Мой друг и штурман Юра Гендов. Эпизод 5

НУ, КАК ВОДИЧКА?

***

   У читателя может возникнуть обманчивое впечатление о моем друге Юре Гендове. В том числе и после прочтения этого эпизода. Не надо торопиться с поверхностными выводами. Напомню: Юра был интеллектуал, с моей точки зрения. И еще раз: в шахматы он всегда обыгрывал меня с неизменным счетом 2:1. Он обладал аналитическим умом, с этим трудно спорить. Кстати, в шахматы я всегда играл довольно неплохо, для сравнения. Во всяком случае, когда в школьные годы мой отец решил обучить меня этой игре, уже третью или четвёртую партию я у него неожиданно выиграл. Можно было бы списать на то, что, мол, мой отец и не имел способностей к подобным играм, однако же, в цеховой заводской среде ему не было равных по шашкам! Нет, я не пытаюсь нахваливать себя, Боже избавь! Просто пытаюсь, если у кого-нибудь возникли сомнения, восстановить справедливость в отношении моего друга Юры Гендова. Что касается его профессиональной деятельности, штурманская служба всегда всерьез относилась к его способностям самолетовождения, иначе бы мы с ним позже не встретились вновь в одном экипаже, где Юра уже имел допуск к инструкторским полётам. И кто знает, если бы не прирожденная неспособность Юры «видеть землю» на посадке, возможно, он стал бы весьма неплохим пилотом, к чему, в общем-то, он поначалу и стремился.

   Я думаю, по многим критериям, наверное, Юра был умнее меня. Но знаете… Если любой талант поместить в непривычные условия, результат с большой долей вероятности будет комичным, ввиду незаурядности человека. Вот как раз посредственность в любых условиях останется посредственностью. Но не талант! А вы думаете, почему эти немногие наши совместные с ним внеслужебные эпизоды настолько ярко впечатались в мою память?..

   Итак, подкрутим еще немного временной регулятор расширения жизненного фото и сфокусируемся месяцем позже «грибной» истории. И что мы видим? Да всё еще тот же Сахалин и деревянные бараки-«бунгало», в которых размещался командированный на оперативный аэродром Леонидово личный состав нашей гвардейской эскадрилии. Давно закончился тайфунный паводок, июльское солнце осушило все лужи, а вода в реке Леонидовке вновь приобрела былую прозрачность.

   Полеты полетами, но в свободное время многие мои сослуживцы, и я в том числе, активно пользовались природными возможностями окрестных мест. В лес меня пока не тянуло, ибо грибами я уже наелся, похоже, по самую осень. Чего не могу сказать о рыбалке. Начиная с пятилетнего возраста, чем больше я её «ем», тем больше хочется. К речке у меня образовались свои нахоженные маршруты, к излюбленным ямкам, омуткам и перекатам. Минула неделя или две с тех пор, как мы с Володей Козионовым вполне успешно выдали полупротухшего минтая за царь-рыбу тайменя, после этого случая я скромно удил речную мелочь, тут же отпускал ее обратно, и более не ждал никаких приключений.

   - Есть у тебя запасная удочка? – как-то неожиданно спросил Юра.
   Мы неспешно шли к своему «бунгало» с ужина в столовой, после которого от нас обоих «благоухало» луковым салатом.
   - Запасной нету. – ответил я и съехидничал, - Что, карты надоели?
   - Да… - Юра неопределённо отмахнулся одним движением пальцев, - Проветриться хочу.
   - Завтра суббота, если хочешь со мной с утра – попроси у кого-нибудь из наших. И про сапоги не забудь: они там кое-где пригодятся!

   Юра умудрился найти и выпросить, наверное, лучшую в эскадрилии стеклопластиковую телескопическую удочку, с небольшой катушкой, к тому же, более длинную, чем моя. А также обзавелся у кого-то сапогами по размеру. Я в это время прошелся по уже известным мне «адресам» в «бунгало», с целью добычи самой популярной наживки: подсоленной и слегка посушенной красной икры. В реках, в которые на нерест заходит лосось, - это непревзойденная приманка для любых обитателей, причём, в любой сезон. Никакой червяк, даже изысканно толстый, не в силах сравниться с этим рыбьим лакомством.

