Печалька и призраки 4-12

…И вот поэтому я не знаю, где находится Уругвай…

4. Аля убирается


В четверг, я была дежурной по классу, и убиралась в кабинете географии после уроков. Мой напарник, какой-то малознакомый мне паренек, давно уже удрал. И теперь Зинаида Даниловна, поймав меня в классе, давала мне ценные указания по поводу того, как надо мыть пол. Я, чтобы польстить Зинде, успешно притворялась, что я делать этого не умею. Я стояла около ведра с водой, помешивала шваброй с тряпкой в ведре, и слегка покачивалась из стороны в сторону, изображая из себя древнеегипетскую мумию, только что очнувшуюся от своего трехтысячелетнего сна. Я глядела на Зинду слегка осоловелыми, удивленными глазам и слушала, и слушала, и слушала. И слышала я при этом следующее:
-Ты!!! Совершенно!!! Не умеешь работать!!! Сейчас я!!! Тебя!!! Научу!!!
Я продолжала помешивать шваброй в ведре, успешно притворяясь идиоткой. Зинаида Даниловна любила руководить идиотами, и поэтому, в ее классе все ученики обычно выглядели как таковые. Так было надо. Зинда любила идиотов, и с этим надо было считаться.
-Вынь тряпку!!! Из ведра!!! - прокричала мне Зинда, и вдруг, сама того не желая, допустила роковую ошибку. Она вдруг так увлеклась, что подошла на опасно близкое расстояние к моему ведру, при этом находясь в красивых серых замшевых туфельках. Не воспользоваться такой удачей я не могла. Я тут же вытащила швабру с тряпкой из ведра, и небрежно провела по красивым серым туфелькам мокрой тряпкой. Туфли стали из светло-серых темно-коричневыми, в мгновение ока.
Зинда открыла свой рот и посмотрела на меня так, что я поняла: сейчас она сожрет меня с потрохами. И, пока она не завопила на меня, я бросила швабру на пол, прижала руки к груди и завопила что есть мочи:
-Простите меня, пожалуйста, Зинаида Даниловна!!!!!!!!
Зинда вздрогнула и отшатнулась. Наверное, она даже не подозревала, что я умею орать так громко. Я уже хотела предложить ей свои услуги, чтобы помыть ее испорченные туфли в раковине в туалете, но Зинда, опомнившись, завопила на меня:
-Вон!!! Вон из моего класса!!!!
Я подхватила ведро, швабру, тряпку и выскочила вон.
По дороге на первый этаж, я хотела оставить ведро с тряпкой в закутке у актового зала, и уже подошла к двери зала, как вдруг услышала из-за приоткрытой двери звуки музыки. Модерн Токинг, предсказуемо. Я остановилась, немного послушала, а потом заглянула в дверь. Здесь был какой-то небольшой частный сабантуй, на который меня, разумеется, никто не пригласил. Я совершенно этому не удивилась, поскольку я была новенькая, и ни с кем пока не подружилась, кроме Артема. Удивило меня другое.
На широком подоконнике, прямо у входа в зал, сидела девушка. Между ее коленей стоял Артем, и они оба, и девушка, и Артем, покачивались в такт музыке. Они целовались взасос и не заметили меня. Из приоткрытого окна струился мягкий вечерний свет. В этом свете были заметны мириады пылинок, которые кружили вокруг сладкой парочки, как тысячи крошечных звездочек. У Артема были приспущены джинсы. У девушки была приподнята юбка. Они были так увлечены друг другом, что не заметили меня.
У меня из рук выпало ведро, вода разлилась вокруг Артема и Алены, швабра с тряпкой со стуком выпала из моих рук, и я бежала из актового зала под звуки «Ю май харт, ю май соул». И так я бежала до дома, не останавливаясь ни на секунду, и отдышалась только, когда мой большой черный Волк замахал мне хвостом у входной двери.


