Мечта идиота ч. 2

Часть  вторая. «открытие Нового света».

Подготовив все необходимые документы  и пройдя некоторые беседы с представителем консульства США, что тоже было довольно непростым и своеобразным занятием, Ростик с мамой  были  готовы, оставалось лишь несколько  важных дел. Весьма любопытно было наблюдать за толпой людей, собравшихся у здания консульства, в надежде на «чудо» ожидавших начало рабочего дня  тех, кто имел власть  одобрить либо отказать в получении визы.  Было крайне интересно, что же ими движило… Кто-то пытался получить студенческую визу и получить образование в США, кто-то хотел  туристическую визу, осмотреть достопримечательности,  ведь там действительно есть на что посмотреть, а кто-то хотел просто сбежать из России  в поисках и в надежде на лучшую жизнь там. Тоже вполне себе нормальное человеческое желание, разве можно запретить человеку мечтать о лучшей жизни или вовсе мечтать, ведь даже  человек, оказавшийся в плену и осознающий что его непременно казнят, все равно мечтает, только мечтает он о том, чтобы казнь была быстрой  и порой эти мечты превращаются в мольбы о быстрой смерти. Итак, пройдя все этапы подготовки к вылету, собрав необходимый пакет документов и получив у властных сотрудников консульства одобрение, Ростик с мамой сначала отправились в родовое гнездо, где их с нетерпением ждали  родные.  Повидавшись с роднёй, получив весьма  обычные, возможно банальные пожелания, за исключением разве что слов   деда, сказавшего: «Ой внучик, что вас ждёт…» будто  предвидя, чувствуя  заранее, благодаря своему жизненному опыту, с грустью и тревогой  произнес он совсем не вопросительной интонацией, крепко обнял и поцеловал. Тогда ещё Ростик с мамой даже не думали о том, что прощаются с любимым  отцом и  дедом навсегда, больше они его не  увидят.  Тяжелее всего было расставаться с любимым котом по кличке Барсик, которого заперли в летнем домике, чтобы не убежал вслед уезжающей в Москву машине. Он жалобно бился в окно, пытаясь разбить его и выбраться из дома,  быть может желая уехать с ними,  мяукал и царапал оконную раму, словно хотел вцепиться в них и не отпускать .


30-е января 2012 года, день вылета. Все чемоданы собраны, документы упакованы, билеты на руках, решение принято, все приготовления завершены. Осталось только  сесть в самолёт и отправиться на встречу Новому свету. В тот самый момент, когда  пора было уже отправляться в аэропорт, автомобиль брата, никогда до этого не подводивший его, вдруг не смог завестись. И казалось бы он  абсолютно надёжен, накануне вылета  немецкий автопром не вызывал никаких подозрений на неисправности, но по неведомым причинам  в то утро брат Ростика так и не смог запустить табун под капотом своего  пассата. Пришлось обращаться за помощью к друзьям. К слову сказать, по возвращении из аэропорта, он без малейшего  намека на утренние проблемы, как это было всегда, завел свой автомобиль и отправился на работу. Удивительно, но ни до ни  после ни разу не было  подобного случая, это был его единственный  каприз, а может быть и нечто, вовсе  не подвластное человеческому разуму…