   Рано утром мы покинули «бунгало» и отправились к реке по уже нахоженным мною тропинкам. Легкий ветерок веял недолгой утренней прохладой, а заросли брусники орошали свежей росой наши сапоги, пока мы шли через участок леса, чтобы выйти на асфальтовую дорогу Леонидово-Поронайск. К слову, просто «помакать» удочки можно было бы и поближе: недалеко от взлётно-посадочной полосы проходило русло Леонидовки или её протоки. Но глубины на этом участке реки лично меня не устраивали, хотя зубаря, во время его хода на нерест, именно там ловить было вполне удобно, используя для этого примитивный подсачек из куска проволоки и нанизанного на нее сетчатого мешка из-под картошки. До моих же облюбованных омутков и заводин требовалось еще потопать ножками не один километр.
 
   Мы пересекли дорогу и взяли немного правее, чтобы срезать участок леса и выйти к воде. И тут на поляну выбежал заяц. Следом за ним из леса выскочил второй. Пара крупных и откормленных русаков. Если точнее, они не «выбежали», а неспешно вышли пешком, нисколько не опасаясь двух взрослых людей с удочками.
 
  - Не, ну какова наглость! – возмутился Юра и крикнул, явно обращаясь к косым, - Вообще страх потеряли, что ли?

   Один из зайцев повернул голову в нашу сторону, словно только что заметив нас, другой лишь презрительно повел правым ухом.
   - Они больные, что ли? – ничего не понимая, спросил у меня Юрка.
 
  Я лишь улыбался: выходки местных зайцев мне были уже знакомы. Не сразу, но со временем я приметил неподалеку чьё-то фермерское хозяйство или хутор, его присутствие выдавал забор загона для какого-то крупного домашнего скота: вкопанные деревянные столбы с прибитыми к ним поперечными длинными жердями.

   - Пошли, Юра, - сказал я, - они тут, похоже, всегда кормятся, судя по упитанным тушкам.  И людей почему-то не боятся. Может, думают, что мы им овса несём?
   - Сейчас я им дам «овса», - не унимался Юра, - эй, косоглазые!

   Юра отвернул от тропы и быстро пошел в сторону зайцев. Ушастые тоже пошли, ровно с той же скоростью, что и Юрка. Юра побежал. Зайцы тоже побежали, ленивой трусцой, а вовсе не так, как умеют бегать эти шустрые грызуны. Я стоял и наблюдал, ожидая, когда Юрке надоест гоняться за нахальными зайцами. Дело в том, что я это уже давно прошёл – бесперспективную погоню за этими наглецами. Их тут много таких. Они неизменно и легко будут выдерживать безопасное расстояние между собой и человеком, метров в двадцать-тридцать. Не ближе и не дальше. Стоит вам остановиться – они так же останавливаются, садятся в траву и продолжают бесстыдно и насмешливо косить на вас глазом. Всегда – одно и то же.
      Учащенно дыша, Юра снова вернулся на тропу, обернулся и зачем-то пригрозил:
   - Ну, погодите у меня, наглые косоглазые! В следующий раз рогатку сделаю!

   Мы вышли к речке и двинулись вдоль течения по известной мне тропе. Где попало к воде не подойти: на поворотах реки берег был загромождён грудами сломанных или выкорчеванных с корнем деревьев. Местами эти завалы достигали в высоту нескольких метров. Я в очередной раз поразился силе воды небольшой речки: это в какой же неузнаваемо мощный поток превращалась скромная Леонидовка в весеннее половодье! Выбирая пологие и чистые от наносных коряг участки берега, мы старались закидывать удочки поближе к завалам, где на слабом течении всегда держится рыбка. Нанизывали по одной-две икринки на крючок и отправляли снасти плыть по течению, впроводку. Приманку мелкие угаи атаковали часто, и очередная серебристая рыбешка, трепыхаясь, оказывалась в руках.