5. Аля покупает Пломбир

Я уже знала, кто такая Алена. Это была та самая девушка, которую Артем бросил прямо на уроке математики, подсев ко мне. Алена была худенькая высокая брюнетка, с волосами черными как вороново крыло, с большими голубыми глазами и курносым носиком. Артем и Алена чем-то были даже похожи между собой, чисто внешне… И теперь, вспоминая акт Артема и Алены в актовом зале, под музыку «Ю май харт, ю май соул», я вдруг понимала, как они подходят друг другу, и я понимала также, что ничего-то у него с Аленкой не закончено. Совсем ничего не закончено, и, очень даже возможно, никогда закончено не будет.
-Да кто он такой, для меня? Кто он, этот самый Артем? Да никто… так, случайный секс в случайной квартире… все это было случайно, и никогда больше не будет… никогда… никогда… никогда… - так обещала я моему Волку, глядя с высоты четырнадцатого этажа на наш маленький город. С этой высоты, высоты птичьего полета, мне не было видно тех, кто на земле. Без моих очков, которые я носила только в школе, мне не было видно никого: ни лиц людей, ни обстоятельств их жизней…
Мне был виден только наш маленький городок, объятый осенью. Осень всегда совершала набег на наш город в сентябре месяце, собирая дань желтыми листьями, которые покорно осыпались со всех деревьев, так что потом маленькие переулки были сплошь засыпаны листьями как толстым ковром, в луже около здания мэрии отражалась сама мэрия, но только отражалась она наоборот, как будто призрачное здание мэрии росло прямо из лужи, росло кверх ногами, сверху вниз…
А тем временем, мы с Волком сидели рядышком на лоджии, и Волк доверчиво прижимался к моей ноге, пока я проводила своими пальцами через длинную шерсть на его мощном загривке. От Волка пахло грязными нечесаными собаками, мокрой шерстью, охотой на водоплавающую птицу. Я всегда почему-то любила этот дикий звериный запах, от которого многие люди воротят свой нос. Для меня, Волк пах так же хорошо, как для многих прекрасных дамочек пахнут духи Шанель номер пять…
Волк проникновенно смотрел мне в глаза, как бы желая сказать мне сейчас:
-Ох, как я тебя понимаю… когда тебя гладят вот так по загривку, ведь можно забыть обо всех других насущных делах и заботах: можно забыть и о соседском мерзавце Мурзике, который все время перебегает дорогу, помахивая хвостом, и об этих вонючих голубях, которых давно уже пора съесть, и о тех странных красноносых типах, что живут в Гастрономе на углу, и их так хочется поцеловать в морду, потому что от них вкусно пахнет колбасой…
-Забудем… - сказала я Волку, - забудем так, как будто этого не было… забудем, и будем вспоминать только то, что приятно… Тишина леса в декабре месяце, когда выпадает первый снег… высокие корабельные сосны с лапами, полными снега… мои друзья по турклубу уходят немного вперед и я остаюсь на лыжне с Волком, и он безмолвно кружит вокруг меня, утопая в снегу, иногда прихватывая снег своей большой красной пастью… тишина и спокойствие… тишина и спокойствие… Волк носится вокруг… очень хочется пить… сосны протягивают мне свои лапы, с пригоршнями снега в них… я слизываю снежные белые кристаллы с сосновых лап, жадно пью вкусную талую воду, кричу моим приятелям:
-Олег! Андрей!
Они останавливаются и ждут меня… а я иду по лыжне к ним навстречу, и снова слизываю кристаллы снега с услужливо протянутых мне сосновых лап… чистота, тишина вокруг такая, что хочется тоже превратиться в молодую сосенку, нарядиться хлопьями свежевыпавшего снежка, и потом, очевидно, с ужасом ждать, не срубил бы кто к празднику… Да. В этом замершем лесу тоже хочется быть елочкой или сосенкой. По другому - никак…
Немного посидев на лоджии, я вдруг увидела машину с надписью «Хлеб», и тут же поняла, что в Гастроном, что на углу, завезли свежий хлеб и выпечку. Надо было бежать. Я схватила горсть мелочи со столика у телефона, сорвала авоську с крючка для шляп, и побежала вниз по лестнице, навстречу свежему теплому батону, навстречу булочкам по двенадцать копеек, уже понимая, что мелочи у меня в кулаке так много, что хватит даже на мороженое Пломбир.
И вот поэтому, минут через пять я уже стояла в очереди за свежим хлебом, но это мое стояние в очереди внезапно осложнилось, когда к моей очереди вдруг подошла Аленка с сумкой в руке, с зажатой между пальцами помятой трешкой…
Я отвернулась от Аленки, чтобы не видеть ее. Но она сразу увидела меня, встала в очередь прямо за мной и прошипела мне на ухо:
-Ты такая тварь…
-Сама такая… - на автомате, ответила я.
-Ты идиотина… - сказала она.
-И ты тоже… - тут же ответила я.
-Выдра очкастая…
Уловив, что наша игра в слова еще не закончена и вроде как моя очередь придумывать очередное оскорбление, я сказала Аленке:
-Мразь…
-Вонючка! - отвечала она.
-Тварь! - сказала я, и по торжествующим глазам Алены поняла, что проигрываю, поскольку слово «тварь» уже было.
Тогда я решила пустить в ход тяжелую, трехэтажную артиллерию, и наконец выдала себя, сказала ей ту совершенно похабную фразу, которую обычно мой папа говорил моей маме на кухне.
Алена издала такой звук, будто она поперхнулась, а потом зашипела мне на ухо:
-Я тебя еще после школы встречу!
После этих слов Аленки я вдруг почувствовала, что свежего хлеба мне сегодня не хочется. Так что я покинула и мое место в очереди, и свежий хлеб, и саму Аленку, и пошла в киоск, покупать себе Пломбир за двадцать копеек. К Пломбиру очереди не было, так что я быстренько отдала продавщице вспотевшую мелочь из моего кулака, взяла Пломбир на палочке и облизывала его всю дорогу до дома.
-Переговоры прошли в режиме дружественной обстановки, однако консенсуса по главным вопросам достигнуть пока не удалось… - сказала я Волку, копируя голос телевизионного обозревателя. Волк полностью со мной согласился, встал своими мощными лапами мне на плечи. Уронив тающее мороженое на линолеум, я прошла на кухню. Волк за мной не пошел, он принялся облизывать с пола мой недоеденный Пломбир. Он медленно водил своим длинным языком по линолеуму, и лужица бывшего Пломбира быстро исчезала, будто ее там никогда и не было. И только нам с Волком было известно, что лужица сливочного мороженого на полу все же была.

