164. Сказка о невероятном происшествии и переменах

                Сказка о невероятном происшествии, приведшем архиерея Дормидонта к поразительным переменам.
                Глава 1.
Честно говоря, у меня были большие сомнения, стоит ли сейчас, в это сложное время публиковать столь щекотливую историю с неоднозначным содержанием, ведь это может затронуть чувства многих религиозно настроенных граждан. Не то что бы я испугался шквала их гневных возмущений, нет, вовсе не поэтому, а скорее потому, что не хочется никого обижать, ни верующих, ни атеистов. Однако я хорошенько подумал и решил, что как раз теперь-то и следует поднять эту щепетильную тему. Вывести, так сказать на чистую воду, иных жуликоватых священников, кои так удачно засели в наших храмах ещё с 90-х годов.

          К тому же мне совершенно случайно попалась на глаза знаменитая поэма нашего великого классика Александра Сергеевича Пушкина, «Сказка о попе и о работнике его Балде». И тут конечно все мои сомнения сразу развеялись, ведь Пушкин наш светоч, и он не стеснялся поднимать такую тему, так почему же я, скромный графоман, не могу пересказать кое-какую историю, забредшую мне в голову. Притом история эта не совсем плод моего воспалённого воображения, ведь у неё есть подоплёка, а именно короткая байка, которую мне рассказал некий прохожий на паперти храма Ильи Пророка в Черкизово. Так уж вышло, что я живу там недалеко, и в одной из своих прогулок случайно повстречал того прохожего. Он усердно осенял себя крестными знаменьями подле могилки известного юродивого Корейши. Я уже почти прошёл мимо, но вдруг прохожий окликнул меня.

           – Слышь парень, постой-ка минутку!… Я тебе сейчас такое расскажу, что с ума сойти можно… - хрипло рявкнул он, и сходу кинулся ко мне с докладом. Дескать, ему только что юродивый прямо из могилки поведал байку, и её немедля следует донести всем, мол, теперь это его миссия. Ну, я, разумеется, выслушал его, а куда деваться, ведь человек просит, ему выговориться надо, и отказывать ему нельзя. А речь шла о старых временах, ещё дореволюционных. Тогда народ в храмы ходил как на праздник, а священников чтили словно родных отца с матерью. Уважали их, слушались, и повиновались им ничуть не меньше чем царю-батюшке, иль городничему, то бишь градоначальнику.

           Сейчас конечно это не так, ныне народ всё больше под другую дудку поёт и пляшет, под разные там буги-вуги да трали-вали карнавали, а вот про псалмы люди стали забывать. Впрочем, что теперь, что тогда, люди попадались разные, притом как средь прихожан, так и средь священнослужителей. Встречались и такие попы, что жулили, плутовали, и даже на руку чистотой не страдали, то есть с прихожан мзду брали. И вот среди таких нечистоплотных проповедников имелся один индивид, герой нашей истории, а звали его Дормидонт, что трактуется как «тот, кто принёс жертву», хотя в данном случае это весьма сомнительная трактовка. И вот почему.
                Глава 2.
Служил наш Дормидонт настоятелем в пригородном храме с немалой паствой. Народ ходил в храм разный, были тут и рабочие с ближайших мануфактур, и простые крестьяне с окрестных деревень, и торговые миряне с соседнего базара, и ещё много кого. И что примечательно, со всех них Дормидонт стремился копеечку вытянуть, так сказать откуп взять, или проще говоря, получить выгоду исключительно для себя.

          – А что они, задарма что ль ходить будут!?… Пусть каждый расстарается, да свою лепту внесёт в мои богоугодные дела!… Я им слово Христово, а они мне медяк на обнову,… вот и будет толково!… Мне же тоже, и покушать сладко хочется, и орарь парчовый купить охотится!… Ну не в лохмотьях же ходить!… Не почину мне это,… я ведь архиерей!… - не раз рассуждал Дормидонт, как бы доказывая самому себе своё право на его лукавство и жульство. Хотя здесь конечно, прежде всего, совесть важна, ибо это она в полной мере руководит нашими поступками. А уж коли нет её, так это просто беда, тут человек позволяет себе всякие непотребства.

           Вот и Дормидонта, совесть тоже не особо беспокоила. Без неё ему как-то сподручней жилось. А потому наглости его выдумок по обиранию прихожан не было предела. Уж он на такое был мастак, что только диву даваться. Такие ухищрения изобретал, что ему, пожалуй, в этом деле позавидовал бы даже сам чёрт, настолько хитёр и ловок он был на подобные каверзы. Бывало, придумает какой-нибудь новый нереально-существующий грех типа распугивания голубей подле храма. Дескать, голуби своей раскачивающейся походкой отмаливают покойников, а тот, кто их шугает, тот берёт страшный грех на душу, и поэтому обязан ставить втройне больше свечей к иконе Николая Чудотворца. Мол, только так придёт искупление, а иначе пятно на всю жизнь, и мучайся потом в чистилище.

