Поезд ужасов

 Много лет назад мне довелось посмотреть фильм, который назывался «Поезд ужасов». Это довольно старый, 1972 года фильм, повествующий о таинственных и страшных событиях в поезде, следовавшем по Транссибирской магистрали.

  К счастью, мне не доводилось сталкиваться с чем-то подобным в поездах, никакой мистики там не приключалось.  Однако бывали случаи, которые сочетали в себе и ужасное и смешное в определенных пропорциях. Об одном из них этот рассказ.

 Дело было в 1990-х годах, в ту пору я учился в институте и летом мы с товарищами отправлялись на озеро Селигер. Там жили подолгу в палатках на берегу острова Хачин, неподалеку от деревни Светлица, рядом с которой расположен знаменитый монастырь.
 
 Именно с ним связано мое первое путешествие на Селигер, но об этом, возможно, расскажу в другой раз. Сейчас речь пойдет о самой поездке на поезде и о событиях, произошедших тогда.

 Озеро Селигер расположено в Тверской области, оно относится к бассейну верхней Волги и имеет ледниковое происхождение. Само озеро состоит из множества плесов, заливов, есть немало островов.

 Вдоль береговой линии озера практически повсюду находятся мощные заросли тростника, простирающиеся иногда  на сотни метров от берега. Местное название этой растительности – треста, с ударением на последний слог.

 Добираться из Москвы туда можно различными способами. Существует автобусное сообщение, можно доехать до Твери на электричке, а потом пересесть на автобус, был и прямой поезд, следующий по маршруту Москва – Осташков.

 Осташков, единственный город, расположенный на берегах этого озера, являлся конечной целью всех перемещений. Оказавший в Осташкове, попасть в Светлицу не составляло уже труда. Осташков — это ворота Селигера.

 Мне доводилось  ездить на Селигер практически всеми возможными способами, но прямой поезд, несомненно, следует признать самым удобным и комфортным вариантом.
Действительно, что может быть лучше, зашел, разместился на полке, попил чая и отдыхай, спи до самого Осташкова под стук колес. Отправлялся этот поезд вечером, около девяти часов и рано утром прибывал в Осташков. И была у него своеобразная особенность, номер этого поезда был 666. Так что некоторая мистика все же имела место.

 Сейчас трудно представить себе поезд с таким номером, хотя иногда в метро я вижу вагоны с номером 6666. Но именно с числом зверя мне не попадались. Этот же поезд явно получил от своего номера заряд демонической энергии.

 Чего только не происходило в нем, и чем, кроме влияния нечистой силы, объяснить все эти происшествия? В качестве примера можно вспомнить такую историю.
В очередной раз отправляясь на Селигер, мы, четверо студентов одного московского института, приобрели билеты в плацкартный вагон поезда Москва-Осташков с сатанинским номером. Незадолго до отправления прибыли на вокзал, нашли наш поезд и вагон, разместились в своем отсеке.

 Мы занимали четыре полки основного отделения, а рядом находились боковые места, где расположились посторонние люди.
Одним из них был мужчина средних лет с серьезным выражением лица, усатый. По виду он напоминал спортсмена или военного, производил впечатление человека сурового, сильного, волевого.

 Другим пассажиром боковушек был старый дед невысокого роста, сгорбленный, морщинистый, седой - он занял нижнюю полку. Этого деда провожали родственники, которые принесли огромное количество всяких вещей. Сумки,  баулы, даже большое корыто из оцинкованной стали было среди багажа этого старика.
 
 Провожающие деда были молодыми людьми, имели холеный внешний вид, один из них крутил на пальце связку ключей и брелок сигнализации от машины. Чувствовалось, что они хотят побыстрее отделаться от погрузки деда в вагон и отправиться по своим делам.

 Вскоре проводница велела провожающим покинуть вагон, прошло еще несколько минут и поезд тронулся.

 После повторной проверки билетов и некоторого времени молчания старик обратился к своему попутчику, суровому мужчине:

—Что бы дорога длинной не казалась, надо выпить!

 И достал бутылку водки. Кроме водки старичок достал еще некоторые предметы, а именно дезодорант, карамельные конфеты и зеленый лук. Как выяснилось позже, это была закуска. Мы с интересом наблюдали за происходящим.

