План Б кота Кузьмы

Кот Кузьма (для своих просто Кузя) сидел у балконной двери и орал.

Это был не тот жалобный плач, который издают котята, потерявшие маму, и не требовательное «МЯУ», означающее, что дно миски предательски просвечивает сквозь корм. Нет. Это был глубокий, утробный вой, полный экзистенциальной тоски и претензии к мирозданию.

Его человек, Галя, оторвалась от ноутбука.

— Кузя, ты только что пришёл с балкона. Там минус десять. Ты отморозишь себе всё, чем гордишься.

Кузьма проигнорировал этот жалкий аргумент. Он посмотрел на Галю взглядом, в котором читалось: «Ты, обезьяна, не понимаешь сути вещей. Открой портал в Бездну. Сейчас же».

Галя вздохнула, встала и открыла дверь. Холодный декабрьский воздух ворвался в натопленную квартиру.

Кузя не сдвинулся с места. Он сидел ровно посередине, на пороге, так, чтобы передняя половина находилась в зоне сурового выживания, а филейная часть оставалась в зоне комфорта и центрального отопления.

— Ну? — спросила Галя, кутаясь в плед. — Ты идёшь или нет? Я закрываю.

Кузьма дёрнул ухом. Какая глупость. Люди думают бинарно: «Внутри» или «Снаружи». Коты мыслят спектром возможностей.

Дело ведь не в свежем воздухе. И даже не в птичках. Дело в стратегическом планировании.

Кузьма был домашним котом. Он любил подушки с эффектом памяти, премиальный паштет из тунца и солнечную полоску на ковре в два часа дня. Но глубоко внутри, под слоями пушистой шерсти и лени, в нём дремал дикий зверь. Убийца мамонтов. Покоритель джунглей.

Закрытая дверь оскорбляла этого внутреннего зверя. Она говорила: «Всё, приятель. Ты тут навсегда. Твой удел — лоток и плюшевая мышь». Это вызывало у Кузьмы приступ клаустрофобии.

Открытая дверь, напротив, была юридическим документом, гласящим: «Ты здесь добровольно, но можешь расторгнуть контракт в любую секунду».

Кузя смотрел в темноту улицы. Внизу выла сирена, ветер гонял по двору пакет.

«Вот сейчас, — думал Кузьма. — Прямо сейчас я мог бы уйти. Стать бродягой. Жить в подвале, драться с крысами, спать на теплотрассе и стать легендой района. Я мог бы вернуть себе дикое величие...»

В лицо ему ударил порыв ледяного ветра со снегом. Ус Кузьмы предательски дрогнул.

«С другой стороны, — продолжил мысль кот, чувствуя, как мёрзнет нос, — в подвалах нет подогрева полов. И крысы, говорят, довольно грубые собеседники. А у меня по расписанию через двадцать минут вечерний тыгыдык и сон на лице хозяйки».

Он ещё раз глубоко вдохнул воздух свободы. Пахло выхлопными газами и чьей-то жареной картошкой. Свобода была заманчивой, но чертовски некомфортной.

— Кузя, имей совесть! — взмолилась Галя. — Я сейчас превращусь в сосульку.

Кот медленно, с достоинством британского лорда, убрал передние лапы с холодной плитки обратно на паркет. Он не «передумал». Он просто отложил своё одичание до более тёплого сезона.

Он отошёл от двери на два шага, сел и начал вылизывать лапу, всем видом показывая: «Я остаюсь не потому, что ты меня заперла, а потому что я так решил. Цени это».

Галя с облегчением захлопнула дверь и повернула ручку.

Щелк.

Глаза Кузьмы округлились. Звук замка эхом отозвался в его хищной душе. Контракт снова стал принудительным?! Опция побега аннулирована?!

Кузя подошёл к двери и набрал в лёгкие побольше воздуха.

— МЯЯЯЯЯУ!

На всякий случай дверь должна быть открыта. Вдруг через пять минут он всё-таки решит, что быть домашним — это для слабаков?