Записки с наколенного планшета. Кот

     Некоторые истории, гуляющие на просторах интернета, или просто передающиеся из уст в уста, нередко имеют определенное сходство между собой, вплоть до деталей. Смущают лишь различия во времени и месте действия. Каждый рассказчик может уверять вас, что вот так именно и было, как он излагает, и что он едва ли не был участником событий! В первый раз наивно веришь. Но услышав эту же историю от второго человека, где речь идет о совсем другой части света и, возможно, в иной период времени, понимаешь, что это уже – байка. Никто не отрицает реальности событий, но по всем законам жанра история уже безвозвратно трансформировалась в легенду.
 
    История про этого кота тоже вполне может оказаться байкой, поскольку лично я участия в ней не принимал, а слышал из вторых рук. Ну, так, во всяком случае, мне сказали. Так что, если вы ее уже где-то слышали применительно к другим географическим местам и к другим временам, знайте: это таки байка!

     Кстати, по поводу точного времени происшествия я и сам не скажу: многовато лет прошло с тех пор. Да и в процессе рассказа я как-то не догадался спросить, в какие года вообще жил этот кот…

     Я тогда служил в гарнизоне Хороль. Одноименное село (районный центр) километрах в 30 юго-западнее озера Ханка. Был примерно 1992-й год, плюс-минус. Служивые, как и все нормальные люди, тоже иногда болеют. Военную братию, кроме особо ценного летного состава, лечили в военном же госпитале, в городке Камень-Рыболов, что прямо на берегу Ханки. Направляли туда хворых со всех близлежащих гарнизонов. Думаю, врачи там особо и не разбирались в эмблемах войсковой принадлежности: в больничных пижамах или трениках мужики все одинаковые…

    Как-то раз на службу вновь вышел один из технических специалистов нашей эскадрильи, вернувшийся из этого госпиталя. И при первом удобном случае поведал эту историю. Недалеко от Хороля, западнее километрах в 10, по другую сторону трассы Хороль-Уссурийск, близ села Поповка, располагался танковый гарнизон. Именно оттуда прибыл на излечение другой служивый, которого поселили в одну палату с нашим технарем. Его приключение и пересказал нам наш сослуживец.

     Собственно в самой деревне Поповке я побывал по случаю лишь однажды. Гарнизон не приметил, скорее всего, он располагался, как это обычно бывает, где-то поодаль. Ну, еще пару раз бывал на Поповском озере – приличного по размеру водоёме. Вполне подходящее место для купания, учитывая удалённость от Японского моря. Именно на этом озере мой младший сын, в возрасте трёх лет, познал несоответствие воображаемых и реальных предметов. В жару над купающимися стаями реяли слепни, мы следили за своим пацаном и периодически упреждали:
     - Слава, смотри – слепень укусит!
   Слава осторожно мутил ногами воду у берега, изображая «купание». Наконец, что-то нащупал ногой, опустил в воду руку и извлёк на свет божий ракушку-перловицу. Радостно поднял ее над головой:
     - Я поймал эту слепню!
   Вскоре он разочарованно узнал, что слепень – это вовсе не то, что как бы «слеплено», и кусает он совсем с другого ракурса. 
   
   Но на берегах озера – мягкая травка, по которой приятно ходить. Следует лишь внимательно смотреть под ноги: повсюду в изобилии коровьи «лепешки» разной свежести. Что говорило о «кипучей» деревенской жизни местного населения. Кстати, по некоторым признакам я подозреваю, что сосед по палате нашего технаря, скорее всего, был прапорщиком и, вероятней всего, из местных. Так часто бывает: в школу прапорщиков идут парни, проживающие вблизи гарнизонов. На военную службу их обычно ведёт не романтическая мечта, а вполне себе приземлённая необходимость заработать, образно говоря, на кусок хлеба. Как правило, в таких сельских местностях они живут в своём частном доме, при садике, огородике и прочих деревенских атрибутах. При этом крестьянский корень в них никуда не девается: любой «бесхозно» лежащий предмет, способный пригодиться в хозяйстве, они тащат в дом, действуя по принципу «сгниёт – выброшу». Не подумайте, что я пренебрежительно смеюсь над ними. На самом деле прапорщики – весьма полезный и смекалистый народ! Да они и сами любят над собой пошутить, что я тоже уважаю. К примеру, в среде прапорщиков нашей эскадрильи частенько звучала прибаутка: «Уходя с аэродрому – прихвати чего для дому!» Стало быть, действительно, в каждой шутке – доля шутки…

