Зарницы

(Из книги УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ)

ЗАРНИЦЫ

Как ни крепись сентябрь, но к его исходу, к Воздвиженью, небо над вышелушенными полями, над скатывающимся с холма пригорюнившимся Репейным просёлком, над озаботившимся близким ненастьем хутором гаснет. Не успеешь оглянуться, как с безоблачных высей соскальзывают синь-шелка, мягкое, бархатистое солнышко, прикрывшись серой рогожкой, перестаёт водить свои дивные хороводы.
Подкрадывающийся октябрь обволакивает окрестности беспросветной сермяжной тоской, словно неразборчивый маляр перекрывает невзрачным, серо-бурым цветом драгоценные краски стозвонного бабьего лета.
Лишь иногда где-то далеко-далеко, у самого горизонта, сверкнёт нежданно-негаданно что-то ярко-пронзительное, озарит неприглядное увядание. Метнётся, блеснёт нечаянная запоздалая Жар-птица у края земли – и была такова, оперенья разглядеть не успеешь. Усомнишься даже: может, почудилось залётное диво? Ни следа, ни напоминания.

Все под Богом ходим… к чему жеманиться? Подступает и моя осень. Беспечная память роняет яркие впечатления жизни, словно в палисаднике старинный дружище клён осыпает на поникшие астры золотозвездную листву. Но иногда какой-нибудь предмет или запах внезапно возвращает меня к утерянному. Озаряется прошлое, вспыхивает светлой зарницей забытая картина далёких дней. Смутно, всего лишь на мгновенье. Не успеваю как следует налюбоваться сладостным видением, а уж оно безвозвратно исчезает.
Как осенние мимолётные всполохи не сравнить с перевитыми снопами света, цветущими во весь небосклон июльскими, в пору выколосившихся хлебов, так и внезапные всплески моей начинающей капризничать памяти  никогда не смогут уже высветить ярких впечатлений юности, убегающей в противоположном направлении от моего завтра. Бесконечно жаль, но что поделать? Осенние зарницы всегда кратковременнее и бледнее летних.