Право на печаль

Вечернее солнце золотило пыль на подоконнике, но в комнате было серо и тихо. Галя сидела, свернувшись калачиком, и смотрела в окно на пустые осенние ветви. Тяжёлый, липкий комок печали будто осел у неё в груди, но она упрямо сжимала губы.

«Не надо плакать, — шептал внутренний голос. — Будь сильной. Возьми себя в руки. Никто не любит нытиков. Эмоции — это слабость».

Вдруг её взгляд упал на старую потрёпанную книгу, лежавшую на столе. Сборник мифов Древней Греции. Галя машинально открыла его на середине. На странице был рисунок: мощный широкоплечий воин в броне склонил голову, а по его щекам катились крупные слёзы. Подпись гласила: «Ахилл оплакивает Патрокла».

Галя усмехнулась с грустной иронией.

Величайшие герои, полубоги — они плакали. Не прятали скорбь за гордым молчанием. Гнев, отчаяние, горечь утраты — всё это выходило наружу. Ахилл, один из величайших воинов, не стеснялся своей боли.

«А мы? — подумала Галя. — Наш идеал — отполированная, непроницаемая поверхность. Лицо без эмоций, как у мраморной статуи. Всё должно быть “прекрасно” и “под контролем”».

Ей стало обидно за себя. Она сидела и душила свою печаль, стараясь выглядеть бесстрастной, хотя ей хотелось просто перестать её сдерживать.

Она вспомнила слова старого преподавателя литературы:

«Если тебе больно, не строй стену. Выпусти это».

Галя глубоко вздохнула.

И больше не стала сдерживаться.

Тихие горячие слёзы покатились по щекам. Она плакала, сначала стараясь делать это беззвучно, потом уже не думая о том, как выглядит со стороны. Напряжение понемногу отпускало плечи, дыхание становилось свободнее.

Не сразу стало легко. Но дышать стало проще.

«Грусти, — прошептала она себе, закрывая книгу. — Пусть. Ничего страшного».

В комнате темнело. За окном горели редкие фонари, а Галя всё ещё плакала.

Как когда-то плакал Ахилл.

И впервые ей не было за это стыдно.