Богослужебный Типикон Православной Церкви

ВДОХНОВЕНИЕ ИСТИННОГО ПРАВОСЛАВНОГО БЛАГОЧЕСТИЯ.

В храме стояще славы Твоея,  на Небеси стояти мним.
СТИХ УТРЕНИ.

ЧЕМУ ЖЕ МЫ больше всего дивимся, православные христиане, стоя в наших православных храмах и поклоняясь Богу так, как Он Сам повелел нам поклоняться Ему? – Поразительной красоте и славе Богослужений, которые тысячу лет назад поразили посланников святого русского князя Владимира, так что они не знали, на земле они или на Небесах? Удивительному разнообразию и сложности Богослужений, которые можно сравнить только с изобилием и многообразием самой природы, подобно ей являющейся отражением изобилия Божественного Творца? Или чудесному порядку, царящему посреди всего этого многообразия, который делает православное Богослужение гармоничным целым, способным возвысить душу до единодушной преданности Богу?

Как же прискорбно, что так мало православных христиан в полной мере постигают смысл и дух Богослужений, которые, согласно замыслу святых Отцов, создавших их по Божественному вдохновению, должны быть ежедневным источником вдохновения для верующих, сохраняя и раздувая до великого пламени любви ту искру, которая привела их к спасительной Православной вере. Как мало тех, кто знает и любит Типикон, излагающий принципы порядка Богослужений и который, если его правильно понять, способен помочь упорядочить наши сердца, направить их к восходу Солнца Вышнего, Который является объектом поклонения Церкви!

И как же вдвойне прискорбно, что есть те, кто осмеливается называть себя православными, и тем не менее, глядя на печальное состояние православного Богослужения во многих местах сегодня, находят вину за это не в равнодушных верующих, которые не желают жить по идеалу Типикона, а в самом Типиконе, который, по их мнению, должен быть «пересмотрен» и «обновлен». Один из самых коварных из этих «ревизионистов», отец Александр Шмеманн, недавно написал «Письмо моему епископу»,; митрополиту Иринею Американской митрополии, жалуясь на то, что последний хочет вернуть митрополию к стандартам «дореволюционной Русской Церкви», к «стандартным Богослужебным книгам... Русской Православной Церкви». В некотором смысле можно посочувствовать отцу. Возражение Шмемана: очевидно, что его епископ не имеет в виду истинного возвращения к пламенному и осмысленному участию в Богослужениях, а лишь минимальное сохранение общего порядка Богослужений в славянских Богослужебных книгах в ответ на беспорядочное новаторство, которое, по-видимому, сейчас широко практикуется в митрополии. Отец Шмеман считает, что ситуация в митрополии слишком отчаянная, чтобы ее можно было спасти возвращением к внешнему порядку. Он считает, что «финансовое банкротство митрополии лишь выявляет и отражает ее духовное состояние — состояние апатии и деморализации, ... бездонного невежества в отношении самих основ нашей веры», и что «наша Церковь больна — литургически и духовно» — шокирующее утверждение, которое, безусловно, нельзя делать в отношении Церкви Христовой, но которое, возможно, применимо к такому церковному органу как митрополия, которая долгое время шла по пути, далекому от истинного Православия.

___
1 Опубликовано в «St. Vladimir's Theological Quarterly», 1973, № 3, стр. 221-238.


Призыв митрополита Иринея состоит в том, чтобы спасти хотя бы некоторые части литургической практики Русской Церкви: несколько стихов, когда Типикон требует целого псалма, один канон на воскресной утрене вместо трех или четырех назначенных и т. д. На это отец Шмеманн справедливо отвечает, что это не соответствует стандарту Типикона и что в любом случае прихожане митрополии не находят даже этого минимума значимым. Поэтому, считает он, Типикон необходимо пересмотреть в свете нашего знания его исторического развития, других традиций и тому подобного. Одним словом, Богослужения должны быть каким-то образом приемлемы для духовно опустошенных людей! Отец Шмеманн берет и без того сложную ситуацию и усугубляет ее, выступая за установление нового типикона, более низкого стандарта, который, несомненно, следующее поколение митрополии также сочтет «бессмысленным» и слишком требовательным!

Достаточно сказано, чтобы мы могли извлечь урок из самопризнанного духовного банкротства митрополии. Именно мирские нравы, безразличие и бездонное невежество привели к банкротству митрополии; и мы, желающие быть православными ревностными верующими, будь то в Русской Церкви Заграницей или в ее родственных ревностных церквях, должны понимать, что эти же самые взгляды могут привести и нас к равнодушию в вере или к полной утрате благодати Божией.

Давайте же прежде всего ясно поймем, что ни люди митрополии, ни ее потенциальный реформатор отец Шмеман совершенно не понимают, что такое Типикон Богослужений Церкви и какова его функция. Тщательное историческое исследование Типикона Церкви отнюдь не приведет нас к его «ревизионизму», а наоборот – лишь наполнит нас восхищением его целостностью, глубиной и содержательностью. Действительно, одна из главных научных работ по Типикону, работа профессора Скабаллановича;, которую сам отец Шмеманн цитирует как чрезвычайно ценную, приходит именно к этим выводам, и его работа лишь подтверждает великую мудрость святых Отцов, составивших Типикон. Ошибка прихожан митрополии заключается в их невежестве и безразличии к вдохновляющему Типикону Церкви; ошибка отца Александра Шмемана заключается в его взгляде на Типикон в чисто юридическом и академическом ключе, как если бы это была всего лишь система произвольных правил и предписаний, которым следует слепо подчиняться или искусно избегать, скорее в духе современных Правил дорожного движения.

___
1 Михаил Скабалланович, «Толковый Типикон» (на русском языке), Киев, 1913, 2 тома.


Это совсем не так! Но чтобы понять значение Типикона, нужно знать, что это такое. Типикон — это, в буквальном смысле, книга указаний для проведения Богослужений и гармоничного соединения различных циклов, составляющих жизнь Церкви: суточный цикл, восьминедельный цикл осьми гласов, фиксированный цикл праздников и дней святых, подвижные циклы Великого поста и Пасхи; но по своему значению Типикон гораздо больше, чем это. «Типикон», как можно перевести его название, — это «книга образцов, норм», и его цель, как справедливо заметил профессор Скабалланович, состоит в том, чтобы «нарисовать высокий идеал Богослужения, который красотою своею вызывал бы всегдашнее невольное стремление к его осуществлению, в полной мере, может быть, и не всегда возможному, как и осуществление всякого идеала, следование всякому высокому образцу. Таков, по существу, и весь закон Христов, не осуществимый вполне во всей его Небесной высоте, но Божественным величием своим возбуждающий неудержимое влечение в человечестве к его осуществлению и чрез то животворящий мир» («Толковый Типикон», том 2, стр. 2).