         Ну а голубей понятное дело шугали многие прихожане, ведь эти птицы сами по себе пугливые. Идёт кто-нибудь мимо, а они уже и разлетаются, так что получалось, грешили многие и изрядно. А в результате этого, расход свечей возрастал, ну и доход, разумеется, тоже. Касса росла и прибавлялась. В общем, мудрил Дормидонт, изгалялся. И подобных идей у него возникало немало. Мыслил он аки коммерсант, а не священник. Скачивал с прихожан копеечку. И, конечно же, тем самым набивал себе мошну. Уж сколько он таким способом себе денег присвоил, и истратил на удовлетворение своих прихотей, то лишь одному Богу известно. Отчего ходил он всегда, сыт, одет и холён. Можно сказать, лоснился от жира. Никто, конечно, не утверждает, что все священники такие, но Дормидонт был именно таким.

          И вот как-то однажды, из-за одной такой придумки, случился у него большой конфликт с некой милой прихожанкой, молодой вдовушкой-солдаткой. На Руси испокон веков неспокойно было, ведь врагов вокруг имелось немало, а отсюда и войны случались. Ну а где война, то там обязательно найдётся вдова. Вот и тут точно такая же ситуация произошла: была жена, а стала вдова, притом гордая, непокорная, красавица с жёстким характером. Муж у неё где-то в южных степях сгинул; не то турки там с ятаганами шалили, не то казаки мятеж учинили. Уж там, на Дону всякое бывало, так что молодая жена быстро вдовой стала.

           Ну а Дормидонт на неё глаз положил, однако не в амурном понимании, а на финансовом основании, ведь ей за погибшего мужа полагалась компенсация. И конечно Дормидонт решил с этой компенсации свой кусок урвать. В связи с чем, наложил на вдовушку епитимью, это что-то навроде вины или наказания. Мол, это она, жена, виновата в гибели супруга. Дескать, плохо молилась, пост не соблюдала, вот он и сгинул. А потому придётся ей теперь откупиться от своего страшного греха. Накинулся на вдову, требует мзду за очищение души от повинности. Но молодая вдовушка на редкость строптивая попалась. Другая-то на её месте наверняка бы сразу деньгами поделилась, и всё, конфликт исчерпан, а эта не желает делиться.

           – Да вы что отче,… какие ещё деньги?… И за что?… Я все посты соблюдала,… за мужа молилась усердно,… но видимо у Бога на него свои планы были,… вот он его и прибрал!… Я-то ни при чём,… любила мужа, верна ему была,… страдаю без него,… скучаю, нет у меня теперь кормильца-заступника… - чуть ли не плача отнекивалась она, а Дормидонт не отступает, давит на неё.

            – Ох, смотри строптивица!… Не поделишься с храмом, так не видать тебе царствия небесного!… И не тебе грешница, о Божьих планах рассуждать!… Ишь форсу набралась, в духовные дела нос суёшь!… - строго укорил он её, и покаяния ждёт. Но вдовушка не пошла у него на поводу, мол, не на ту напал, за просто так деньги тебе отдавать. Хмыкнула, гикнула да ушла. Отчего тут же навлекла на себя осуждение прочих прихожан. И дня не минуло, как пошла о ней худая молва. Народ отвернулся от вдовушки. Ходит она аки прокажённая, никто ей не кланяется и уважения не оказывает, отворачиваются люди. Вот так Дормидонт одним махом нагнал на неё проклятье. Тут и ведьминого сглаза не надо, сам священник похлопотал. Притом себя он правым считает.

           – А что она кочевряжиться,… деньги-то у неё будут, и почему бы ей мне их не пожертвовать!?… Ведь тружусь дённо и нощно!… Молитвы читаю, прихожан наущаю,… опять же за порядком в храме слежу, чистоту соблюдаю!… Так сказать на износ служу,… сил не жалею!… Так что мне надлежит питаться добротно,… и прихожанам денег на это жалеть не следует,… тут  мелочится не должно!… - не раз обижаясь на паству, рассуждал он по своему, и вновь брался придумывать очередной способ отъёма средств у мирян. А уже к исходу дня смётку проявлял, на вечерней службе новые поборы объявлял. Дескать, отныне святая, намоленная вода будет угодна лишь тем, кто не скупясь в церковную кассу жертвует. Мол, у него видение случилось, в коем ему такой указ сам Архангел Михаил дал.

           В общем, шельма Дормидонт опять затеялся народ объегоривать. И всё бы у него, наверное, получилось, но тут вдруг в их околоток каким-то шальным ветром бродячий цирк Шапито занесло. Впрочем, ничего необычного. Странствующие актёры-акробаты всегда на Руси водились, скоморохи там разные, факиры, шарманщики, аль менестрели какие. Так что никто и не удивился, когда цирк объявился. А расположился Шапито недалеко от храма, на пустом заброшенном поле. Разбили шатёр, и всё тут. Мол, он тут до этого стоял, и после стоять будет, здесь его место. И никто циркачам возражать не стал.

