Сталкер. Истории. Холод

Аннотация

Метель. Жутко холодный зимний день. Ледяной вечер. Рассказ о постовом, который ждёт свою смену…


— Ох и х-холодно тут в Зоне зимой, я скажу. За эту неделю вымерз, как псевдопсина сутулая. Контракт только начался, а уже на периметр загнали. - Он потёр пальцы, чтобы вернуть тепло. - Охранять… А кого тут охранять? Неужели вы, сидящие дома в тепле, греющие офисные задницы за мониторами или на диване перед телевизором, думаете, что кордон стоит для вашей защиты? Ха, как бы не так…

Утомлённые глаза солдата едва не слипались, а белки покрыла кровавая паутина лопнувших капилляров.

— Здесь, на кордоне, мы карманы начальству бережём и следим, чтобы денежки шли куда надо. Ведь не всегда охота идти через заброшенный туннель или лезть в вонючий, покрытый гнилой слизью коллектор. Мало ли какая тварь там нашла себе убежище, а встреча с ней может лишить тебя возможности увидеть рассвет нового дня — это как пить дать. Да и вообще, на хрен это нужно, тем более если есть деньги. Лучше заплатить и пройти, чем червям на корм пойти. Только чёрт знает, что или кто в этой туннельной тьме таится… Но мне как-то пофиг, кому там и чего, лишь бы было жрать чего.

Судорожно сглотнув, густой вязкий комок слюны покатился по пищеводу в пустой замёрзший желудок, обжигая холодом его внутренности.

— Вы же знаете, ну или догадываетесь, что у матёрых сталкеров карманы трескаются от бабла? А они всё равно не могут покинуть Зону. Наверное, это уже как зависимость: невозможно остановиться. Мол, ещё ходка, пара артефактов, ещё один чей-нибудь трупак обобрать, чтоб снарягу, весь шмот и оружие продать. Естественно, что получше — оставить себе…

А эта наглая гопота — от мала до велика, все как на подбор отмороженные. Припёрлись сюда — любители халявы, чтоб его. Как шакалы, нападают и обирают самых слабых или количеством берут тех, кто плохо вооружён. Например совсем зелёных сталкеров, полезших в запретную зону. Эти малолетки наслушались про какие-то артефакты, богатства, чтоб их… Кто им такой лапши навешал, что чуть ли не золотые горы повсюду разбросаны, — одному Тёмному Сталкеру известно. Тёмный Сталкер — это вообще отдельная тема. Местный ангел. Я и сам иногда не прочь послушать про него, если услышу такой разговор. Говорят, появляется и спасает в трудную минуту, когда думаешь, что уже всё… Хана… А как он выбирает, кто нуждается в помощи, или мимо кого пройти, — никто не знает… Сталкеры считают: как повезёт, на удачу. А я таки думаю, что нет, не так всё просто: есть определённая закономерность, сука, жопой чую своей, лять, отмороженной… Не, ну надо же, как тут холодно, звиздец какой-то!

Стоя на обледеневшей вышке, переминаясь с ноги на ногу, военного судорожно передёргивало от холода. Он растирал кулаки ладонями, подносил ко рту и дышал моментально остывающим воздухом, который превращался в белоснежный пар и прерывистыми небольшими струйками стремился в холодное морозное небо с облаками цвета тёмно-синего серебра.

Вечерело. Чуть левее караульной вышки, из которой вёл наблюдение служивый, послышался хруст снега — кто-то неторопливо двигался в его сторону.

— Эй! На вышке! — кричал полуразличимый силуэт, пробиравшийся по сугробам сквозь усиливающийся буран. Полностью поглощённый своими мыслями, витавший в расходящейся вьюге, постовой вышел из оцепенения и резко повернулся в сторону непонятного, ещё смутно различимого в пурге силуэта. Задубевшими от холода руками схватил «Калаш» с левого плеча, прицелился, щёлкнул предохранителем:

— Стой, стрелять буду!

— Я те лять, начну стрелять! — еле-еле пробился через метель полуживой крик. Ещё бы немного, и снег Зоны проглотил бы его — и тогда постовой мог бы нажать на спусковой крючок и убить своего лучшего друга.

— А, это ты… — щёлкнул предохранителем и, убирая автомат за спину, сказал постовой с нотками надежды в голосе, — ну, чё там? Где смена?

— А? Какая смена? Дай руку, а то сейчас грохнусь! — друган карабкался по обледеневшим ступеням, хватаясь за такие же ледяные перила.

— В смысле — какая смена? — тёплые лучики надежды, в глазах постового в тот же миг потухли. Им не суждено было гореть.

— А-а, а ты чё, не в курсе? — немного растерянно спросил друг.

— Нет, откуда, мля! Должны были сменить уже полтора часа назад! Я уже чувствую, как вместо крови по венам начинает снег нестись… Замёрз, и колит везде, всё колит…

— Да, вижу, брат. Ты уже как оловянный солдатик. Только не из олова, а изо льда, коркой покрыт, кхе-хе.

— Смешно ему. Так а чё со сменой?

— Дык не будет смены-то…

— Как не будет?

— А вот так. Нету больше твоей смены. Патрулировал Вовчик на сотом метре от периметра. Нашли его обледеневшим. Сержант с парой ребят нашёл. И не просто обледеневшим, а вообще — насквозь прозрачным, как чистейшая слеза пресвятой девственницы… Будто статую изо льда скульптор сделал со всеми мельчайшими деталями: и оружие — прям до каждого винтика… Стоит такой, как из голубого стекла. И каждый волосок, и пора на лице — будто он всё равно живой: только не шевелится и не дышит… Но вот-вот пойдёт.

А на подходе к Вовчику сержант поскользнулся и полетел… В итоге собирали сменщика твоего по кусочкам: один тут, другой там лежит… Принесли на базу, оставили в металлическом коробе в гараже. Начали думать, обсуждать: как так и что это могло быть? Пришли к выводу, что попал он в какую-то новую аномалию, и лужа льда там неспроста. В общем, пока думали и мотались по базе туда-сюда, спрашивая, кто что видел или слышал — звуки, крики, — вернулись обратно, а там… — лицо друга произвольно скривилось и сделалось серым.

— Там, в коробе… он оттаял. Просто куски. Кости торчат в разные стороны, будто вывернуты. А запах… — солдат резко замолчал, еле сдерживая рвотный рефлекс.

— А этот, сука, сержант, с которым они постоянно цапались, были на ножах, говорит такой: «Был Вовчик, а стал пловчик!» — и заржал во весь голос, больной ублюдок.

Постовой смотрел на него потерянным пустым взглядом, ещё не переварив эту новость.

— Так, ты иди-иди! — служивый настойчиво провожал своего оцепеневшего товарища. — Тебе серж дал время на пожрать и отдых. Я подменю на пару часов, а потом до утра будешь тут торчать. Вот так вот…