Сказка о китах безземельцах

Люди – это дельфины, которым захотелось придумывать. Дельфины не уходят в свои мысли, словно киты. Те вымысливают планеты и новые бесконечности, а людям надобно вокруг себя и сейчас!

Мне приснился сон, что я девочка. Я сижу внутри чего-то протяжного, а это протяжное едет – грохочет, скрежещет и катится. Потом раз – и я уже иду по дороге. Темно. Плыть негде, поскольку вместо океана, здесь дождь. Я подпрыгиваю, цепляясь краешками хвоста за твёрдую землю. Получается медленно, как у морского конька, и рывками – я всё время отталкиваюсь. Впереди яркая ракушка. Пахнуло едой, но вовсе не захотелось... Изнутри глядит человек, глаза, как острые камешки. Он смотрит, чтоб уколоть. Вместо плавников, у меня клешни на палочках. И в одной клешне сундучок. Плоский однако увесистый. Внутри что-то интересное, но не такое, как плавать вместе с друзьями… Я просыпаюсь, но на следующем вдохе – я снова там… и понимаю, что я уже 38 лет в этом сне, а впереди может и больше. Надо вернуться, но чтобы попасть к своим, нужны трое, а ещё лучше четверо…

      *   *   *
Как это вышло? Плавать я не умею, зато больше всего на свете люблю прыгать и кувыркаться – я же дельфин! В три года, я это  помнила, а после начала забывать… Моё детство это школа гимнастики, потом началась школа танцев. Мне нравилось скакать, ходить колесом…

Теперь я статист и зарабатываю в массовке. Прошла туча лет, и будто бы стаю сельди, я миновала её насквозь, а теперь бац – меня накрыло осознание, кто я по правде… Я вспомнила и стала искать таких же.

Дедушка Витя нашёлся в парке через 5 месяцев поиска. Ему было уже 82 года. Он потерял равновесие и упал на траву прямо передо мной. Я бросилась ему помогать, и мы подружились.

У меня очень горячие руки – как и у всех, кто много занимался на брусьях. Поэтому, я быстро согреваю замёрзших. Пару раз, мне удавалось зарядить телефон – на 3%, но, и это отлично! Я с лёгкостью располагаю к себе. Когда я помогла Виктору Вениаминовичу подняться и присесть на скамейку, мы тут же разговорились.

Он оказался удивительным, и я сразу поняла, что он помнит. В отличие от меня, он прожил свою жизнь не в одиночестве, хотя и без единого дельфина под боком. Он был инженером, изобретателем, увлекался парусным спортом.  Когда умерла жена, а дети разъехались,  ясность стала просачиваться: он дельфин и он не отсюда. Он задумывался – можно ли что-то исправить. Для этого были нужны трое, и третьего человека, он отыскал сам.

В том же парке имени 9-го января, где мы встретились, он часто видел одного паренька. Тот бродил, а если присаживался, доставал блокнот и делал карандашные зарисовки. Несколько раз дедушка Витя подсматривал: человек рисовал одно и то же – китов и море.

После того, как все трое, мы отыскались, меня охватила самая настоящая эйфория: я нашла своё место, «попала в семью»! Летние месяцы запомнились, как очень счастливые. Наверно вы знаете, как бывает когда находишь своих! Было столько всего! Мы не могли наговориться, будто сто лет не виделись, хотелось делиться и расспрашивать обо всём!

 Мою семью разметало по заграницам, я выросла с бабушкой. Папа был скульптором, мама – искусствоведом. Они развелись и каждый начал свою жизнь заново. Когда папу разбил паралич, его французские дети пристроили его в богадельню. Мама писала книги, жила под Лейпцигом, воспитала двух пасынков… Бабушка – театральный критик, искусствовед и историк, и только я была белой вороной – любила бегать, визжать и дурачиться. Однажды бабушка не пустила меня на спорт, и тогда с ней беседовала учительница физ-ры...

После окончания школы, мама усиленно зазывала меня к себе, но наши отношения были совсем не душевными, с ней было ещё хуже, чем с бабушкой. Бабушка, в чём-то меня оправдывала, мама же – совсем нет. Бабушка давно умерла, а мама там же под Лейпцигом, в хорошем пансионате.

 Дедушка Витя выпытал у меня всю нашу историю. Вы думаете, он меня поддержал? Так нет же – он стал моим оппонентом, и ещё Собеседником! Мы разговаривали по ролям, точно в театре! Он поочерёдно исполнял роли моих родственников, и каким-то чудом, убедил меня, что они меня любили, и что я не пропащая, по крайней мере, не такая неудачная, как они полагали… 

- 2 -

 Виктор Вениаминович представлял феномен замечательной старости с живым умом, подчас юношескими движениями, но с приходом зимы, начало сдавать сердце. Он испытывал приступы дурноты, бывало, терял сознание. Андрей хорошо рисовал, и дедушка Витя попросил написать для него «дверь» - дорогу, по которой, он выберется «туда».

Андрей оторвал обои на половине стены, и несколько дней, мы с ним грунтовали поверхность. Свои эскизы, он никому не показывал, а рисовать начал веником. Потом проступили облака, потом край горизонта, потом море. Море вышло южным – наверно адриатическим. Посередине, немного заваливаясь под ветром, шла лодка под парусом. Это был ялик, каким раньше управлял Виктор Вениаминович. Мачт было две, а парусов больше. Ялик шёл к горизонту, с кормы, на нас весело смотрел человек, а в высоких волнах, справа и слева резвились морские животные – справа дельфин, а слева, частично скрытая лодкой, из моря выпрыгивала косатка. Перед окончанием работы, Андрей попросил нас с Виктором Вениаминовичем, не заглядывать, как он выразился: «для чистоты аффектации». Это сработало и когда можно было смотреть, я расплакалась.

Мы творили собственный мир, и справлялись – оставляли грусть на поверхности.

Андрей был будущим архитектором. До этого учился на математико-механическом, а в конце 5-го курса пережил паузу – «что-то щёлкнуло» и он перестал видеть смысл. Когда мы встретились, он опасался, что во 2-й раз переживает что-то подобное, но благодаря нам – Виктору Вениаминовичу и мне, он не утратил смысл, а обрёл! С дедушкой Витей, они изобретали множество понятий и терминов для объяснения всего, что видит человек, вооружённый фантазией.

Виктор Вениаминович рассуждал и много думал о предстоящем. Для него, завеса неизвестности истончалась, и он рассказывал, что над теменной зоной располагается шар настройки – над головой, но всё же в пределах досягаемости – в границах нашей энергии. Он пробовал переместиться «наверх», чтобы поместить своё внимание в этот шар, и понемногу у него начало получаться.

                - 3 -

 Он говорил, что оказавшись внутри, надо постараться взять управление на себя, поскольку шар управления – это капитанская рубка, но на месте капитана – никого нет! Андрей говорил: «стоит задача совершить «переход ноль-один».

Первый центр в энергетическом коконе, мы обозначили «нулевым», а верхний – путь к которому, надо было проделать – «первым». Мы назвали этот центр единицей, ибо до тех пор, пока человек не научился оперировать в шаре с настройками, он – дробь с меньшим значением, заготовка. Я поняла это на примере дельфинов. Самый нижний уровень – хвост, и это первый навык самостоятельного движения. Выше идут органы размножения, они скрыты, что значит – можно их игнорировать, потом голова, нос, лоб и дыхало на макушке. Если дельфин поднимает голову, нос возвышается, а если опускает – дыхало наверху. Нос – как у Буратино, тянет куда любопытно, а дыхало, это главное, здесь же теменная зона и все наши мысли… В отличие от дельфинов, у нас есть руки, и это всё усложняет.