Полное название этой важной книги: «Типикон сиречь изображение церковнаго последования во Иерусалиме святыя лавры преподобнаго и Богоноснаго отца нашего Саввы. Тожде последование бывает и в прочих во Иерусалиме честных обителех; подобие и в прочих святых Божиих церквах». Типикон, то есть, является эталоном Богослужений обители преподобного Саввы Иерусалимского, который впоследствии был принят за эталон Богослужений в других монастырях, а затем и во всей Православной Церкви. Именно монашеские Богослужения принимаются за эталон церковной жизни и Богослужения, потому что монашество само по себе наиболее ясно выражает идеал, к которому стремится вся Церковь. Состояние монашества в любой данный момент времени обычно является одним из лучших показателей духовного состояния всей Церкви или любой Поместной Церкви. Соответственно, степень стремления местных приходов по всему миру к идеалу монашеских Богослужений является лучшим показателем состояния Богослужения, которое в них совершается.

Богослужебный Типикон — это идеал; поэтому пусть ни один пастырь или верующий не совершает ошибки, думая, что он уже сделал «достаточно», если в его приходе «все люди поют» (что, как мы видим, действительно предписано Типиконом), или если проводятся Богослужения накануне воскресений и праздничных дней. Борьба, которую сегодня ведет мир против верующих, постоянна и неустанна, и она имеет беспрецедентную интенсивность за всю историю Церкви. В Америке очевидно, что ежедневные газеты, радио и телевидение, государственные школы, супермаркеты, мода — практически всё, что оказывает какое-либо влияние на ум или вкус, прямо или косвенно участвует в разрушении православного мировоззрения, в том, чтобы представить истинное Православие как «фанатичное», «несоответствующее времени» и в убеждении православных христиан отказаться от своего высокого идеала, заключающегося в том, чтобы Православие пронизывало всю их жизнь, но чтобы лучше «ладить» с миром и «вписываться» в другие конфессии и мировоззрения.

Против этой неустанной атаки православный христианин должен вести постоянную, сознательную брань, иначе он просто не останется православным, и, несомненно, его дети погибнут. Православные юрисдикции Америки (митрополия, кстати, находится в лучшем состоянии, чем большинство других!) должны стать достаточным уроком того, что произойдет с людьми, которые не ведут постоянную брань за сохранение своего православия, а скорее принимают его как должное, предполагая, что человек автоматически становится православным только потому, что его так называют. Как же отличается Суд Христа, Спасителя нашего! «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям» (Мф.5:13).

Святые Отцы, составившие Типикон, имели в виду именно эту брань за сохранение себя в благодати христианской жизни, и мы видим, каким действенным оружием в этой брани являются Богослужения, которые, вопреки распространенному мнению, являются наиболее практичными и применимыми в нашей сегодняшней ситуации.

Начиная с 1974 года в «Православном Слове» будет даваться практическая информация о церковных Богослужениях – о чтении и пении псалмов Давида и пении традиционного русского песнопения на английском языке, основанного на лучших традициях русской православной практики.1 Ведущие православные иерархи нашего столетия призывали верующих вернуться к истинной традиции православных Богослужений согласно Типикону, и мы процитируем вдохновляющие слова и примеры таких ревностных приверженцев Богослужений как новомученик архиепископ Новгородский Арсений, блаженный архиепископ Иоанн (Максимович) и нынешний игумен Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, штат Нью-Йорк, архиепископ Сиракузский Аверкий.

___
1 В Свято-Преображенском монастыре в Бостоне была проделана большая работа по переводу греческого православного пения на английский язык.


Слова этих ревностных иерархов и знание истинной традиции Богослужений, несомненно, убедят нас в том, что мы, последние христиане, далеки от нормальной жизни православного благочестия; как же много нам предстоит бороться, чтобы вернуться к этой нормальной жизни! Но как вдохновляет путь к ней! Мы увидим, что Богослужения — это не только сокровищница церковных догматов и духовных наставлений, но, что еще важнее, школа благочестия, которая учит нас не только тому, как думать, но и тому, как чувствовать свою жизнь и путь спасения. Полное использование этого основополагающего источника благочестия является неотъемлемой частью ревностного движения истинного Православия в наши дни.

Знание древней традиции Богослужения да пробудит сегодня в православных ревностных верующих стремление к идеалу, который им указывает Типикон Церкви: стоять в храме Божием в страхе, трепете и великой радости и поклоняться Богу так, как учат нас Богодухновенные Отцы Церкви!

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРИСТИАН И ЦЕРКОВНАЯ СИТУАЦИЯ СЕГОДНЯ.

ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ (или возвращения к) истинного духа православного Богослужения недостаточно выступать против бессмысленных реформ церковных модернистов, стремящихся заменить вдохновляющий стандарт Типикона Церкви «современным минимумом». Необходимо также четко понимать, что имели в виду святые Отцы, когда, вдохновленные Святым Духом, составляли Богослужения для нас, верующих. Простое внешнее знание Богослужений – их истории, различий между греческим и русским Типиконами и т. д. – имеет явно второстепенное значение; это знание может сделать человека «экспертом» по Типикону, но сегодня это не то, что нужно. Богослужения должны быть духовной пищей, из которой верующие могут черпать истинное питание для вечной жизни. Все остальное второстепенно по отношению к этой цели. Положение православных христиан в современном мире слишком отчаянно, чтобы позволить нам роскошь быть просто «правильными» в совершении Богослужений. Гораздо лучше, зная, насколько хорошо Церковь соответствует высоким стандартам, которые она нам предлагает, быть «неправильными» и несовершенными, упрекая себя за свои недостатки, тем не менее, воспевая и стараясь получить с любовью и рвением, в меру своих сил.

Таким образом, «внешние знания», предлагаемые в этой серии статей, не предназначены для подготовки «экспертов по Типикону»; и по этой причине они не представлены в систематической форме. Основная систематическая информация о церковных службах уже доступна в стандартных учебниках.1 Здесь мы предложим скорее материал, призванный вдохновить пыл верующих, с акцентом как на идеал Типикона, так и на то, что можно сделать на практике в условиях, в которых находятся верующие сегодня.

___
1 На английском языке хорошим пособием по циклам Богослужений, содержащим описание церкви, облачений, повествования о праздниках, постах, таинствах и т. д., является: Archpriest D. Sokolof, A Mannal of the Orthodox Church's Divine Services. Это издание в мягкой обложке было переиздано и недорого доступно в Свято-Троицком монастыре, Джорданвилль, штат Нью-Йорк, 13361.


Нет необходимости ложно идеализировать современное совершение Богослужений в Русской Церкви Заграницей; сами наши иерархи очень откровенно говорили о некоторых недостатках наших обычных Богослужений и о необходимости приближать их к идеалу, который предлагает нам Типикон. Так, архиепископ Аверкий Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, штат Нью-Йорк, делает несколько острых и уместных замечаний в докладе о «Внутренней миссии» Церкви, утвержденном всем Собором епископов Русской Церкви Заграницей в 1962 году:1

___
1 Архиепископ Аверкий, «Истинное Православие и современный мир» (на русском языке), Джорданвилль, Нью-Йорк, 1971, с. 202.


