Диспозиция

— Что-то ты, Веня, сегодня совсем сам не свой, — голос Назара выдернул меня из потока унылых мыслей. — Случилось чего?

— Вот не поверишь, проблема в том, что не случилось и не случается. Давно… — ответил я и, повернувшись к старику, который присел рядом на скамейку у ворот, продолжил: — Каждый день похож на другой. Словно плыву по реке в тумане, и ни просвета, ни ответа… Вроде всё в порядке – работа есть, зарплата неплохая…

Радости только нет…

— Так, может, Веня, тебе работу поменять?

— Назар, ты шутишь? Мне полтинник скоро. Кто меня на работу возьмёт?! Да и поздно уже переучиваться. Поезд ушёл. Я его видел… И даже помахал вслед…

— С таким настроем точно поздно, — произнёс Назар.

В его голосе чувствовалась лёгкая издёвка, хотя он попытался прикрыть её сочувствием.

Я не мог оставить его выпад без внимания:
— Ты на что намекаешь?

Старик положил на колени небольшой клочок бумаги и начал старательно раскладывать по ней махорку. Свернув самокрутку, он кивнул в сторону дома, что стоял на другом берегу реки:
— А ты завтра спроси Николая… Он аккурат твоего возраста… а то и постарше чуток.

— Назар, не томи! Я же вижу, что у тебя есть что сказать, — я почти умолял старика, догадываясь, что в его истории, возможно, будет ключ к решению моих проблем, как это уже не раз бывало.

Будто нарочито замедленно Назар глубоко затянулся, выпустил в вечернее небо чуть желтоватый дым и неспешно начал свой рассказ:

— Тут такое дело… Николай с малолетства железками всякими интересовался. Потому и пошёл после школы механизатором на нашу МТС (машинно-тракторная станция – прим. автора)

Поначалу-то ему было интересно: одно дело свой мопед ковырять, а тут тебе и тракторы, и комбайны, и сеялки…

Но время шло, и в какой-то момент ему стало скучно: маховики, шестерёнки – ну, разве что размером различаются, а суть-то та же – крутятся.

Вот и жизнь, вроде как крутится, а вроде, как и встала на одном месте – из года в год всё то же самое: стук молотка, запах солярки, одни и те же машины. А он их выучил уже все до каждого винтика.

И однажды он надорвался. В прямом и переносном смысле: надоело ему до чёртиков делать изо дня в день одно и то же, а вдобавок, когда с напарником поднимали блок цилиндров, в спине что-то хрустнуло. Словно что-то сломалось не только в позвоночнике, но и в самой его судьбе. Говорят, бывает такое, когда человек сам себя на хворь настраивает…

Странное дело: по мере того как Назар вёл свой рассказ, я всё больше входил в роль этого самого Николая, которого совсем не знал. А старик неспешно продолжал:
— Работать он больше не мог. Да и не хотел особо.
Долго мыкался, не зная, чем заняться. Хорошо, не запил.
Спасла его районная газета: в разделе «Объявления» было маленькое сообщение, что в райцентре бесплатно обучают компьютерной грамотности пенсионеров, неработающих матерей и ещё кого-то – я уж и не помню.

Николай вырезал квадратик ножницами, долго смотрел на него, потом позвонил куму, который как раз в райцентре жил. Дескать, решил тут поучиться. Не против, если какое-то время у тебя поживу.

Тот, конечно, удивился. Но не отказал.

Окончив курсы, Николай на пособие, что выдали ему за повреждение спины, купил себе подержанный компьютер и все вечера чего-то в экран глядел.
 
Попервой-то, рассказывал, пальцы, что привыкли к тяжёлому гаечному ключу, по мелким кнопкам мазали, да и термины эти птичьи в голову не лезли. Ругался, бросить хотел. Но интерес перевесил.

Что уж он там делал, я не знаю. Не разбираюсь я в этом, поэтому врать не буду.
Да и неважно теперь. Только однажды, захожу к нему, а компьютер разобран на запчасти!

«Коля, ты что, сломал?!» – спрашиваю. А он: «Нет, дядя Назар, просто хочу понять, смогу ли сам обратно собрать».

И ведь смог, чертяка! Видать, внутри что-то щёлкнуло, как тогда в детстве от вида первого затейливого механизма…

По лицу Назара проскользнула еле заметная довольная улыбка, как будто это была его собственная радость от сделанного.

Немного погодя старик продолжил:
— Так и пошло у него это дело.

Поначалу из сельской бухгалтерии к нему прибегали за помощью. Потом мальчишки, опять же, все к нему: программу какую установить или ещё чего.
А теперь даже из города к нему иногда приезжают – он же недорого берёт, потому как это больше для души.

И главное, знаешь – глаза горят. Увидишь такой взгляд и никогда не скажешь, что старый...

Старик посмотрел на меня, словно пытаясь понять, дошла ли до меня суть рассказанной им истории.

Я молчал. Потому что мыслями был уже далеко – в своём новом будущем.

Оно пока оставалось расплывчатым… словно кадр, в котором объектив еще не поймал резкость.

Я ж раньше…

И точно! Я вспомнил, что у меня же на полке уже года три пылится старый фотоаппарат. Не цифра – оптика!

А ведь я когда-то любил ловить свет и выстраивать кадр… диспозицию, как я это называл.

Потом с работой этой... забросил.

Может, зря? - выстраивать кадр не каждый может.