Бужаниново военное

Иногда даже собственная ошибка может подарить тему для очередного рассказа. Вот как это случилось. У меня есть двоюродная сестра Анна (по материнской линии). Она живет в поселке Бужаниново, который, как и одноименная станция, расположен на ж/д магистрали Москва-Ярославль. У меня в смартфоне стоит напоминание, что 4 ноября у Анны День рождения. Естественно, в этот день я звоню ей, чтобы поздравить и высказать добрые пожелания. Во время разговора я слышу в трубке еще какие-то голоса и интересуюсь: «Это что — гости?» Она отвечает, что гости, вся родня, были вчера и праздновали ее День рождения. Я продолжаю разговор, а у самого в голове крутится мысль: «А почему вчера?» В конце концов, я не выдержал и задал этот вопрос вслух. Анна ответила, что день рождения у нее был вчера, то есть 3 ноября, и рассказала обстоятельства своего рождения. Эта жизненная история была настолько яркой и необычной, что я сразу решил, что она должна быть запечатлена в прозе. Так родился замысел этого рассказа.

А теперь по порядку. Сначала надо рассказать о железнодорожной станции Бужаниново. Хоть по своим размерам это была не крупная станция, но по формальным параметрам она считалась узловой. Кроме направления Москва-Ярославль от нее отходила тупиковая ветка до Краснозаводска, в котором находился сравнительно небольшой, но важный оборонный завод. Продукцию этого предприятия можно было отправить заказчику только через станцию Бужаниново. Теперь еще один важный момент. В сороковые годы прошлого века, когда произошли описываемые события, поезда ходили на паровозной тяге. Каждый из вас, читатель, видел в художественном фильме, как раздетый до пояса помощник машиниста совковой лопатой забрасывает уголь в топку. Как бы очевидно утверждение, что паровоз работает на угле. Но это не все, для движения паровозу нужна еще и вода. При каждом обороте ведущего колеса определенное количество перегретого пара выбрасывается в атмосферу. Поэтому запасы воды в паровозе надо своевременно пополнять. Так вот, Бужаниново было именно такой станцией, которую состав не может проследовать без остановки, он должен остановиться для пополнения запасов воды в паровозе. В этом состояла важность станции для грузовых перевозок.

Теперь открою карты — моя двоюродная сестра Анна родилась 3 ноября 1941 года. Это был тот период, когда немецкие войска наиболее близко подошли к Москве. Судьба всей войны висела на волоске. Родители Анны — брат моей матери Алексей и его жена Шура (в детстве она была для меня тетя Шура) жили в рабочем поселке Бужаниново. Интересен такой факт — было два населенных пункта с таким названием. Если ехать из Москвы, то слева от путей располагался рабочий поселок. В нем жили, в основном, люди, которые работали на железной дороге. А справа от путей, примерно в километре располагалось село Бужаниново, которое по возрасту старше самой железной дороги. Алексей работал в Краснозаводске, в пожарной части того самого оборонного предприятия, о котором я писал выше. В советские времена пожарные части были военизированными структурами, у них была своя форма с погонами. Во время войны их пожарная часть была переведена на казарменное положение, ведь завод могли бомбить в любое время суток, и последствия бомбежки нужно было устранять незамедлительно. Так что дома он появлялся редко, может раз в месяц, если его отпускали в увольнение. Когда подошел срок родов, нужно было решать где рожать. Никакой поликлиники или, тем более, стационара в Бужаниново в те годы не было. Если и был какой-то фельдшерский пункт, то его оснащение было таково, что лучше уж рожать дома. Взрослых кроме нее в доме не было, а все ее родственники жили на другой стороне железной дороги. Она собралась и пошла к своим.