«Чрезвычайно важно для успеха внутренней миссии привлечение, по возможности, всех молящихся к тому или иному деятельному участию в Богослужении, дабы они не чувствовали себя только праздными зрителями или слушателями, приходя в церковь, как в театр, «для того лишь, чтобы послушать красивое пение хора», исполняющего, как это теперь часто бывает, совершенно нецерковные, бравурные, театральные композиции. Совершенно необходимо восстанавливать древний, требуемый самим нашим уставом, обычай всенародного пения за Богослужением. Ведь общеизвестно, что более всего увлекает наших верующих в сектантство именно это общее пение, которое является столь характерным для сектантских собраний. Стыдно православным верующим не знать своего дивного, ни с чем не сравнимого, православного Богослужения, а потому святой долг пастыря – знакомить своих пасомых с Богослужением, что легче всего и может быть достигнуто путем привлечения к практическому участию в нем».

Кроме того, в той же статье архиепископ Аверкий развеивает распространенное заблуждение о том, что православным христианам не разрешается совершать какие-либо церковные службы без священника и что поэтому верующие становятся совершенно беспомощными и практически «неспособными молиться», когда оказываются без священника – что все чаще случается сегодня. На той же странице статьи он пишет:

«Ведь по нашему уставу все Богослужебные чинопоследования суточного круга, кроме, само собой разумеется, Божественной литургии и прочих таинств церковных, могут совершать и лица, не посвященные в иерейский сан. Это широко использовали в своей молитвенной практике все иноческие обители, скиты и пустынножители, среди которых не было иноков, облеченных в сан иерея. И до последнего времени наблюдалось это, например, на отличавшейся своим высоким народным благочестием Карпатской Руси, где в случае болезни или отлучки священника, сами верующие, без священника, читали и пели и полунощницу, и утреню, и часы, и вечерню, и повечерие, а вместо Божественной литургии – обедницу.

В этом никак нельзя видеть ничего предосудительного, ибо сами наши Богослужебные книги предусматривают такую возможность, в такого рода, например, часто встречающемся указании: «Аще иерей, глаголет: Благословен Бог наш»... Аще ли ни, глаголи умиленно: «Молитвами святых Отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас, аминь». И дальше следует все Богослужебное чинопоследование полностью, кроме, конечно, ектений и священнических возгласов. Великая, сугубая и просительная ектении заменяются при этом чтением 12 раз «Господи, помилуй!», а малая ектения – троекратным чтением «Господи, помилуй!»

Общественная молитва, как ничто другое, крепко объединяет верующих. И вот во всех тех приходах, где нет постоянного священника, совершенно необходимо не только допустить, но и рекомендовать верующим сходиться в воскресные и праздничные дни в храм или даже на дому, где нет храма, для того, чтобы совместно совершать такую общественную молитву по установленному Богослужебному чину».

Эта обычная церковная практика, которая, как и многое другое, что принадлежит к лучшей традиции Православной Церкви, сегодня стала настолько редкой, что кажется скорее диковинкой, тем не менее, практикуется сейчас в нескольких приходах Русской Церкви Заграницей, а также в некоторых частных домах. Эту практику можно и нужно значительно расширить среди верующих, будь то приход, потерявший своего священника или слишком маленький, чтобы его содержать, небольшая группа верующих, живущая далеко от ближайшей церкви и еще не образовавшая приход, или отдельная семья, которая не может посещать церковь каждое воскресенье и в праздничный день.

Действительно, во многих местах эта практика стала единственным ответом на проблему сохранения традиции Богослужений Церкви, будь то в разрозненных паствах русской диаспоры, которые часто находятся далеко от ближайшего организованного прихода со священником, или в миссионерских паствах истинных православных христиан как в Америке, так и за рубежом, которые также малы и широко разбросаны и часто находятся далеко от ближайшей истинной православной церкви, понимая, что духовное общение с большими отступническими общинами, которые продолжают называть себя православными, невозможно.

Способ проведения таких Богослужений предпочтительнее перенять у тех, кто уже практикует его в соответствии как с письменной, так и с устной традицией Церкви. Но даже при отсутствии такого руководства православный мирянин, когда он не может посещать церковные службы, может извлечь большую пользу, просто прочитав некоторые из более простых Богослужений, подобно тому, как он уже читает утреннюю и вечернюю молитвы. Таким образом, он может читать любой из часов (первый, третий и шестой часы утром, девятый час после обеда), которые не имеют изменяемых частей, за исключением тропаря и кондака; он может просто читать стихиры великих праздников в соответствующий день;; или он может читать псалмы, назначенные на данный день, как указано в следующей главе.

___
1 Часы и другие службы ежедневного цикла [на английском] содержатся в the Hapgood Service Book, который также включает таинства и части великих праздников. Полные тексты великих праздников находятся в «The Festal Menaion» (издательство Faber and Faber). Эти книги можно приобрести в «Восточно-православные книги», а/я 302, Уиллитс, Калифорния, 95490.


В дореволюционной России в приходских церквях ежедневно совершались вечерня и утреня, а также всенощные, повечерии и часы, и это, безусловно, является нормой, по которой следует оценивать современную православную практику. Божественные службы по воскресеньям и праздничным дням, а также кануны этих дней, являются минимальными составляющими любой нормальной церковной жизни сегодня, без которых православное благочестие просто невозможно привить и сохранить. И эти дни должны быть проведены свято. Осталось несколько приходов и домов, где акафисты регулярно поют по воскресным дням, но прежний благочестивый русский обычай собираться дома по воскресеньям и праздничным дням для пения религиозных песен или «псальмов» почти полностью исчез в темпе современной жизни. И сколько православных христиан еще должным образом соблюдают кануны праздников, посвящая их всенощному бдению и молитве, а не мирским развлечениям? Строгим правилом блаженной памяти архиепископа Иоанна (Максимовича) было не допускать к участию в воскресных Богослужениях никого, кто посетил бал или другое мирское развлечение в субботу вечером (даже если он сначала присутствовал на Богослужении, как бы «исполняя свой долг»!). И как же протрезвели те русские, которых обнаружил архиепископ Иоанн, когда «пошел на Хэллоуинский бал» накануне канонизации святого Иоанна Кронштадтского в 1964 году, когда своим суровым и молчаливым взглядом обвинил их в неверии!