   Мы отпускали откровенную мелочь обратно, а тех, что покрупнее, грамм по 200-300, Юра нанизывал через жабры на кукан, вырезанный из ивовой ветки. По-видимому, он намеревался пожарить себе на ужин этих костлявых угайчиков. «Замучаешься косточками отплёвываться!» - подумал я про себя.
 
   - Юра, айда дальше, я тебе еще места покажу.
   Юра послушно шёл за мной, иногда наклоняясь и подхватывая с кустика горсточку черники или ещё неспелой брусники. Разглядывая в ладони пока не совсем красные шарики брусники, спросил:
   - Игорь, а чего это мы изводим красную икру? Может, попробовать на бруснику ловить? Похоже ведь!
   - Ну, рыба-то – не дура, икра всяко вкуснее!
 
  Но на Юрку уже напал исследовательский азарт, редкое для него явление в рыбной ловле. Он нанизал на тонкое жало крючка пару ягод и закинул удочку. Судя по поведению поплавка, рыба из любопытства тычилась в необычную приманку, но заглатывать ее наотрез отказывалась. Возможно, даже крутила бы пальцем у виска, если бы у неё были пальцы. Эксперимент провалился. Юра не унывал, настроение сегодня у него было энергичное и задорное, как никогда.

   - Дальше-то пойдем? – бодро спросил Юра, - У меня на кукане еще есть место!
   Если честно, дальше, вниз по течению, я ещё не ходил. И вообще, уже собирался предложить Юрке потихоньку заканчивать с этим баловством. Порыбачили – и будя. Но, глядя на необычную в таких условиях энергичность друга, подумал: время терпит, почему бы и  нет? В конце концов, интересно же заглянуть за очередной поворот реки. А вдруг там обнаружится хорошая ямка, в которой угай будет покрупнее? К тому же, сегодня и жара не особо досаждала: по небу плыли легкие кучевые облака, периодически закрывая нас от июльских лучей солнца. Как говорят в авиации: облачность 4-5 баллов среднего яруса!

   За первым поворотом ничего кардинально не изменилось. За вторым – тоже, если не считать новой для меня детали: остатков старого деревянного моста, разрушенного, по-видимому, чрезмерной силы паводком. Часть моста с противоположной от нас стороны была снесена стихией практически начисто. Судя по изгибу русла, именно тому берегу досталось более всего от мощного потока, несущего выдранные с корнем деревья. Зато с нашей стороны целая треть моста осталась невредимой, она даже не покосилась. Мост словно аккуратно обрезали.

   - Попробуем на мост зайти? – с сомнением спросил я у Юрки.
   - Конечно! Всяко лучше стоять на сухих досках, чем чавкать сапогами на берегу!

   Юра ступил на мост и попробовал покачать его ногами. Сваи держали остатки конструкции вполне непоколебимо.
   - Пошли, не дрейфь! – обернулся ко мне Юрка, - Смотри, с моста мы сможем даже до того берега докидывать!

   Я огляделся. Слева от остатков моста прямо в сваи било течение – забрасывать туда бессмысленно, ибо поплавок с крючком сразу неминуемо окажется под мостом. Справа – заводинка с замедленным обратным течением, весьма удобное место для ловли, если бы она не была сплошь захламлена плавающими бревнами и прочим лесным мусором. Оставалось только пространство прямо перед нами.

   Мы забрасывали удочки почти под самый противоположный берег, но и здесь что-то шло не так. Течение быстро подхватывало леску и выносило всю снасть прямо на стремнину, из-за чего приходилось постоянно перебрасывать снова. К тому же, ничего не клевало: то ли рыба не успевала среагировать, то ли вовсе предпочитала стоять в более спокойных местах. И тогда я всё-таки решил попробовать закинуть вправо, туда, где деревянный хлам медленно перемещался по кругу.