Наступило 3 ноября, Девочка, которую нарекли Анной, благополучно родилась. И в этот момент завыли сирены — объявили воздушную тревогу. Дом стоял сравнительно недалеко от станции, во время бомбежки находиться в нем было небезопасно. Если немецкий летчик немного ошибется с прицелом, или бомбу порывом ветра отнесет в сторону, то сами понимаете... Никаких бомбоубежищ в деревне не было. Если у кого то в доме был глубокий погреб, то прятаться в нем от бомбежки вряд ли разумно. Сразу за деревней был небольшой овраг, вот в нем и спасались от угрозы с неба жители этой части Бужаниново. Надо бросать все дела и бежать в сторону оврага, но что делать с новорожденным ребенком? Уже стояли холода, брать ее с собой — это обречь ее на пневмонию, а может на что-то более серьезное. Порешили так — завернули ее в разные тряпки, какие нашли в доме, положили на кровать, а сами побежали к оврагу. Вот такие дилеммы приходится решать человеку на войне, немыслимые в мирной жизни. Возьмешь ребенка с собой, он простудится и через пару дней умрет в горячке. Оставишь ребенка в доме, а в него попадет бомба, и настигнет дитя немедленная смерть. Вот и выбирай...

Немецкая авиация бомбила станцию Бужаниново регулярно и методично. Я хоть там и не присутствовал, но благодаря службе научным сотрудником в 30-м Институте ВВС хорошо себе представляю, как это могло выглядеть. Посреди ночи с прифронтового немецкого аэродрома взлетает группа бомбардировщиков (по нашей терминологии — эскадрилья) и, на первом этапе, делает крюк в северном направлении, чтобы обогнуть мощную группировку ПВО в районе Москвы. Преодолев линию фронта, они берут курс на восток. Примерно через 100 километров они делятся на три группы. Первая берет курс на Загорск (ныне Сергиев Посад), там тоже был крупный военный завод, вторая — на Краснозаводск, а третья — именно на Бужаниново. Полет рассчитывается так, чтобы выйти на цель на рассвете. Действия немецкой авиации были достаточно эффективные, неоднократно им удавалось поразить стоящие на путях эшелоны с грузами для фронта. В этом случае нужно было в кратчайшие сроки растащить разбитые вагоны в стороны, восстановить железнодорожное полотно, чтобы поезда могли беспрепятственно двигаться в сторону Москвы. А покореженные вагоны могли лежать по бокам насыпи месяцами. Анна рассказала мне про один эпизод. Разбитые в результате бомбежки вагоны охранялись специально выставленным оцеплением, чтобы местное население не могло там чем-нибудь поживиться. Но мальчишки всегда одинаковы — и в мирное, и в военное время, они все равно улучали момент, чтобы забраться в разбитые вагоны и найти там что-нибудь полезное. Представляете их радость, найти раздавленный ящик с галетами — время ведь было голодное.

Но о самом страшном событии на станции Бужаниново мне рассказала моя мать, Маргарита Сергеевна. Сначала немного информации. Во время войны подавляющую часть вагонного парка в СССР составляли двухосные (крытые) вагоны. По руководящим документам грузоподъемность такого вагона — 20 метрических тонн. Рассчетный грузовой состав — это 18 вагонов. Итого один состав перевозит 900 тонн груза. Конечно, в действительности состав может быть немного больше или  меньше, но это не принципиально. Так вот, в тот день на станции Бужаниново остановился состав, который вез на фронт боеприпасы. Чтобы вы понимали, что такое — состав с боеприпасами, я и привел эти сухие цифры. Паровоз стоял под парами, пока его цистерна наполнялась водой. В этот момент завыла сирена воздушной тревоги. Ситуация сложилась критическая. Если бы состав разбомбили прямо на станции, то и от самой станции, и от половины деревни Бужаниново просто ничего не осталось.

Машинист принял смелое и единственно верное решение — как можно скорее оттащить состав на безопасное расстояние от станции. Здесь я вынужден забежать вперед, ведь я еще ничего не сказал о том, что станцию прикрывала зенитная батарея. Так вот, спасая станцию от уничтожения, машинист вывел состав из зоны защиты этой батареи, при этом он рисковал не только составом, но и своей жизнью. Война жестока, без прикрытия ПВО немецкая авиация разбомбила этот состав в идеальных условиях, как на полигоне. Когда мать мне об этом рассказывала, она призналась, что ничего ужаснее в своей жизни она не испытывала. У вагона есть такая деталь — колесная пара. Она очень тяжелая, весит около одной тонны. Эти колесные пары разлетались на сотни метров от полотна железной дороги как пушинки. Но станция и населенный пункт не пострадали, многие люди, которые могли погибнуть, остались живы.