Осознание того, насколько мы далеки от идеальной (то есть нормальной) православной жизни и практики, должно быть для нас причиной не уныния, а, скорее, великого желания искать и познать этот идеал, насколько это в наших силах в условиях современной жизни, которая, безусловно, очень отвлекает. Прежде всего, мы должны понимать, что этот идеал весьма практичен и не требует от нас ни огромных усилий, которые просто нам не по силам, ни достижения какого-либо возвышенного «духовного» состояния, без которого нельзя даже начать воспевать хвалу Богу. На самом деле, одной из причин, препятствующих более широкому использованию православных Богослужений в повседневной жизни, является наличие определенной дуалистической ошибки, проникшей в мышление православных христиан, а именно, представление о том, что быть православным христианином — это нечто абстрактно «духовное», тогда как в повседневной жизни православный христианин «такой же, как и все остальные». Напротив, святые Отцы ясно учат нас, что истинный христианин отличается от всех остальных как внутренне, так и внешне, причем одно является выражением другого. Таким образом, преподобный Макарий Великий учит: «У христиан — свой мир, свой образ жизни, и ум, и слово, и деятельность свои; инаковы же и образ жизни, и ум, и слово, и деятельность у людей мира сего. Иное — христиане, иное — миролюбцы; между теми и другими расстояние велико… Поелику ум и разумение христиан всегда заняты мудрствованием о Небесном, по общению и причастию Святого Духа созерцают вечные блага; поелику рождены они свыше от Бога; в самой действительности и силе сподобились стать чадами Божиими… [Именно обновлением ума, умиротворением мыслей, любовью и Небесной преданностью Господу новое творение] – истинные христиане отличаются от всего человеческого рода… [И поэтому] у христиан другой есть мир, иная трапеза, иные одеяния, иное наслаждение, иное общение, иной образ мыслей; почему и лучше они всех людей». (Беседа V, 1, 4, 20.)

Это православный христианский стандарт, по которому должна измеряться наша собственная жизнь. Действительно ли мы, православные христиане, отличаемся от всех остальных своей едой и одеждой – столь важными в наши дни бесстыдной непристойности и обжорства – своими словами и поступками, своей жизнью и молитвой? Если нет, то с большой долей вероятности мы не отличаемся и духовно от миролюбцев. Отличаются ли наши воскресные и праздничные дни от праздников миролюбцев, потому что мы постоянно посвящаем их памятованию о Боге и славословию Ему, чтению житий Его святых и Богодухновенных сочинений Его святых Отцов? Посвящаем ли мы хотя бы часть каждого дня, в меру своих сил и времени, молитвенному труду, используя данные Богом средства, ежедневный цикл Богослужений как способ подняться над тяжестью современной мирской жизни? Без такого труда как мы можем спастись? Преподобный Макарий Великий учит: «Весьма многие из людей хотят сподобиться Царствия без трудов, без подвигов, без пролития пота; но сие — невозможно» (Беседа V, 13).

Для людей, живущих в мире и поглощенных жизненными заботами, великие аскетические подвиги практически невозможны. Насколько же важно, чтобы такие люди в полной мере воспользовались тем приятным и вдохновляющим трудом, который Святая Церковь предлагает их устремленным душам – ежедневным циклом церковной молитвы. Даже небольшое, хотя и регулярное, участие в этой жизни уже способно выделить православного христианина из числа других людей, открывая ему особый образ мышления и чувствования, который есть жизнь Церкви Христовой на земле.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ПСАЛМЫ ДАВИДА.

 
Икона «Святой пророк Царь Давид» работы Пимена М. Софронова.


«Назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу».
— Еф. 5:19.

БЕЗУСЛОВНО, самым крупным элементом Богослужения Церкви являются Псалмы Давида. О них святитель Иоанн Златоуст сказал: «Если мы бодрствуем в церкви, Давид стоит на первом, последнем и центральном месте. Если рано утром нам нужны песни и гимны, то Давид снова на первом, последнем и центральном месте. Если мы заняты погребальными торжествами по умершим, или если девы сидят дома и прядут, Давид — первый, последний и центральный. О, удивительное чудо! Многие, мало продвинувшиеся в литературе, знают Псалтирь наизусть. И не только в городах и церквях Давид знаменит; на деревенском рынке, в пустыне и на необитаемом земле он вызывает хвалу Богу. В монастырях, среди святых хоров ангельских воинств, Давид — первый, последний и центральный. В монастырях дев, где находятся общины тех, кто подражает Марии; в пустынях, где есть распятые для мира люди, живущие своей жизнью на Небесах с Богом, Давид — первый, последний и центральный. Все остальные люди ночью одолеваются сном. Действует только Давид, который, собирая слуг Божьих в серафические союзы, превращает землю в Небо и обращает людей в ангелов».

Функция псалмов в духовной жизни православного христианина хорошо сформулирована святителем Василием Великим: «Дух Святый знал, что трудно вести род человеческий к добродетели и что, по склонности к удовольствию, мы не радеем о правом пути. Итак, что же Он делает? К учениям примешивает приятность сладкопения, чтобы вместе с усладительным и благозвучным для слуха принимали мы неприметным образом и то, что есть полезного в слове. Так и мудрые врачи, давая пить горькое лекарство имеющим к нему отвращение, нередко обмазывают чашу медом. На сей-то случай и изобретены для нас сии стройные песнопения псалмов, чтобы и дети возрастом или вообще не возмужавшие нравами по видимому только пели их, а в действительности обучали свои души. Едва ли кто из простолюдинов, особливо нерадивых, пойдет отсюда, удобно удержав в памяти апостольскую и пророческую заповедь, а стихи из псалмов и в домах поют, и на торжищах возглашают. И если бы кто, как зверь, рассвирепел от гнева, – как скоро усладится слух его псалмом, пойдет прочь, немедленно укротив в себе свирепость души сладкопением». (Беседа на первую часть 1-го псалма.)

В наше время такой немощной христианской жизни, увы, эти слова святых Отцов во многом утратили свою силу. Где, даже среди православных христиан, еще читают и поют Псалтирь? И все же это центральная часть церковного Типикона, образца, по которому мы должны измерять наше собственное Христианское Богослужение, центральную часть нормальной христианской жизни, к которой мы должны постоянно стремиться. Блаженный архиепископ Иоанн (Максимович), стремясь пробудить свою паству к более сознательному участию в церковной жизни, в своем еженедельном епархиальном вестнике (Шанхай, 24 ноября 1941 г., № 503) опубликовал следующее обращение:

«Возможно, случится так, что ты умрешь, так и не прочитав полностью Псалтирь Давида… Ты умрешь, и только тогда добрые люди будут читать над твоим безжизненным телом эту Святую Псалтирь, которую ты даже не успел открыть при жизни на земле! Только тогда, на твоих похоронах, над тобой будут петь чудесные, поучительные, мудрые – но, увы, совершенно тебе неизвестные – слова Давида: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем… Блаженны исследующие свидетельства Его, всем сердцем ищущие Его». Слышишь ли ты: Блаженны исследующие свидетельства Его, ищущие откровений Господних; а ты даже не успел подумать о них! Что же почувствует тогда твоя бедная душа, душа, которой каждое слово псалмопевца, повторяемое чтецом или певцом над твоим гробом, будет звучать как суровый упрек за то, что ты никогда не читал эту священную книгу?... Открой сейчас, пока не поздно, эту чудесную книгу пророка-Царя. Открой ее и внимательно прочитай хотя бы этот 118-й псалом, и ты невольно почувствуешь, как твое сердце смирится, смягчится, что в словах Давида — слова Духа Божиего, и ты невольно, много раз, со вздохом сердца, повторишь последний стих этого псалма: «Я заблудился, как овца потерянная; взыщи раба Твоего, Господи!»