   Осторожно, чтобы не положить крючок на плавающие брёвна, я отвесно опустил снасть в небольшой прогал свободной воды. Поплавок послушно встал вертикально и… мгновенно скрылся под водой! Я подсёк и неожиданно почувствовал сильное сопротивление. «Ого, это что-то покрупнее мелких угайчиков!» - мелькнула взволнованная мысль.

   - Юра, есть! – кричу Гендову, - Что-то хорррошее!
  - Где? Не упусти! – Юра, бросив на доски свою удочку, мигом подскочил ко мне.

   То, что было на крючке, и не думало подниматься наверх. Набирая «обороты», оно все сильнее тянуло в сторону русла, под плавающие брёвна. Ещё один сильный рывок и… всё – рыба ушла.

   - Эх, ты ж!... – только сумел проговорить я.
   - Совалась? – взволнованно выдохнул Юрка.
   Я вынул снасть из воды и осмотрел результаты «битвы».
   - Хуже. Поводок оторвала! Сейчас новый привяжу.

   Пока я вязал новый поводок с крючком, Юра не отходил от меня. То следил за моими манипуляциями, то переводил взгляд на суводь с плавающими бревнами, словно пытаясь разглядеть там «преступника». К основной, более толстой леске я привязал готовый поводок из лески потоньше. Если случайно кто-то не в курсе, поясню: поводок всегда должен быть слабее на разрыв, в противном случае при зацепе или хватке крупной рыбы вы рискуете  обрывом всей лески, вместе с поплавком и грузилом. При таком неудачном раскладе ваша рыбалка неожиданно и внепланово заканчивается.

   - Ну, давай! – скомандовал Юра, когда я уже нанизал на крючок целых три икринки.

   Гендов совсем забыл про свою удочку, всё его внимание теперь поглощали заводь и мои действия над ней. Я выбрал подходящий «пятачок» воды и аккуратно опустил туда снасть. Поплавок с минуту медленно перемещался вместе с речным мусором, затем внезапно исчез.

   - Тяни! – заорал Юрка прямо над ухом.
   - Да что ж ты орешь, я чуть с моста не свалился от неожиданности! – сердито крикнул в ответ я, удерживая согнутое от напряжения удилище.

   Всё повторилось в точности, как и в первый раз. Рыба рванулась и оторвала второй поводок. Дежавю. Я набрал в грудь воздуха и заорал от ярости. Все птицы в лесу разом притихли: они, наверное, еще никогда не слышали на тихом берегу такого потока матерных проклятий. А у меня возникло желание переломить удочку о колено и швырнуть её в воду: доедайте, сволочи! Взял себя в руки, с шумом выдохнул и полез в сумку за следующим крючком.

   - Юра, - уже спокойно окликнул я друга, - неси и свою удочку.
   - Зачем? – недоуменно обернулся Гендов.
   - Зачем, зачем… Долой поводки, вяжем на основную леску, напрямую!

   Минуты через три или четыре у меня вновь последовала поклевка, такая же резкая и решительная. В этот раз метания не помогли рыбе: более толстая леска пока держала, а телескопическое стеклопластиковое удилище, в меру своих возможностей, амортизировала рывки. Сопротивление ослабло, и я начал направлять рыбу к берегу, одновременно перемещаясь туда же по мосту.

   - Спокойно, спокойно… - говорил я то ли рыбе, то ли мечущемуся около меня Юрке, то ли самому себе.

   Осторожно обводя деревянные препятствия, я подвел трофей к самому берегу и наконец взял его рукой за «холку».
   - Юра! – восторженно заорал я, - не поверишь, мать-перемать, это таймень!