6. Аля объясняет Артему

Мы с Артемом сидели на качелях, напротив песочницы. Двор был завален желтыми листьями, было прохладно и Артем уговаривал меня снова пойти к нему в гости. Но я отказывалась:
-Артем, я видела ваш акт в актовом зале… подходящее местечко вы выбрали, мои поздравления… - я тонко намекала Артему на толстые обстоятельства.
-Алька, это было последний раз с ней, я тебе обещаю! Больше этого не повторится… - клялся и божился Артем, глядел на меня с мольбой.
-Ты знаешь, мне одного раза хватило… - безжалостно отвечала я Артему, - Вы с Аленкой так классно смотритесь вместе, и мне кажется, вам не стоит из-за меня расставаться… я этого не стою, правда… и потом, я хочу встретить кого-то, у кого не будет встреч в бывшими, понимаешь? Я хочу встретить человека свободного, а не того, у кого уже есть отношения. Так что извини, ты мне просто не подходишь! Когда я вижу вас с Аленой вместе, ты вдруг резко перестаешь мне нравиться, ты становишься для меня совершенно непривлекательным…
-Ты просто меня ревнуешь, вот и все… - со вздохом, объяснил мне Артем.
-Артем, ты не мой парень, чтоб я тебя ревновала! Ты просто один случайный перепихон, и я не собираюсь повторять этой ошибки, понимаешь? - говорила Артему жесткосердная я, - И потом, ты даже целоваться не умеешь… так что иди, еще немного потренируйся на Аленке… как странно, что у тебя есть девушка, а целоваться ты так и не научился… это вообще как-то странно…
-А Аленке нравится, как я целуюсь… - возражал Артем.
-Так вот иди, и целуйся с ней! - я тут же посылала его к Алене, далеко и надолго, - Вы очень гармоничная пара, клево смотритесь вместе… так что забудь про меня…
-Я не могу про тебя забыть… Когда я тебя вижу, я просто вспоминаю все то, что у нас было, и забыть тебя я не могу… - со вздохом, признавался Артем.
-Слушай, Темка! У нас был одноразовый перепихон, это вообще ничего не значит, понимаешь? Я тебя не люблю, ферштейн? - от отчаяния, я переходила на немецкий.
-Зато я тебя люблю… - вдруг признавался мне Артем.
-Ты мне тоже нравишься… - вздыхая, я признавала очевидное, - ты мне нравишься, но без Алены… а вот в паре с ней - как-то уже не так… Я видела вас, как вы обнимались на подоконнике, это так трогательно… у вас были такие счастливые лица, когда вы обнимались… так что не надо мне впаривать, что вы расстались… если ты любишь меня, а спишь с ней, то такая любовь меня не интересует… Я хочу встретить такого парня, у которого бы любовницы не было…
-Зачем же ты тогда меня дразнила? - тоскливо говорил Артем.
-В каком смысле - дразнила? Да я на тебя посмотрела один раз в классе, просто потому что вы с Аленкой сидели рядом и громко трепались на уроке! - терпеливо объясняла я Артему, - Просто посмотрела на источник шума, и это оказался ты! Если я на тебя посмотрела один раз, это не значит, что я тебя дразню! Но вообще ты симпатичный, и ты мне понравился бы… но без Аленки, понимаешь? Быть третьим лишним в ваших отношениях я вообще как-то не хочу… ты симпатичный, но не настолько хорош, чтоб я из-за тебя дралась с Аленкой!
-Конкуренции не любишь? - говорил Артем голосом Алена Делона, но только по-русски.
-Абсолютно не приемлю! - с жаром соглашалась я, - Вот здесь ты прав… мне нужен человек свободный, а не с таким прицепом, как Аленка… Темка, мне шестнадцать, я вообще не тороплюсь сейчас, и потом, мне вообще как-то не до вас, ребята… у меня сейчас другие проблемы…
-Какие, например? - спрашивал Темка, и по его голосу я понимала, что ему как до лампочки до моих проблем.
-Темка, у меня родители разводятся… Не до тебя мне, понимаешь? Так что вали к своей Алене, Темка, и оставь меня в покое… я не хочу сейчас выяснять с тобой отношения, мне это просто не интересно, понимаешь меня, Темка?

Но он меня не понимал. И так мы с Артемом долго сидели на детских качелях, раскачивались туда-сюда, и никак не могли прийти к какому-то одному решению… он не понимал меня, я не понимала его… И я даже не могла понять, что он во мне такого нашел, и почему вдруг я показалась ему такой уж привлекательной. Мне казалось, что Аленка ничуть не хуже меня, и подходит ему гораздо больше, чем я.
Тем более, она всегда была одета во все фирменное, а я, увы, перешивала все мои платья из старых маминых. И даже иногда из бабушкиных. Просто, моим родителям было как-то не до меня, и поэтому мне редко покупали новые вещи, а если и покупали, то совсем не то, что бы мне хотелось, а то, что было подешевле и немаркое. Тратить много на одежду в нашей семье было некомильфо. Вернее, тратить много на меня папе просто не хотелось. Ему нравилось покупать шмотье только себе, а насчет меня мой папа как-то не привык заморачиваться…
-Нет, Артему всего этого не объяснишь, это слишком сложно для его понимания… да и зачем ему это знать? Ему интересно мое тело, и больше ничего… а все мои обстоятельства, все мои проблемы ему просто не нужны, это все ему до лампочки, как я живу на самом деле … - подумала я, спрыгнула с качелей, и пошла домой. Я вдруг заметила, что из подъезда дома напротив вышла Аленка. Да. Дополнительный кошмар заключался в том, что мы с Аленой, как и с Артемом, были практически соседями, жили в соседних домах…