Псалтирь, конечно, можно читать в любое время, но здесь уместно будет привести пример из Типикона Церкви относительно чтения и пения псалмов в церкви, особенно сейчас, когда осталось мало мест, где вообще читается Псалтирь, за исключением нескольких псалмов на воскресной утрене. Возможно, открытие вдохновляющего идеала Церкви в этом отношении уже сейчас побудит некоторых верующих восстановить в своей молитвенной жизни некий порядок, который должен царить в святых церквях Божиих.

Прежде всего, вся Псалтирь должна читаться в церкви один раз в неделю (дважды в течение недель Великого поста). Для этого все 150 псалмов разделены на 20 кафизм, и каждая кафизма разделена на три части, следующим образом (используя нумерацию псалмов в Септуагинте, или греческой Псалтири):1

Кафизма 1: Псалмы 1–3, 4–6, 7–8.
Кафизма 2: Псалмы 9–10, 11–13, 14–16.
Кафизма 3: Псалмы 17, 18–20, 21–23.
Кафизма 4: Псалмы 24–26, 27–29, 30–31.
Кафизма 5: Псалмы 32–33, 34–35, 36.
Кафизма 6: Псалмы 37–39, 40–42, 43–45.
Кафизма 7: Псалмы 46–48, 49–50, 51–54.
Кафизма 8: Псалмы 55-57, 58-60, 61-63
Кафизма 9: Псалмы 64–66, 67, 68–69.
Кафизма 10: Псалмы 70–71, 72–73, 74–76.
Кафизма 11: Псалмы 77, 78–80, 81–84.
Кафизма 12: Псалмы 85–87, 88, 89–90.
Кафизма 13: Псалмы 91–93, 94–96, 97–100.
Кафизма 14: Псалмы 101-102, 103, 104.
Кафизма 15: Псалмы 106, 106, 107-108.
Кафизма 16: Псалмы 109–111, 112–114, 115–117
Кафизма 17: Псалмы 118:1–72, 73–131, 132–176.
Кафизма 18: Псалмы 119–123, 124–128, 129–133.
Кафизма 19: Псалмы 134–136, 137–139, 140–142.
Кафизма 20: Псалмы 143–144, 145–147, 148–150.

___
1 Латинская Вульгата, на основе которой созданы католические переводы на английский язык, следует нумерации Септуагинты. Однако еврейские псалмы, на основе которых созданы версия короля Иакова и другие протестантские переводы, нумеруются несколько иначе, а именно:

Греческие псалмы соответствуют Еврейские псалмы
1-8 1-8
9 9-10
10-112 11-113
113 114-115
114-115 116
116-145 117-146
146-147 147
148-150 148-150


Еженедельное чтение Псалтири начинается с субботней вечерни, когда начинается новый еженедельный цикл Октоиха. На субботней вечерне поется первая кафизма (а не читается, как будет объяснено в последующей главе), а на воскресной утрене читаются вторая и третья кафизмы. В течение остальной недели ежедневно читаются три кафизмы, следующим образом:

Понедельник: кафизмы 4, 5, 6.
Вторник: кафизмы 7, 8, 9.
Среда: кафизмы 10, 11, 12.
Четверг: кафизмы 13, 14, 15.
Пятница: кафизмы 19, 20, 18.
Суббота: кафизмы 16, 17, 1.

Как правило, первые две назначенные на каждый день кафизмы читаются на утрене, а третья — на вечерне.1 На вечерне по воскресеньям и в большие праздники кафизмы не читаются, как говорится в Типиконе, «из-за труда, проделанного во время предшествовавшего всенощного бдения».

___
1 Точное указание на распределение кафизмы на все недели года см. в книге «Праздничные минеи», издательство Faber & Faber, Лондон, 1969, стр. 532-534.


Псалмы читаются не обычным читающим тоном, а в своего рода «речитативе» или монотонном варианте, который проще всего исполнить, начав с ноты, удобной для голоса, и продолжая читать на той же ноте. Никакой особой выразительности не следует придавать словам или фразам, и голос не должен понижаться в конце фразы, а всегда должен оставаться примерно на одном уровне, но без попыток произносить каждое слово искусственно равномерно или безлико. Чтение должно быть достаточно медленным, чтобы слова были понятны, но не настолько медленным, чтобы создавался эффект «затягивания». Это традиционное церковное чтение, которое с практикой становится очень естественным, сразу же отличается от мирского чтения (например, газет) и помогает задать правильный тон, в котором священные слова могут проникнуть в сердце. В конце каждой части каждой кафизмы следующие слова читаются одним и тем же тоном голоса или фактически поются на одной ноте: Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже. Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь. Затем начинается следующая часть.

Поскольку в большинстве приходских церквей нет ежедневных Богослужений, очевидно, что большинство православных христиан не слышат весь Псалтирь каждую неделю в церкви. Действительно, еженедельное чтение Псалтири требует значительных усилий (хотя и значительно меньших, чем усилия первых монахов, читавших Псалтирь ежедневно), и лишь в немногих крупных монастырях оно до сих пор совершается полностью. В качестве уступки слабости современным православным христианам покойный архиепископ Иоанн (Максимович) установил правило читать в церкви всю Псалтирь каждые две недели, читая первую кафизму утрени в те недели, когда глас октоиха был нечетным (1, 3, 5, 7), и вторую кафизму, когда глас октоиха был четным (2, 4, 6, 8). (Глас недели указывается в православных календарях в воскресенье, с которого начинается неделя.) Тот же результат можно получить, разделив каждую кафизму пополам и читая первую половину обеих, когда глас нечетный, а вторую половину, когда глас четный. И действительно, любой способ регулярного чтения псалмов, даже если это всего лишь один псалом или отрывок из псалмов ежедневно во время утренней или вечерней молитвы, является хорошим началом. Любой православный христианин может читать Псалтирь дома по такому распорядку и, приложив немного усилий в молитве, войти в церковный ритм псалмопения, что в скором времени сделает псалмы знакомыми ему и частью регулярного круга молитвы.1

___
1 В настоящее время печатается новое издание Православной Псалтири, адаптированное для использования в церкви (псалмы расположены по кафизмам и главам), которое можно заказать в Свято-Преображенском монастыре, 278 Уоррен-стрит, Бруклин, Массачусетс, 02146. Также существует недорогое издание в мягкой обложке перевода отца Лазаря Мура, также адаптированного для церковного использования: «Священная Псалтирь из Септуагинты» (доступно в: Восточно-православные книги, а/я 302, Уиллитс, Калифорния. 95490).


Помимо еженедельного чтения псалмов, многие из них читаются повторно в рамках ежедневных Богослужений: вечерни, утрени, всенощной, повечерия, часов. Действительно, каждая из этих служб, после обычного начала («Царю Небесный, Святый Боже, Отче наш…»), начинается с псалма или нескольких псалмов. Божественный и вдохновляющий материал псалмов обеспечивает наиболее естественное начало для церковных Богослужений, которые, таким образом, переходят от пророческой молитвы Ветхого Завета к новозаветной молитве, в которой исполняются пророчества (тропарии, стихиры и т. д., которые следуют за псалмами во всех службах). Таким образом, на каждой службе православный христианин в той или иной степени переживает то, что души верных Богу людей пережили в своем религиозном сознании, от Ветхого до Нового Завета.