Дедушка Витя тренировался  подниматься в макушку, а переходя в шар, мог потерять связь с реальностью, и мы старались его вовсе не оставлять. Он заявил, что последний переход будет совершать дома. Он сохранял ясность ума, и стоял на своём – не сообщать близким о его самочувствии. Его сёстры жили в Подмосковье, а дети – в Москве.

Андрей сконструировал Виктору Вениаминовичу другую кровать. Дедушка Витя лежал, а мы садились по обе стороны и, образовывая систему, держались за руки, Виктору Вениаминовичу часто не хватало энергии для того, чтобы начать движение. Мы с Андреем обеспечивали начальное ускорение, но затем, он поднимал наше внимание – словно буксир, он втаскивал нас за собой. Без него, нам было бы невозможно преодолеть нуль-привязку – наше крепкое заземление. Нужно было попасть в шар настройки –  в верхнюю единицу, и закрепиться. Мы назвали это прохождение «транс-перевал», и без дедушки Вити, нам было бы ни за что его не освоить.

За «перевалом» нас ожидала бездна энергии. Назначение этого параметра, было неясно, хотя Виктор Вениаминович и Андрей настаивали, что это кабина пилота – пульт управления нашими состояниями. Преодолев начальный порог, мы ощущали нисхождение чего-то невероятного, а Виктор Вениаминович начал черпать здоровье. Он там что-то настраивал и один час работы с регулировкой, обеспечивал несколько дней хорошего самочувствия. Дедушка Витя стал выбираться на улицу, а в конце зимы, все втроём, мы начали кататься на лыжах.

До этого Виктор Вениаминович, мог сказать, что устал и думает о том, чтобы поскорее уплыть куда-то в неведомое, но став единицей (если использовать нашу терминологию), он перестал торопиться, и ежедневно рассказывал нам о шаре настройки. Он объединял нас, но по-настоящему, я оценила масштаб его личности только потом.

 Один из его внуков, получил большие ранения, и семья дочери переселилась жить в Подмосковье. Виктор Вениаминович уехал. Его звали, и он понял, что нужен.

Он позвонил, когда добрался до места. Договорились держать связь, но как-то не выходило. Конечно же, мы разговаривали, но не по-прежнему. Свою квартиру, он временно оставил на нас. Там жили большие растения – фикус Бенджамина, щучий хвост и папоротник на половину окна. Андрей соорудил специальную подсветку для зимних месяцев, и они это оценили, особенно папоротник. У нас с Андреем было по комплекту ключей, и мы договорились, что приходить будем по очереди, раз в 4 дня или чаще. Приходя, мы отзванивались: «Я у дедушки Вити, всё ок, в следующий раз твоя очередь», а через пару месяцев, меня обуяла бессмысленность – здорово, что мы «спасли» старика, и в свою очередь, многому научились, но теперь всё закончилось. Андрей всё время молчал. По первому зову, он бросался на выручку – нужны ли лекарства, деньги, понадобилось срочно разобраться с ремонтом… И, в основном, молча. Из-за этого, мы мало о нём знали. Было известно, что ему 28, он рано потерял родителей, не женат, но живёт ли один – об этом он молчал, а мы с дедушкой Витей не спрашивали.

Когда в очередной раз, он отзвонился и сообщил, что «на месте», то есть пришёл к дедушке Вите полить растения и проветрить, я сказала, что подойду и, чтобы он подождал.

У Виктора Вениаминовича, было всегда хорошо. Пахло мастикой и книгами, на стенах – много морских фотографий, а с его цветами, я чуть-чуть разговаривала. Андрей сварил кофе, и густой аромат встречал меня на площадке. Он разложил сыр на блюдце, я же принесла бублики.

- Как у тебя? – Спросила я по привычке, и он кивнул, показывая, что всё хорошо.

У него были светло карие глаза, тёмные брови и чёлка. Улыбка так его красила, что хотелось чем-нибудь её вызвать.

- Что случилось? – Это он так посмотрел и взял бублик.

- В общем… я очень долго к этому шла… Но, Виктор Вениаминович выздоровел… Я решила уйти. В смысле – теперь я знаю, как это делается. Я поднимусь в шар настроек и выскочу – улечу окончательно.

Андрей вышел из-за стола и вытер руки салфеткой:

- Ага… Ты же у нас неудачник. Как это? Ах, да – дельфин-большая-ошибка! Оттарабанилась, как статист, а напоследок значится – решила нагадить. Как же без этого! Мы же такие неоценённые…

Это было так неожиданно, что я задохнулась:

- Виктор Вениаминович тоже знал, что – дельфин, он тоже… здесь по ошибке…

- Ага. Это ты так его слушала хорошо! Ошибок не бывает! – Отчеканил он и пошёл дальше: - Ни одного дня, он не был статистом! Ему бы и в голову не пришло, что это по какой-то ошибке.

Я чуть не плакала, а может плакала, во всяком случае, лицо кривилось и голос дрожал тоже – на всю катушку:

- Виктор Вениаминович… знал, что дельфин… Как и я… и ты тоже был с нами…
 
Продолжить не получилось, я выбежала из квартиры, прикрыла дверь и скатилась по лестнице. Как доехала домой – неизвестно, точно слепая, покидала в сумку какие-то вещи и помчалась в гимнастический центр. С последнего занятия прошло больше года, и вот, меня снова расплющило, и я вернулась – снова приползла прыгать.

                - 4 -

Первый кризис со мной случился на рубеже 20-тилетия, когда стало ясно, что за все хорошие места, надо драться или расталкивать остальных. Я вышла из конкурса – стала статистом и моими номерами стали «шаги за сценой».

Я по-прежнему занималась гимнастикой, чтобы не растерять тонус, чтобы оставаться собой. Перелом в жизни произошёл, когда я отказалась от самого последнего шанса, на который могла рассчитывать. Мне предложили стать каскадёром – дублировать главную роль в полномасштабном проекте, я отказалась и, в один день, все от меня отвернулись. Ко мне приклеился ярлык не нормальной. Я перестала что-то доказывать, а чтобы справиться с ситуацией, начала ходить на батут.

Встретив дедушку Витю, я забросила тренировки. Теперь же, опять раздавленная, решила два часа разминаться, но не выдержала и через 40 минут, после акробатической дорожки, побежала на взлёт!

Здесь я расправляюсь со стрессом – освобождаюсь, лечу в другую вселенную. Выпрямляю всё, что успело испугаться и сгорбиться, отражаю все нападения, охлаждаю бодростью все внутренние системы. Кувыркаюсь, закручиваю повороты, делаю сальто, шпагат и ласточку. Комбинирую, придумываю новые элементы, набираю высоту, пока всё тело не заполняется радостью – доверху, до самого последнего сочленения! Будто бы никогда ничего плохого и не было. Мне кажется – я обращаю время в обратную сторону, а в хорошие дни, я в этом уверена, ведь недаром, я так молодо выгляжу, и представляю настоящую аномалию.

Тренировка началась, и всё поменялось: обида падала шелухой. Было неясно – отчего же не находилось времени для себя? Занятия с дедушкой Витей дали всходы, а я только здесь и заметила! Всё тело радовалось, и не взирая на перерыв, я могла больше! Я совершила нуль-переход словно автоматически, и в прыжке, когда входила в кульминацию – в самую верхнюю точку, прыгала в шар настроек! На миг всё менялось – всё окружающее пространство! Похоже, я генерировала какое-то измерение. Может, это было и раньше, но я не успевала запомнить… Я не прыгала – я летала на другой скорости, о существовании которой, и не догадывалась. Почему же я забросила тренировки? Ответа не было, а весь мир ликовал!