7. Аля шьет кофточку

Дома, я снова села за швейную машинку. Мне не хотелось просить родителей купить мне что-нибудь новое, я знала, что им просто не до меня… и поэтому, когда мне хотелось что-нибудь новое, а также тогда, когда мне надо было успокоиться, я опять садилась за швейную машинку. На прошлой неделе мне повезло найти в шкафу хорошо сохранившееся бабушкино платье, с рисунком огурцов. Огурцы на этом старом платье выглядели довольно странно - как огромные цветастые сперматозоиды с загнутыми хвостиками. Кто придумал называть данный рисунок «огурцами», мне было не совсем понятно. Но с другой стороны, называть данный узор «сперматозоидами» было бы не совсем прилично, я думаю…
И поэтому данные сперматозоиды стали скромно называть «огурцами». Хотя каждому здравомыслящему человеку сразу было видно, что это - ни что иное, как гигантские сперматозоиды с цветочным узором внутри. Кто придумал этот странный узор, мне было немножко непонятно. Однако, ткань была хорошая, не побитая молью тонкая шерсть, узор этот снова вдруг вошел в моду, и я принялась выкраивать себе небольшую кофточку-размахайку из бабушкиного старого платья. Поскольку дизайн предполагался самый простой, блузка с цельнокроеным рукавом в стиле «летучая мышь», то кроила я на глазок, без выкройки. Я столько раз шила себе платья и блузки, что для простых моделей выкройки были мне уже на нужны. Пока я кроила, я все думала: и как Артем мог променять Алену в ее фирменных кожаных леггинсах на меня, в старых затертых вельветовых брюках моей старшей сестры и в свитере из Детского Мира?
-У этого Артема совершенно извращенный вкус, что он любит плохо одетых девочек типа меня… И зачем я ему понадобилась, в моих затертых старых вельветках? - гадала я, - Допустим, я просто люблю вельветовые штаны, и мне все равно не купят новых, пока эти не порвутся… н-да… немножко непонятно, что же так его во мне привлекло… когда смотришь на Алену, сразу видно: это дочка очень богатых родителей… но когда смотришь на меня, то все далеко не так однозначно, увы… - думала я, вставляя нитку в иглу моей старой машинки Зингер.
Да, я тоже была одета хорошо, но… не так фирменно, как Аленка и другие девчонки нашего двора. У меня было маленькое черное платье, но оно было перешито из маминого старого, которое перестало налезать ей тогда, когда она забеременела мною. У меня был розовый жакетик-болеро, прямо как на картинке в журнале Бурда-Моден, и выкройка была взята мною из этого журнала, но опять же, материал был не новый, я перешивала себе жакет-болеро из старого выпускного платья моей сестры.
В нашей семье я не была особенно желанным ребенком, и как-то раз мне мама призналась по секрету, что мой папа вообще совершенно меня не хотел и умолял ее избавиться от меня тогда, когда я еще не родилась на свет.

Н-да… короче, у меня были сложные отношения с папой, и, как прямое следствие его нелюбви, одета я была с иголочки, но эта самая иголочка была частью той старой машинки Зингер, на которой я шила себе все свои наряды. И это так вошло у меня в привычку, что ни о чем таком фирменном я даже и не мечтала. До меня иногда доходили слухи, что некоторые мои знакомые девчонки устраивали своим родителям скандалы по поводу нехватки фирменного шмотья, но я только удивлялась этому: как они смели - устраивать родителям скандалы…
В моей семье, скандалы постоянно устраивал папа, он справлялся с этой задачей - постоянно устраивать скандалы по пустякам, вовсе даже и без моей помощи. Во время этих скандалов, я стояла на кухне и смотрела на отца безо всякой дочерней любви и мечтала только о том, чтоб он однажды ушел из дома и сгинул, пропал, не вернулся к нам с мамой…
Увы. Я жила в полной семье, у меня были отец и мать, но при этом я мечтала, как это ни странно, стать сиротой, безотцовщиной.
«Дети - цветы жизни на могиле своих родителей…»
Это была любимая поговорка моего отца, и он не давал мне забыть, что я росла именно на могиле его надежд оставить мою маму, вырваться на свободу, снова за кем-то приударить, снова кому-то дарить цветы и снова быть любимым… Так что да. Мои родители не любили друг друга. Это было так же очевидно мне, как и то, что после лета наступает осень и первого сентября придется снова тащиться в школу.
Наши школьные учителя тоже не любили нас. Слушая постоянные крики и вопли наших учителей, я вдруг понимала, что многие из них просто ненавидели нас, детей, и мне было совершенно непонятно, зачем учителя становятся учителями, а не выбирают себе другие, более спокойные профессии, такие как инженеры, или там маляры. Или продавцы мороженого. Или дворники, на худой конец.
Да. Глядя на мою учительницу географии я думала только о том, как бы ей подошло - быть дворником и мести желтые листья где-нибудь в подворотне, а не ходить по классу, как Цербер, наслаждая мои уши своими воплями. Впрочем, когда наша географичка орала, я вздыхала, думала об одном:
-Нет, Зинаида Даниловна… такими выражениями, как мой папа, вы ругаться все же не умеете… хотите, научу?