     Сосед по палате нашего технаря как раз и жил в таком частном доме, при соответствующем деревне хозяйстве. И был у него кот. Обычный серый «васька», заведенный с целью контроля поголовья мышей в доме. Поскольку я не знаю, как звали кота, равно как и его хозяина, давайте сразу договоримся: я их буду называть просто – Хозяин и Кот, поскольку других котов и их хозяев в моём повествовании не предвидится.

   Итак, Хозяин, как истовый «кошатник», души не чаял в пушистом комочке, пока тот подрастал. Прощал ему царапины и укусы, подбрасывал разнообразные игрушки, которые котёнок гонял по дому, путаясь под ногами хлопочущей по хозяйству жены. За что и получал от неё шлепок тряпкой, а то и вовсе небрежный пинок.
     - Мышей – тьма, пора учиться их ловить, бездельник хренов!
     Словом, дружба между женой Хозяина и Котом не задалась с самого его игривого отрочества.

     Потом Кот вырос и превратился в нормального деревенского котяру. Мышей он, конечно, ловил, но часто отвлекался, чтобы погонять воробьёв на заборе, а то и цыплят во дворе. Шумные битвы с соседскими котами тоже стали частью обыденности. В принципе, жилось Коту вольготно и сытно. Поначалу существование немного отравляла собака, живущая в будке во дворе. Она, как и хозяйка, недолюбливала Кота, и каждый раз, завидев его, рвалась с привязи и сердито лаяла. Кот испуганно забивался в щель под домом, куда не могла влезть даже голова пса, ощеривался и шипел. Но со временем сообразил, что свобода пса строго ограничивается длинной цепи, и перестал беспокоиться понапрасну. Иногда нарочито прохаживался на виду у собаки, в безопасной зоне, а то и вовсе сидел и нахально смотрел на неё. Собака, понимая свое бессилие преодолеть отделяющие от наглого Кота пару метров, истошно исходила лаем, едва не захлебываясь собственной слюной. Но хозяйка терпела, пока Кот не перешёл границы приличия...
 
    Сейчас много развелось «кошачьих психологов». Они вам терпеливо и с мудрым видом объяснят, отчего вдруг кот или кошка начинают вести себя не совсем адекватно и даже вызывающе, метят углы в доме и какают в тапки. Это если повезет. Иногда они, как нарочно, выбирают местом отправления естественных надобностей любимую подушку!

   В то время как Хозяин, ясное дело, пропадает на службе, все домашние хлопоты, разной «приятности», главным образом достаются хозяйке. Включая проблемы с Котом. Она как бы и готова была с крестьянской терпеливостью сносить «шалости» котяры, но до известной степени: пока польза от него перевешивает откровенный вред. И в один прекрасный день эти весы резко накренились в сторону вреда: Кот, наконец, обнаружил путь в погреб. История умалчивает, как ему удалось это, возможно, хозяйка сама его открыла, чтобы поместить очередные соленья на полки.  И Кот этим незаметно воспользовался, с присущей этим животным бесшумной ловкостью.

     Представьте себе состояние героев Хаггарда, которые, наконец, нашли копи царя Соломона. Подозреваю, примерно те же эмоции испытывал и Кот. Сверкающие бока банок с любопытными консервациями, груды овощей, среди которых кошачье ухо улавливало дразнящую мышиную возню… Но что – мыши, когда на полке обнаружились большая банка сметаны и полведра свеженадоенного молока! Хозяева отродясь ему больше маленького блюдца молока не наливали, хотя сами-то хлебали кружками, а вкус сметаны он и вовсе познал лишь в раннем котячьем детстве, когда  Хозяин, тайком от жены, окунал иногда кончик пальца в плошку на столе и незаметно совал ему, облизать. Божественный нектар! И как теперь все это бросить?