Кроме того, некоторые псалмы выделены для особого чтения, читаются в соответствии с особой традицией, которая либо указана в Типиконе, либо содержится в церковной музыкальной традиции; к таким псалмам часто добавляется припев, обычно «Аллилуйя», еврейское слово, означающее «Хвалите Господа». К таким псалмам относятся два псалма полиелея, произносимые на утрене в праздничные дни и некоторые воскресенья (Пс. 134 и 135); псалом 118 (17-я кафизма), который поется одним способом на заупокойных службах, другим способом на воскресных утренях весенних и летних месяцев вместо полиелея, и еще одним способом на утрене в Великую субботу; «Господи, воззвах» (Пс. 140, 141, 129, 116) вечерни, который поется тоном соединенных с ним стихир, как и «Всякое дыхание да хвалит Господа» (Пс. 148-150) утрени; вступительный псалом вечерни на великих праздниках (Пс. 103); и первая часть первой кафизмы (Пс. 1-3). Произнесение этих псалмов, полностью или частично, отнюдь не сложно, даже для тех, кто обладает минимальными музыкальными знаниями. Об этом будет сказано подробнее в последующих главах, после нескольких вводных замечаний о русском традиционном пении.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ПЕВЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ.

 
ИКОНА СВЯТОЙ ТРОИЦЫ.
РАБОТА ПИМЕНА СОФРОНОВА.


«СО ВРЕМЕНЕМ англоязычные православные, несомненно, выработают свою собственную музыкальную традицию», — пишут переводчики лучшего из ныне опубликованных на английском языке сборников текстов православных Богослужений;, — «которая займет свое место наряду с традициями Греции, России и других православных народов. Пока такая традиция еще не успела развиться; и поэтому англоязычные православные должны в настоящее время черпать из уже существующего музыкального наследия Православия. Наиболее адаптированным для этой цели представляется наследие России. Византийское пение слишком сложно: если его использовать, то ударения и ритм греческого оригинала должны быть почти точно сохранены в английском переводе, а это создает непреодолимые трудности. Но русская музыка гораздо более гибкая; и, в частности, более простые русские монастырские напевы могут быть легко адаптированы к английскому тексту. Мы держали эту возможность в уме, когда делали наши переводы».

___
; Архимандрит Каллист Уэр и Мать Мария, The Festal Menaion, Faber and Faber, London, 1969, p. 13.


Это может стать неожиданностью для того, кто слышал великолепные хоры некоторых русских соборов, будь то в России или за рубежом, с их сложным исполнением недавно написанных песнопений; где же найти «простое монастырское пение» в чем-то столь сложном? На самом деле, однако, большая часть того, что поется даже соборными хорами, является лишь гармонизацией более или менее нетронутых традиционных распевов, и основной традицией русской церковной музыки действительно является простое пение. Тем не менее, верно и то, что простота и выразительность традиционного литургического пения сегодня слышны нечасто, и возвращение к использованию этого пения является важной частью православного «ревнительства» (зилотства). К счастью, в этом, как и в других аспектах православного ревновнительства — традиционной иконописи, святоотеческом Богословии, монашеской духовности и т. д. — образец уже был задан нам в великом расцвете традиционного Православия в России XIX века, и нам нет нужды гадать об утраченной традиции. Традиция русского литургического пения все еще жива, и существуют книги, содержащие его нотную запись. Небольшое изучение русского традиционного пения покажет, что начать петь его совсем не сложно (так как не нужно учить «партии») и что оно превосходно подходит для нужд современной православной миссии, предоставляя возможность даже тем, кто обладает очень скромными музыкальными познаниями, принимать участие в православных Богослужениях и тем самым духовно возвышаться и обогащаться.

Краткая история православного пения в России представлена во введении к одному стандартному сборнику нот для традиционного пения — «Спутнику псаломщика», который издавался в трех изданиях в дореволюционной России (до 1916 года) и был переиздан за границей Свято-Троицким монастырем в Джорданвилле, Нью-Йорк, в 1959 году (второе переиздание — 1971 год).

«Основное церковное пение, принятое Русской Церковью как наиболее верное выражение религиозных чувств молящегося христианина, вырабатывалось и выливалось в окончательную форму в течение целых столетий; миллионы людей пели его и воспитывали в нем свои чувства... После крещения святого равноапостольного русского князя Владимира Русская Земля приняла Православную Христианскую веру от Церкви Византийской – Греческой, а вместе с верою и то пение, которое употреблялось в Византийской Греческой Церкви, то есть осмогласное пение, разработанное святым Иоанном Дамаскиным.

Первоначальное русское церковное пение, сохранившееся в рукописях, начиная с XI и XII веков, известно под названием "большого знаменного роспева", — такое название оно получило от безлинейных знаков –  "знамен", которыми оно было записано в первоначальном одноголосном виде... С XI по XVII век в России не было иного пения, кроме знаменного... В конце XVI века большой знаменный распев начал меняться и упрощаться. Это происходило независимо на севере и на юге России. На севере упрощенный знаменный распев получил название малого знаменного, а на юге — киевского. Во второй половине XVII века к этим распевам добавились полученные из православных стран греческий и болгарский распевы... Еще более упрощенная и сокращенная форма киевского, греческого и болгарского распевов известна под названием обычного напева. Кроме того, каждая местность может иметь свой местный обычный напев с особыми локальными вариациями...

Первоначальный вид русского церковного пения был монофонической (одноголосный). Все сохранившиеся древнейшие церковные ноты содержат изложения только на один голос. Хоровое многоголосное пение, которое называют еще партесным, введено в клиросную практику Русской Церкви только в XVII веке, когда церковная власть, основываясь на том, что церковный устав не дает никаких указаний относительно видового свойства Богослужебного пения, обратилась к Восточным Патриархам с вопросом о введении в клиросную практику хорового многоголосного пения, и в 1668 году получило на это от патриархов разрешительные грамоты.

В настоящее время для исполнения в Русской Православной Церкви допускаются не только многоголосные переложения древних роспевов, но и вновь сочиненные...

Тем не менее, основным церковным пением Православной Русской Церкви по-прежнему остается древнее осмогласное пение, сохранившееся в роспевах: знаменном, киевском, греческом и болгарском».