 Суровый попутчик согласился выпить водки, и дед разлил половину бутылки по стаканам. Это вызвало  попутчика некоторое недоумение, но он старался не подавать вида, что объем порции пугающе велик и, чокнувшись с дедом граненым стаканом, выпил до дна. Дед сделал то же самое. После этого они закусили, каждый по-своему. Дедок просто понюхал дезодорант, а усатый волевой человек съел перо зеленого лука.

 Сразу после этого дед заявил:

—Между первой и второй промежуток небольшой!

 И разлил остаток водки по стаканам. Начиналось что-то действительно интересное. Суровый попутчик посмотрел на деда, потом на нас и, видимо понял, что если он не выпьет этот стакан водки, то серьезно оконфузится. Поэтому он выпил опять же до дна, хотя было очевидно, что делается это практически через силу. Дед же с легкостью опрокинул свой стакан, снова понюхал дезодорант. Бутылка была пуста.

 Усатый пассажир тупо смотрел на старика, чувствовалось, что алкоголь нанес ему оглушающий удар. Дед же, в свою очередь, не проявлял никаких заметных признаков опьянения, только слегка улыбался и порозовел. Видимо для него подобные дозировки были только разминкой, начальным этапом большого пути.

 Прошло еще некоторое время, поезд мчался по рельсам, за окном было темно, мелькали фонари. Мы беседовали между собой, радовались, предвкушая отдых на озере, настроение было веселым и беззаботным, тем более что рядом происходило занимательное представление. Этим и прекрасна молодость, когда еще нет груза проблем и забот, тяжелых воспоминаний, ощущения потерь и несбывшегося.

 Тем временем сурового усатого пассажира окончательно развезло. Он пробормотал что-то неразборчивое и полез к себе на верхнюю боковую полку. Очутившись там, он вскоре заснул и в дальнейших событиях никакого участия не принимал.

 Дед расстроился из-за  потери собутыльника, обратился к нам с предложением выпить, но мы вежливо отказались.
Однако, запущенный процесс останавливать было уже нельзя. Он извлек из своей сумки бутылку с мутноватой жидкостью.

— Это самогон, заявил дед, обращаясь в пустое пространство, как бы в сторону покинувшего застолье волевого собутыльника, который сопел на верхней полке. Он налил себе полный стакан, выпил и начал нюхать карамельку. Этот старик еще ни разу ничем не закусывал, выпив три стакана крепкого алкоголя. Мы с нетерпением ожидали развязки, так как понимали, что неизбежно произойдет что-то интересное. И оно начало происходить.

 Дед принялся рассказывать о себе. Не нам, а просто вслух, громко рассказывать, не обращаясь к конкретному собеседнику. К тому времени поезд уже проехал Тверь, где была достаточно длительная остановка. Время было около полуночи или даже приближалось к часу ночи. После Твери освещение в вагоне убавили, тускло горели только так называемые «дежурные» лампы.

 Он поведал, что у него недавно умерла жена. И теперь он едет на родину, в Осташков, чтобы подобрать себе новую. При этом он заявлял, что никаких проблем с получением новой жены у него не будет.

 Я богатый человек, почти кричал дед, у меня есть трехкомнатная квартира на Тверской! Поэтому любая женщина в тех местах сочтет подарком судьбы возможность выйти замуж за него. Все это он повторял многократно, продолжая пить самогон. Вскоре бутылка опустела.

 Нам уже порядком надоело представление, дед шумел, не давал спать, постоянно повторяя одно и то же, как это случается у пьяных людей. Говорил он громко, крикливо, все больше распаляясь.

-Какая угодно мне не подойдет, упорствовал дед, мне только толстая нужна! У меня была толстая жена, хочу, что бы новая тоже была толстой!

 Вот это поворот, дед как сморчок, иссхощийся весь, сгорбленный, маленький, а ему подавай толстуху! Наступило определенное оживление, мы обсуждали услышанное и смеялись.

 Было уже очень поздно, поезд мчался среди какой-то глуши, фонари практически исчезли, за окном был непроглядный мрак. Перед тем, как лечь спать, я отправился в туалет.

