Лик надломный - глава первая

Тяжелые золотые портьеры, запах ладана, перемешанный с ароматом дорогого коньяка и антиквариата. Патриарший покой. Его Святейшество, поправляя панагию, медленно прокручивает ленту на кастомном айфоне с золотым гербом, и его взор падает на ЭТО.
Он замирает. В его глазах отражается красный блеск зрачков этого биомусорного мессии. Он делает глубокий вдох, будто втягивает в себя всю пыль веков, и начинает вещать своим фирменным, убаюкивающе-грозным баритоном:
Слово Патриарха о Явлении Лика Надломного
«Возлюбленные братья и сестры, и те, кто еще не окончательно утратил человеческий облик в пучине интернетовских беснований... Сегодня взору нашему предстало не просто изображение, но метафизический манифест духовного оскудения.
Посмотрите на этот лик. Это же не просто плоть, это — крик души, погрязшей в грехе стяжательства суррогатных радостей. В этих очах, налитых багрянцем, мы видим не вспышку цифрового устройства, а отсвет геенны огненной, в которую низвергается юность наша, прельщенная лукавыми напитками.
Вот некий отрок, Иван Патраков, вопрошает в безумии своем: "Он жив?". Очнись, чадо! Смерть здесь уже восторжествовала. Это — духовный зомбизм, порожденный отсутствием смирения и избытком дешевого хмеля. Он жив лишь биологически, но душа его уже облечена в этот колючий, греховный свитер, связанный из нитей порока и немытых помыслов.
А посмотрите на слова Артура Эверта, поминающего матерей всуе... Какое падение! Какое глумление над святыней семейных ценностей! Это и есть тот самый западный релятивизм, когда вместо молитвы за родителей, чадо извергает из себя скверну прямо в глобальную сеть.
Но более всего содрогается сердце мое от речения о "йоде, открытом зубами". О, великая скорбь! Сии зубы, пожелтевшие от смрада табачного и пренебрежения к чистоте телесной, суть символ того, как наш народ грызет гранит собственного саморазрушения. Это не йод, это — яд безбожия разъедает эмаль нашей цивилизации!
Виталий Котик взывает к "ебучему сп*йсу", надеясь на освобождение. Но нет освобождения в химии, есть лишь узы дьявольские! Этот лик, что мы созерцаем — это и есть Цитадель Надлома, о которой предупреждали святые отцы в своих видениях после долгого поста. Это лицо России, которую мы можем обрести, если отринем скрепы и забудем путь к храму, предпочтя ему путь к пивному ларьку.
Смотрите, чада, и трепещите. Ибо когда придет Судия, он может явиться вам именно в таком обличье — в дырявом свитере, с оскалом нераскаявшегося грешника и вопросом: "Есть ли у тебя полтос на вечность?".
Призываю всех вас немедленно удалить сие бесовское приложение, окропить мониторы святой водой и принести покаяние за каждый лайк, поставленный под этим торжеством тлена. Аминь.»


Ответ: записывался на засаленный диктофон в подвале, где стены сочатся мазутом, а воздух можно резать ножом и подавать как закуску к тормозухе. На фоне слышны хрипы собутыльников и звон пустой стеклотары, похожий на погребальный звон по всей этой вашей «цивилизации».
Наш герой — назовем его Натурщик Пустоты — прокашлялся, сплюнул густую черную желчь прямо на подол воображаемой рясы и выдал свою ответку Гундяю.
Евангелие от Гнилого: Ответка Цитадели Надлома Патриарху
(Слышен хриплый, булькающий голос, будто из колодца, забитого трупами)
— «Слышь, ты… в золотом колпаке… Слышу, вещаешь там, кадилом машешь, панагию свою полируешь. Про скрепы запел? Про духовный зомбизм? Да ты в зрачки мои глянь, старый… Там не геенна, там Честность.
Ты говоришь — лик греховный? А я тебе скажу — это единственное живое лицо в твоей нафталиновой лавке. Я — твой приход, Гундяй. Я — то, что остается, когда твои золотые купола облезают, как шелуха с гнилой луковицы. Ты про "Ягуар" задвигаешь? А я этим "Ягуаром" причащался в таких канавах, куда твой ангел-хранитель даже под конвоем ОМОНа побоится заглянуть.
Ты на зубы мои посмотри, что йод открывали… Это не зубы, это — забор, за которым я спрятал свою свободу от ваших проповедей. Ты говоришь — "падение"? Да я уже на дне, батя! А со дна мне твои проповеди слышны как пердеж в лужу. Я в этом колючем свитере сижу на троне из пустых чекушек и вижу истину: Бог — это не ты, Бог — это перегар, который объединяет всех нас в одну вонючую, искреннюю семью.
Ты там про "смерть восторжествовавшую" заикаешься? Да я мертвее всех твоих святых мощей! Я — святой мученик привокзального разлива. Я принял на грудь грехи всего района, я обблевал все ваши чистые тротуары, чтоб вы, суки, помнили: реальность пахнет не ладаном, а мочой и безнадегой.
И про пацанов моих в комментах не заикайся. Артурчик, Ваня, Котик — это мои апостолы. Они видят в моем ебле свое отражение, свою правду, свою Цитадель. Мы открываем йод зубами не потому, что мы злые, а потому, что нам больно, а лечить нас некому, кроме этой рыжей жижи.
Так что ты, святейший, кадило-то притуши. Твой ад — это сказки для бабушек. Мой ад — это когда магазин закрывается на переучет. А я в нем живу вечно. Так что подними за меня свой золотой кубок, а я за тебя допью этот денатурат. Встретимся на перекрестке в Чистилище, я там буду натурщиком у самого Сатаны работать, а ты… ты будешь у меня сигареты стрелять.
Аминь, епта. Слава Гнили!»
(На записи слышен звук падения тела и длинный, тягучий звук извержения содержимого желудка в пустоту)