     Грохот падающих с полки банок можно было услышать и со двора. Кот заметался, предчувствуя неминуемую расправу за содеянное. Навстречу хозяйке, распахнувшей люк погреба, выскочило непонятного цвета мокрое существо и, оставляя молочно-сметанные следы, прошмыгнуло в открытую во двор дверь.
 
    Кот отсиживался в садовых кустах до темноты, тщательно и не без удовольствия вылизывая свою шерсть. Он прекрасно слышал потоки мата из уст хозяйки и обещания порвать его на части и повесить. Возможно, даже пытался сообразить: почему сначала порвать, а потом повесить, когда логичнее – наоборот? Он опустил морду и поджал под себя лапы. Стало грустно и неуютно, терзали нехорошие предчувствия. Лишь заслышав шаги доброго Хозяина, Кот оживился и вышел ему навстречу, доверчиво мурлыкнул и потянулся. Хозяин-то не даст его в обиду злой и жадной жене!

     Как ни странно, Хозяин тоже на него немного обиделся. Но не так сильно, как его жена. Ну, поговорил, увещевая. Даже пытался что-то внушить, показывая пальцем в сторону погреба. Потыкал носом в остатки молочно-сметанных луж. Кот облизнулся и, почувствовав знакомый вкус на языке, пришел к в корне неправильному выводу: такое наказание вполне терпимо! И это была его роковая ошибка.

    С этих пор для хозяйки Кот превратился в сущего дьявола. Вкус детства снес ему «крышу». Возможно, он и не стремился бы теперь, используя малейшую возможность, попасть в вожделенный погреб, если б хозяйка хотя бы иногда давала ему отведать чайную ложку настоящей домашней сметаны, но… Она была твёрдо уверена, что Коту вполне достаточно старых недоеденных макарон, слегка сдобренных позавчерашим бульоном из супа. И чем это, интересно, мыши – не излюбленная еда кошек? Кот был не в силах с этим согласиться и… вышел на «тропу войны».
 
    По защите припасов были приняты беспрецедентные меры. Вход в погреб плотно закрывался, усиленно отслеживалось местонахождение Кота, пресекались любые попытки приблизиться к данной локации, а молочно-сметанные продукты подвергались особо надёжной герметизации. Поход хозяйки в погреб стал чем-то напоминать выход на боевое задание, со всеми мерами предосторожности, включая вооружение в виде метлы из жестких прутьев. Но Кот мог часами сидеть, притаившись, и ждать очередного неизбежного похода хозяйки в погреб. Эх, был бы он кротом! Давно бы вырыл подземный ход! С другой стороны, зачем кроту сметана? А, ну его, сметану любят все! Главное – не упустить момента, когда приоткроется щель в заветные «копи»!

     Любое, даже крестьянское терпение имеет обыкновение заканчиваться. В один прекрасный и солнечный день женой был поставлен вопрос ребром: или Кот, или я! Проблема была в том, что, в отличие от мультика про Простоквашино, Кота Хозяин тоже знал уже давно. И даже любил его, считая членом семьи (ну, в семье же – не без урода!)

    - Ну и куда ж я его дену? – растерянно развел руками Хозяин.
   - Да куда хочешь! Но чтобы я его больше не видела! Никогда! Застрели, повесь, утопи! Можно и первое, и второе, и третье сразу, чтоб наверняка!

