Из воспоминаний фронтовика Степана Полынкина

(Из книги НЕ ТРЫН-ТРАВА)

1.
Аккурат за неделю до начала войны рядовой Степан Полынкин получил отпуск. Служил он на западной границе. Домой, на Орловщину, ехать  -  только время терять: ни папани, ни матушки, ни родных, ни ближних. Сколь годков, как к храму прихоронены. А тут, на соседнем с заставой хуторе, – полячка Ядвижка, вдовушка молоденькая, так и сверкает озорными глазёнками, так и заманивает.
И заквартировал у неё Степан. Присушила бабонька, что, ей Богу, коли не поломали бы Степановы задумки фрицы проклятущие, ни за какие коврижки не расстался бы парень со своей Ядвигой. Хоть цену себе знал, а согласись вдовушка – шабаш! Не стушевался б, в примаки пошёл.
Степан, сиротствуя с малых годков, – не балованный, к работе привычный, соскучился по крестьянским заботам, кинулся помогать по хозяйству. Как не помочь? В нахлебниках не привык. Задарма лоб не разлысивал, на чужое губы не раскатывал. Смахнул не одну опушку для Ядвижкиной коровёнки. Июнь стоял знойный. Зарёй скосишь, в полдень поворошишь, а к вечеру уж и на двор вези.
Ночи и те жаркие. Справная, гладкая Ядвига стелила на вольном духу. Но разве с такой уснёшь! К утру сложенная с вечера копна размётывалась по двору, а счастливая молодка, босая, в одной исподней, расшитой убористым крестом рубахе, с осыпанными свежим сеном, размётанными в земь косищами, всё не унималась.
В короткие передышки, когда Степан спускался с копны, подальше от греха, курнуть, когда мог видеть хоть что-нибудь ещё, кроме жгучих Ядвижкиных очей, числа с пятнадцатого, парень начал примечать, как в долине, по-над Бугом, по течению реки, с юга на север, по несколько раз за ночь барражировали странные летательные объекты.
– Это что ж такое, Стэпан? – уже и Ядвига всматривалась в озарённое над Бугом небо.
– Что, что?.. У нас таких счас нету... Скорей всего, немецкие самолёты-разведчики. Поговаривают, мол, сгрудились, подвалили с той стороны, – Степан мял папиросы, вчастую затягивался, доставал непочатую пачку, смолил одну за другой, – хотя... слишком уж необычный фюзеляж... и какая манёвренность! Не подходит ни для одного известного самолёта, ни нашего, ни немецкого.
Пограничник  -  он и в отпуске пограничник. Степан метнулся к своим, доложил замначальнику заставы. Тот поблагодарил за службу, но подливать масла в огонь, толковать с рядовым о том, что и сам уже знал, не стал.

2.
О необычных объектах, которые виделись, а может, пригрезились им с Ядвигой в самые последние мирные ночи, вспомнил старшина Степан Полынкин только в сорок четвёртом. И то по случаю.
Не до воспоминаний было. После войны будут воспоминания... А тогда!.. Чего тогда не пришлось перебедовать Степану!
Жутким рассветом двадцать второго июня, когда он, умаявшись Ядвигиной любовью, казалось, только-только прикрыл глаза, взлетела на воздух рига с Бурёнкой, запылали свежие стожки сена, а мир взревел отчаянной нарастающей болью. Не успев сказать ни слова сжавшейся в комочек любимой (только мельком взглянул в её обезумевшие глаза), служивый рванул на вздыбленную от взрывов заставу...
Отступление под распластанными над сенокосами, над лесами и болотинами Белоруссии бесчисленными, помеченными свастикой, крыльями стервятников...
Трёхмесячный плен... Побег... Легко сказать!.. Слава Богу – натолкнулся на своих! Слава Богу – поверили!.. Партизанил... Повезло – в сорок третьем, уже в регулярных частях, в разведке, освобождал родные места, бился с ворогом на Курской.