Одним из ведущих ревнителей восстановления традиционного русского пения, которое оказалось затушевано из-за увлечения хоровой музыкой в XVIII и XIX веках, был митрополит Новгородский Арсений, новомученик, который созвал несколько съездов учителей церковного пения перед самой революцией и спонсировал издание «Спутника псаломщика». Во второй части введения к этой книге он сам говорит о необходимости возвращения к истинной православной традиции песнопения в Русской Церкви:

«Пройдите по Октоиху и по Триодям весь ряд стихир, приуроченных к праздничным дням и к дням воспоминания священных событий всей истории Христианства, и вы увидите, что это за богатое сокровище, завещанное нам от Греческой Церкви великими ее первосвятителями, хранителями ее догматов и преданий, художественными творцами ее Богослужебного чина. И любит их народ петь, читать, или слушать, потому что народная душа почерпает в них учение о главных догматах Христианской веры! В первые века Христианства песнопения эти служили главным орудием борьбы с еретическими учениями сектантов, которые тоже пользовались этим способом для распространения в народе своих учений посредством гимнов и песен в своих молитвенных собраниях. К этому же способу прибегают и в наше время учители разных мистических и рационалистических сект, составляя свои гимны в виде неграмотных переложений с иностранного образца. Можно ли после этого в наше время пренебрегать этим могучим средством в деле познания веры и отражения разного рода сектантов?

Нами забыта самая основа церковного пения – осмогласие. Высшая церковная власть в лице Святейшего Синода с самого начала XIX века и отдельные епархиальные епископы напрасно боролись и борются с этим упадком церковного пения.

Однако меры, принимавшиеся Святейшим Синодом в целях изгнания из храмов несвойственного Богослужению концертного пения, не достигают своей цели. Мало-по-малу мы потеряли вкус к древним роспевам… С недавнего времени в русском обществе обнаруживается интерес к археологии и, в частности, к древне-русскому церковному пению. Русское общество начинает понимать, что прочна только культура, созидаемая на прочном фундаменте прошлого. Вы знаете, что теперь уже открыты и существуют школы, где изучают древние напевы… Но нам нужно работать и каждому на своем месте, чтобы возбудить интерес к этому новому течению в области Богослужебного пения».

И вот, во исполнение этой цели лучшей традиции Русского Православия, которая была подтверждена Архиерейским Синодом Русской Православной Церкви Заграницей, давайте и мы на ниве православной миссии стремиться узнавать и пробуждать ревность к подлинному распеву Русского Православия. Нынешнее время идеально подходит для этого, так как миссионерское движение на английском языке пока мало развито и его общины обычно невелики — факты, которые облегчают использование традиционного пения, которое намного проще современных хоровых исполнений русской церковной музыки. Не нужно, конечно, принимать тон «сверх-зилотства» и осуждать обычные хоровые исполнения как «неправославные», «неканонические» или какие-либо еще. Достаточно начать узнавать и любить подлинный древний распев, возможно, сначала в одной из его более простых форм последних веков, и помнить, что, как отметил митрополит Арсений: «При выборе песнопений для Богослужений мы должны отдавать преимущество мелодическому пению пред гармоническим: последнее услаждает, но не вызывает молитвенного настроения. Церковное пение должно быть строго молитвенным. Обращали ли вы внимание на то, что при мелодическом пении слышна, так сказать, молитвенная тишина в храме? Не то при пении гармоническом».

Те, кто выступает сегодня за возвращение к древнему русскому пению, не настаивают на абсолютной отмене хорового многоголосного во всех случаях, но лишь указывают на одноголосый идеал традиционной русской церковной музыки, а также отмечают, что не только многоголосье чуждо духу этого пения, но даже сама форма многоголосья, используемая в церковной музыке сегодня, является чисто продуктом западной музыкальной традиции и сильно отличается, например, от многоголосья, применяемого в русских народных песнях. Ведущие исследователи традиционного распева предлагали упрощение, особенно в условиях русского рассеяния, при котором церковными хорами использовалась бы 3-голосные или даже 2-голосные гармонии, где второй голос шел бы параллельно мелодии терцией выше или ниже ее, тем самым исключая любой элемент произвольности в пении;. Монофония, конечно, всегда остается идеалом, и даже те, чей слух давно привык к хоровому пению, могут почувствовать великую красоту и силу особенно древнейшего знаменного распева, когда он правильно исполняется в унисон. Ряд дореволюционных русских храмов сохраняли монофоническую традицию при пении знаменного распева, и даже Московский Синодальный хор пел этот распев в унисон.

___
1 См., например, А. А. Сван, «Русское церковное пение», в журнале «Православный путь» за 1952 год (Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, Нью-Йорк), стр. 151; и И. Гарднер, «О синодальных Богослужебных певческих книгах», «Православный путь» за 1971 год, стр. 114–115. (Обе работы на русском языке.)


Нотация русского церковного пения, которую мы представим в последующих главах, будет представлять собой только мелодическую линию для одного голоса, которая является единственной частью церковной музыкальной традиции, сохранившейся с самых ранних времен. Сама нотация не соответствует стандартным музыкальным книгам современного Запада, а скорее официальным нотным книгам Московского Синода, которые использовались в Русской Церкви с XVI века до революции. С помощью нескольких пояснений станет ясно, что эта система нотации на самом деле намного проще, чем современная стандартная нотация, и она также лучше способна выразить некоторые особенности традиционного православного пения, которые отсутствуют в современной западной музыке.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

ТРАДИЦИОННАЯ НОТАЦИЯ РУССКОГО ПЕСНОПЕНИЯ.

САМАЯ РАННЯЯ НОТАЦИЯ Знаменного пения использовалась с помощью «знамен», в честь которых и было названо это древнее пение, которые располагались над текстом пения без использования линий. В XVI веке это было заменено квадратными нотами, расположенными на пятилинейной шкале, и эта нотация использовалась вплоть до «русской» революции в нотных сборниках, издаваемых Священным Синодом Русской Православной Церкви. В середине XVIII века стали использоваться круглые (итальянские) ноты европейской музыкальной нотации, которые распространились вместе с четырехголосной гармонией, наиболее удобно выражаемой этой нотацией.

Те, кто до революции работал над более широким распространением традиционного русского песнопения, предпочитали использовать квадратную систему нотации, во-первых, потому что это более старая система, которая официально использовалась для традиционного пения, а во-вторых, потому что они считали уместным печатать мелодии Богослужений в специальной «церковной нотации», отличающейся от обычной нотации светской музыки (а также европеизированной церковной музыки). И есть еще одна причина, по которой квадратная нотация уместна и сегодня: она гораздо проще для понимания тем, кто не имеет хорошего музыкального образования. Большинство современных православных приходов, желающих петь традиционные песнопения, — это музыкальные «любители», которых тональности и размеры лишь сбивают с толку, а диезы и бемоли неизменно вызывают у них затруднения. Квадратная нотация, в которой нет диезов или бемолей (за исключением одного редко используемого бемоля), а также других музыкальных знаков, и которая имеет только одну тональность, легко понятна любому, кто умеет хотя бы пропеть мажорную гамму.

В приведенных ниже пояснениях не предпринимается попыток углубиться в музыкальную теорию, лежащую в основе различных форм нотации; цель состоит лишь в том, чтобы дать максимально простое практическое объяснение, которое позволит читателю читать и петь по квадратным нотам.

Разница между квадратными и круглыми нотами настолько мала, что любой, кто знает одни, может выучить другие за несколько минут изучения.