     Это была тяжелая и непосильная задача – лишить жизни несчастного Кота собственными руками. Глядя на свои руки, Хозяин невольно вспомнил, как держал в них еще беспомощный пухлявый пищащий комочек. Перевел взгляд на виновника тяжких дум. Кот невинно мурлыкнул и привычно потерся загривком о штаны. Весь его вид как бы говорил: всё же в порядке, правда?
   - Да нет, брат, не в порядке…

    Единственное компромиссное решение созрело к следующему дню. Вернулся со службы, жена с порога:
   - Ну, когда?
    Немигающий и твердый взгляд.
   - Сейчас… - тяжело вздохнул Хозяин.
    Снова вышел во двор, завёл машину и позвал Кота.
   - Пойдём, дружище, покатаемся…

   Машину Хозяина Кот недолюбливал. Огромное, вонючее и рычащее существо! Бегает быстро, но шумно и пыльно, мышей и воробьёв не ловит, а главное – совсем не любит молока и сметаны! Но внутри немного успокоился: везде присутствовал милый сердцу и убаюкивающий хозяйский запах. Кот привычно подоткнул под себя лапы и прикрыл глаза. Сейчас закончится эта непонятная поездка, вернёмся домой, и всё будет, как прежде. Не может не быть! В этом Кот был абсолютно уверен.

   - Ну, идём, котёнок ты мой.
   Машина стояла где-то за деревенской околицей и молотила на холостых оборотах. Хозяин взял Кота на руки и вылез из машины. Кот вцепился всеми когтями и сильнее прижался к хозяину.
   - Полегче, полегче, хочешь кровь мне пустить, что ли? – грустно улыбнулся Хозяин и ласково потрепал Кота за ушами. – Ты уж прости, но иначе – никак…

   Оторвал от себя Кота и опустил его в густую, влажную от вечерней росы, траву. Кот испуганно прижался к земле и беспокойно завертел головой, периодически заглядывая в глаза Хозяину. Если б Кот мог говорить, Хозяин услышал бы:
   - Зачем мы тут? Я домой хочу! Бейте меня, наказывайте, тыкайте мордой куда хотите, но отвезите домой! Я больше ни ногой в этот проклятый погреб!

  Но Кот не умел говорить. Он стал беспокойно и непривычно жалобно мяукать, чем дальше, тем все протяжнее и жалобнее. Выносить это было невозможно. Хозяин запрыгнул в машину и дал по газам. Кот остался один в темноте.

   Это все, что он мог сделать во спасение Кота. Просто отвезти его подальше. Может, найдет себе нового хозяина? Не найдет, так прокормится, дай Бог, природой. И мышек, и птичек хватит… Ну, мало ли бродячих котов? Их жизнь, конечно, не сахар, но выживают же! Успокаивал себя, а сердце щемило…

    Жена была довольна. Повеселела. Но, понимая состояние мужа, старалась быть с ним немного внимательней и ласковей обычного. Щебетала про нового котёнка, которого возьмут и воспитают порядочной животинкой. Говорила про какого-то «персидского», что ли. Что за бред: где персы, а где мы?

    На следующий день Кот пришел. Привычно устроился в кустах и дождался Хозяина со службы. Лишь тогда вылез из укрытия и тихонько мяукнул. Голодный… Собака «спалила» присутствие Кота. На лай, особенно характерный, когда объектом собаки был Кот, выбежала хозяйка.
   - Опять? Ты его не утопил, что ли? – глаза сверкают, как две молнии в грозу.

   После неприятного разговора им было дано обещание отвезти Кота ещё дальше, чтоб он наверняка не смог найти дорогу. На том пока и успокоились. Кота в дом не пустили, миску с едой оставили в саду…

   В следующий раз он повез Кота в тайгу. Вез, пока позволяла грунтовая колея среди сопок.
   - Ну, надеюсь, тигры тебя не сожрут. Ты им родственник, как-никак.
   Тигры не съели его: Кот вернулся живой и невредимый. Похоже, эти поездки и длительные возвращения домой Кот начал воспринимать, как неприятную, но необходимую игру. В конце концов, ко всему можно привыкнуть.

