Врата времени или карусель Парижа Глава 5

 
     Глава 5
     Военные игры
     Часть первая

     Порой возникает устойчивое впечатление, что я подбираюсь вплотную к разгадке временной аномалии. Неосознанно чувствую: решение где-то рядом и требует нового уровня концентрации. Однако нельзя втискивать мир в рамки собственной интуиции, нужно доверять показаниям приборов. А они, эти сверхточные педанты, неумолимо указывают на гору, где военные проводят свои эксперименты — генерируют такие электромагнитные импульсы, что город периодически накрывает тёмное грозовое одеяло. Чтобы проникнуть на военную территорию, приходится идти на гражданскую хитрость: я собрал специальное устройство, улавливающее скрытые сверхнизкие частоты. Профессор НОО как-то обмолвился, что на подобных частотах гипотетически могут передавать сигналы внеземные цивилизации. Это изобретение должно заинтересовать военных. Максимально зарядив электромобиль, отправляюсь туда.
     — Пропуск, — раздаётся строгий, слегка охрипший голос дежурного.
     — Пожалуйста, вот сопроводительная бумага из института «Time Point».
     — Мерси.
     Повсюду — чёрные точки камер наблюдения, дорогу перегораживает жёсткий луч сканера. И вот я здесь, бодро шагаю под брезентовым навесом. В разреженном воздухе витает запах озона, свежескошенной травы и чего-то кислого, незнакомого. С интересом озираясь по сторонам, поражаюсь: такого количества вооружения я не видел никогда. Навес заканчивается, и среди этого изобилия техники моё внимание привлекает мирный фургон с выцветшей надписью «Le pain». Его задние двери приоткрыты, внутри все стены и потолок увешаны мигающей аппаратурой. Замедлив шаг, я присматриваюсь и вижу нечто пугающее: в центре, на крутящемся стуле, сидит бесформенное чёрное существо с длинными, паучьими конечностями. Гремит предупреждающий сигнал: «Двигайтесь вперёд или возвращайтесь!».
     Я ускоряю шаг, запинаюсь, поднимаю голову и испытываю настоящий шок. Чуть левее в воздухе парит круглый инопланетный корабль, каких я никогда не видел. Огромный, метров двести в диаметре, он пульсирует неоновыми огнями. Сверху располагается полупрозрачный купол, а снизу льётся светло-жёлтое свечение. Он поражает воображение, вызывает смутную тревогу. Хочу вернуться, но коридор позади кажется ещё страшнее. «Может, это военная радиолокационная тарелка новейшей разработки?» — мелькает успокаивающая мысль. Непохоже. Я замираю с раскрытым ртом. Под диском суетятся солдаты в серо-голубой форме. Их отрешённые, неестественно бледные лица вытянуты. У всех — одинаковые короткие стрижки, чёрные очки, слегка замедленные, механические движения. Что делать? Неожиданно прибор в моей сумке включается, подаёт устойчивый сигнал и начинает пищать, принимать неизвестную информацию. Несколько ближайших солдат с синхронностью часовых механизмов поворачивают головы в мою сторону и замирают. Нужно бежать. Собираюсь, незаметно убавляю громкость и, делая вид, что ничего не произошло, устремляюсь к висящему объекту, но рассмотреть детально не успеваю: меня окликает высокий худощавый офицер в необычных очках, представляющих собой одну чёрную узкую полоску. Совсем молодой, с полным отсутствием эмоций на туповатой физиономии, кричащей: «Меня мало что интересует, кроме службы».
     — Прошу за мной, — говорит он сухим, лишённым тембра голосом, острый кадык прыгает на худой шее, как поплавок.
     Мы проходим мимо прямоугольного трёхэтажного ангара, похожего на гигантскую микросхему, уходящую серебряными контактами в землю. За ним на пологой горе возвышается та самая вышка — цель моей миссии. Пройдя между высокими соснами, я обнаруживаю внушительное шестиугольное здание штаба из незнакомого материала. Его стены, отражают деревья, почти сливаются с зеленью — так ловко, что лишь подойдя в вплотную можно различить ряды круглых окон. Неожиданно в цельной стене открывается многосекционный проём, напоминающий диафрагму гигантского фотоаппарата. Я вздрагиваю и останавливаюсь. Бдительный провожатый бесцеремонно подталкивает меня властной рукой. Входим.
     Свет зажигается автоматически, и мы двигаемся по длинным, непомерно широким коридорам. Редко встречаются штабные офицеры, в основном здесь передвигаются механические устройства, автономные платформы и тележки различной формы, мигающие огнями. Петляем, поднимаемся, опускаемся на лифте, будто в лабиринте. Свернув налево в узкий проход, останавливаемся перед тяжёлой герметичной дверью с зелёной табличкой «Дивизионный полковник Берт-Трамп Ж. Б.».
     Командир — крепкий мужчина лет пятидесяти с большой круглой, почти лысой головой — сидит в кожаном кресле за массивным столом, в окружении мониторов, несомненно чувствуя своё превосходство. На нём солидная полевая форма, когда дёргает крупными плечами, на погонах поочерёдно вспыхивают звёзды. Маленькой черепаховой расчёской он причёсывает густые брови цвета серого перца.
     — Что у вас там? — спрашивает низким басом, не торопясь, перекладывает гребешок из руки в руку, стряхивая выпавшие волоски.
     — Уверен, этот прибор будет вам полезен, — объясняю я, аккуратно вынимая из спортивной сумки своё детище.
     Полковник заинтересованно смолкает, поднимается. В тишине кабинета становится слышно его хриплое дыхание и чьё-то тонкое, едва уловимое жужжание, доносящееся из-за портьеры. В дверь стучат: наш дуэт прерывает уже знакомый худощавый офицер с тёмно-жёлтым пакетом. Командир читает содержимое, многозначительно молчит, на лбу выступают капельки пота.
     — Подождите немного, — бросает он вскользь, и они выходят.
     Минут десять, а то и больше, приходится ждать. Я осторожно осматриваю кабинет, подхожу к окну. Дверь мягко распахивается, входит командир и, не замечая меня, направляется к сейфу, открывает, но обнаружив постороннее присутствие, замирает, вспоминает.
     — А, это вы, профессор.
     — Старший научный сотрудник, — деликатно поправляю.
     Лицо моё краснеет от смущения, я зачем-то начинаю сминать рубашку на груди.
— Неважно. Такие приборы нам не нужны, — говорит он, не глядя на меня, придерживая ногой железную дверь.
     Через десять минут, расстроенный и злой, я еду обратно, не понимая, что произошло. «Ну что это за начальник! Хотя бы поинтересовался возможностями новой техники».