Как я уже упомянул, станцию Бужаниново прикрывала от воздушного противника зенитная батарея. Я бы ничего не писал о ней в подробностях, если не одно обстоятельство. В этом подразделении осенью-зимой 1941 года служил девятнадцатилетний младший лейтенант Арбичев Григорий Николаевич. Мой отец практически ничего не рассказывал в семье о войне. С одной стороны, военные будни настолько тяжелы, что понятно нежелание фронтовиков рассказывать о них и, тем самым, бередить себе душу, с другой стороны, на фронте было столько негатива, что попытки рассказать об этом правдиво неминуемо входили в противоречие с первыми страницами газет. Неслучайно в годы «оттепели», когда в СССР стали выходить правдивые воспоминания о войне, как ответ на их появление со стороны официальных литературоведов появился термин «окопная правда». Мол, вы там в своем окопе сидели и дальше собственного носа ничего не видели.

Отца давно нет в живых, спросить не у кого. Мне не только хочется рассказать о буднях военной жизни своему читателю, но и больше узнать самому. Любознательный человек может задаться вопросом, что же стоит за термином «зенитная батарея». Если прийти на поле, на котором развернута батарея, что конкретно мы увидим? Сколько орудий в составе батареи? Какие это орудия? И много, много других вопросов. Я перечитал горы литературы в поисках информации, убедился в том, что могли быть разные варианты ответов. Пришлось выбирать из них наиболее вероятные. Скорее всего в составе отцовской батареи было 6 орудий — 76-мм зенитные пушки образца 1938 года ЗУ-8. Общая численность личного состава батареи — 49 человек, как один из вариантов. По всем штабным нормативам одной зенитной батареи было крайне недостаточно для прикрытия такого объекта, как железнодорожная станция. Этим и объясняется тот факт, что воинским составам частенько доставалось от вражеских бомбардировщиков.

Немецкие летчики были обидчивые люди. Если батарея уж слишком мешала им выполнять свою работу, то они делали заход прямо на нее и сбрасывали парочку стокилограммовых гостинцев. А здесь уже как повезет, если бомба упадет за 100 метров, считай - отделался легким испугом. А вот если ближе… Отец рассказывал такой эпизод. Зимой немец сбросил бомбу на батарею, она разорвалась недалеко, ее осколок пробил ему каску, шапку-ушанку и вязаную шапку, которая называлась подшлемник, но голову не повредил. Вот такие вещи случаются на войне!

Теперь я хочу перейти к следующему, надеюсь, последнему элементу моего пазла. Батарея располагалась на северной окраине поселка, буквально в ста метрах от ближайшей улицы. Я хочу задать вам, мои читатели, простой вопрос — где квартировались бойцы-артиллеристы? Уже после войны, когда я родился, бойцы воинской части, в которой служил отец в пригороде Ленинграда, в зимний период жили в казарме, а в летний период выезжали в лагеря, где жили в палатках. Позднее, когда я поступал в военное училище, хорошо познакомился с этими, так называемыми, палатками.

Точного ответа у меня на этот вопрос нет, но из того, что мне рассказывала мать, напрашивается вывод, что красноармейцы проживали в домах у жителей Бужаниново маленькими группами по 2-3 человека, благо, что дома были совсем рядом с позицией батареи. В доме дедушки и бабушки тоже жили бойцы. Вот при таких обстоятельствах познакомились мои будущие отец и мать — можно сказать образно, что познакомились они в перерывах между немецкими налетами.

P.S. Прошло много лет. Матери уже было под восемьдесят. Я приехал в Вильнюс навестить ее, будучи в отпуске. Мать гладит белье и рассказывает о своей жизни, я сижу на диване и слушаю ее, разинув рот. В какой-то момент в рассказе наступает пауза, она думает, раскрывать или нет следующий эпизод. Наконец она решилась: «Тогда, в 1941 году, много было солдат с батареи, которые ухаживали за девушками из поселка, но один Гриша после войны вернулся и женился на мне». В ее словах слышалась гордость. Но, как Григорий и Маргарита стали мужем и женой, это совсем другая история.

P.P.S. Я специально не подгадывал — это совпало случайно — сегодня годовщина, как 17 декабря 1988 года ушел из жизни мой отец. Значит так было кому-то нужно, чтобы два этих события совпали.

                17 декабря 2025 года