8. Алена и Артем, по старой памяти

Я вышла во двор и сразу увидела их вдвоем. Они сидели на качелях, медленно покачиваясь взад-вперед, взад-вперед, покачиваясь и что-то горячо обсуждая. Я просто глазам своим не поверила. После всего того, что я сказала этой дурехе Альке, и даже после того, как она увидела нас вдвоем в актовом зале, она по-прежнему хотела разговаривать с Артемом… я была в шоке, если честно. Я даже хотела подойти к ним, устроить скандал и потребовать, чтобы мой Темка немедленно, просто немедленно отказался от Алевтины. И я пошла к ним, на торопясь, так, будто я была Пантерой Багирой, готовой к прыжку, готовой напасть на кролика по имени Алька… Да, я почувствовала себя пантерой, в тот самый момент. И кажется, Алька тоже вдруг поняла, что я - Багира, и что со мной лучше не связываться. Она повернулась, заметила меня, тут же спрыгнула с качелей и дала деру, убежала в свой подъезд. А Темка остался сидеть на качелях, за Алевтиной он не побежал, из чего я заключила, что все-таки они расстались не на дружеской ноте, отнюдь нет…
И меня это порадовало. Так что я подошла к Артему, села рядом с ним на качели, еще теплые после Алькиной задницы, и сказала ему:
-Ну, что? Опять ты один, Темочка? Оставила тебя прынцесса Алевтина? Не склалось?
-А как оно могло сложиться, если она застала нас на дне рождении Серого?? - спросил Темка.
-Ну, никто же не просил ее входить в актовый зал, когда там были мы… - я пожала плечами, слегка удивляясь собственному везению… на самом деле, я была готова трахаться с Темкой в каждом, абсолютно каждом темном углу и на каждом подоконнике нашей школы, чтобы доказать этой дуре Альке, что Темка - мой и только мой.
-Я не могу… я не могу забыть ее… у меня просто не получается… - вдруг начал жаловаться Темка, - у нее такие красивые глаза… и она носит такие короткие юбки, я просто не могу перестать смотреть на ее ноги… и она в койке такая… ну… в общем… я не знаю, как это объяснить… она другая, чем ты… и у нее большая грудь… у нее грудь, как большое яблоко, каждая… представляешь? Каждая!
-Ты что, с ней спал?! - вдруг поняла я.
-Ну, да… Один раз… - признался Темка.
-Когда ты успел?! - поразилась я.
-Да все тогда же… в первый же день, как мы с ней познакомились… еще до того, как ты стала ее доставать… - признался мне Артем.
Я ужаснулась. На душе заскребли кошки, стало вдруг так больно, где-то внутри… больно и тоскливо. Невыносимо тоскливо. И я сказала Артему, практически не задумываясь, машинально:
-А я рада, что у вас ничего не получилось… потому что у тебя со мной отношения, а не с ней…
-Злорадствуешь?! Наговорила Альке гадостей, и теперь злорадствуешь? - горько сказал мне Артем, и вдруг дернул меня за мой хвостик.
-Артем, ты чего? - поразилась я.
И вдруг, ни с того, ни с сего Артем взял меня за шиворот моей серебристой кожаной куртки, стащил меня с качелей и повел к подъезду. Когда мы зашли в подъезд и дверь за нами захлопнулась, Артем вдруг размахнулся и съездил меня своей ладонью по заднице, с потом еще раз и еще. Он шлепал меня все то время, пока не подошел лифт. В кабине лифта, когда двери захлопнулись, он внезапно стащил с моей попы леггинсы, развернул меня спиной к себе, раздвинул мне ноги. Он прижал меня щекой к стенке лифта, и вдруг вошел в глубину моего тела, вошел стремительно и не спрашивая, хочу ли я сейчас близости или нет. Артем нажал на кнопку СТОП, и кабина зависла между этажами, а Темка продолжал въезжать мне внутрь, так резко и болезненно, как будто протыкал меня кинжалом. Эти было грубо, это было неожиданно грубо и вдруг… мне это понравилось. Темка всегда был так нежен со мной, но сегодня я вдруг ощутила, что он может быть опасен.
Я вскрикивала каждый раз после того, как Артем прорывался в мою глубину, и ему это не понравилось.
-Заткнись и не кричи, чего разоралась? - он прошипел мне на ухо, положил свои пальцы на мой рот, заставил молчать. Эта внезапная резкость Темки, его внезапная грубость и настойчивость просто привели меня с состояние легкого шока. Все соки моего тела вдруг прыснули, излились из меня, и я почувствовала такой взрыв, когда Темка снова въехал в меня острием своего клинка. Я застонала, вздрогнула, укусила непроизвольно Темкины пальцы, которые все еще были у меня на губах… Темка отпустил меня, нажал на кнопку, лифт поехал, и только тогда он прошипел мне на ухо:
-Одевайся, а то твой папочка тебя застанет в лифте без штанов…
Я поспешно подтянула свои леггинсы, поправила свою куртку, и мой прикид был в полном ажуре, когда двери снова открылись на нашем этаже.

9. Аля получает записку


В среду, Аленка вдруг подошла к моей парте сразу после шестого урока и положила на мой стол записку. Это был листок бумаги, сложенный вчетверо. Развернув записку, я узнала, что…
…Ровно в четыре в сквере. Мне с тобой надо поговорить, гадина!!!
Я вздохнула, порвала записку на мелкие, мелкие кусочки и пошла домой. Было очевидно, что Алена еще не исчерпала весь свой перечень гадких слов для меня, и поэтому жаждала встречи, чтобы снова высказать мне все, что она обо мне думает.

В четыре часа, мне как раз надо было выгуливать моего большого черного Волка, и Волк вдруг стал очень проситься на встречу с Аленой. Пришлось его взять.
Мы с Волком вышли в сквер. Сквером на языке местных назывался небольшой парк с лавочками, кленами, березами и детскими качелями. Была здесь также и песочница под большой жестяной шляпкой гриба-мухомора, где так любили сидеть дети младшего, среднего и пожилого возраста: дошколята от двух до пяти, подростки от тринадцати до семнадцати и пьяницы от двадцати пяти и до шестидесяти лет включительно. Короче, грибок-мухомор пользовался заслуженной славой и популярностью среди местных. Вот и сегодня мы с Волком подошли к мухомору и сразу заметили, что на качелях рядом с мухомором сидит одинокая полудетская фигурка. Мы с Волком сразу узнали Алену. Волк замахал хвостом, готовясь положить свои лапы на плечи Алене. Я придержала Волка, вцепилась двумя руками в его ошейник.
-А твоя собака не кусается? - спросила Алена, и посмотрела на Волка с нескрываемым ужасом.
-Когда как… подходить не рекомендую… - сообщила я, присела на корточки рядом с моим Волком, обхватила его толстую шею своими руками и спросила Алену:
-Так о чем у нас с тобой будет разговор? Только не обзывайся больше, а то я могу не удержать Волка на поводке, и тогда он может броситься… он страсть не любит, когда меня называют тварью, идиотиной и прочая… если хочешь, можешь говорить на трехэтажном, его Волк пока не выучил… ну, так что? Какие ко мне вопросы? Ты имела в виду что-то конкретное, или просто хотела стать моей подружкой? Хочешь погладить Волка? Я скажу ему, чтоб не кусался… - щедро предложила я Алене.
-Волк, ты не будешь кусаться? - спросила я у своего шерстяного приятеля.
Волк посмотрел на меня дружелюбно, сказал мне «Гав» но, посмотрев на Алену, вдруг оскалил зубы.
-Волк сказал, что может тебя цапнуть… отойди за лавочку, если он вдруг бросится, я могу его не удержать, он у меня сильный… и быстрый… - пояснила я Алене, - А ты тогда залезешь на березу, если он вдруг кинется? ты же умеешь лазать по березам? Типа как белка?
Алена посмотрела на нас с Волком и бросилась наутек. Я еле удержала моего Волчару, который хотел припустить за нею.
-Волк! Нельзя есть Алену! Она хорошая девочка и очень добрая… но просто она об этом пока не догадывается… - объяснила я Волку, и мы с ним пошли гоняться за голубями. Волк, находясь на прогулке в сквере, почему-то всегда хотел съесть голубя. Но Волк летать пока что не умел, и поэтому у голубей было большое преимущество, они разлетались от нас, спасались на ветвях высоких кленов. А Волк только стоял на желтой пожухлой листве, гавкал на голубей и обещал им клятвенно, что съест их в следующий раз.
-Переговоры на высшем уровне прошли в теплой, дружеской атмосфере при участии третьих, пушистых, толстых и гавкучих сторон… - объяснила я Волку, мы немного еще попугали голубей и пошли себе обратно к дому.