Андрей позвонил через 3 дня. Я собиралась в свой гимнастический центр и сказала, что иду на гимнастику. Он уточнил адрес и ответил, что подойдёт.

Вокруг меня собрались зрители. Андрей встал среди них, но ничего этого, я не видела. Он догнал меня, когда я шла в раздевалку:

- Почему ты не рассказывала, что чемпионка?! – Он спросил всерьёз, без улыбки.

Я пожала плечами. Разговаривать не хотелось, и я скрылась за дверью, а ответила, когда вышла из раздевалки: 

- Я не чемпионка, просто разряд. Занимаюсь, чтобы снять напряжение. Просто хобби.

Он молчал, пока мы не вышли на улицу:

- Ника, я всё видел! А ты можешь и меня научить?

- Не поняла. А что ты увидел?

Обиды не было, наоборот я испытывала благодарность, мне было радостно его видеть, но всё же я держалась настороженно.

- Ника, ты прости, что я такого наговорил. Хотя, я прав! Ты не права, а я прав!

Я засмеялась так, что даже слёзы пошли, а может от ветра. Ветер пах осенью. Сделав широкий шаг, Андрей остановился передо мной:

- Я знаю, что дельфины не сердятся!

- Зачёт! Считай, что извинения приняты.

- Пойдём к нам?! В смысле к Виктору Вениаминовичу?!

Не сговариваясь, мы сразу пошли пешком. Дедушка Витя жил на другом краю города, нам предстояла полуторачасовая прогулка, и я радовалась. Я считала, что повторится то же, что происходило с нами на лыжных вылазках – я смогу ощутить себя дельфином почти взаправду!

В обществе Виктора Вениаминовича, это получалось само собой. Особенно чётко это удавалось, когда ум не главенствовал – например, когда мы катались на лыжах. На лыжной стреле, мы ездили в Шапки и в Кавголово. Мы шли по лыжне, Виктор Вениаминович впереди, я следом, Андрей был замыкающим. Виктор Вениаминович задавал темп, его подстёгивало то, что я шла второй и не давала расслабиться.

В это время, я и ощущала, что мы – дельфины. Лыжня была ровной, и я почти чувствовала, как мы несёмся сквозь волны. Я «видела море», дышала лбом, а рядом со мной – братья, такие же, как и я, и нам весело просто оттого, что живём!

           - 5 -

Если идти пешком, тоже можно с лёгкостью войти в ритм, особенно если вас двое, и твой спутник такой же. По крайней мере, я так думала. Но, что-то не задалось…

Народу было немного. Время приближалось к полудню и все шли по делам. Мы двигались по проспекту, я представляла, что я дельфин, но что-то не давало расслабиться – тот, кто плыл рядом, был… больше. Он был  намного массивнее, дышал в другом ритме, глубже уходил под воду и реже выныривал

Сделав усилие, я заскочила обратно и взяла его под руку:

- Ты – не дельфин! Я сейчас почувствовала…

Андрей остановился, и шедшие позади, были вынуждены нас обойти.

- Я – кит безземелец.

Я растерялась, услышав это название:

- Кто?! Что это значит? А, дельфины, по-твоему – землевладельцы?! Мы, что – землепользователи?!!

- Я – кит косатка. Мы – треснутые… Вернее мы расщепились… То есть народ остался, но в то же время и нет… Давай где-нибудь остановимся…

Рядом оказалось кафе, мы зашли и других посетителей не было. Мы сели возле окна. Улица осталась снаружи, я ощутила словно в океанариуме, мы смотрим через стекло на людей. Андрей принёс кофе и даже пирожные – тирамису и картошку. Всё правильно – я только что с тренировки.

- Ты выяснила, что дельфин, только недавно, Виктор Вениаминович – когда остался один, и вообще думал, что конец приближается, а я знал всегда! У меня есть дело и связь с остальными, по крайней мере, я это чувствую.

- Выкладывай! Рассказывай, как ты вспомнил?!

- Я с этим родился. В детстве был очень замкнутым и во сне, часто возвращался к своим. Думаю, что человеческого детства, такого, как у тебя, не было… Я здесь не случайно. Очень многое забывается и, вспоминаешь… с усилием… Здесь очень плотная атмосфера, но так надо, это такое условие. Дельфинов, это не так затрагивает, мне кажется, что вы здесь из-за китов…

- Из-за вас?

- Нет! Мы – такие же, как и вы. То есть, нет. Мы – расщепившиеся. А, дельфины следуют за китами. За китами гигантами… Я считаю, вы здесь поэтому.
   
Мы взяли ещё кофе, на этот раз, сразу по большой кружке. Но он, даже и не попробовал…

- Киты – высокая форма жизни. Относительно людей, они в миллион раз старше. Это не значит, что люди станут такими же, у вас совсем другая история. Но, по настоящему историю китов, я не знаю… Знаешь, есть книжка «Люди, как боги» Сергея Снегова, так вот, в каком-то смысле – как боги, это киты! Они здесь по своим целям. Время не имеет значения, а они как-то воздействуют…

- В смысле? Каким образом они воздействуют?

- Фактом присутствия… У меня только предположения… В моём мире, мы – их младшие братья. Но, это просто считается, в действительности наши пути не сходятся. Мы слышим их где-то на рубеже тишины… У всех китообразных очень образное мышление, поэтому мы представляем, как они выглядят, а главное, мы знаем пересказы их песен, но сами никогда не поём. Только сейчас начали… Может для того, чтобы научиться, нам не стоило выходить из материи?! Но, это к слову…   

До 20-ти лет, я только и делал, что вспоминал, а к 25-ти годам, восстановил всю картину. Мой мир в другом измерении. Может в Системе Сириуса, но я не уверен. Моя теория о вообще не похожем  мироустройстве. Есть Поле Смысла, это над-уровень. Именно там всё происходит, а здесь – событийность и следствия. Где и каким образом – не существенно, то есть с определённой точки зрения, это так.

- Одним словом, как реальный мир и идеальный? Так тебя понимать?

- И нет, и да. Давай, я буду рассказывать. Может, у тебя сложится… А, теоретизировать можно потом.

Я допила кофе, мы вышли на улицу и Андрей начал рассказывать:

- Мы жили в мире, где всего одно государство, и по соседству, люди проживают с дельфинами, в том смысле, что дельфины тоже впряжены в социум. Права равные, есть много общих проектов… Мы же всегда держались особняком. Киты тоже отдельно…

- Вы – это косатки? А, другие киты?

- Допустим – синий кит… Не существенно. Их зовут руа, «синие мистики». Они используют сверх способности – исчезают и появляются, а если прийти к ним с просьбой – могут и выполнить. Доподлинно известно, что они создали планету – вроде бы вынесли её из своего сновидения… Впрочем, тамошние люди живут своими собственными усилиями, там технологии будущего… Считается, что люди постигают нус-фактор, а синие мистики – пси-фактор, осваивают или почти что освоили…  Есть альфа знание, где всё сходится. Кажется пси-фактор – это работа с сознанием…

 Между ними и людьми большая дистанция. Но, взаимодействие тоже есть. Дельфины посередине, в то же время – дельфины рядом с людьми, многие увлекаются математикой. Мы жили по-своему. Мы, рухху – киты чернобельцы, были единственными, кто нигде не учился. Мы всё постигали на практике, что означало – делали, что хотели! Однако у нас тоже были способные… Оказалось, что мы сильно развили психоментальность – стали настоящими инженерами! Но, это мы выяснили потом…

Часть наших, хотела быть ближе к китам прогрессорам, а часть желала ни в чём себе не отказывать, они даже охотились в своё удовольствие. Со стороны, это смотрелось, как деградация, атавизм или варварство… В общем, мы непримиримо разделились по убеждениям.

