Любительский спектакль. Сценарий

Посмотрев вещий сон, Петрович решительно засел за сценарий. Размах мысли был грандиозен. Действие охватывало почти всю территорию СССР за исключением Эстонии. Первая мизансцена напоминала фильм-оригинал, с той лишь разницей, что действие происходило не на гражданке, а в энской воинской части. Прожжённые прапорщики затянули молодого лейтенанта на междусобойчик в честь Нового года.

Оргия, как и положено, происходила в бане.Над не входом висел плакат, гласящий "Нету лучше войск на свете, чем конвойные войска!"

Тыловые гении рассказывали о подвигах, поражая друг друга количеством спертых у государства тушенки, сгущенки и портянок. Молодой лейтенант с упоением слушал, глядя на раскрасневшиеся лица счастливцев. Польщенные вниманием офицера, интенданты не переставая наливали ему хмельного зелья и подкуривали папиросы.

В конце концов гость изрядно набрался и сделал три неудачные попытки упасть под стол. При этом он не отказался от намерения зайти к невесте в общежитие и уточнить дату свадьбы. Прапорщики уговаривали не спешить с ответственным шагом.

Старый прапор Семеныч, почесал волосатую грудь, созданную природой для орденов и медалей, но до сих пор чистую, и весомо произнес
- Увольняйся из «охфицеров» и давай к нам, вольным стрелкам складского имущества!
Компания притихла, пораженная светлой мыслью, посетивший корифея с тремя звездами на погонах.

- А че ты теряешь? – продолжил Петрович,- зарплата у тебя чуток больше и все! Зато у нас возможности безграничные. Знаешь наш лозунг? Все, что создано народом, принадлежит прапорщикам! А что у тебя за жизнь? Отбой-подъем, построение, учения. Скукота и тоска зеленая! Опять же невесте будет веселее, то подарочек, то билетик в театр. А так она тебя только спящим будет видеть и благо, если не в чужой кровати!

Компания рассмеялась, а лейтенант призадумался, насколько позволяли винные пары, растворившие сознание.

- За это нужно выпить, - предложил он.
Все дружно поддержали человека, взрослеющего прямо на глазах.

Когда компания мирно уснула, освежая лица в салатах оливье и винегрете, прапорщик Петрович завел неспешный разговор с коллегой по званию Ибрагимом Магометрасуловым.

В части его дразнили Рассолом. Он не обижался, поскольку в душе был философом и копил на Волгу. Большая мечта затмевала серую повседневность и злые шутки. Магомет прикидывал, сколько носков и патронов нужно продать, чтобы влезть в пахнущий молодым дерматином салон волжской красавицы. Очередная афера на сотню-другую рубчиков маячила на горизонте. Детали обсуждались с многоопытным Петровичем. Авторитет не вызывал сомнений. Не каждому суждено отслужить в роли интенданта три десятка лет и при этом не разу не сесть.

- Сегодня самолет отправляют за апельсинами, - сообщил он Петровичу.
- Слышал, - ответил тот и мечтательно прищурился, - здравствуй дедушка Мороз, борода из ваты!
- Ну так вот, давай вложимся в этот проект и поимеем деньжат, - предложил он старому волку складских степей.

- Почему бы не поучаствовать, - согласился тот, - кто едет?
- Летит, - поправил его Рассол, - мы ему денег дадим, он закупит пару сотню левых кило, мы их толкнем на базаре моим джигитам. Просто как все гениальное!
- Резонно, согласился Петрович, я забыл, кто едет за апельсинами. Помню, кто кто-то из нас, но точно не помню.

- Спроси, я отвечу, - пьяно засмеялся Рассол, - ты же знаешь, я никогда не пьянею.
Петрович знал. Рассол был опасным соперником на пьянках. Он мог бухать всю ночь, а утром без ошибок считать ботинки в каптерке, ни разу не сбившись.

- Будем рассуждать логично, - промычал Рассол, пережевывая чудом спасшийся от сослуживцев зубов огурец, - ты не летишь за апельсинами, логично?
- Железная логика, - согласился Петрович и чокнулся с ним алюминиевой кружкой.
- Я тоже не лечу, - продолжил Рассол, - значит, летит кто-то из них.
Он указал на компанию, мирно сопевшую под столом.

- Федя тоже не летит, - Рассол указал на прапорщика, спящего в обнимку с ножкой табурета. У него из кармана торчало командировочное предписание, на котором было отпечатана заявка на апельсины, - жидковат для такой серьезной задачи.
- Кто остается? – озадаченно произнес Петрович, задумчиво указывая обглоданной куриной косточкой на спящих.

Претендентов было двое. Знакомый нам лейтенант и зам командира по тылу, большой и обрюзгший старший прапорщик Крутько.
- «Круть» отпадает, - безапелляционно заявил Рассол, - он тупой и старый, перепутает апельсины с мандаринами, а нам разгребать.

- Это точно, - согласно кивнул Петрович. В части долго обсуждали случай, когда зам по тылу припер на склад женские бюстгальтеры вместо солдатских подштанников.
- Тогда наш кандидат – молодой летёха, - заявил Рассол, - такую трудную задачу могли поставить только офицеру. Боятся, что мы шахер-махер сотворим, как обычно. Потому и зарядили этого птенчика, обученного основам марксизма-ленинизма.
- Железная логика, - согласился Петрович, уважительно посмотрев на Рассола. Он завидовал, что не может так лихо пить, сохраняя ясность мысли.

- Чуть не забыл, - воскликнул Рассол. Он склонился над Федей, вытащил у него из кармана командировочное предписание и пнул ботинком.
- Из-за него все могло сорваться. Хорошо, что я никогда не пьянею, а то бы наш лейтенант поехал без документов! Любопытный какой, взял командировочное почитать, интересно ему видите-ли. Расхититель социалистической собственности!

Сладкая парочка закатила Федю глубже под стол, взяла лейтенанта под мышки, сунула ему в карман документы, деньги и поволокла на выход. Ядреный сибирский мороз не привел компанию в чувство. Замерзшие вороны на ветках смотрели на наших героев с немой укоризной и завистью.

 Подождав десять минут, посвистев и потопав ногами, прапора погрузили молодца в подъехавший Газик и помахали рукой. Машина направилась на аэродром, где уже прогревал уставшие и чихающие моторы транспортный АН-12.