На следующий день Артем снова пошел провожать меня по дороге из школы. Я была не в настроении с ним видеться, и сказала ему честно, когда он взял мой портфель:
-Артем, я не хочу больше с тобой встречаться… понимаешь, твоя Аленка меня достает, говорит мне гадости… а вчера в скверике ее чуть не съел мой Волк… Мне кажется, тебе стоит вернуться к ней. Она явно сумасшедшая, но она тебя очень любит! Так что, будь счастлив с ней… Наверное, у вас все получится! - так сказала я Артему, обернулась и пошла прочь.
Он догнал меня, молча обнял, и мы опять принялись целоваться, не обращая внимания на суровые лица прохожих.
-Я не хочу быть с ней… я хочу быть только с тобой… - шептал он мне на ухо.
-Не получится, Артем… мне кажется, ничего у нас с тобой не получится… - опять повторила я, и хотела было уйти, но он не отпускал меня, держал меня за плечи, вел меня к своему дому. Когда мы оказались уже у двери подъезда, он вдруг схватил меня на руки и дотащил меня до лифта на руках. И я вдруг забыла про Алену, про неудачные переговоры на высшем уровне, которые каждый раз проходили хорошо, но каждый раз опять заканчивались плохо…
Еще в лифте, Артем принялся раздевать меня. Он поднял мне юбку, засунул руку мне в капроновые колготки и попытался миновать мои трусы, очевидно, хотел снова вставить в меня свой палец… но я не далась. Отпрыгнула в угол лифта, сказала Теме:
-Ты зачем нажал на кнопку СТОП? Я с тобой в лифте трахаться не буду, даже и не мечтай! Едем к тебе…
-Да ладно, ладно… чего ты… остынь… - сказал мне Темка, и мы поехали дальше, на девятый этаж.
На девятом нас ждал небольшой шок в виде Аленки, которая стояла у двери одной из квартир, и копалась в своем фирменном рюкзаке, пытаясь выудить ключ, по всей очевидности. Завидев нас, она вытащила из своего портфеля деревянный пенал и метнула в нас пеналом. Мы еле уклонились. Потом, пока Темка искал ключ от двери в своем дипломате, в нас полетели учебники алгебры, тригонометрии, физики и химии. Сразу было видно, что Алена настроена решительно и живыми нам не уйти. Но тут, совершенно даже внезапно, из-за двери Аленкиной квартиры вдруг вышел мужчина в костюме, как две капли воды похожий на саму Аленку.
-Где тебя черти носят и почему ты тут учебниками кидаешься? - сказал он Аленке, взял ее за шиворот и утащил в квартиру.
Мы с Артемом выдохнули, и поняли, что Аленкин папа нас просто спас. В тот день, Аленка запросто могла пришибить нас учебником экономической географии, и уже собиралась это сделать, как мне показалось.

10. Аля и Артем ночью

-Так Аленка - твоя соседка?! Какой ужас!!! - говорила я Артему, пока он целовал мою шею, мои плечи, мою грудь…
-Ну… в общем, да… как видишь! - бормотал Артем, слишком увлеченный моей грудью, чтобы говорить внятно.
Мы с Артемом лежали на его разложенной тахте и спорили. Артем умудрялся целовать мою грудь, пока я убедительно доказывала ему, что он должен быть с Аленой, а не со мной.
-Но ты же никогда ее не бросишь! Ты так и будешь трахать ее, по-соседски… Это же у тебя с ней никогда не закончится, понимаешь, никогда? Так что уж лучше женись на ней, в самом деле… женись!
-Как я на ней женюсь? - спрашивал у меня Темка, - Ее папа хочет выдать ее за какого-нибудь посла английского, не ниже! Понимаешь? Я не настолько высоко ценный субъект в глазах ее отца! - объяснял мне Тема, - и к тому же, у тебя грудь больше… пожалуйста, не напоминай мне о ней сейчас, я не хочу вспоминать об Алене, когда я с тобой…
Он замолк, снова принялся облизывать мои соски, и я тоже замолчала, совершенно не понимая, как разрешить ту странную и глупую ситуацию, в которой мы все трое вдруг внезапно оказались. Мы плыли по жизни как в лодке по реке, и один из нас был на веслах, а другой старался всеми силами остаться в лодке, в то время как третий постоянно норовил выскочить, но не мог…
И водовороты наших чувств и желаний были опасны, и мы проносились мимо острых зазубренных валунов и камней, и речные буруны чуть было не опрокидывали нашу лодку… В общем, находиться в той же лодке, в которой Артем и Алена сплавлялись вниз по реке своей жизни, мне не хотелось. Все время хотелось выскочить из этой лодки, проплыть брассом до берега и бежать от этих двоих и от их лихого путешествия вниз по реке, бежать от них так, чтобы пятки сверкали. Но только я не могла этого сделать, как будто какой-то злой рок удерживал меня рядом с этой странной парочкой…
И мне действительно нельзя было никуда бежать: мне надо было ходить в ту же самую школу, сидеть вместе с Аленкой и Артемом на уроках физики, химии и географии. В общем, сбежать-то мне хотелось, но вот только бежать мне было некуда, по большому счету.
Артем вошел вглубь моего тела, стал двигаться часто, быстро, с маленькой амплитудой колебаний. А я лежала под ним, вся такая задумавшаяся. Не понимающая, как выбраться из той ситуации, в которую я угодила. Мне вдруг начало казаться, что это было какое-то испытание от Бога, стало вдруг чудиться, что Господь за нами следит своим неспящим, всевечным оком, что он с интересом наблюдает, как мы все трое выберемся из этой странной ситуации, в которую мы вдруг угодили ненароком… или, быть может, мы угодили в нее Божественным Провидением? Может быть, Бог испытывал нас? Как знать?
-Артем, ты в Бога веришь? - спросила я у Темы, когда он перестал двигаться, затих рядом со мной.
-Скорее нет, чем да… - легкомысленно отозвался Артем, - мне кажется, души не бывает, это все попы придумали… Нет такого органа - душа, анатомию надо знать!
-И как тебе живется, такому бездушному человеку? - удивилась я.
-Временами - очень несладко… - признался вдруг Артем.