В начале, его речь была сумбурной, и я мало что понимала, но постепенно в его лице проступила мечтательность, а я стала попадать в ритм. Андрей был щуплым – чуть выше меня, но в той картине, что он развернул вокруг нас, он становился иным, я будто заглядывала туда и видела синее море, побережья с очертаниями больших городов, на фоне которых его агрессивные братья громили плантации и задирали дельфинов…

- Одним словом, киты чернобельцы стали считаться разбойниками. Самое отвратительное – они охотились и убивали ради забавы.

Чтобы как-то дистанцироваться, мы звали этих дикарей чернецами, тогда как наше название: чернобельцы. Сразу выяснилось, что большинство наших, это оправдывает, ссылаясь на право молодёжи покуролесить и называя это «обычаем»! Однако остальное общество было другим. У нас уже давно не было крупных хищников. В истории, были войны с гигантскими акулами «секки». Их победили, но косвенно – путём генетических изменений. Они измельчали и перестали быть агрессивными, а наша необузданная родня, будто бы примеривалась к этой нише! Чернецы вели себя хуже акул! Они громили дельфиньи праздники, разоряли сады, пожирали садовых медуз, и угоняли целые стада огурцов… Случалось, что дельфины гибли в стычках с этим хулиганьём, и всем нам выделили специальные моря резервации, чтобы мы жили так, как нравится чернецам.  В результате, миграция оказалась затруднена, и небольшая часть – меньше четверти от общего населения, решила отделиться по-настоящему. Мы выбрали путь прогресса, не желая перевоспитывать чернецов или бороться…  Но, мы ошиблись.

Ты много помнишь из дельфиньего прошлого?

Этим вопросом, он выдернул меня из созерцания – незнакомые волны плескались вокруг островков, откуда глазели маленькие испуганные пингвины… Я пожала плечами, а он, не дожидаясь ответа, продолжил:

- Известно, что у китообразных есть имена. Всё так. Мы все понимаем друг друга, и разбираем песни синих мистиков – китов гигантов. Все китообразные говорят на одном языке, и все  его развивают, дополняют новыми образами… Оказалось, это и есть инженерия мышления. Особая статья у дельфинов, я слышал, что они – это универсальная форма жизни. Они встречаются во всех измерениях, где есть океаны, а любая газовая планета и есть океан…

Так вот, мы думали над тем, как бы отделиться от этих отсталых чёрных, как бы размежеваться. Соображали, как к этому подступиться, а когда поняли – оповестили семьи каждого клана. Лишь в одном клане, такого хулиганья не было, и несколько семей отказались. В результате, они оказались единственными, кто не расщепился и уцелел.

- Что значит: вы расщепились?

- Это не совсем точно, хотя название прижилось. Все знают, что мы расщепились… 

        - 6 -

Мы собрались в море, свободном от маршрутов и островов, малышню поместили в центре, и высказали намерение избавиться от агрессивных собратьев. Все вместе – я очень хорошо это помню. Затем погрузились в себя, форсировали верхний порог, вошли в поток-из-макушки, выплыли против течения и оторвались – по своему желанию, мы выскочили из мира. Дети держались с нами – в общем поле трансгрессии. Мы объединились в одно. Мы отвергали родню, но вышло, что отвергли материю. Мы очутились, словно в пузыре без привязки и догадались, что создали своё собственное пространство –  пространство порталов.

Мы пребывали в туманном слабо золотом сумраке. Мы лишились почти всех ощущений, но видели друг друга и осознавали себя, как общество. Это было безвременье… Не было дня и ночи, мы забыли о существовании голода. Пол и возраст тоже отступили назад… Однако мы видели сны…

- А, как это выглядело? Вы просто сидели вокруг? Хотя нет, я глупости говорю… Вы были как замёрзшие в лёд? Что бы я там увидела?

Андрей хмыкнул, но обрисовал следующее:

- Море тумана, без очертаний, без волн, без дна, без поверхности… Мы – такие же, как и были – киты косатки. Если в это место попал бы аквалангист, он встретил бы нескольких… Они проплыли бы мимо него и скрылись… Из-за тумана не видно никакой перспективы.   
 
- Как в мутной воде?

- В тумане! Скорее, как в облаке…

- Ты сказал, что я встретила бы нескольких, а где остальные? Я поняла, что этих китов было много…

- Нас было много… Но, я же сказал – мы создали портал-пространственную локацию. Возможно подлинную абстракцию, может быть, точку… Мы спали и видели сны. В обычном мире, сон регулируется гормонами, но там всё иначе. Стоит о чём-то задуматься, и ты уносишься в эти мысли, и пока ты не «проснёшься», то тебя, как бы и нет… Поэтому все вместе одновременно, мы там и не были, но для принятия важных решений, мы собирались. Но скорее, мы собирались, как хор, как множество голосов… Я не припомню, чтобы хоть раз, я чувствовал тесноту, или наблюдал стадо из чернобельцев…

Тот, кто видел сон, исчезал. Это было самое необычное. В своих снах первым делом, каждый кинулся обратно домой. Там, в Мире Эа, на нашей родине, остался один клан чернобельцев, и мы могли встречать их, но не как раньше – мы парили над волнами. Мы убедились, что наши сны – это настоящая связь с реальностью! Всем было интересно: куда же мы подевались? Самое странное, что с Эа, исчезли не только мы, но дикари также будто бы спрятались… И люди, и дельфины – все терялись в догадках. Такой была первая фаза – мы приняли свершившееся, и постановили – продолжать разыскивать дикарей!

Найти их не удалось, но дельфины, из тех, что следовали за китами гигантами, сумели вызнать – так всё и выяснилось! Мы узнали, что мы – расщепившиеся! Меньшая часть, развившая психоментальную инженерию, сублимировала, а остальные – изгнаны, ибо уровень их развития не позволял им остаться! Они больше не соответствовали планете. В Мире Эа осталось 4 семьи чернобельцев и, если кто-то из выбывших пожелает примкнуть к этим семьям – добро пожаловать заново родиться на Эа! Никто из нас, на это не согласился!

Прежде всего, надо было заново всё осознать, поскольку мы не до конца понимали, что сделали, а термин «психоментальность» мало кто правильно понимал. На всех накатывало чувство вины, мы чувствовали, что совершили ошибку, но отступать было некуда. Это стало второй поворотной точкой. Мы осознали, что живы, и наряду с прошлым, у нас есть будущее, а значит – должны найтись и возможности. Вспомнив, что наш главный инструмент – это намерение, мы решили выяснить, что мы можем и где же мы оказались? Например: слышим ли мы что-нибудь? Мы затихли – перестали переговариваться, и очень медленно в наше сознание вошла песня двух наших звёзд. Наше солнце – большая белая звезда в парной системе. Вторая звезда – карлик, и все считают её младшим братом, хотя должно быть наоборот.