    Хозяин вновь загрузил его в машину. В этот раз поехал в гарнизон: всё-таки и там есть жилье – дома офицерского состава, наконец, казармы, столовые…  Лучшего места не найти!
   - И никаких там тебе собак на цепи! – объяснял он Коту по дороге, - жратвы в столовой навалом, харю отъешь пуще прежнего. А какие там кошечки… ммм…

    Кот слушал, не поворачивая головы, и лишь слегка поводил ухом:
   - Ну-ну, говори, говори…
    Существует мнение: коты привыкают к дому, кошки – к хозяину. Возможно, в нашем случае эти пристрастия объединились: Кот снова вернулся к дому и Хозяину…

   Как-то к нему заглянул приятель. С друзьями так бывает: ни праздника, ни дня рождения, просто выходной – и все, никакого повода. Принес с собой свежевыгнанного самогона – снять, так сказать, пробу с натурпродукта. Посидели, как водится, поговорили о том, о сём. Белых грибов нынче много. На полсопки поднялся – оба ведра полные, спускаться лучше, не глядя вниз. Только опустишь взгляд – вот они, заразы, во всей красе, по десятку-полтора сразу! Фазан обнаглел совсем: стаями поднимаются, тяжело – отъетые. А стрелять – не сезон, да и без собаки не взять его: рядом пройдешь и не заметишь. На Поповское озеро съездить, что ли, за карасями-лаптями, побраконьерить чуток со взрывчаткой? У тебя же есть, помниться?
   - Угу, есть…            

   Хозяин всё больше молчал, но самогон язык хорошо развязывает.
   - Да не до грибов с карасями мне как-то… Проблема у меня, вплоть до развода с женой…
   - Чевой-то? У вас вроде нормально всё… С виду… - приятель осторожно глянул в сторону кухни и понизил голос, - Бабу какую нашёл, что ль?
   - Да типун тебе на язык! С котом у меня проблема!

   Тут и прорвало его. Рассказал, все как есть про поганца, и про сметану с молоком, и про цыплят во дворе, и про вонючие углы в доме, от которых никакие дезодоранты не помогают.

   - Понимаешь, рука у меня не поднимается на него… Жалко – до слез! Увозил – возвращается, зараза полосатая! Тебе, кстати, кот не нужен? Мышей хорошо ловит!
   - Ну да, после твоей «характеристики» его только врагу предложить можно.  А я ж тебе друг, нет?
   - Конечно, друг, – устало кивнул хозяин, - наливай, что сидим-то…
   Выпили еще, закусили. Приятель похрумкал огурцом, почесал затылок и задумчиво произнес:
   - А давай взорвём его.
   Хозяин вытаращил глаза:
   - Кого взорвём?
   - Кого… Кота, конечно! Ну, сам подумай: убить его или, там, утопить ты не можешь. Тут я тебя понимаю. Одно дело – стрелять в незнакомую утку на охоте, а в своего кота… Я бы тоже не смог… Наверное… Ну, вот даже увезёшь ты его в следующий раз куда-нибудь в Уссурийск, а он опять вернётся, только жалкий, ободранный и голодный! Или его там собаки загрызут… Ему легче будет, что ли?
 
   Хмель помог решиться разрубить этот гордиев узел. Я не знаю, откуда в те времена у танкистов была бесхозная взрывчатка, но то, что они ею порой добывали рыбу – факт. Ну, не взрывпакетами же из магния с марганцовкой, в самом деле…

    Брусок взрывчатки приладили Коту к спине, надёжно примотали, не жалея изоленты. Приятель держал несчастного Кота, в то время как Хозяин отстёгивал пса от цепи: необходимо было гарантированное удаление от дома предстоящего взрыва. Испуганный и ничегошеньки не понимающий Кот рвался из рук, собака рычала и  лаяла, разбрызгивая слюну. Щелкнула зажигалка, заискрился бикфордов шнур.
   - Ну, пошел!

