Ёлка на площади, или две стопки, чтобы не свалитьс

  Долгая дорога интересна прежде всего новыми знакомствами. Конечно, теперешние люди не очень расположены к  разговорам, большинство сидят, уткнувшись в гаджеты, и не хотят обращать внимания друг на друга, на живых, из плоти и крови. Но на этот раз мне «повезло». 
 Покупая плацкартный билет на Санкт- Петербург (время в пути 22 часа), я планировала отоспаться перед последующей долгой дорогой.  Причем на нижней  боковой полке (наивная),  решив,что там столик удобный, чтобы посидеть перед сном. Самолётом мне в тот день расписание не подходило, а купе я не люблю из-за закрывающейся двери и возможной духоты.
 В общем, когда сын проводил меня до моего места и увидел, что неподалёку  в вагоне болтаются  четверо молодых мужчин в разной степени опьянения, одного из которых проводница вообще грозится высадить из- за неадеквата, он усмехнулся, что в другой раз мне стоит подумать, прежде чем брать билет в плацкарт. Когда напротив две нижних полки заняли две приличные женщины, я успокоилась. Правда, они сразу же заправили свои полки бельём, хотя времени было три часа дня, и одному из компании подвыпивших негде стало сидеть, потому что его место было верхнее, прямо над ними. Естественно, он уселся  на свободное место за моим столиком. И еще, не найдя отклика ни у одной из двух соседок, обратился с разговорами ко мне.
 Это был молодой по моим меркам ппарнишка, невысокий, худощавый, с модной стрижкой, то есть полувыбритыми висками и затылком, серьгой в одном уже,  татуировкой и постоянной улыбкой на лице. Впечатление он производил приятное, степень опьянения  умеренная, то есть не заикался и не шатался, только выдавала  возросшая потребность в общении  и иногда проскакивающие нецензурные слова, за которые он каждый раз извинялся. 
 Первое, что я узнала от попутчика (назовем его Толик), - то, что вся их подвыпившая компания приехала из сёл  Ленинградской области, они устанавливали в нашем городе две главных новогодних ёлки «под ключ». Работа закончена, их отправили  домой, а бригадир  остался сдавать работу.   Толик гордо продемонстрировал мне фото зажжённой елки на сотовом телефоне и рассказал, как лазил на самую макушку, чтобы расправить и направить электрические провода, исходящие из самой звезды.
 Я спросила, как же они работали на высоте, если явно видна их тяга к спиртному? На что Толик ответил, что на высоту без двух стопок забраться невозможно, иначе ноги будут трястись! А две стопки хлопнешь – и все в порядке, ничего не страшно!
Да, ёлка на заливе получилась действительно красивая. В прошлом году у нас такой не было.  Толику очень понравилось,  что люди подходили  семьями фотографироваться, спрашивали, когда будет закончена работа, когда будет на елке иллюминация и т.п.
 А ещё он рассказал, как с высоты, монтируя очередное украшение, увидел у подножия ёлки семью с малышом, танцующим в такт  доносящейся из репродукторов музыке.  «Вот это- счастье!»- сказал  Толик, и я почему-то подумала, что ему самому такого счастья в жизни не хватает.
 «Вернусь домой, отдохну недельку, и опять поеду куда- нибудь на заработки», - сказал Толик. « Правда, дома ждут только  проблемы»,- добавил он. И я невольно узнала не очень весёлую историю его жизни.
 Толик - детдомовский, как и его два младших брата.  Мама умерла рано, про отца я не спросила, а бабушка не могла потянуть троих внуков материально, поэтому органы опеки забрали их всех.  Толику было лет  пять, не больше. А  самого младшего забрали позже остальных, ему детдомовской жизни пришлось хлебнуть меньше, чем старшим братьям, так как бабушка умудрялась его прятать от органов опеки то в шкафу, то в печке - прямо как сестрица прятала Ванюшу от гусей- лебедей.
