Сталкер. Истории. Дружба

Аннотация

Небольшая история у костра. Пламя, как и люди возле него, бывает разным — весёлым и грустным, мрачным и светлым, загадочным и простым, мистическим и реальным, добрым и не очень. Ох, и много историй знают костры… Разговор мародёра с неизвестным сталкером, двое сталкеров-одиночек и их судьба.


В Зоне вторую неделю шёл дождь. Холодной мелкой пеленой, будто бесчисленное множество иголок, падающих с огромной скоростью с неба, искалывал всех на своём пути. Заставлял живые организмы искать укрытие, прятаться от этой позднеосенней боли и грусти.

Двое сидели в полуразрушенном домике у костра. Пережидали это естественное природное явление, в надежде, что дождь  когда-нибудь закончится и наступят привычные, и даже немного приятные, холодные серые будни.

Один устроился прямо на земле, в коричнево-сером комбезе и чёрном маск-платке, натянутом по самый нос. Виднелись только зелёные радужки глаз с мелкими чёрными зрачками, в которых будто поселилась бездонная пустота. Справа от него, на сырой земле, — ломоть хлеба и небрежно открытые консервы со шпротами: верхнюю железную часть вскрывали торопливо универсальным пятнадцатисантиметровым ножом с бежевой деревянной ручкой, стараясь быстрее добраться до содержимого. Слева — прозрачная литровая бутылка с мутноватой жидкостью и тёмным осадком на дне. Початая. Рядом с ней — два гранёных стакана, наполненные наполовину. Поближе к костру лежали промокшие рюкзаки, а вокруг них, на студёной земле, было разложено разного рода барахло — сушилось.

— Ну, для согрева, давай, — сказал другой, сидя на небольшом, пока ещё влажном и склизком от сырости валуне, который нашёл неподалёку и смог притащить к костру. Он поднял свой стакан, чокнулся с тем, кто был в маске, выдохнул и опрокинул содержимое в себя.

— Ох, неплохо так пошла, да? Теплее, лучше стало… — второй молчал, ничего не говорил, смотрел безразличным взглядом на вялые языки пламени.

— Короче, понял, крутяк, мля. Вчера с пацанами фартануло нам чисто. Лошков недоделанных обчистили. Оставили им только ножички да по бинту, в натуре. Не, ну загнуться типа — а мы чистые, не при делах, кхе-хе! Главное — мы им дали шанс, не с голой жопой пустили. Мы ж не звери, тоже люди. Люди, но чисто волки внутри, да. Только те — санитары леса, а мы — санитары Зоны. Выискиваем слабое лошьё, которое жизнь ничему не учит и учиться не хочет, и даём им второй шанс, делаем их сильнее, закаляем, ага. Из слабых превращаем в сильных. Но если после нашей «дезинфекции» у некоторых щеглов «иммунитет» не выдерживает и они превращаются в жмуров — значит, были больными и слабыми, непруха, чё.

Он отломил кусок хлеба, взял шпротину — большую выбрал. Грязными серыми пальцами положил её на кусок, прикрыл глаза и закинул сразу всё, не откусывая. Начал долго и с удовольствием жевать, с наслаждением вдыхая и выдыхая этот промозглый вечер.

— Мы — ускорители природного процесса, естественного отбора. Поэтому сталкерью всякому, чисто по-пацански скажу: если ссышь и слаб ты духом, то земля те станет пухом, ахаха, мля, во выдал, да?

Отрешённый сталкер, что сидел правее, нехотя повернул голову в его сторону и посмотрел исподлобья — то ли удивлённо, то ли раздражённо. Была видна лишь малая часть лица, остальное скрыто в полумраке, не разобрать.

— Дык это не я, наш пахан придумал, красава! И дело тогда у него было: пас сталкера одного с парой наших. Шёл сучёныш хабар сдавать к барыге Вадику Сидорову, что поселился на границе Зоны. Как барыга этот появился в этих краях, на Золотнеевом хуторе, так сталкеры, сучары, как с ума посходили — ломанулись в эти края за артефактами после выбросов… Я не шарю, но трясёт в этот момент знатно: земля аж из-под ног уходит, небо сразу «ссучится» — на измену подбивает, мля. Молнии — как будто Зевс охреневает, и ветер… А какой ветер, у-уу, ссучара! Такой порыв, что может братка моего об стенку, как куклу бабскую, шваркнуть башкой — и всё, считай, жмур. А бывало, даже смерчи появлялись, ага. Не веришь? Да чтоб мне артов не видать и шпану не обдирать всю жизнь, гадом буду! И облака эти, будто лиловые мутосливы — ну, типа обычные сливы, только огромные, что твоя дыня на плечах. Один хрен, и их жрём, не паримся. Жрать-то надо, а здесь всё "муто". Нормальная еда только у барыги, да с его ценами на жрачку я буду всю жизнь на мутохавке сидеть. Не замутил ещё хабара на экопродукт, в натуре.