   Кота и собаку отпустили почти одновременно.  Более тренированный Кот  поначалу немного вырвался вперед. Хозяин выдохнул: ещё не хватало, чтобы и собака пострадала вместе с Котом. Стоя на крыльце, закурили, наблюдая за погоней. Приятель пытался пошутить, но Хозяин молчал и  не реагировал: ему было не до шуток. Где-то в глубине души опять шевельнулось сожаление, которое он гнал от себя снова и снова. А оно опять возвращалось…
 
   То ли охотничий инстинкт предков стал своё брать, то ли более длинные ноги собаки: дистанция начала неумолимо сокращаться. В поле за огородами не было ни единого дерева, куда Кот мог бы влететь, спасаясь от собаки. Описав полукруг, искры горящего шнура теперь стали приближаться: Кот повернул обратно к дому…

    В мгновения опасности мозг загадочным образом переходит в экстренный режим: четкие образы возможных действий вихрем проносятся в сознании, иногда попутно вырывая из недр черепной коробки яркие воспоминания, даже не имеющие отношения к данному моменту. Хмель как рукой сняло, в голове что-то больно запульсировало, а ноги обдало холодом: Хозяин внезапно вспомнил, куда Кот обычно прячется от собаки. Под дом. Туда, где хранятся все запасы взрывчатки… Вот он бежит прочь от дома, Кот догоняет и мгновенно взбирается на спасительное плечо Хозяина… Или он, пытаясь спасти жену, врывается в дом, хватает её в охапку, но… нет… не успеет… Ничего не успеет! Ноги словно приросли к истёртым доскам крыльца, недокуренная сигарета выпала из рук.  Кот влетел на забор и…

   На окраине села, возле штакетного, давно некрашеного забора, на шершавой лавчонке сидели две старушки-соседки, лет под 80, и увлечённо «перемывали косточки» своим более молодым соседям. Спорили и даже немного беззлобно бранились, если общие взгляды на «енту молодёжь» не во всем совпадали. Одна из них собралась уж было внести в спор свою «аргументу», набрала в грудь воздух и открыла рот. В этот момент над вечерним селом гулко прокатилось эхо довольно мощного взрыва. В доме за их спиной тихо звякнули оконные стёкла. Старушки замерли, подслеповатыми глазами силясь вглядеться, минуя крыши домов, сквозь предзакатную дымку, в направлении беспокойного шума.

   - Слышь, Сямёновна. Эт чаво было? Никак танкисты пуляють…
   - Навряд! У их полигон-то далеко, да и не пуляють они по ночам-то. Да, поди, мужики погреб сооружають, яму, стало быть, делають взрывом. А, может, кротов изводят, житья никому нет от этих дьяволов…

    Кот умер мгновенно и безболезненно. Был и – нет его. После мощного хлопка наступила звенящая тишина. Не слышно стало ни лая собак, ни кудахтанья кур, даже лягушки перестали квакать.

   Хоронить особо было нечего. Надеюсь, Кот не успел настолько нагрешить, чтобы не попасть в свой кошачий рай. А мне жаль котейку. Его ли вина была в том, что он отчаянно любил сметану?..

   Нового кота Хозяин уже не хотел. Черт бы с ними, с мышами, обойдемся простыми хлопушками-мышеловками. Вот только найти бы где ветеринара, чтобы показать ему собаку: мало того, что она получила сильную контузию, так теперь и с собачьей психикой не всё в порядке: каждый раз, когда в зоне её видимости случайно появлялось существо кошачьей породы, она в панике забивалась вглубь конуры, откуда жутко и протяжно выла…

    Из этой истории я в очередной раз вывел для себя старую нехитрую мораль: всё-таки мы в ответе за тех, кого приручили. Как ни тривиально это звучит. Думаю, мы не вправе предавать друзей, даже если они очень неудобные и в кошачьей шкуре. Наверное, Иван Сергеевич Тургенев со мной согласился бы. Кстати, а Хозяина не Герасимом ли звали?..

    И ещё. Не стоит тащить в дом и хранить там всякую опасную гадость, вроде взрывчатки. Даже если повезёт, она случайно не взорвётся и компетентные органы не отправят вас на длительный срок в «места, не столь отдаленные», велика ли вероятность, что жена как-нибудь не обнаружит, что жила «на пороховой бочке», и сама не взорвётся от ярости с неизвестным тротиловым эквивалентом? Еще не ясно, что хуже…