А в сорок четвёртом военные дороги, рытвины и ухабы привели его в Заполярье, на побережье Баренцева, сто семьдесят километров от Мурманска.
Не зря попал сюда старшина Полынкин. Места эти – секретные, а он – фронтовой разведчик, бывший пограничник.
Летуны наши донесли: мол, обнаружили какие-то непонятные строения. С воздуха всего не разглядеть, надо бы направить наземную разведку.
Подобрались морем, иначе – никак. Шибко засекреченный объект. Сколько ребят полегло! Но так и не подступились. Ещё бы! Охрана – ни много ни мало, элитная дивизия СС «Эдельвейс»  -  со своей задачей справилась блестяще. За пять лет присутствия гитлеровцев в этом районе сюда не смог проникнуть ни один разведчик.
Жалко Степану друзей терять, приблизились они, насколько могли, засели на сопке, вооружились биноклями, неделю безвылазно сидели. Ноябрь в Заполярье – зима зимой. Закоченели, задубели совсем, но кое-что всё-таки выяснить удалось.
Как по возвращении из рейда докладывал старшина, на каменистом плацдарме чуть поодаль друг от друга расположились восемь огромнейших загадочных сооружений кольцеобразной формы. Окрестили их «бетонные блюдца». Одни – недостроенные, другие, казалось, совсем готовы. К чему? А бог их знает! Тайна тайн, попробуй – раскуси! Мужики – круть-верть, очень уж хотелось эти штуковины распонять, язви их... покумекали и сошлись на том, что «блюдца» эти имеют, должно быть, артиллерийское предназначение. Скорее всего, фашисты разработали новые дальнобойные орудия.
Но возникли сомнения. Как же так, посты боевого прикрытия смотрели в прямо противоположную сторону, не туда, откуда могли нагрянуть корабли Северного флота? Разведчики заметили, конечно, и тщательно продуманную, мастерски выстроенную оборону всех этих объектов. Вокруг каждого из «блюдец» – не менее пяти дотов! Попробуй, сунься! Железобетонный дот с вмонтированной танковой башней позволял контролировать всю округу, обеспечивал круговой обстрел всей прилегающей территории. Степан тогда ещё подумал: «Слишком мощная защита для артрасчёта... пусть даже и сверхдальнего орудия».
Когда наши, с большими потерями, всё-таки выбили фрицев из этих мест, целый месяц потом стояла часть, в которой служил Степан, под Мурманском. Старшина не раз бывал у тех фантастических колец. Может, начальство и разгадало их назначение, только кто ж простому старшине раскроет такую военную тайну?

Прошли годы, и память вдруг сама собой преподнесла Степану подсказку. Среди ночи – шарах! Те аппараты, что барражировали над Бугом перед войной, точь-в-точь повторяли форму колец, возведённых в заполярных сопках! Припомнилось: диски-блюдца имели равномерные входы, словно это отвод газов от дюзов какого-то стартующего летательного аппарата. До старшины дошло: эсэсовцы хранили тайну нового немецкого Wunderwaffe – чудо-оружия!
Заполярные диски не соприкасались с краями котлована, а значит, им невозможно доставить боеприпасы, и снизу подачи тоже не было. Итак, уверился Степан: стартовая площадка для летательного аппарата!
Воспоминания цеплялись одно за другим, выстраивались в последовательную цепочку. Степан напряг память. Ведь знает... точно знает! Но откуда? Может, из фронтовой газеты, а может, как-нибудь обмолвился командир? В сорок втором... или в начале сорок третьего?.. на Балтике, на одном из островов, немцы обустроили полигон. Испытывали ФАО-2. Охрану, кажется, доверили тоже «Эдельвейсу». Но что-то там пошло наперекосяк, и фрицы разработали мобильные установки. Получается... с этих площадок должно было взлетать... что же с них взлетало, если так идеально выравнивались не только сами бетонные кольца, но и вся громаднейшая площадь перед ними?.. Тысячи кубов бетона! А если учесть, что под ними – гранит и кварц?.. Для чего же немцам понадобился такой мощнейший фундамент?
И так раскидывал Степан умом, и эдак... О чём-то догадывался, что-то мог лишь предположить. Но не мог он знать, что площадки, требующие такого основания, предназначались для аппаратов дискообразной формы, вертикального взлёта и посадки, которые собирались немцами на заводе в Бранденбурге. В Заполярье происходили испытания этих летательных аппаратов. «Блюдца» – их посадочные площадки.
Откуда мог знать старшина об одной из самых загадочных организаций Третьего Рейха – Ананербе, под неусыпным глазом которой проводились эти разработки, о рассекреченных документах, где чёрным по белому сообщалось, что всего было построено семнадцать «тарелочек», что ими произведено восемьдесят четыре пробных полёта, что к концу войны у фрицев имелось аж 9 (!) научных предприятий, где разрабатывались подобные «блюдца». Из захваченных архивов следовало, что с конца сорок четвёртого (немцы торопились) эти аппараты поступили бы в серийное производство. Слава Богу, что-то не срослось!..
Захваченные архивы подтвердились сенсационным фактом – на Шпицбергене норвежцы обнаружили обломки странного объекта дискообразной формы. На борту – нацистская свастика.