Весна в лесу

(Из книги ЛЕСКОВКА)

В деревне хлопочет март. Мукает в подклети кудрявистым бычком Ерошкой, квохчет клушею Проськой. Горлопанит в зеленушных ракитках оравой гомонливых грачей, пере-тенькивается в побуревших кустах сирени с прикормлен-ной за зиму синичкой Сенькой.
С каждым днём весна всё сильнее напирает. Со вче-рашнего дня она простужено вздыхает и кашляет-бухает в пойме, поторапливая с ледоходом переспавшую Крому, проклёвывается изумрудной озимью на оголяющихся по-лях, а к полудню за околицей курится на обогретых звон-ким молодым солнышком косогорах.
Спешит-лотошит весна. Только бы успеть, только бы не опоздать! Повсюду заглянуть, разбудить, расшевелить, растолкать! Там сосулькой-переростком о порог дзыньк-нуть, там мать-и-мачихой брызнуть, там ручьём залихват-ским вдоль промоин раскатиться. Почками в палисадах защёлкать, вербными облаками над деревушкой взлететь, воробьями расскандалиться, в первых лужицах расчуфыр-каться.
И там побывала, и тут доглядела. Только вот до леса руки не дошли. А может, просто поленилась весна по су-гробищам пробираться?
Лес только-только пробуждается. Угрелся за зиму под собольими шубами, под горностаевыми покрывалами, увлёкся снами метельными и весну проморгал. Как те-перь в него ступить? Ухнешь по пояс в набухший снег. Ни тропок, ни стёжек. Когда ещё перебило-перемело!
Мало-помалу прокрадётся всё же весна и сюда. При-греет солнышко. Как пойдут стрелять из-под сугробов ветки! Шарахнется с испугу зайчишка, замечется, запет-ляет. Как не всполошиться? Зимой в лесу глушь да покой. Не хрустнет сучок, не раззвенятся птицы. Тишина да снег. А тут – ком за комом с лапника соснового плюхается, наст сам собой хрумкает, оседает. То у опушки щёлкнет, то в бору хрустнет.
От страху исхудал заяц. Некогда бедняге даже ивовые ветки в подлеске обгрызть, не то что в Козюлеев сад, на край деревни стрекотнуть, яблоньки пообточить. Подо-жмёт зайка свой хвостик, закинет задние за передние и носится по лесу, ополоумев от трусости, пока листва не раскроется. Ведь кроме быстрых ног нет у косого для за-щиты ничегошеньки. Так и спасается. А коли сцапает его кто посильней, так станет биться он теми же задними ла-пами до последнего.
Зайчишка-то наш – русачок. Не до конца белеет зи-мой. Это на севере беляки в торосах не видны, а у нас жи-вёт русачок, оглядывается. Ни норы, ни берлоги не имеет бедняга. Всё следы путает, лёжки каждый день меняет. Днём и носа из укромного местечка не высунет. Только ночь прибавляет ему капельку смелости. Посчастливит-ся – раскопает зайчишка снег, похрустит промёрзлой су-хой травой, а коли нет – сгодится молодая осинка, ивняк. Голод – не тётка, в лихой год и кора зайцу – в лакомство.
А как подступит весна, то ли от соков забродивших, то ли от водицы талой, примется зайчишка за зайчихами местными ухаживать да турниры с другими самцами устраивать. К тому же очень неосмотрительно: среди бела дня. Сон бедолага в марте совсем теряет. Тут его голыми руками и бери. Даром что косой. Во время сражений не видит, не слышит ничего. Хлопотное это дело – быть зай-цем. Детей много, по два выводка за год. Зайчихи ново-рожденных зайчат бросают на несколько суток одних. А за детьми глаз да глаз нужен. Попробуй, покрутись в заячьей шкуре, поневоле осторожничать станешь.
Подивится весна зайкиным хлопотам, улыбнётся яс-ным солнышком, хохотнёт далёким громом и перво-наперво заглянет на полянки, пробежится по вырубкам.
Вытают пни, прогреются, задымятся. В самый тёплый час зашевелятся рыжие хвоинки на папахах муравейни-ков, приоткроются люки-окошечки, впустят мартовский дух в благоустроенное, до метра высотой, жилище. Заще-кочет свежестью в усиках муравьиных, пробудятся они от спячки, а через недельку-другую заснуют неугомонные мураши по проталинам, по стволам оживающих берёзок да сосенок.