Многого про детдом Толик не рассказывал. На мой вопрос, есть ли у него детдомовские друзья, ответил, что половина из них сидят. А ещё он сказал, что в детстве картавил, как и я. Но когда к нему, пятилетнему, подошел  старший детдомовец  и велел сказать :      «Рыба», а  в ответ услышал: «Лыба», то, недолго думая,  дал ему кулаком в нос так, что потекла кровь.  После этого Толик попросил воспитателя научить его произносить звук «р» …
 Ещё Толик не хотел спать на верхней полке, потому что в детдоме не раз падал с верхнего яруса двухъярусной кровати. Наверное, вертелся лишнего. Ну, тут он как в воду глядел.  Когда он ночью наконец-то угомонился и полез на свою вторую полку, не прошло и часа, как соседка снизу возмущенно закричала: «Что Вы делаете?!». Это Толик свесил одну ногу, а вслед за этим свалился между полками,  но сразу вскочил, пробормотал извинения и залез обратно. Я не выдержала, встала и сама подняла на его полке заграждение, чтобы эпизод не повторялся.
 По поводу алкоголя Толик мне ответил, что трезвый он становится хмурый и надутый. И изобразил себя трезвого, вытянув и надув губы. В общем, было похоже, как я убедилась на следующее утро. Утром , вернее, в обед, после пробуждения, Толик действительно оказался совсем другой. От его вчерашней  общительности не осталось и следа, он молча оделся и на вопрос, помнит ли, как свалился ночью с полки, только и ответил, что такое не забудешь.
 А пока действие алкоголя сохранялось, Толик пытался заговаривать со всеми и угощать всех шоколадными медалями и йогуртами, купленными на длинной стоянке. Он успел очаровать своим обаянием трех- четырех старушек из последнего купе, к которым он несколько раз уходил на длинные беседы. Толик угощал  их шоколадными медалями, а они ему советовали жениться  и перестать пьянствовать.
 Не знаю, как складывалась у Толика  личная жизнь сразу после детдома, но  лет в 25 он познакомился с молодой женщиной, пусть её имя будет Нина,  и прожил с ней счастливо 10 лет. А через 10 лет она заболела раком груди, а еще через полгода умерла, «погасла», прямо над руках у Толика. Ей было 38…
 « Знаешь, как мы познакомились?  Я увидел, что ей надо забраться с коляской и ребёнком на 3 этаж. И сказал ей, что донесу коляску вместе с ребёнком, это мне совсем не тяжело».  А когда Толик  действительно донес  коляску до 3  этажа, Нина поделилась, что муж никогда так не носил. И пригласила Толика  заходить как- нибудь  на чай…
 «А знаешь, как мы поженились?»,- спросил Толик. «Сидим мы дома, и вдруг она спрашивает, а слабо ли мне с ней расписаться? А я вызвал такси, через полчаса поехали мы в райцентр, в ЗАГС, и сразу же расписались. Я заполнял заявление, а она тоже заполняла и плакала…»
 Наверное, они любили друг друга… Только с детьми не повезло, общего ребёнка не получилось. У Нины было уже две дочери от первого мужа. Только младшая родилась больная, что- то вроде болезни Дауна, и жила в специализированном учреждении для таких детей, так как не могла ни ходить, ни говорить. А старшая, наверное, жила с бабушкой- дедушкой, потому что про неё Толик ничего не рассказывал.
 Теперь, после смерти Нины, её родственники сразу начали выселять его из квартиры, куда жена его в свое время прописала. А жить с двумя братьями ему практически невозможно, оба они выпивают и жильё, видимо, ещё  бабушкино, в плачевном состоянии. В свое время  они не воспользовались возможностью  вложить выданные по выходу из детдома деньги в жилье. Деньги кончились, и все остались ни с чем.
Я попросила Толика показать фото жены на  сотовом телефоне. Он показал три фотографии. На одной  они вдвоем, похожие, как брат и сестра. На другой – жена незадолго до смерти, до неузнаваемости опухшая на фоне химиотерапии, когда уже не могла  передвигаться сама, и Толик таскал её  на спине с третьего этажа, чтобы посадить в такси и отвезти в больницу на обследования и попытки лечения. А когда МРТ показало метастазы в позвоночник, курсы химиотерапии прекратили из- за неэффективности.
 На третьей фотографии Нина была молодой и красивой. Это была фотография с похорон.
 Вот так неравномерно распределяются в жизни счастье и несчастье. На кого- то сваливается так много несчастий, что нужно обладать большой силой духа, чтобы их пережить.
 И все же хотелось бы, чтобы Толик  ещё раз в жизни нашёл свое счастье. Он и другие ребята, выросшие в детдоме. Это было бы справедливо.