     Я поднял над головой свой счастливый улов – красивую рыбу килограмма на полтора, с ярко-красным оперением хвоста и телом в мелкую крапинку. Чего было орать, если Юрка и так стоял рядом и, открыв рот, жадно разглядывал тайменя. Таких рыб он отродясь не видел, ибо в Клязьме, откуда он родом, такого не водится! Опытные «таймешатники» наверняка снисходительно усмехнутся, читая такие страсти о полуторакилограммовом таймене, ибо на самом деле это всего лишь таймешонок, «детский» размер этого таежного хозяина рек, легко вырастающего до 20-ти и более  килограмм. Ага, пусть попробуют поймать хотя бы такого в мелкой речушке Леонидовке!

   Считая, по-видимому, что свой «план» я уже выловил, Юрка без спросу «оккупировал» мое место и закинул удочку среди скопления речного мусора. Я махнул рукой и приставил своё удилище к дереву. Мне и действительно было уже хорошо и спокойно, неплохо бы, чтобы теперь и моему другу подфартило! Я закурил, потом сел прямо на сухие доски моста, посмотрел не белые, плывущие над головой, облака и улыбнулся им. Счастье существует!

   Юра суетливо перезабрасывал удочку, не имея терпения подождать хотя бы пару минут.
   - Юра, не елозь удилкой! – благодушно подсказал я, - закинь и жди. Пусть течение немного потаскает икру на крючке!

    Юрка мельком взглянул на меня, но послушно успокоился: перестал поминутно выдергивать снасть и присел на корточки. Прошло минут пять. Я уже полулежал, одной рукой облокотившись о доски мостового настила и через прищуренные веки лениво присматривал место поудобнее, где можно было бы покомфортней прилечь.

   - Игорь! – вдруг услышал я напряженный и какой-то сдавленный Юркин возглас.
   Юра двумя руками держал удочку, которая гнулась и клонилась к заводи. Похоже, на крючок ему «присел» кто-то не меньше моего тайменя.

   - Давай, Юра, не «слей» его!
   - Что делать-то? – с обалделым видом спросил Юра.
   - Что делать… Вытаскивать, конечно! – сказал я, подойдя и встав рядом с Гендовым.
   - Как?!! – почти панически крикнул Юрка.
   - Ну, выводи его. – я махнул рукой в сторону берега, - Вот как я своего выводил, так и ты веди!
   - Он не хочет туда идти!
   
   Юра ошалело стоял и явно не понимал, что и  как надо делать. Ну, не было ещё у него такого опыта! Потом взял и сунул мне в руки свою удочку.
   - Вытащи его!

   Я перехватил удилище поудобней и, помогая рукой смягчать рывки, стал осторожно, без форсирования, поднимать рыбу из глубины. На поверхности воды возникли мощные буруны: рыба уставала и постепенно сдавалась. Теперь оставалось «уговорить» ее следовать к берегу, где, как и своего тайменя, я намеревался взять рыбу руками. Юра молча и напряженно вглядывался в воду, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь плавающий мусор. И вот тут произошло нечто, чего я никак не мог ожидать, ни при каких раскладах.

   Юрка сиганул с моста в воду. До воды было не более полутора метров, но я мгновенно успел испугаться, ожидая, что Юра неудачно «приводнится» на какое-нибудь бревно. Взлетели брызги, которыми окатило и берег, и меня на мосту. Рыба в испуге, собрав последние силы, снова рванула в сторону русла, подальше от нового ужаса. Путь к берегу теперь был отрезан: там, почти по пояс в воде теперь стоял Юрка и вожделенно тянул руки к своему трофею. И тогда я решился на отчаянный шаг. Рискуя обрывом лески и поломкой удилища, я плавно поднял рыбу из воды и опустил на доски старого моста. Если бы рыба хоть раз успела трепыхнуться в воздухе – «кранты» и снастям, и трофею!
 
   Я прижал рукой рыбу к доскам, не давая ей снова взметнуться вверх и свалиться с моста. Позади, хлюпая водой в сапогах, ко мне, вернее, к своему трофею, спешил Юрка.