Следующим вопрошанием стало: можем ли мы ощущать? Можем ли двигаться? Этого оказалось достаточно, ибо гул Солнца начал бешено нарастать, и за несколько мгновений, мы оказались в ярком океане его короны. Мы чувствовали притяжение, но не было обжигающего огня. Солнечный ветер пронизывал нас насквозь, в то же время, мы могли плыть и  спорить с течением! И вдруг, рядом оказалась стая дельфинов. «Солнечные агенты», «солдаты Солнца» - так они себя называли. Они были крупнее наших, и ярче. Им было весело. Мы спросили их о себе:

- Кто мы? Как вы нас видите?

Они еле сдерживались, чтобы не рассмеяться:

- Вы – треснутые чернобельцы из Мира Эа!

- Откуда вы знаете?

- По вам видно! Вас видно издалека!
 
- Какие мы?

Вначале мы спрашивали сообща, но очень скоро, каждый стал выкрикивать что-то своё, и всё перепуталось… Дельфины солнца предложили нам остаться у них, что тоже никого не устроило, ибо означало растворение в другом этносе, хотя и благополучном. Как результат – нам предстояло отыскать для себя новую землю…

- Новую планету? Новое место для обитания?

- Да, именно так, а пока мы стали спасателями!

- Спасали своих?

- Их нигде не было. Мы, так и не сумели их отыскать, но прилагали усилия, чтобы начать ориентироваться, чтобы как-то управлять своим положением. Мы учились делать всё вместе.

Мы всё ещё считали себя потерпевшими – жертвой своей ошибки, без конца спорили между собой,  когда услышали, как где-то далеко-далеко в космосе плачет ребёнок. Мы узнали силу намеренья, ибо оказались рядом почти мгновенно. Мы шли на помощь куда быстрее, чем свет. Фотоны несут с собой много характеристик, их задача «всё показать», мы же плыли свободно.

Космическая тарелка терпела бедствие. В столкновении с астероидом, они превысили собственные ресурсы, и из-под обшивки медленно сочилась энергия. В одном из отсеков, женщина человек теряла ребёнка – девочку, которой надо было родиться. Её, мы и слышали… Откуда-то мы знали, что делать! Чтобы спасти ребёнка, несколько вошли прямо к ним, ибо материя воспринималась, как облака. Мы ясно видели, что мы можем, и перетянули этот кораблик в другое время, с разницей меньше секунды, где последствий аварии не было. Мы сдвинули его в другую реальность. Люди нас видели, и мы поняли, что им интересно встретить маленького кита.

Потом так и пошло – мы часто что-нибудь слышали: мольбы о спасении, плач ещё не родившихся…

Андрей замолчал. Мы шли по извилистой набережной, а на мосту, он взялся за перила и стал смотреть на воду:

- Пишут, что невозможно перенестись в прошлое, так как есть опасность случайно застрелить дедушку… Так вот – я не верю!

Он так резко переметнулся в нашу реальность, что мне понадобилось время, чтобы ответить:

- Вообще-то логично.

- Я помню, что мы попадали в разные времена. Это было видно по кораблям. Ну, это к слову… Так, мы и попали на Землю. Один раз мы спасли раненого… То есть убитого…
 
- Вы казали: оживись-оживись?! Или: встань и иди?!

Он ответил, словно и не заметил иронии:

- Я отдал ему собственную светимость, и чтобы восстановиться, мы опять возвращались к нашему Солнцу…

Он погрузился в молчание, и я его дёрнула:

- Рассказывай! И ещё: вы как-то питались? Или сублимировать – означает бесплотность?

- Мы не ели. Но, когда понадобились новые силы, мы запитались на родине.

- Как именно?

- Как если бы отогрелись. Мы снова вошли в Солнечный океан, снова повстречали звёздных дельфинов… Солнце делится со всеми силой намерения. Каждый фотон уносит маленькое «ура!», радость жизни, или «я есть». Эта субстанция и есть воля к жизни!

- Так просто?

- Да, вовсе ничего сложного… У каждой звезды по-разному – у каждой, совсем другая энергия. Так вот я подошёл к главному – однажды нас позвали китообразные! Мы увидели большие разливы нефти. Наши сидели на глубине, дыхание заканчивалось. Если нефть попадёт в дыхало, считай всё… Очень трудно очиститься. Мы не понимали, что делать, и едва не поддались панике. И, кто-то помог! Счастливый случай – какой-то человек «был на связи». Мы передавали в пространство вид бедствия и вопрос, и нам ответили! Кто-то «показал» нам картину спасения – рядом с нефтяным пятном стоит судно и люди в оранжевых жилетах натягивают по воде очистители и собирают нефтепродукты. Мы совместили с этим днём такую картинку! Так действует Поле Смысла.

 Здесь мы и нашли дикарей… Наши дикари на Земле. Им всё подходит: они могут драться, убивать и охотиться, их ловят, они теряют детей и скачут в тесных бассейнах… Некоторые умирают от одиночества, другие… В общем, мы плакали…

- Как же вы всё это поняли?!

- В Поле Смысла всё очень информативно. Вблизи звёзд, и вовсе надо защищаться от информации! Что-то видишь и сразу попадаешь в историю! Времени нет, а события есть! Такой парадокс.

 К этому моменту, мы отыскали для себя новую родину! Удивительно – там тоже есть расщепившиеся! Оказалось на Млечном Пути, не только мы треснутые! На той планете тоже есть человечество – даже два! Есть пришлые, и есть автохтоны! Там живут такие же, как и мы! Там и дельфины, и синие мистики!

Однажды мы подплыли к планете газовому гиганту, и в первый раз, нам захотелось чуть-чуть порезвиться! Там другая материальность – не такая, как в Мире Эа и на Земле – там легче! Оказалось, это симфоническая планета, где дружное многообразие жизни! Надо высказать намерение, что мы остаёмся! Тогда же, мы и обнаружили на Земле своих дурачков.

- Но, из-за чего, вам было сразу им не помочь? В случае с нефтью? Почему магические способности вам отказали?

Андрей повернулся и посмотрел так, словно впервые увидел:

- То есть ты думаешь, я книжку рассказываю?

Наверно я покраснела, и пришлось оправдываться:

- Нет, я верю! Просто я так неудачно выразилась! Это фантастика? Другие физические законы?! Андрей, подожди! Я поняла! То есть, я очень хочу понять!

- Всё дело в масштабе! Мы спасали всегда одиночек или одинокие корабли. А, в случае с белухами, дельфинами и другими – всё было разное! Там же терпел крушение танкер, а на нём и вовсе были погибшие. В одном моменте, надо было совместить много решений. Мы не могли представить, как к этому подступиться! Но, благодаря этому или, наоборот – по вине этого происшествия, мы отыскали своих… когда больше и не надеялись.

Из-за нас, они оказались в таких условиях. Мы хотели отделиться, а вышло, что они тоже всё потеряли! Нам плохо, когда они бедствуют. И ещё…

Он отвернулся, и я договорила вместо него:

- И ещё – вы их любите!

Несколько минут, мы молчали, а затем он снова заговорил:

- С этим ясно. Мы думали обосноваться поблизости, чтобы быть в курсе… Я стал первым разведчиком, чтобы попасть сюда – прошёл через смерть. Но, почему я стал человеком? Поэтому я и хочу научиться, чтобы всё выяснить.

- Стоп! Я запуталась. Научиться быть человеком? Разве у тебя что-то не получается?

- Ника! Ты просто не слушаешь! Я хочу научиться прыгать! Я видел – ты подходила к границе, ты могла бы её перейти! Я тоже хочу попробовать! Тогда я повидаю своих. У меня есть вектор, это … словно пароль, или компас. С детства, я ищу такой способ. Я всегда знал, что можно выскочить и вернуться!