 
 

Все мелодии в квадратной нотации записываются в одной «тональности» – тональности до мажор (без диезов и бемолей). Тональность всегда одна и та же и лишь указывает на то, что средняя до мажор всегда располагается на средней линии (как в альтовом ключе круглой нотации). Таким образом, средняя до мажор в квадратном ключе, в отличие от скрипичного ключа круглой нотации, обозначается следующим образом:

 

Однако для чтения квадратной нотации нет необходимости начинать с какой-либо ноты абсолютного тона, например, с до первой октавы. Средняя линия квадратного ключа просто равна «до» в мажорной гамме («до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до»), и, таким образом, «до» может быть до первой октавой или любой другой нотой, удобной для певцов. Чтобы петь по квадратной ноте, достаточно начать мелодию с той ноты гаммы, которая указана первой в нотации (с «до», если первая нота мелодии находится на средней линии и т. д.), а затем просто двигаться вверх или вниз по мажорной гамме в соответствии с последовательностью следующих нот.

Однако главное различие между квадратной и круглой нотацией заключается в вопросе темпа: в квадратной нотации нет никаких указаний на темп, нет «тактов» или «долей», и, по сути, сами ноты даже не имеют точной длительности. Это свидетельствует о совершенно иной философии музыки и музыкальной нотации, которая хорошо изложена ведущим современным исследователем русской церковной музыки И. Гарднером:1

___
1 «О синодальных Богослужебных певческих книгах и о пении по ним», в «Православном пути» за 1971 год, Джорданвилль, Нью-Йорк, стр. 110-111; на русском языке.


«Другая ошибка, часто делаемая при пении по квадратной ноте — это «метрономичность» пения. То есть, точно выдерживается длительность нот, при строго равномерном движении. Это понятно для тех, кто привык к обычной круглой (итальянской) ноте и к тактированной музыке с ее симметричным ритмом.

Но нельзя забывать, что квадратной нотой переписаны те напевы, которые были первоначально записаны безлинейным знаменем («крюками»). Безлинейная же («крюковая», невматическая) система звукописания была специально выработана для пения слов, тогда как линейная система (квадратная ли, или круглая) — системы, приспособленные для инструментальной музыки. Поэтому линейная система неспособна точно передать все исполнительские особенности безлинейной системы.

Вот что пишет основатель русского литургического музыковедения, протоиерей Д. В. Разумовский: «Хотя квадратные ноты объяснены здесь нотами общедоступными круглыми, но это объяснение не точное, а только приблизительное. Круглые ноты означают неизменную продолжительность звука: целая, или полная нота по продолжительности своей всегда равняется двум белым или половинным, — белая нота в свою очередь по продолжительности своей равняется двум черным или четвертям. Между тем в практике Богослужебного пения квадратные ноты никогда не означали, равно как и доселе не означают такой строго размеренной продолжительности. О квадратных нотах можно сказать только, что целая или полная нота (такт) означает большую, — черная нота (чвартка) — малую, а белая нота (полтакта) — среднюю продолжительность звука. Продолжительность звука в церковном пении зависит от значения слов в тексте и от их просодических ударений. Допустив строгий (музыкальный) размер квадратных нот и применив его к тексту священных песнопений, тотчас заметим, что многие слова при равномерном выговаривании их утратят свои просодические ударения, свою силу и свое значение».

Другими словами, относительная продолжительность каких-либо одинакового начертания нот (например, половинных), не всегда бывает строго одинакова: в одном слове она может точно равняться половинной ноте, в другом же случае может быть на какую-то долю времени или короче, или продолжительнее метрономно-размеренной половинной ноты. Колебания эти зависят от смысла текста в связи с мелодией. Они, вместе с динамическими оттенками, создают выразительность пения. Если в отношении светской музыки можно сказать, что «ритм — душа музыки», то в отношении церковного пения правильным будет сказать: «слово — душа церковного пения». И выразительность этого пения пропадает, если исполнять квадратную ноту метрономически точно, строго размеренно, ровно, и притом еще без легких динамических оттенков, вытекающих из смысла текста. Такое пение будет бездушным и однообразным».

В церковном пении слова настолько важны, а музыкальная нотация настолько приблизительна, что всякий раз, когда необходимо спеть несколько последовательных слов на одной и той же высоте, квадратная нотация не предоставляет ноту для каждого слога, а лишь знак «произвольной длительности», оставляя певцам возможность самостоятельно определять длительность отдельных слогов в соответствии с ударением в словах. Таким образом, в следующем примере:

 

Единственная функция половинных нот, используемых над слогами «СЛАВА» и «ДУХУ», заключается в указании на то, что эти слоги ударные, в то время как слоги, выраженные четвертными нотами, безударные; и сам певец должен различать слова, которые помещены под знаком «произвольной длительности», в зависимости от того, ударные они или безударные. (Слоги «ОТЦУ» и «СЫНУ» будут звучать немного дольше, чем другие, относительно безударные слоги, но не так долго, как слоги «СЛАВА» в начале и «ДУХУ» в конце, которые получают максимальное ударение во фразе.)

Еще один момент, на который указывает профессор Гарднер в той же статье, заключается в том, что целая нота квадратной системы фактически (приблизительно) равна половинной ноте итальянской системы. Песнопения в квадратной нотации исполняются в два раза быстрее ожидаемого темпа, тем самым развеивая иллюзию «тяжести» древнего песнопения, которая сложилась у некоторых людей.

Влияние Запада на русскую церковную музыку, особенно в XVIII и XIX веках, привело к моде и вкусу к преимущественно европеизированной музыке, которые преобладают в Русской Церкви и по сей день. Однако церковная власть в России всегда боролась против этой моды; в XIX веке, в частности, митрополит Филарет Московский указал Священному Синоду на нововведения в церковном пении, содержащиеся в печатных антологиях Львова, известного хормейстера. Эти популярные сборники «переработанных» песнопений, аранжированных в четырехголосной гармонии и переложенных на итальянский язык, были разрешены Священным Синодом, как отмечает профессор Гарднер, но никогда не были предписаны. Единственными песнопениями, фактически предписанными Священным Синодом Русской Православной Церкви для использования в Богослужениях, были древние песнопения, записанные в квадратной нотации; и книги, содержащие эти песнопения, изданные с благословения Синода начиная с 1772 года, являются единственными книгами с нотами, обладающими авторитетом подлинных Богослужебных книг, которые занимают свое место рядом с минеями и другими Богослужебными книгами, содержащими тексты Богослужений без нот. «Спутник псаломщика», упомянутый в предыдущей главе, представляет собой сборник наиболее важных подлинных древних песнопений из старых синодальных книг с нотами.

Профессор Гарднер справедливо отмечает (на стр. 116 своей статьи): «В наши дни оскудения церковно-певческой культуры квадратнотонные синодальные издания приобретают опять большое значение». Не превращая эти стандартные сборники русского традиционного пения в объект фарисейского чрезмерного рвения (что легко может произойти в наше несбалансированное время), мы, тем не менее, можем обращаться к ним за вдохновением и руководством – как к образцу истинного церковного певческого искусства, передаваемого из поколения в поколение.