31-е января 2012 года, аэропорт имени Джона Кеннеди, Нью-Йорк, США. Взору Ростика и его мамы предстаёт совершенно иной мир: всюду куда ни глянь, звездно-полосатые флаги,  представители всех народов Земли словно муравьи, суетятся, снуют повсюду, сотни различных  наречий звучат со всех сторон, сотрудники полиции, следящие за порядком, по виду  больше похожи на героев из американских боевиков, даже Солнце казалось светится иначе  и вкус воздуха словно отличался от привычного, русского. Но это была только эйфория, которая  довольно быстро прошла. Поселившись у тётки на Брайтон Бич, непременно хотелось  погулять по тем местам, где снимался культовый фильм  «Брат-2», выйти на набережную, пройтись по так называемой  «тропе для гуляния», погулять по окрестным закоулкам. Имея привычку гулять по району, по городу, узнавать его, слушать звуки города, наблюдать за «повадками» окружающих людей, а эта привычка появилась у Ростика благодаря маме, когда его забрали в Москву  из родового дома в Донских краях, мама распечатывала какой-то участок карты  в центре Москвы, рисовала определенный маршрут, к слову сказать, Ростик никогда не следовал  строго определенному мамой маршруту, он всегда отклонялся от него, уходя далеко за пределы распечатанный карты, однако же таким образом научился ориентироваться в городе . Следуя этой привычке, Ростик начал гулять  сначала по Брайтону, с каждым днём уходя дальше и дальше  в разных направлениях. Тетка показала Ростику и его маме Манхеттен, центральный парк, Бродвей, Рокфеллер центр, издали увидели статую Свободы. Великолепный район, роскошный в своем роде. Проходя возле Рокфеллер центра, тётка произнесла фразу, судя по интонации и тому, с каким вожделен ием она ее произнесла, Ростик несколько напрягся, и что-то поселил ось в его подсознание, некая мысль, которая шла с ним в дальнейшем ,  и  при принятии неких решений, эта мысль всегда принималась в счёт. «Смотри, сынок,  здесь управляют миром!». Эта фраза была ею произнесена  с таким огнем в глазах, будто она имела к этому отношение, однако же ей достаточно было пьянящей мысли о том, что она живёт в стране, управляющей этом миром. «Пупок развяжется  всем миром управлять», подумал тогда про себя Ростик  и не стал отклоняться от намеченного плана. Бродвей так же оказался весьма своеобразным символом  свободной Америки. Выйдя из метро не в центре города, а несколько подальше, там, где Бродвей только начинается, взору предстали разбитое дорожное полотно,  грязные тротуары, по которым текли не чистоты из лежавших прямо на дороге  мусорных  мешков, вынесенных прямо  напротив от прилегавших магазинчиков, а вечером на кормешку выходили гигантских размеров крысы. Весьма интересно стало со временем гулять по Нью-Йорку, заблудиться в этом городе оказалось очень сложно, несмотря на его размеры, в частности заблудиться в Манхеттене,  по мнению Ростика, мог только человек, вообще не знающий геометрию  и не имевший никакого представления о способах ориентирования  на местности, или не знающий хотябы  расположение  сторон света. Построенный по  параллельным  и перпендикулярным  линиям город, казалось отражает ментальность людей, его строивших и в нем живущих  или, если так можно выразиться, ограниченность  полёта фантазии, строгое и безотступное следование определенным правилам, постоянное ощущение  нахождения себя в каких-то ограниченных этими прямыми линиями  рамками. Может быть именно поэтому американцы так любят  говорить о свободе и постоянно им ее не хватает …   Ростику  стало  интересно  гулять  по городу  по-своему.  К слову сказать изучил он только два  района: Манхеттен и  ту часть Бруклина, которую населяли  евреи и  выходцы из Союза.  Гуляя по Манхеттену можно смотреть  « вверх »  и видеть гигантские, величественные сооружения, различные огни, звездно-полосатые флаги по несколько штук на каждом здании, казалось что сам город, сами эти здания говорят о том, что ты находишься  в стране, имеющей невообразимую мощь, вполне оправдано стремящейся к управлению всем миром. А можно смотреть «вниз»  и видеть  тысячи людей, которые словно муравьи в гигантском  муравейнике пребывают в постоянной суете, бесконечное движение повсюду, офисные клерки второпях прямо ходу  запихивают в себя кусок пиццы, запивают только что приготовленным  пакистанцем или индусом кофе, держа ещё при этом портфель с бумагами. Группы туристов из разных стран мира, столпившихся на пол-дороги, слушают гида, фотографируются, разглядывают с открытыми ртами небоскрёбы. Суета, суета, беготня, все куда-то спешат, куда-то опаздывают, у всех вокруг какие-то  звонки, переговоры,  самый настоящий  муравейник. Ростику в эти моменты вспоминалась фраза, произнесенная аббатом Фариа  в его диалоге с Эдмоном Дантесом  в фильме «Узник замка Иф» Одесской киностудии: « Господь  Бог  создал человека свободным – это его главная ошибка. Отсутствие свободы у муравья, превращает муравейник в чётко организованную и сбалансированную систему. Зачем понадобился Вселенной человек, если можно ограничить Земную эволюцию муравьем?   Господь Бог вознамерился продолжить творение Мира, вот зачем понадобился Вселенной человек»…  Но ведь это муравьи, пусть и человекообразные, но всё же муравьи, винтики некоего механизма, над которыми так же стоит муравей, просто он несколько крупнее, а по сути  не более чем заложник самого механизма, но всё же муравей. В чем же заключается их свобода, что превращает их из муравья в человека? Гуляя по  Манхеттену все больше и больше, Ростик уже не обращал  внимание  на  величественные сооружения, его больше интересовали человекообразные муравьи.  Стали появляться картины, которые  в Москве, да и вообще в России вызвали бы как минимум негодование  вокруг, а зачастую не обошлось бы без  пары тройки хороших ударов. Человек, с телосложением мужчины, причем весьма ярко выраженным, с развитой  мускулатурой, в женском топике, юбке, на шпильках  и крайне странной прической на голове в виде  какой-то пики, стремящейся вверх. И это ни у кого вокруг не вызывает абсолютно никакой реакции.  Мимо целующихся друг с другом мужчин толпа проходит мимо, словно их вовсе нет, никому нет никакого дела  до  подобных проявлений  своих отклонений от заложенных природой  установок.  Внешний вид некоторых индивидуумов  вызывал даже не удивление, а скорее непонимание того ,  как  некоторые вещи  вообще с о читаются друг с другом.  Что-то  на подобии наших армейских берец надеты на разноцветные  чулки до колен, придерживаемые подтяж ками,  весьма странного покроя юбка, с неприлично глубоким вырез ом  а районе полового органа  и лисьим хвостом на копчике, звездно-полосатые топик, еле-еле прикрывающий грудь, вернее  какие-то прыщи на её месте, натянутые до локтей  беспалые перчатки,  собачий ошейни на шее и радужный берет на голове.  Ужасная картина.  Видимо один, весьма несчастный  и жалкий  муравьишка, настолько сильно жаждит внимания  других таких же несчастных муравьишек, но  уровня развития  хватает лишь на подобные примитивные способы.  Но и тут толпа просто  проносится мимо, не обращая вообще никакого внимания, муравейник продолжает оставаться муравейником  не взирая ни на кого.  Разумеется, дорогой читатель, подобного рода случаи  на мой лично взгляд, можно было бы отнести к разряду единичных, если учесть все же тот факт, что подавляющее большинство  в толпе, тем не менее  одеты весьма и весьма прилично,  не берусь судить о качестве и соответствии моде, но по крайней мере прилично.  Хотя имелось ещё множество  других персонажей, менее адиозных, но тоже вызывавших у Ростика  недоумение. И  вот вопрос: ни один мужчина не оборачивается, чтобы посмотреть на это нечто  сзади, ни одна женщина не кидает своего проницательного, сканирующего взгляда , ни одной ухмылки, ни одной насмешки вслед,  никакой абсолютно реакции ни толпы  в массе своей, ни какого-то отдельного человека,  как это было бы  например  в Москве или Ростове-на-Дону, где подобного рода персонажи врятли бы смогли  выйти из дома, если бы они жили, ну скажем на Выхино  в Москве или на Западном  или Юзе в Ростове, где насмешки были бы только началом разговора. А про открыто целующихся друг с другом мужчин  в Чертаново или на Западном и думать бессмысленно, на том же самом месте их бы и забили толпой  моментально.  Однако вернёмся к вопросу выше, или даже не вопросу, а скорее к размышлению Ростика. С чем же связано подобное проявление  своего чего-то, чем бы оно ни было?  Что это: болезнь  или некое отклонение от общепринятых норм, попытка привлечь внимание, способ самовыражения или это и есть свобода по американски?  Если это болезнь,  то, возможно,  некая  глубинная, уходящая куда-то в психику человека.  Ростик, конечно не психолог, не изучал и не углублялся в эти дебри , однако предполагал, что возможно, ответ таится где-то там. Если отклонение от общепринятых норм, то почему тогда со стороны  общества  не следует  никакой реакции?  Значит в этом обществе нет никаких норм. Попытка привлечь внимание? Но опять же,  толпе плевать, она проходит мимо не  проявляя никакого интереса. Может это и есть свобода по американски?  Может быть отсутствие у общества каких-либо моральных норм и есть свобода по американски?  Любой муравьишка  может проявить публично абсолютно любые, даже  самые  низменные  чувства, самые похабные  проявления своего характера  и  «воспитания»  он может демонстрировать другим таким же м у равьишкам  и утверждать при этом, что такова его личность  и это проявление, в добавок ко всему ещё и охраняется  правовыми нормами.  Театр абсурда. 