- Зачем?! Ты же говорил, что у тебя есть сновидения! Можно управлять снами. Я слышала – вроде есть специальные техники…

- Я умею. Но, всегда есть сомнения. К тому же, в этих снах, я почему-то ребёнок… В общем, я в тупике, поэтому прошу помощи!

   *  *  *

Поверила ли я в то, что он говорил? Трудный вопрос, ведь я тоже фантазировала и творила собственную реальность. Андрей в это верил, было ясно, что он погружён в эту историю, а значит всё так и есть! Я была рада, что он со мной поделился! Мы начали разговаривать! Наша дружба обещала стать настоящей! Я боялась, что подведу – я не верила, что кто-то без подготовки, в 28 лет научиться делать сальто.

Мы виделись ежедневно. Андрей объяснил, что никакого чуда, не ждёт:

- Один кувырок в воздухе! Я обязательно научусь!

Я показывала упражнения для разминки, советовала, как уберечь мышцы от растяжения… Мы ходили «к дедушке Вите», гуляли и, о чудо – целыми часами беседовали! Вернее, я в основном слушала, а Андрей снова рассказывал о китах.

Больше всего, он хотел выяснить, почему же он человек? Как это вышло, а самое главное – для чего?

                - 7 -

Для хороших прыжков необходимо освоить акробатическую дорожку, и стойка на руках – главное! Это и есть ключ к успеху, то есть, на мой взгляд, это так, хотя у каждого тренера свой подход.

У Андрея, совсем не было акробатических навыков. Он сказал, что я ошибаюсь, и стойка на руках не нужна, так как на батуте надо подпрыгивать. Так вот, к моему огорчению, «подпрыгивать» у него тоже не получалось.

 Со стороны, кажется, что нет ничего легче, чем прыгать. В действительности – нужна подготовка спины и всей группы боковых мышц! До этого, я считала Андрея вполне спортивным – у не было жира, он умел плавать. На батуте же, он падал на четвереньки, как кошка. В общем, не складывалось. Он не чувствовал момента прыжка, начинал группироваться, когда уже летел вниз, пробуя собраться, плюхался на живот. В конце концов, он научился уверенно приземляться на две ноги, и дальше этого, не пошёл. Тем не менее, он обнадёживал меня, что всё уяснил – ему надо больше времени на прыжок, поэтому он будет прыгать в воду с трамплина. Я обрадовалась.

Для первого раза, Андрей пригласил меня за компанию, пойти вместе. Бассейн меня впечатлил – я пожалела, что не умею плавать, и задумалась – как бы всё ж таки научиться! Я загляделась на плещущиеся голубые дорожки, и у меня даже ладони стало покалывать – признак перемен, когда очень чего-то ждёшь! Андрей провёл меня к вышке. Высота была ого-го! Потолок был выше, чем на гимнастике, и от этого накатывало впечатление свободы и лёгкости!

- Ну, болей за меня! – Промолвил Андрей и скрылся в стороне раздевалок.

Я думала, что мы пришли посмотреть, и недоумевала – как же так – у него же ещё не было тренировок?! Андрей переоделся, улыбнулся шире обычного и двинулся на подъём. Я огляделась по сторонам, представляя, как освоюсь, если решу заниматься, и как выкрою время – хотя бы два раза в неделю… В общем, что называется – зазевалась, а когда посмотрела – Андрея наверху не было! Как же я прозевала его прыжок?! Это же просто по-свински… Я поняла, что краснею, и тут я увидела – он быстро спускался! Он был единственным, кто спешил вниз…

- Что случилось?!

Он выглядел бледным:

- Шок и паника! В общем… Я нырял в детстве, но не с такой высоты, и подумал, что сумею только солдатиком. А, это не то… Я решил, что поищу тренера.

Мне стало весело, но я старалась не показать:

- Конечно! Я даже удивилась, что ты прыгнешь так сразу, в не знакомом бассейне.

Временно, спортивную тему закрыли. Иногда, он приходил ко мне на гимнастику, и несколько раз мы встречались возле бассейна. Мы с ним одновременно начали тренировки, но по времени – ни разу не совпадали. Андрей сетовал, что тренер загружает его брусьями и сложной разминкой,
тогда как в воду, он до сих пор прыгает с бортика. Прошёл почти год, прежде чем Андрей научился нырять с высоты.

Мы виделись реже – он работал над дипломным проектом, и почему-то очень много тренировался. Я успела позабыть для чего именно, ему понадобился трамплин, когда неожиданно, он сообщил, что всё – по его мнению, он подготовился!

- К чему именно? - Я помню, как удивилась, поскольку думала о макете – он построил макет оперного театра, который проектировал, и я помогала – склеивала часть крыши, стелила газончик и красила крошечные зелёные насаждения.

- Ника!

Мы говорили по телефону, и его голос зазвучал как-то торжественно:

- Я хочу, чтобы ты увидела, как я прыгну! Я приглашаю тебя присутствовать!

Мы встретились у метро. Я хотела пошутить, да что-то не получилось. Я помню все ощущения, потому что много раз прокручивала в памяти тот день – все события. Андрей всё время смеялся, а я не могла, как что-то предчувствовала.

Мы пришли ещё до открытия в 6. 15, я и не предполагала, что бывают такие занятия. Никакой очереди – вся вышка была в нашем распоряжении, точнее в распоряжении Андрея Резвикова. Я осталась внизу, а он переоделся и полез вверх. Он предложил мне пройти на зрительские места, но я осталась у прохода, словом, как чувствовала… Что ещё? Перед его прыжком, мне стало не по себе – я не могла определить, что же я чувствую, что меня ожидает, к чему готовиться?

Андрей остановился у кромки, потряс руками, чуть-чуть потоптался и прыгнул. Взлетел почти что горизонтально, раскинул руки, я знала, что он освоил элемент «ласточка», потом свёл руки вместе, будто перед самой водой… Было ещё какое-то движение, совсем не значительное: он дёрнулся немного вперёд, а более ничего – он исчез, провалился куда-то в воздух!

Меня залил пот. Больше всего, я опасалась, что меня вывернет бутербродом, я бросилась обратно наружу, а вылетев, легла на спину на асфальте. Кто-то помог мне подняться, и я позволила довести себя до скамейки. Пошевелила губами, что справлюсь: «всё отойдёт и, очень пожалуйста – не надо звонить в скорую». Прохожие привели меня в порядок и разошлись.

Я встала и через пару шагов, мне снова захотелось прилечь. Я кинулась на траву – упала ничком, и только после этого, стало лучше. Я вернулась на скамейку и ни с того, ни с сего заплакала. Потом перестала. Потом восстановила дыхание. Думала – может вернуться и посмотреть, точно ли – то есть может он там? Но, не пошла. Я видела, как он просто взял и выпрыгнул… Несколько часов, я прождала его на скамейке. Затем пошла, еле переставляя ноги, и думала, что нельзя терять бассейн из виду, будто бы, пока я вижу здание, он может в любой момент появиться… И, всё же двинулась куда-то без цели, а уже через 10 метров, или может быть через 20, меня догнали – точнее появился некто и пошёл рядом со мной.

Моей первой реакцией было: это Резвиков! Но, это был не он, хотя одежда похожая – точно такая же одежда, один в один: рыжие брюки, джинсовая светло-голубая рубашка, и кеды. Незнакомец был полным и выше Андрея на голову. Я остановилась, и он тоже моментально остановился, улыбнулся, как если бы хотел познакомиться и тоненьким голосом пропищал:

- Я – Хьюхху! По-настоящему Хьюххувау. Вау, это моя мама. 