Я погладила его по голове, поцеловала в щеку, потом в другую…
… Мне вдруг стало до слез жалко этого бездушного Артема, который не верил в Бога, не верил в собственную душу, и поэтому простые человеческие решения давались ему так трудно, и поэтому на душе у него скребли кошки… они скреблись в Темкиной душе, но он не верил этим кошкам и не понимал, зачем они так больно царапают его своими мысленными, невидимыми когтями…
Крепко обнявшись, мы с Артемом вдруг задремали, и мне все хотелось согреть теплом своей души этого абсолютно бездушного Артема. Он мне казался тем самым мальчиком Каем из сказки Андерсена «Снежная Королева». И казалось мне в ту ночь, что вместо сердца у Артема - холодный кристаллик льда, и мне очень хотелось отогреть этого мальчика, чтоб в его груди снова забилось живое человеческое сердце. И вот поэтому до самого утра я обнимала Артема, пытаясь отогреть его, чтоб его отогретое сердце забилось снова, чтобы душа его снова зашевелилась, проснулась, вылезла бы на свет божий как медведь после глубокой зимней спячки…
К себе домой я пришла только под утро. 

11. Аля и ее папа

Папа ждал меня около двери нашей квартиры, в коридоре.
-Ты где была всю ночь? - загрохотал над моим ухом его голос. И тут я увидела в руке у папы ремень.
-Вот это да! - подумала я, слегка удивившись, - Никаких тебе матюгальников, а сразу ремень по заднице…
Мама повела меня в папину комнату, всю прокуренную, пропахшую сигаретным дымом так, что хоть топор вешай. Здесь, она подняла мне юбку, стянула с моей попы трусы и уложила меня на тахту. И при этом, я не услышана в свою сторону ни одного матерного слова! Я просто поразилась. Мне вдруг понравилось, как обращался со мной мой отец. Он не матерился, не вопил как резаный, он просто спросил у меня, где я была всю ночь и теперь собирался отодрать меня ремнем по моей загулявшей заднице.
Так что я покорно лежала на папиной тахте, подставив свой голый зад для наказания ремнем.
-Где ты была? - снова спросил у меня папа, замахнулся и съездил меня ремнем по попе. Это было очень больно. Я мгновенно ощутила этот резкий быстрый хлопок ремня по голому телу, от которого сразу заныли мои оголенные ягодицы…
-Ай! Пап! - завопила я, но отец снова замахнулся, и снова с размаху съездил меня по голой попе, между задранной юбкой и приспущенными колготками. Я вскрикнула и закрыла свои голые ягодицы ладонями.
-Руки убрала… - непреклонно сказал мне папа, - я с тобой еще не закончил…
Моя маман взяла мои ладони, оторвала их от моих голых ягодиц, и держала мои запястья у меня над головой все то время, пока папа порол меня ремнем. Я вскрикивала, айкала и ойкала, просила прощения за своего ночное отсутствие, но ничего не помогало. Папин ремень продолжал опускаться на мой голый зад, и меня отстегали так сильно, что потом ягодицы у меня были красные как два больших очень спелых помидора. Уже потом, когда папа закончил порку и мне разрешили встать, я рассматривала свой зад перед зеркалом моего шкафа, в моей комнате, и удивлялась сама, до чего же у меня теперь красная попа. Я впервые получала по попе ремнем и это наказание было мне как-то в новинку, совершенно непривычно…
Хотя, если сравнивать порку ремнем с вечными папиными матюгальниками, я могла сказать в тот момент, что даже порка моей задницы не была такой болезненной, как стоять на кухне и прислушиваться к трехэтажным выражениям, сыпавшимся из папиного рта как из рога матерщинного изобилия. В общем-то, мне даже больше понравилось, когда папа взял в руки ремень и просто наказал меня по попе. Я даже невольно зауважала папу, внезапно, хотя раньше никакого уважения никогда к нему не испытывала.
-Куда ты по ночам шастаешь! Ты видела, что у нас в городе творится?? - сказала мне мама утром в воскресенье, - Дети и подростки твоего возраста пропадают, смотри-ка!
Матушка показывала мне листок, явно содранный ею со столба объявлений и принесенный домой для моего запугивания:
-Вот смотри, что у тебя под носом творится!
Мама держала перед моим носом большой листок, на котором было напечатано: «Помогите найти людей».
И под этой страшной надписью я вдруг увидела фотографию Артема, фотографию Алены, их фамилии, их рост и возраст, и где их видели вдвоем в последний раз…
… и так я узнала, что Артема с Аленой в последний раз видели вместе неподалеку от заброшенного кладбища, на окраине нашего города.
Я села на свою кровать, голова у меня слегка кружилась, и мне показалось в тот момент, что я сейчас потеряю сознание и упаду в обморок. Я бесцельно вертела у себя в руках листок, с которого на меня смотрели Артем и Аленка.
 