Ну ладно, это Манхеттен,  а что же в спальном районе.  Бруклин условно разделен на несколько частей,  Ростик не вникал в их названия, один из его новых знакомых,  выходец из одной из бывших союзных республик, переехавший в США вместе с отцом после  государственного переворота  пару-тройку лет тому назад. Этот новый знакомый рассказал, что Бруклин  условно поделён на своего рода гетто, в которых обособлено проживают русскоязычные, негры, евреи, китайцы  и европейцы.  Это основные гетто.  Он рассказал что если есть желание прогуляться без  приключений на пятую точку, то можно спокойно зайти  в еврейский квартал и само собой разумеется в русский . В китайском квартале смотреть в принципе нечего, большая китайская деревня, из которой тебя выгонят просто запахи, не дав тебе там спокойно находится. В черном квартале тоже особо нечего делать, особенно в темное время суток, хотя там довольно много полицейских патрулей и главное не уходить с больших  и оживленных  улиц, но если уж всё-таки забрел и дело запахло жареным, главное показать  что ты не из робкого десятка и достаточно хорошенько осадить самого первого, тогда у остальных срабатывает  что-то вроде рефлекса, они чувствуют превосходство белого и отступают даже если их больше и они физически явно более развиты. Европейский квартал ничем особенным не отличается, по сути его никак не отличить от обычного  квартала, но к русским там относятся весьма агрессивно.