 В то время туалеты в поездах имели весьма занимательное устройство. Металлический унитаз, закрытый снизу крышкой, связанной с педалью. При нажатии на педаль крышка откидывалась, и все нечистоты сбрасывались на пути. Если это происходило днем, можно было рассмотреть мелькающие шпалы, ну а ночью из унитаза только доносился громкий лязгающий звук и шел холодный воздух.

 Ходило много  легенд  о том, как в эти унитазы во время движения поезда  бросали стальной лом, и к чему это приводило. Но нельзя исключать, что это были не совсем легенды. Возможно, кто-то и бросал, наш народ любит такие развлечения, иногда любопытство и желание пошалить пересиливают здравый смысл и чувство самосохранения.

 Так или иначе, но было что-то особенное в этих поездных туалетах. До сих пор я часто мечтаю побывать в таком, но это практически невозможно, так как почти везде уже применяются туалеты более современной конструкции, пользоваться которыми можно не только за пределами санитарной зоны. А в те времена проводники закрывали туалеты на ключ, если поезд приближался к более-менее крупной станции.

 Когда я возвратился из туалета, мои товарищи еще не спали. Они сообщили, что пока я отсутствовал, дед расшумелся, и проводница приходила делать ему внушение, просила вести себя потише, угрожая в ином случае вызвать милицию.

 Я устроился на верхней полке и попытался уснуть под постоянные вскрики деда, его малосвязанные возгласы, повторения одного и того же про квартиру на Тверской и про толстую женщину, которая будет счастлива стать его женой.

 Сейчас трудно себе представить, чтобы владелец трехкомнатной квартиры на Тверской пользовался плацкартным вагоном, такая квартира стоит, наверно, не менее миллиона долларов, а то и побольше, и проживающие в них люди перемещаются на хороших автомобилях, летают на самолетах, а если и едут на поезде, то уж точно не в плацкарте.
 
 Но тогда все только начиналось и простые люди, волею судеб ставшие обладателями дорогой недвижимости, еще не продали свои квартиры новым хозяевам жизни и существовали в странном положении. Имея очень дорогое недвижимое имущество, они часто не получали достаточного дохода для поддержания достойного уровня жизни, но не хотели уезжать на окраины, продавать свои квартиры, так как привыкли и боялись перемен.

 Это продолжалось не долго и со временем они покинули престижные районы, кто добровольно, кто под определенным давлением. И это еще очень хорошо, если им удавалось что-то выручить за свои квартиры, многих обманывали, переселяли в деревню, или вообще на тот свет. Особенно это касалось людей, мало контролирующих ситуацию в состоянии опьянения.
 
 Так бывшие владельцы дорогущих квартир становились бомжами, а вписавшиеся в рынок граждане приобретали себе в центре Москвы жилье по смешным, на наш сегодняшний взгляд, ценам.

 А дед тем временем продолжал выпивать и в его настроении происходили заметные перемены. Явно чувствовалась нарастающая агрессия. Порой он выкрикивал угрозы и ругательства, матерился.

 Была глубокая ночь, и большая часть пассажиров уже спала, хотя по дороге в туалет я обратил внимание, что пьет не только наш дед, в некоторых отсеках на столе стояли бутылки, стаканы, лежала какая-то еда, а вокруг  сидели люди в майках и тренировочных штанах.

 Тогда это не вызывало никакого удивления, многие так делали, не только пили в поезде, но и курили в тамбуре, что не запрещалось. На стенах тамбуров были прикреплены пепельницы из прочного и малогорючего пластика коричневого цвета с крышками.

 Главное было не шуметь, не хулиганить, не мешать спать другим. И тогда никаких претензий к выпивающим не возникало.

 В вагоне кроме нашего деда никто не привлекал к себе внимания, лишь изредка доносились бубнящие звуки голосов пьющих компаний, которые находились через несколько отсеков от нас.

 А дед не унимался, он как будто впал в состояние полного автоматизма, повторял, как заведенный свою историю про смерть жены, квартиру на Тверской, толстух, и пил.
В этот момент послышалось какое-то шевеление, вздохи, скрипы из  части вагона,  расположеной ближе к купе проводников. Оттуда, медленно переваливаясь, в туалет шла высокая полная старуха.
 