***

     — Включи радио «Монте-Карло», выключи автопилот! — возбуждённо командую я. Люблю сам управлять машиной. Возвращаясь, подбадриваю себя: ничего-ничего, я настойчивый, обязательно что-нибудь придумаю. Всё равно установлю прибор на вершине горы и проведу необходимый эксперимент.
     На следующий день вновь получаю сопроводительную бумагу в институте и направляюсь на базу. Та же процедура — и я снова на закрытой территории. Сразу же двигаюсь к висящему в воздухе иноземному объекту, но передо мной словно из ниоткуда возникает знакомый неразговорчивый офицер. «Ну, думаю, всё, сейчас развернут и отправят обратно». Но он спокойно выслушивает, молча кивает, провожает в штаб.
     На этот раз мне удаётся немного рассказать о приборе, и я уже собираюсь продемонстрировать его возможности. Полковник ободряюще кивает, разглядывая наглаженные лацканы своего мундира, изредка бросая взгляд на аппарат. Но демонстрацию прерывает худощавый офицер с пакетом.
      — Пардон. Подождите пару минут, — извиняется командир.
     Военные выходят. Я, уже смелее, расхаживаю по кабинету и направляюсь к интерактивной карте на стене. В этот момент раздаётся электронный, зудящий писк сигнализации. Сдвигая портьеру, выезжает цилиндрический робот зеленоватого цвета маскировочной амёбы, и резко мигая красным маяком, предупреждает:
     — Стоп! Дальше движение запрещено. Вернитесь.
     Я отстраняюсь, в это время входит командир и буквально наталкивается на меня. Какое-то время смотрит прямо в упор с удивлением, потом вспоминает.
     — А, это вы, академик.
     — Брысь! — недовольно обращается он к роботу, крепко сжимая кулак.
     Тот послушно исчезает в несгораемом шкафу, эмоционально хлопнув дверью изнутри.
После возвращения командир с интересом оценивает возможности аппарата, но замечает, что для полной апробации нужно распоряжение генерала.
     — Познакомьтесь с новейшей техникой, — не сдаюсь я.
     — Не суетись, экспериментатор. Инициатива наказуема, — волевым жестом офицер указывает на стул.
     Я сажусь, он скрытно набирает код, открывает огромный зелёный сейф. Аккуратно сдвигает все приборы на столе, расстилает вчерашнюю газету «La verite Le Figaro» и, пока достаёт поднос с початой бутылкой коньяка, нарезанной колбасой и контейнером с лягушачьими лапками, я краем глаза замечаю красную кожаную папку, подписанную золотыми буквами: «Рассекречиванию не подлежит. Хранить вечно».
     После коньяка приятное тепло разливается по телу, и разговор сразу идёт на все темы. Офицер спрашивает, что нового в науке. Я увлечённо рассказываю о торсионной математике, о том, что числа — это и есть геометрия. Полковник смеётся, отмахивается.
     — Занятно. У меня по геометрии всегда тройка была, — с энтузиазмом отмечает он, и губы его расплываются в доброжелательной улыбке.
     Наливает два стакана, просит продолжать.
Я издалека подбираюсь к своей теме, рассказываю, что время замедляется для движущихся объектов, живописно изображая рукой воображаемый поезд.
     — Подожди, — насторожённо обрывает меня командир, и в его глазах вспыхивает профессиональный азарт стратега. — Его место расположения? Кто наблюдает?
— Интересно?
     Мы чокаемся, выпиваем, закусываем. Он сразу наливает снова, звёзды на погонах начинают мигать вразнобой. Я продолжаю:
     — Ход времени зависит от скорости системы.
     — Тормози, — военный серьёзно, с огоньком в глазах, уточняет: — Что за система!?
     — Чем быстрее движется объект, тем медленнее течёт для него время с точки зрения внешнего наблюдателя.
     — Так-так, — привставая, заинтересовывается военный.
     — А этот наблюдатель — он противник?
     Коньяк превосходный, из старых запасов, поэтому первые стадии опьянения прошли незаметно, работа и политика стали неинтересны. Мы переходим на анекдоты с тонким военным юмором, часто вспоминаем женский пол и безудержно смеёмся. В общем, хорошо подружились.
     Разомлев от спиртного, я чувствую уверенность и решительно спрашиваю:
     — Чей это космический корабль висит в воздухе, над фургоном «Le pain»?
     Офицер молча стискивает зубы, прикладывает толстый кривой палец к губам.
     — Успокойся! Это военная тайна.
     — Ясно, вопросов больше не имею, — с пониманием киваю я. И, придвинувшись тихо, чтобы никто не слышал, шепчу ему на ухо: «Ведь это неземной объект? Откуда они прилетели? Как выглядят инопланетяне?»
     Главнокомандующий поднимается, подходит к окну и задумчиво смотрит в синее небо.
     — Ты закусывай, профессор, — советует он, затем снимает фуражку и вытирает лоб. — А теперь пройдём, я покажу тебе наши владения.