Он вытягивал губы трубочкой и меня сразу же отпустило, я даже забыла представиться:

- Почему вы так говорите? Почему таким голосом?

- А так? – Он понизил голос.

- Уже лучше. Я – Вероника.

- Я знаю!

- Да? – У меня не нашлось слов, и я задохнулась.

- Если бы, я не пришёл, место бы затянулось другой реальностью… Я побуду, пока мой друг не вернётся. Он скоро.

Он был таким необычным, этот Хуху! Он зачем-то вытягивал губы трубочкой, и семенил, расставляя ноги, как Чарли Чаплин. Если бы он забрёл в цирк – его бы оттуда не выпустили! У него были огромные ладони, и он очень необычно шевелил ими, будто соображал к чему бы их приспособить. Впереди освободилась скамейка, он побежал и плюхнулся на неё животом! В этот миг, я почувствовала, что время остановилось, а до этого, словно резерв, оставалось крошечное допущение, что всё это розыгрыш. Но, когда Хьюухху прыгал пузом на лавочку, я будто увидала его движение в замедленной съёмке: это был кит косатка, и из спины торчал острый треугольный плавник. Я остолбенела, но кадр с китом стёрся, и моё время вновь заработало.

- Ударился? – Я села рядом на краешек.

Подняв брови, он ответил шёпотом:

- Немного не рассчитал…

У него было доброе лицо, тёмные, широко расставленные глаза, густые чёрные брови, а каштановые волосы были заплетены в косы – две тугие косички до плеч. Из-за этого, он был похож на индейца. Он сунул руку в карман и выудил банковскую карточку, такую же, как у Резвикова:

- Я могу добыть что-нибудь?

Я ни в чём не была уверена:
 
- Наверно да, а что тебе нужно?

Он кивнул, и показал на магазинчик напротив:

- Наверное там?

- Наверно… Скажи что надо, может, там этого нет?

- Я не хочу говорить, хочу показать!

Все его движения были невероятно смешными, я не успела прореагировать, как он вскочил со скамейки, сделал жест, повелевающий оставаться на месте, и маленькими шажочками, будто приплясывая, двинулся к переходу на другую сторону улицы. Я согнулась, закрыла лицо руками и начала хохотать, а минут через 10, Хьюхху вернулся. Он остановился передо мной, поклонился и высыпал мне на колени крошево из разломанных сигарет! Я потеряла дар речи – открывала и закрывала рот, как рыбина. Он понял – опустился на корточки, стал стряхивать свой подарок и разразился серией нечеловеческих звуков – он посвистывал, тихо пищал: у-у-у, издавал горькие стоны гортанью… Это помогло, и меня выдернуло из немоты:

- Что с тобой?! Ты же мог разговаривать?!

Он покачнулся, на целых пол минуты зажмурился и выдохнул:

- Я забыл. Я что-то понял не правильно.

 После этого, всё начало проясняться.

Я очищала брюки, кипя от негодования:

- Эти штуки … не крошат, их никогда не мельчат! Это чтобы курить! Их курят!

Глянув на него, я расплылась в улыбке, потому что он улыбнулся:

- Их крошат! Их крошат для нас! Хотя, мы не курим, я даже не знаю, что это…

В этот миг, из-за облаков вышло солнце, и всё окрасилось праздником!

- Ты же знаешь, кто я! Я – рухху!

- Я подумала, что ты кит чернобелец – ещё один треснутый!

- Так и есть! – С этими словами, он начал кивать во все стороны.

- Тогда при чём здесь сигареты? И, ещё – зачем тебе косы?

- Это плохо? Я тебе не понравился?

Я поняла, что дала маху и поспешила выправить положение:

- Нет-нет! Я не так выразилась! Ты мне нравишься! Тебе очень к лицу! Но, никто так не делает! – Я обвела руками по сторонам, затем указала на сигареты.

Часть я отнесла в урну, а часть, так и лежала возле скамейки. Хьюхху отвёл косы за спину, задвигал бровями, как если бы это помогало собраться с мыслями, и ответил:

- Долго-долго мы рыскали в поисках наших сестричек и братиков! И, на Земле, нашли! Мы обнаружили наших дорогих соплеменников, но мы не можем соединиться, и не получается разделить с ними море! Мы надеялись жить поблизости – остаться китами. Без этого, им нас не почувствовать… Мы пробовали пробиться к ним через сны, но это почти ничего… Но, что-то мы поняли через вас! Есть люди, которые знают их близко. Не те, которые держат их в заключении! Кто их понимает – тоже охотники! Ради дружбы, они и сыплют нашим братикам такие подарки!

Было заметно, что много говорить ему сложно, тем не менее, в конце своего повествования, он подчеркнул:

- Это в море, это не в городах!

- И, у них косы – у этих охотников?

Хьюхху кивнул:

- Я сам видел.

Какое никакое, объяснение отыскалось, и мне даже захотелось самой посмотреть, как с копьями наперевес, охотники плывут на каноэ и зачем-то дарят китам косаткам сигареты, или может махорку… Может, и правда, где-то есть такие обычаи…

От еды и питья, Хьюхху наотрез отказался. Вид с моста, его завораживал, я видела, как он глубоко дышал над рекой, а когда мы добрались до фонтана, он сел на скамейку, сказал, что больше не сдвинется, и что ему очень нравится вода в таком виде… Мы сидели там до самого вечера. В конце концов, я заявила, что голодна и нам надо домой. Мы поехали на такси – я догадалась, что так много ходить, это не для него…

В машине, мы сели назад, и здесь Хьюхху стало нехорошо – он сжался, положил голову мне на колени, издал набор трагических стонов. Я обняла его, гладила по голове, поцеловала, прижалась щекой… В салоне играло радио, так водитель убавил громкость, а потом и вовсе переключил на Чайковского, и доехали мы фантастически быстро. А вот дома, ему понравилось! Вначале, он жаловался, что пересох и ему нужно побыть в воде. Я почувствовала лёгкую панику, впихнула его в самое удобное кресло и дала ему в руки стакан воды. Он долго на него любовался, нюхал, пробовал на язык и, в конце концов, выпил.

Всё началось с того, что Хьюхху не пошёл в душевую кабинку. Он упёрся, и я поняла, что это клаустрофобия – ему страшно. Перед этим, я приказала ему раздеться, и заметила, что он стал ниже ростом и похудел, сильно ссутулился, может поэтому, он и заявил мне, что «пересох»… Так что, я оказалась в душевой кабинке с ним за компанию – для того, чтобы пустить ему воду. Вода полилась, и на его лице, как у ребёнка, отобразилась вся гамма переживаний – от удивления до блаженства. Если отбросить моменты, когда он шевелил бровями или гримасничал – он был красив так, что у меня дыхание перехватывало...

Стоя под потоком воды, мы обнялись и начали целоваться! Когда он освоился с управлением и начал переключать все режимы, я получила передышку и выскользнула, а Хьюхху оставался в душевой кабинке целую вечность – он стонал, пел и смеялся!

Стоило ему выйти, я подскочила и обернула его большой простынёй, махровой, с синим узором, идеально подошедшей к этому случаю! Хьюхху же, принялся танцевать – что-то напевая, он вертел большими ладонями, переступал и покачивался! Я устроилась на диване в большой комнате, где бабушка устраивала литературные вечера, а в мои школьные годы – танцы. Хьюхху же, не мог примириться с тем, что я зритель – он был слишком счастлив, чтобы не зажечь меня своим настроением! С этим, он попал в яблочко, ибо сто лет, у меня не было случая потанцевать, а главное – отвести душу и подурачиться!