   - Игорь, а… кто это? Тоже таймень? – почему-то вполголоса, словно боясь вспугнуть свое счастье, спросил Юра.
   - Не, не таймень, Юра. Но не хуже, а, может, и лучше. И даже красивее. Это – кунджа!

    Юра ухватил кунджу двумя руками, для надёжности, и, забыв про удочку, оставляя мокрые следы, почти побежал на берег, где в траве, в тени, лежал его кукан. Какой же жалкой мелочью стал казаться весь его предыдущий улов, по сравнению с красавицей кунджой!

   Больше ничего не клевало в заводи. Вся рыба испуганно исчезла. То ли после Юркиного эпичного прыжка, то ли оттого, что пришёл ещё какой-то местный рыбак, и, размотав свою явно браконьерскую снасть для багрения лосося, принялся с шумом бороздить ею весь обозримый плёс. Ну и ладно. Нам и так хватит.

   На обратном пути опять не обошлось без приключения. Наверное, Юрка, сам того не желая, притягивал их, как магнит. На дороге около нас тормознул мотоцикл с коляской. Не то «Урал», не то «Днепр», сейчас уже и не вспомнить точно. Молодой парень, примерно нашего возраста, в выцветшей футболке, грязных «трениках» и шлепанцах на босу ногу, широко улыбаясь, сквозь тарахтенье мотоцикла прокричал нам:
   - Запрыгивайте, мужики! С ветерком довезу!

   Юрка загрузился в коляску, я оседлал заднее сидение. Лишь только мы набрали скорость, до меня с ужасом дошло, что водитель был… в доску пьян! Сидя за ним, я отчетливо ощущал запах какой-то местной алкобурды, явно не коньяка. Мотоцикл вилял из стороны в сторону и я мысленно молился, чтобы на пустой дороге нам случайно не встретился ещё какой-нибудь транспорт, с которым мы вряд ли разъедемся. Когда подъехали к нашей лесной тропе к лагерю, я с облегчением вздохнул, но сразу понял, что успокаиваться рано: мотоцикл свернул на тропу. Пригибаясь от веток, я крикнул на ходу:
   - Хорош, мы дальше пешком!
   - Не боись! – хохотнул парень, - Мой мотоцикл – танк, доедем!

   Юрки уже не было видно в коляске, он умудрился забраться туда почти с головой. А я ежесекундно ожидал столкновения с каким-нибудь деревом, между которыми пьяный водитель пока еще умудрялся как-то лавировать. «Лавировали-лавировали, да не вылавировали» - почему-то пришла на ум известная скороговорка.

   Мотоцикл неожиданно ткнулся передним колесом в какую-то ямку и заглох.
   - Ща заведем! – весело крикнул парень и толкнул ногой кик-стартер.

   Вот этого мы ждать не стали. Я сполз с сиденья, Юрка пулей вылетел из коляски. Мы суетливо, наперебой благодарили, говорили, что почти приехали, и как хорошо было в жару «прокатиться с ветерком». Но… больше не надо!
  - Ну, как хотите! – парень пожал плечами, с трудом пытаясь сфокусировать на нас разъезжающийся взгляд.
   Завел мотоцикл, выбрался из ямки и уехал. Мы с Юркой выдохнули, одновременно посмотрев друг на друга и покачав головами.

   Мы приближались к нашему «бунгало». Я нёс своего тайменя, Юра – кунджу, водруженную поверх всякой мелочи, на кукан. Не смотря ни на что, Юрка выглядел важным и довольным собой. Наше приближение уже не осталось незамеченным: некоторые наши сослуживцы повернули головы и молча сопровождали взглядом наш улов.
   - Как хоть водичка-то, теплая? – вспомнив, хихикнул я.
   - Да иди ты… - бросил Юра через плечо, затем повернул ко мне голову, широко улыбнулся и кивнул, - Нормальная водичка. В самый раз!