Начнут выкармливать личинок, воевать, переустраи-вать и защищать гнездо, пасти коровок дойных – стада тлей, выделяющих вкуснющее молочко. Жаль станет весне маленьких неугомонных тружеников. Нет у них счастья в жизни, работа, да работа. И приподнесёт она самцам и самочкам в мае месяце подарочек – малюсень-кие крылышки. А что? Пусть порадуются, полетают, мир посмотрят. Покружат над муравейником, над поляной в награду за трудолюбие. До этого ещё далеко. Полусонные мураши только-только выползают на разведку, на минут-ку, в самое солнышко, и – скорее домой, дожидаться, ко-гда весна повернёт распорядок леса на свой манер.
Чуть поодаль муравьиной хатки большой пёстрый дя-тел конопатит иссохшую липу. В марте он отбивает сере-нады о ствол дерева для своей подруги, поёт для неё. Удивляется весна: мол, вишь, как выводит-старается, а жить со своей избранницей в ладу не может. Детей заве-дёт и наутёк, холостяк-холостяком. И питается, бессемей-ный, всухомятку, чем придётся. Сыщет шишку сосновую или еловую, вкрутит в присмотренную расщелину. И ну таскать длинным языком семечки. Порою обознаться можно: то ли муравейник, то ли дятел шишек кучу-малу нащелкал.
Вообще-то, он великий лакомка и хитрец. Знает, что жучки-паучки прячутся под корой сухостоя. Бегает гурман день-деньской по засохшему стволу, и вкусный завтрак плавно перетекает в обед, а обед в ужин. Продолбит ды-рочку в берёзе и пьёт по весне сок. Правда, эгоист он ещё тот! Гонит прочь со своей территории не только чужих, но даже собственную жену и детей.
Но сегодня он влюблён и расположен дать великолеп-ный концерт. Его стаккато слышится далеко за предела-ми поляны. Ритмичные рулады обманут не одну глупыш-ку-самочку. Весна покачивает кронами сосен: а что, мол, с ним поделаешь, характер такой строптивый.
Чуть пониже у поросшего шиповником оврага, на взго-рье, в липовых зарослях обживают прошлогодние гнёзда грачи. Зима спровадила их поближе к жилью, к стогам и дорогам. Отдохнули на чужих харчах, пора и честь знать: обустроиться, о потомстве позаботиться.
Потихоньку, помаленьку проберётся весна в самую ча-щобу. И ненароком подмочит норку лежебоки-барсука. Просочится водица во все закутки и проулки. Хочешь не хочешь, приходится полосатому выбираться на солнышко, греться-сушиться. Не вовремя, конечно, весна на барсука нагрянула – днём. Житель он ночной, в светлую пору всё больше дома, дрыхнет.
Весна знает, что делает. Пора! Пора ему лягушек, яще-риц, личинок, насекомых, птенчат, зайчат – одним сло-вом, всех, с кем справится, ловить. А одолеть такой силач может многих. Оттого и спит зиму напролёт, в ус не дует. Жиру накопил, до самого тепла хватит.
Барсук зевает и плетётся проверить, не приблудился ли кто ненароком из соплеменников на его территорию, пока он спал. Барсук таких неожиданностей не терпит. Тут же спровадит со своей местности, да так, что пришелец доро-гу позабудет.
Нагрянет весна в самую глушь, где дубы неохватные, где буреломы непролазные. Прислушается: будто под-хрюкивает кто-то, почавкивает, переговаривается. Да это кабанье семейство, проголодавшись за скудные зимние месяцы, перепахивает дубняк. Жёлуди в прошлогодней листве выискивают, снег в грязную кашицу замешивают. Выжили, и поросяток уберегли! Вон как подросли! Ото-щали, конечно, но это поправимо. Через недельку-другую переберутся поближе к болотцу, нароют купален, захру-стят сладкими корешками тростника, а там – и до травы недалеко.
Бродит весна по лесу мартовскому, солнышком в бе-резняк заглядывает, лучиками в ельник дотягивается, ру-чьями перезвонными в овраги скатывается. Там цвинька-ет, здесь капает. Шмыгает, топочет, ухает. Радуется вес-на: подснежники на пригорке вызвездились, орешник за-цвёл, почки в сосняке раздухарились.
Всё идёт своим чередом. А дел-то, дел! Надо бы при-позднившиеся снега из буераков в речку сдвинуть, лив-нем тёплым шумануть – землицу умыть, журавлей встре-тить, скворцов расселить, а там – и пахать-сеять пора.