— У нас как всё устроено: по Зоне у пахана свои бегунки есть, разведчики-невидимки. Они, как крысы, ныкаются по Зоне, шуршат… У него ж целая «крысиная сеть» таких агентов. Так вот, за их работу, за наводки на чепушил с хабаром, нужно тоже отстёгивать. Пахан должен им платить. Вот и приходится нам с добытого башлять нехило за инфу. Всей инфой владеет только пахан, и никто больше. Он распределяет её по корешам, кому какой «маяк» достанется. Маяком называется местонахождение, координаты той или иной группы сталкеров с хабаром. Шуршилы передают всё по рациям либо малявой пахану на ПДА и пасут свою, точнее, нашу жертву дальше. Вот такая вот нехитрая сучья схема…

— Ну так, о чём это я… А, да. Попался сталкер однажды, хабар нехилый приподнял. Вещмешок советский за спиной, серо-зелёный, набитый, аж распирает, мля, и полукругом, нах, пучится: глядишь, сейчас лопнет и хабар весь похерит, баран. Нет чтоб нычку сделать и в две ходки отнести. Нарвётся на тварь какую — и всё, звиздец, на. Да ты, сука, мутожаб видел этих после дождя? Склизкие, огромные. С мутантом не договоришься, в отличие от нас. И что делать тогда? Бросить груз и бежать, надеясь, что выживешь? Или же дать страху, алчности и жадности за хабар взять верх и принять бой? И таких лошар попадалось немало. Все, за редким исключением, становились жмурами. Исключением являлись матёрые профи, в дорогой броне и с навороченными стволами, укомплектованные различными оружейными обвесами и модулями. А бывало, попадались вообще овощи, прикинь: вместе с хабаром, тужась от тяжести, с потом на лбу и кряхтением, пытались убежать, вцепившись железной хваткой за лямки рюкзака от мутопсов. Диву давался, ёпт, смотря на таких идиотов, в натуре. Как они вообще дожили до этого момента и попали в Зону, непонятно. Дуракам везёт, не зря же говорят, хе-хе. Вот только везение это не вечное. Ну а мы — на подхвате, — улыбнулся получёрным, вонючим ртом, глядя на сталкера рядом с ним. — Как карета в тыкву — так сталкер в жмура обращается, и мы тут как тут с пацанами, н-на.

— Короче, сталкера этого пахан в километре от Заглыбья взял. Ну, там место вообще лютое, страшнее ещё не встречал в Зоне. Ты только прислушайся: За-а-а-глы-ы-ы-бье-е, — пугающе попытался провыть, тряся кистями в разные стороны, направляя руки на молчаливого собеседника. Компаньон, тем временем, бы погружён в себя, словно решал там нечто важное, что-то глобальное…

— Название ещё то, да? — продолжал мародёр. — Ну нах, мне аж не по себе стало. Мурашки, суки, вон какие здоровые побежали, бр-рр! Пока чмыря того делали легче на пяток-другой килограмм, шуршилы обнаружили ещё живого, но тяжело раненого, сука, его кореша, прикинь? Пришли на стон посмотреть — а он возле этой самой "электроплети" лежит. Комбеза нормального у него не было… Новички, пф. Штаны будто угли — чёрные, а по ним огоньки яркие, красно-жёлтенькие такие бегают туда-сюда, вверх-вниз… Мигают, затухают и снова появляются. Дымок светлый, аспидно-серый, лёгкой пеленой от ног идёт. И вонь жуткая — человеческого мяса, зажаренного до углей…
Бросил он своего кореша. А в аномалии этой они арт «кнут» заарканили, короче. Ток вчера, мля, в Зону пришли… Уроды. Уже арт. Ну, нам же лучше.

Так этот, жареный, ещё живой был, ну и сказал нам, что этот друг детства, его кинул, прикинь? С пелёнок, говорит, вместе… А тут — арт. И бинты, и аптечку забрал. Магазин патронов тоже, только в пистолетном стволе ему один оставил. Понял, что тот нежилец, но сам, чёрт, грохнуть не смог. Обчистил, забрал всё, кроме патрона в стволе: воду и ту прикарманил. Сказал: «Мне нужнее, а ты всё равно скоро сдохнешь. Лучше быстрее пулю себе пускай, друг». Вот тебе и друг, сука, хуже врага, гнида конченая…

— В общем, пришуршали те к пахану. Хорошо, недалеко того «друга» хапнули… В итоге вернулись, и пустили его через аномалию. Пахан сказал: «Выбирай. Если пройдёшь — живым уйдёшь. В неё не пойдёшь — на своих двоих точно не уйдёшь». Достал с пояса топорик такой, для мяса, разделочный. Рукоятка чёрная, матовая. Лезвие широкое, наточено. Сталкер этот кинулся наземь, чуть ли не обувь пахану целовать. Братва стояла и довольно скалилась. Двое подняли его с колен, толкнули вперёд… Гул и треск, мириады ярко-белых звёзд…

— А сталкера того мы вылечили… У пахана артефакт с собой был, «хэпешка». Он восстанавливал повреждённые участки организма на клеточном уровне. Теперь пацан с нами. А ведь другие нас за людей не считают.

Сквозь щели и дыры в дряхлой кирпичной стене внутрь серого дома стали просачиваться, осторожно так, заглядывая внутрь, словно боялись потревожить, алые лучи заходящего солнца.

— Вот и дождь кончился, — сказал мародёр. — В общем, насмотрелись на этих жмуров, историй всяких навалом, мля. При встрече ещё что-нибудь расскажу. От души тебе, браток, за компанию, — запищал КПК. — А сейчас пахан вызывает, очередная ходка за лошками наклёвывается. Бывай.

Мародёр встал с валуна, собрал свои слегка высохшие вещи, сложил в рюкзак. Уходя, обернулся к уже «умирающему» костру, хотел махнуть рукой сталкеру — но возле огня никого не было…