12. Аля по дороге в ЖИВиРТ

Старое кладбище, что на окраине города, было всегда местом таинственным и загадочным. Здесь было много заброшенных могил, заросших травой и высоким кустарником. Здесь были захоронения разбившихся летчиков, а также детей, утонувших летом в местном карьере. На этом кладбище больше не хоронили никого, оно было закрыто, и закрыто давно. В стародавние времена, это кладбище было далеко за городом, в полях, но теперь новые городские районы вдруг обступили старое кладбище со всех сторон, так что теперь это самое заброшенное кладбище вдруг оказалось в конце нашей улицы, сразу за сквером, детской песочницей и Гастрономом. Детская песочница у нас, как это ни странно, была местом сбора пьяниц нашего микрорайона, а на старом кладбище обитал местный сумасшедший, который любил показывать зазевавшимся прохожим мимо дамочкам все свои мужские достоинства, для чего он каждый раз распахивал свой плащ. Я не знала, почему Артем с Аленкой вдруг отправились на кладбище. Но это, само по себе, меня не очень удивило. Центральная аллея кладбища вела в старую часть города, и поэтому по этой аллее и летом, и зимой ходили многие. Я и сама, гуляя со своим Волком, часто доходила до старой кладбищенской ограды, что вела прямо к реке Пехорке. Если пройти вдоль кладбищенской ограды, можно было подойти к самой воде, к маленькому песчаному пляжу, и мы с Волком часто совершали эту небольшую прогулку, когда было тепло.
Тем вечером, когда я узнала об исчезновении Артема и Алены, я положила листок с их фотографиями на свой стол, и, лежа на кровати, долго смотрела на этот листок, вглядывалась в беспечные лица Артема и Алены, и думала:
-Господи, что же могло случиться? Что случилось с этими двумя на старом кладбище?
И этой же самой ночью, они вдруг приснились мне. Артем сидел в кресле-качалке, в углу моей комнаты. Он сидел, раскачивался не торопясь, и говорил мне:
-Алька, найди нас… ты можешь нас найти, сходи на кладбище, мы сейчас там… поищи нас!
Во сне, я совсем не ужасалась тому, что Артем сидит в углу моей комнаты в кресле-качалке. Я только спрашивала его:
-Тема, а как же я найду вас на кладбище?
И он отвечал мне тогда:
-Иди до самой реки, вдоль ограды… увидишь маленький домик, где старые березы, мы там…
Я возражала Темке:
-Да нет никаких домиков у кладбища… Там речка, дальше пляж, откуда там домик?
-А ты сходи, проверь… - настаивал Артем, - может, раньше домика ты просто не замечала, не попадался он тебе на глаза…
Пока я соображала, что ответить Артему, за спиной у Темки вдруг появлялась призрачная Алена. В моем сне, она стояла очень близко к Темке, обнимала его своими призрачными руками в серебристой кожаной куртке и говорила мне:
-Испугаешься, небось, на кладбище пойти? Да куда тебе уж, небось, сидишь себе дома и радуешься, что мы заблудились на кладбище…
-Вы заблудились? - спрашивала я у Артема, который по-прежнему сидел в кресле-качалке, в уголке моей комнаты.
-Ну, заплутали немножко… - признался мне Артем, хмурясь, - мы дошли до пляжа, начался дождь и мы зашли в домик…
-Ладно, что с ней говорить… - сказала призрачная Алена призрачному Артему, садясь к нему на колени, - Не будет нас искать твоя Алька, мы ей ни на фиг не сдались…
-Аля, позвони в милицию… - продолжал убеждать меня Артем, - скажи им, пусть ищут в домике у реки, за оградой кладбища… мы там!
-Да ведь нет за оградой кладбища у реки никакого домика! - сказала я Артему, и вдруг проснулась. 
-Алевтина, давай-ка, поднимайся… - сказала мне матушка, входя ко мне в комнату с каким-то большим полупрозрачным флаконом в руках:
-Вместо того, чтоб черт-те где ночами шляться и ночевать у кого ни попадя, съезди-ка к тете Кате, в ЖИВиРТ! Вот, подаришь ей духи, чтоб тебя на будущий год в институт взяли… куда-то же тебе надо поступать… Без высшего образования кем ты станешь? Никем! - так сказала мне моя матушка и я, почесывая свою выпоротую задницу, принялась одеваться.
-Нет, в старых штанах ты к ней не поедешь! - объясняла мне матушка, открывая мой шкаф, - Вот серую юбку наденешь, а блузку белую я тебе свою дам, вот эту, шелковую, в красных горохах…
Сообщив мне это, матушка положила мне на кровать свою лучшую крепдешиновую блузку, снежно-белую, в крупных красных горохах, с модной сейчас баской и застежкой на двух кнопках. Я так и обалдела от матушкиной щедрости. Свою новую белую блузку в красный горох, за которой она стояла четыре часа в очереди в ЦУМе, просто так, ни за что ни про что, матушка мне бы никогда не предложила. И я поняла, что в то утро я действительно поеду в ЖИВиРТ, кровь из носу, но поеду.