Я включила весёлую музыку – бачато и, как в танго, дёрнула его за руку, он не успел среагировать, а я уже обернулась вокруг и сделала пируэт! Начала делать танцевальные па в стиле сальсы! Хьюхху поймал темп, и я отпустила себя по полной – вскочила ему на плечи, спрыгнула на руки, встала на мостик, и поднялась через вертикальный шпагат! Ах, бачата, бачата – как же мне было весело! … Потом, мы перебрались в спальню – на большую кровать, которая помнила ещё дедушку!

В обычной жизни, я сплю на диване в самой маленькой комнате. Дедушка был скульптором, и после его смерти, папа принял предложение работать во Франции. Родители оставили меня с бабушкой, и однажды она купила в свою спальню красный ковёр и повесила розовые французские занавески… Она была деятельной, к нам часто приходили её друзья.

На рассвете перед тем, как заснуть, я призналась Хьюхху в любви – сказала, что последую за ним повсюду, хоть бы и в другую вселенную! На что он ответил:

- Тебе там вряд ли понравится… и, в любом случае – моя жена будет против, и мама тоже…

Оказалось, он ещё не устал, и вместо того, чтобы беседовать о маме и о жене, снова увлёк меня за собой – в мир, куда я хотела улететь с ним  навечно!


       - 8 -

Я проснулась, когда в окна шпарило солнце. На кухне гремела посуда, и пока я разбиралась с реалиями, по коридору прошагал Резвиков. Я спряталась под одеяло, так как узнала его по шагам. Он заглянул в дверь и я высунулась, но сразу же пожалела, так как его брови были насуплены:

- Ну что, Полетаева, полетала?! Так полетала, что другим – разгребать!

Полетаева – это я, это моя фамилия.

- Андрей…

Но, он вообще не хотел слушать:

- Ника, ну как ты могла?! Как ты могла вот так вот, с первым встречным?!

- Он же, не первый встречный! Он здесь – из-за тебя! Если бы не он, то твоё место затянулось бы другой реальностью…

- А, по-твоему, здесь что-то другое произошло?! – Его глаза метали молнии, я ничего не понимала, а он кричал:

- Ника! Как ты могла?! Он, ведь даже не человек?! В общем, вы с ним,  накуролесили, а разгребать мне!

- Андрей, ну о чём ты? Ну, что тебе разгребать?

- А мне жениться теперь! Чтобы ваш чебурашка без отца, или вообще без никого, не остался!

- К…какой чебурашка?!

- Гибрид безответственной особы …и, вообще неизвестно кого… Учти – я только что из информационной вселенной, где событий нет, а вся информация есть! В общем, Ника, ты сама напросилась…

Произнося эту речь, он сел на стул и очень быстро разделся. В общем, через два месяца, мы и в самом деле, пошли в ЗАГС и подали заявление…

                *  *  *

Андрей был так потрясён произошедшим – тем, что по его выражению: «без него, его женили», что прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил о китах. Мы ждали двойню, я стала неповоротливой, и Андрей помогал мне с обувкой. Мы вернулись с прогулки, он разыскал мои тапочки, и неожиданно привалился к моим коленям, сел на пол:

- Я всё думаю – а для чего я летал? А, теперь понял… Наверняка для этого, чтобы именно так получилось! Так всё и вышло…

- Почему? Ты сказал, что был в информационной вселенной. Я уже думала – ты мне никогда не расскажешь! Так, ты их видел? Ты что-то выяснил?

- Стоп. Я, и рассказываю, что да – видел, только ничего там не выяснилось… Наши, в смысле – они, только и делают, что ругаются или спорят, спорят или ругаются… В общем, я говорил, что был первым, кто кинулся в земное рождение, чтобы разведать… И, как только у меня получилось…

- Подожди, ты же говорил, что там нет событий, но есть полная информация!

- Да, только не полная! К примеру, если мы разговариваем – это событие! Ты зафиксировался на разговоре и скрыл слой информации, и сразу перестаёшь его видеть… Если есть установка на результат, то мир информации вносит корректировку, в этом смысле это открытая бесконечность. Так вот, следом за мной, сюда начали нырять тысячи. Думали – то, что я родился человеком – это ошибка! Будто я внёс неточность, и надо это откорректировать. Только ничего не поменялось – в земной атмосфере, все наши становились людьми.

Но, пустились сюда только парни. Девушки выжидали, они всегда сдержаннее… При том, что до самого последнего времени, кто есть кто, было неважно. Даже дети – самые маленькие, ушедшие в безземелье, выглядят, как взрослые, только держатся отстранённо – в основном наблюдают. Но, из-за последних событий, всё поменялось! 

- Из-за каких событий? Вроде ты не рассказывал…

- Из-за того, что мы нашли наших бывших, а в другом измерении – райскую планету для жизни…в которой мы – киты чернобельцы, где нам не нужно ни становиться дельфинами, как в солнечном океане, ни людьми, как здесь на Земле… И все наши, будто заново расщепились! Женщины будто бы встрепенулись и встали на одну сторону! Получилось – у нас снова два лагеря: в одном – сёстры и матери, в другом – братья!

- У вас женщины главные? – Я спросила почти наугад, он кивнул:

- В общем, да. Большинство выбирают райскую планету для новой жизни! Все перессорились. Никто никого не слушает, стоит шум, как на птичьем базаре, даже хуже – все спорят, как древние греки на агоре! Каждый доказывает какую-то свою истину!

- Значит, многие выбирают родиться среди людей?!

- В том-то и дело! Здесь же – родственники! Если уплыть в куда-то в райские океаны, то что изменится? А что мы – просто красивые? Или что? Когда выяснилось, что мы становимся людьми не по ошибке, так всё всколыхнулось! Я считаю – это, как взять новую высоту! В общем одного мнения не найти, а вопросов – сотни и тысячи! Есть предложение, что лучше попытаться стать кашалотами, поскольку они формируют в себе какое-то волшебное средство! Представь – ты уже умер, а вещество из твоего тела остаётся и дарит благо всему земному творенью! Или, киты гиганты! Их песни исцеляют любые раны и любую печаль! А, мы что?! Разве нам уже пора в рай?! А, как же наши бывшие?! Для них новая родина – это здесь! Главный вопрос: зачем нам становиться людьми? В общем, к чему я это веду – а к тому, что я только теперь это понял! Какова высшая цель? В чём достижение человечества? И, я понял – это ответственность! Ника, я хочу, чтобы ты знала – мой выбор – отвечать за тебя!

                *  *  *

Прошло 10 лет. Столько же нашим двойняшкам, Ане и Машеньке. Уже давно к нам вернулся Виктор Вениаминович. Девочки подросли и, каждую зиму, мы ездим кататься на лыжах. Только теперь, до лыжной трассы мы добираемся на машине.

Бежим по лыжне, и я заново представляю, что мы – дельфины! Виктор Вениаминович – впереди, я иду следом и не позволяю расслабиться. За мной девочки. Маша – младшая, она старается не отстать, бежит в ногу. Анечку, мы зовём Хотти, мне не надо оборачиваться, чтобы почувствовать – она держится того же ритма, что и Андрей – они глубже ныряют и намного реже выныривают…

В самом начале, Андрей прозвал девочек Хотти и Вотти, затем мы дали им настоящие имена, но Аня осталась Хотти. Маша любит танцы и занимается акробатикой. Хотти же, вся в Андрея. Она часами молчит. Ходит на шахматы. Просит краски, но рисует одно и то же – китов и море.