И в самом деле, в Китайском квартале Ростик не продержался и  шести часов.  Невообразимая вонь от смеси в одном облаке вообще всех существующих специй, каких-то тлеющих палочек,  текущих рекой помоев и парфюма. Ужас, прямо возле магазинчика на тротуаре, в бочке из под топлива разведен костёр и старая китаянка в казане обжаривает что-то похожее на плов, и тут же снующие вокруг дети, прямо на проезжей части справляют нужду.  Не менее многочисленный муравейник, казалось что из миллиарда китайцев, половина сейчас в этом квартале.

Сбежав из китайского квартала, Ростик отправился в еврейский район. Совершенно не привлекательные улицы и дома, облезлые фасады, разбитый асфальт, узкие тротуары и люди, словно инкубаторские, сплошь с одинаковыми чертами лица. Как вдруг Ростик случайно попадает в очень красивый квартал, состоящий в основном из двухэтажных домов на несколько квартир с очень ухоженными придомовыми территориями с красивым газоном, дорожками, хорошим асфальтом, широкими тротуарами, аккуратно выглядывающими с обратной стороны домов беседками. Украшенные фасады домиков в разные цвета и узоры, естественно повсюду звездно-полосатые флаги. Очень приятный и чистый квартал, Ростик даже подумал, что было-бы замечательно когда-нибудь построить подобные кварталы в России. Не впечатлившись более ничем, был покинут и еврейский район.

Несмотря на предостережения своего знакомого, Ростик отправился в Гарлем... Ну как можно было не посмотреть на самое знаменитое гетто Нью-Йорка? Ростику даже удалось некоторое время поработать помощником сантехника на одном объектов в Гарлеме. Честно сказать, дорогой читатель, есть районы и поопасней Гарлема. Взять хотя-бы к примеру такие районы Москвы как Выхино, Чертаново, Бутово. Не говоря уже о Люберцах, Солнцево или Очаково. Да и множество других районов в различных городах нашей необъятной можно считать куда опаснее Гарлема. Единственное что отличает это гетто, так это то, что можно прикинувшись шизофреником вытворять различную дурь и все вокруг пропускают это мимо ушей и глаз, считая человека не в своём уме. Про разбитые фасады зданий и отвратительно грязные улицы и говорить не стоит. А количество наркоманов в этом районе, наверное наибольшее чем в любом другом районе или городе.


На этом  путешествие  Ростика  по Нью-Йорку, в принципе, можно считать заершённым, единственное место, куда он выезжал из Брайтона,  если была такая возможность, учитывая необходимость постоянно работать, был Манхэттен, в частности центральный парк, больше смотреть было нечего.  Каменные джунгли не вызывали никакого  восхищения, душа просила природы.   

Продолжение следует...