Золотое копыто

      А пред нею разбитое корыто
  А. С. Пушкин

Жил старик со своей старухой
На равнине вдали от моря
Голодранец, но силой духа
Круче граждан иных территорий.

Жили скудно, одни обиды
От судьбы терпели суровой.
Из имущества лишь корыто.
И корыто –  одно только слово.

По наследству оно перепало
От дедов, от царя Гороха.
А в корыте отбросов валом
Что скопилось во все эпохи.

И воняло - хоть нос заткните.
И заткнешь, до слез прошибало
Как в помойной яме, в корыте
Хлама всякого было валом.   

Та старуха в корыте старом
И не думала стирку делать.
Лишь соседей своих кошмарить
Этой вонью она хотела.

Может быть, от вонючей дряни
Невезуч стал старик в работе
Ни в каком занятьи не тянет.
Хоть не скажешь, что жуткий лодырь.
 
А возможно жена варила   
Так, что съешь, и в момент проносит.
От того все из рук валилось.
Выходило криво и косо.

Что посеет, - оно не всходит,
Удит рыбу, а нету клева.
Словно черти кругами водят,
Как нашествие рока злого.   

Будто сглаз. Но его старуха,
Та призванье нашла другое.
Вечно лаясь со всей округой,
Всех кляла, не зная покоя.

Всем она пеняла, как ментор,
Как положено жить, учила.
В каждом встречном чуя агентов
Сатанинской проклятой силы.

И божилась, в ее корыте
Заповедных традиций клады.
Ну а все, кто не верит, – гниды.
И на них нет Сталина, гадов.

Ей старик говорил порою:
«Слей ты всю эту дрянь в канаву
Ни дыхнуть от твоих помоев
Только смраду на всю державу.»

А она его в хвост и в гриву:
Дурачина ты, простофиля.
Я врагам особо ретивым
На башку это пойло вылью.

Как пойдет старуха беситься,
Как предъявит свой ультиматум:
Что она, мол, императрица
Величайшая альма матер

Как старик увидит:  слюною,
Та исходит, - берет лукошко
Поплетется прочь от помоев
В лес, - грибов поискать немножко.

Он ходил туда постоянно.
Знал, что водится за женою:
Если свежих нарвать поганок,
Сделать варево прошибное,

Напоить ее этой мутью -
На неделю, глядишь, поможет,
Про врагов на время забудет
И займется стиркой, быть может.

Вот однажды старуха снова
Закрутила свои рулады:
Дурачина ты бестолковый,
Аль не видишь, кругом все гады.

Двинул в лес он. Кому охота
Слушать вопли старой мегеры?   
И вдруг в чаще, прям у болота
Он набрел, - глазам не поверишь.

Никогда такого не видел.
Пень дубовый, что та колода,
Весь с макушкой плющом увитый.
Под плющом неясное что-то.

Он побеги плюща раздвинул,
Чтобы все разобрать честь честью.
Пригляделся, и рот разинул.
Провалиться на этом месте.

Золотая висит подкова!
По реборде чернью орнамент.
И такой раритет прикован
Вороненными ухналями.

Долго он отдирал подкову,
Так, что руки от многих ссадин
Стали скрючены и багровы.
Схлопотал себе грыжу за день.

Но зато притащил до дому
Дар волшебный лесной чащобы:
«Вот, старуха, господь нам в помощь,
Преподнес подарок особый

Вот теперь закипит житуха!
Нам лесные дары как сила!»
На подкову взглянув, старуха
Как чумная, заголосила.

Простофиля ты, дурачина.
Аль не знаешь ты, бестолковый.
Нам зажиточность не по чину.
Не для жиру дана подкова.

Нам не барствовать завещали
Наши деды! Подковой надо
Бить о землю, да так чтоб в дали
Разносилось как канонада.

Чтоб гремел зловещим сигналом
Бой подковы недругам нашим.
Чтобы в страхе затрепетали,
Знали: место их у параши.

Говорил ведь товарищ Сталин:
Нету счастья полней и выше,
Чем, чтоб недруги трепетали.
Хоть там в Лондоне, хоть в Париже.
 
Чтоб дошло до всех стопудово:
С нами ссора себе дороже
Так в лобешник дадим подковой
Реанимация не поможет.

Знают пусть, с нами спор опасен.
И такая тебе задача.
Навяжи-ка на ней завязок
Чтоб к ноге ее присобачить.

Бить копытом я в землю стану.
Всех пугну воинственным нравом.
И по многим весям и странам
Обо мне разнесется слава.

И с тех, словно дурень в ступу,
Бьет копытом в землю старуха.
С жутким остервененьем лупит
Так, что стала туга на ухо.

Не снимает она копыта,
И колотит о землю грозно.
Гул стоит, и вокруг покрыта
Вся земля как следами оспин.

Все истоптано тем копытом.
Ни травинки и ни цветочка.
Даже треснуло и корыто.
Сплошь пустыня.  На этом точка.