***

     Мы с удовольствием бродим по части, распивая хмельной напиток, купаемся в местном пруду, катаемся на старом ещё гусеничном танке, поём песни. Командир даёт газу, танк рвёт с места, задирая ствол. В узкую полоску открытого люка я вижу только небо и вцепляюсь в поручни, ожидая, что вот-вот перевернёмся. Но через пять минут танк резко останавливается, принимая горизонтальное положение, и мы оказываемся на макушке зелёной горы — той самой, где стоит вышка. Спешившись, полковник ставит бутылку с закуской на ящик с гранатами, разливает и поднимает тост:
     — Смотри, Сэм, какая красота, какой обзор! — трепетно разглядывает город сквозь янтарное содержимое стакана. Лицо его светится радостью и умиротворением.
     Я вытягиваюсь затаив дыхание. Какое-то время мы молча созерцаем окрестности. Красноречивую тишину нарушает бестактная кукушка.
Раз,
Два,
Три, — невольно считаю я.
      Командир пьёт и громко крякает.
     — Эх, хорошо!
     Его слова угасающим эхом скатываются с горы.
     Я приглядываюсь: трава, красивые раскидистые деревья и кустарники оказываются искусственными. Многие деревья являются сложными механизмами. Совсем рядом возвышается цель моей поездки — вышка цвета хаки. Острый шпиль, увенчанный мощной красной лампой, с антеннами и датчиками, окутан небольшим пушистым облаком.
     — Командир, мне бы туда, — показываю я наверх.
     — Пардон, профессор, — он протягивает мне стакан. — Ты меня не пугай. Туда нельзя. Это же верхняя часть сверхсекретного сооружения, замаскированная под вышку! Всё основное — там, под землёй, — он незаметно тычет пальцем под ноги.
     — Ого, — удивляюсь я и уже по-свойски хлопаю его по твёрдой спине, примеряю его фуражку. — Мне ненадолго, только прибор установить.
     Лицо полковника багровеет от недовольства.
     — Не положено, — твёрдо заявляет он, возвращая головной убор.
     — Тогда давайте заглянем внутрь летающей тарелки.
— Какой ты настырный. Пойми, доцент, нельзя знать то, чего знать нельзя!
     Раздаётся срочный вызов по рации. Командир, спешно попрощавшись, уходит, поднимает руку и щёлкает пальцами. Танк послушно оживает, закрывает люки, даёт задний ход, покидает вершину. Полковник спускается с другой стороны на скоростном эскалаторе.
     Воспользовавшись моментом, я бегу к вышке. Там есть лифт с кодовым замком. Набираю наугад две комбинации — естественно, не попадаю. Слышу раздражённые голоса солдат — это за мной. Потерпев полный провал, хмуро шагаю обратно.