 Она цеплялась руками за металлические стойки, стараясь удержать равновесие и не упасть из-за рывков, которыми сопровождалось движение поезда. При этом она уворачивалась от выставленных в проход ног пассажиров, расположившихся на верхних полках.
 
 Эти ноги являются неотъемлемой частью опыта всякого, кто путешествует в плацкарте. Не известно, что лучше, когда они в носках или без них. Близкое соседство ног и лица человека, перемещающегося по вагону, крайне нежелательно, приходится уклоняться, уворачиваться от них, что особенно непросто если, например, несешь большую кружку с кипятком, наполнив ее железнодорожной водой из титана.

 Пожилая женщина шла по вагону именно так, но ее возраст, рост и вес сильно затрудняли всю эту акробатику. Было понятно, что ей приходится нелегко, и встала среди ночи она понуждаемая крайней необходимостью.
 
 Было около 3 часов пополуночи. Это время всегда считалось самым темным, опасным, когда нечистая сила проявляет себя в полной мере. Есть даже название для этого периода – Час быка.
 
 Когда старуха, крехтя, поравнялась с нашим дедом произошло то, что запомнилось мне на всю жизнь и стало причиной написания этого рассказа почти через 30 лет после этих событий.

 Внезапно дед замолчал и бросился на женщину. Он вцепился в нее руками и обхватил ногами, повис на ней, как клещ. Монотонность звуков поезда разорвал вопль.
 
 Это был звук, который не так-то легко описать. Наверно, так кричит раненная копьем африканского охотника пантера или какой-то другой крупный зверь. Оглушительный гортанный рев, смешанный с визгом, очень резкий и пугающий, переполошил весь вагон. Потом последовала матерная брань, старуха проклинала деда и пыталась стряхнуть его с себя рукой, не упав при этом из-за рывков поезда.

 Появилась злая и заспанная проводница, которая включила в вагоне яркое освещение. Она оттащила старика и водворила его на место. Сон сняло как рукой.

-Вызову наряд, а ты тихо сиди, понял, сказала проводница.
Было очень сомнительно, что он понял. Дед продолжал бормотать что-то невразумительное.

 Старуха не продолжила  путь к туалету, а медленно поковыляла обратно, к своему месту в начале вагона. При этом она продолжала тихо, но отчетливо материться.

 Такого представления мы не ожидали и переговаривались между собой, обсуждая увиденное, смеялись и потешались. Молодости свойственно легкомыслие, нам и в голову не приходило, насколько, на самом деле трагична эта ситуация. Надо прожить подольше, чтобы начать понимать это. Но тогда мы были молоды и просто веселились от души.

 Вскоре поезд прибыл на станцию Кувшиново. В вагон вошли два здоровенных амбала милиционера. Их вела проводница. Поравнявшись с нашим отсеком, она указала на деда.

 Не вступая в дискуссию, один из милиционеров взял его за шиворот и сдернул с места. Приподняв, как котенка, он повлек пьяного старика к выходу. В это время второй милиционер и проводница стали снимать с третьей полки вещи деда, в том числе большое оцинкованное корыто. Оно загромыхало. Часть вещей вынесли, затем милиционер возвратился и забрал оставшиеся.
 
 В этот момент нам стало жалко старика. Да, конечно, мы понимали, что он виноват, напился и хулиганил в вагоне. Бросился на женщину. Но что кончится вся эта гротескная история именно таким образом мы не ожидали. Без всякого веселья мы переговаривались между собой, обсуждая дальнейшую судьбу деда и то каким образом он сможет выбраться из этого Кувшиново.

 Через некоторое время поезд тронулся, а свет в вагоне снова убавили. Я заснул на верхней полке и проснулся перед прибытием поезда в Осташков.
 
 Автовокзал Осташкова находится неподалёку от железнодорожного, поэтому мы вскоре оказались там. Сидели на лавке под навесом и ждали автобуса. Случай с дедом не выходил из головы, в нем было что-то мрачное и поучительное, какой-то глубокий смысл, который тогда я только почувствовал, но не понял окончательно до сих пор.