Домик на лебедином острове. Глава 3

Первый раз в жизни меня тащили на спине. Я, сквозь туман сознания почувствовал, как спортсмен, он же Борис, взвалил меня на спину, и направился к дому. Я слышал, как он тяжело дышал и, что совсем было не совместимо с его мужественным видом, "причитал".

"Причитал", что Дарья умерла не вовремя. Что она хотела продать дом, и он даже привез риэлтора Анну и дизайнера Марину... или наоборот, дизайнера Анну и риэлтора Марину.

Хотя Дарья, когда звала его на встречу с нотариусом и намекнула, что есть новое завещание и ей ничего не достанется, он, Борис, в это никогда не поверит. Они же были очень осторожны...

И зачем он, Борис, с ней связался?

Он, думая, наверное, что я в глубоком обмороке, обвинял Дарью и ещё кого то, в "неосмотрительности, предательстве, жадности". Казалось, он не осознал, что Дарьи больше нет и не был готов к этому, к такому исходу событий.

Я тоже почему то думал не о Дарье, а о том, как бы нам не провалиться под лёд. Лыжи остались в домике на острове.

Надо было, наверное, дать знать, что я пришёл в себя. Но как только я об этом подумал, из дома раздался истошный женский крик.

Борис резко "сбросил" меня как мешок и метнулся к дому, который был уже близко, а я повалился на снег.

С трудом поднявшись и отряхиваясь, я зашёл в дом. Моим глазам предстала жуткая картина.

Перед камином в поникших позах сидели нотариус с женой. На белоснежном ковре сбоку от кресел, в которых они сидели, алели два пятна. Но это была не кровь, как казалось на первый взгляд. Было очевидно, что это пролившееся вино, так как два бокала лежали рядом.

Ирэн стояла у камина, держась руками за голову. Жанна, сотрясаясь в рыданиях, прижималась к Борису. Аня и Марина с круглыми глазами, стояли чуть поодаль, вцепившись друг в друга, как будто хотели спрятаться одна за другую.

- Вино отравлено. И Дарью тоже похоже отравили. Надо вызвать полицию, - сказал я ставшее уже очевидным и закричал, - Не трогайте ничего. Это могут быть улики, и преступник может быть среди нас!

Ирэн, которая сначала хотела поднять бокалы с ковра, а теперь стояла выпрямившись и закрывала лицо руками. Она плакала.