           Однако циркач циркачу рознь: у каждого своя программа, своё мастерство, свой репертуар, своя сноровка. Вот и в этом Шапито свои причуды были. Актёры разные имелись: и дрессировщики со слонами да собаками, и эквилибристы с лошадьми и борцами, и конечно клоуны с красными носами, и даже факиры-акробаты с трюкачами и силачами. И вот среди них был один весьма примечательный трюкач; ни сказать, чтоб особо силач, и ни борец, ни усач, но зато умом весёлый хохмач, ведь в комической манере, с улыбкой на устах, исполнял крайне сложные трюки. Можно даже сказать, создавал на арене иллюзию непринуждённой беззаботности, хотя на самом деле, его искусство граничило с магией настоящего волшебника. Умел он и в воздухе зависнуть, запорхать навроде жаворонка. Мог и по воде пройтись, не замочив ног. Умудрялся и в невидимку обратится. А ведь это всё очень сложные трюки.

          А однажды он вообще совершил невозможное, вызвал дождь прямо под куполом Шапито. Публика аж ахнула, поразилась откуда в цирке такая непогода. А он знай себе, смеётся, дескать, это сам создатель к ним в цирк с небес заглянул, и дождик устроил. Одним словом такие чудеса творил, что публика с ума сходила, и на его представления толпой валила, ломилась аки на диво. Полный фурор. И надо же такому случиться, уж кому это было угодно, то ли Богу, то ли дьяволу, но только тот самый трюкач-иллюзионист и та вдовушка-солдатка каким-то неведомым образом взяли да встретились. И вот как это было.
                Глава 3.
Шла вдовушка с рынка, молоко в крынке несла, а трюкач после представления отдыхал, ходил по околотку, гулял, да новый трюк замышлял. И тут на тебе, бац, их пути пересеклись, а взгляды встретились. В таких случаях говорят, меж ними искра проскочила. Но здесь, пожалуй, кой-чего похлеще вышло, тут их будто молнией ударило, ошарашило. Встали они оба аки столбцы в поле, смотрят друг на дружку, и глаза отвести не могут.

         Впрочем, оно и понятно, ведь оба хороши собой, весьма привлекательны, даже обаятельны, относительно юны, молоды, им ещё и четверти века нет, только живи и радуйся. Однако взгляд у того и другого разный: циркач смотрит бодро, горячо, взор ясный, светлый, а вдовушка глядит чуть вяло, с печалинкой, с грустинкой, время и вдовство свой след наложило. Хотя сейчас вдруг в её очах лёгкий проблеск надежды появился. Но первым всё же циркач очнулся. Видит он, какая у девицы на него реакция, и сходу говорит.

          – Вот так чудеса!… Шёл себе, гулял, Божий мир обозревал, никому не мешал,… и тут вдруг надо же, такую красавицу повстречал!… Аж сердце защемило!… Ты кто же такая будешь, милая девица!?… Уж не заморская ли ты царица!?… - спрашивает он её шутливо, да белоснежно улыбается.

          – Ох, и весёлый же ты, барин,… вон как задорно речь держишь!… Да только мне теперь не особо веселиться хочется, ведь не девица я, а вдовица,… нет ныне мужа моего, на войне сгинул,… солдатка я,… но словам твоим про красавицу, рада!… Давно меня так никто не называл,… а ты вон разглядел,… видать сердце у тебя доброе!… Но кто же ты сам?… С какого края пришёл?… Ведь раньше я тебя тут не видела… - тоже спрашивает вдовица.

            – Ах, так вот почему у тебя взгляд такой с поволокой, словно сама грусть в твоих глазах поселилась!… Ты уж прости меня, красавица,… не знал я, что так трону струны души твоей,… соболезную тебе!… Но печалиться не велю,… разве ж можно такую-то красоту в тоске держать,… печаль надо унять, и дальше жить!… Уж так Богу угодно,… покойным вечный сон, а нам живым, радости полный дом!… А потому дозволь мне пригласить тебя к нам в цирк Шапито,… я там с номером выступаю,… людей развлекаю, иллюзией удивляю!… Придёшь, посмотришь, и тогда точно узнаешь, кто я такой, и с каких краёв прибыл!… Все ответы на свои вопросы найдёшь,… а заодно и удовольствие получишь… - мягко отозвался трюкач, на что вдовица только ещё больше загрустила.

          – Эх, как бы всё так просто было,… сходил в цирк, развеялся, да про все тяготы забыл!… То, что я вдовица, так это мне уже привычно,… печаль притупилась, горечь утраты понемногу ушла!… Но тут теперь другое дело на меня навалилось!… Ты вот говоришь, приходи на представление,… а ведь это денег стоит,… билет брать надо,… а у меня сейчас не то что на билет, на хлеб денег нет!… Вот, на последние гроши молока купила,… попью его, и на том спасибо, а коли скиснет, так творожка сделаю!… Обещали мне выплаты за мужа,… да вот только на них местный церковник уже глаз положил,… мол, я виновна, что муж сгинул,… мало молилась за него,… а потому полученные деньги неси в храм,… свечи ставь, да службы заказывай!… В общем, я даже и не знаю, как дальше быть… - опять печально вздохнула вдовушка, и с надеждой взглянула трюкачу в глаза, а тот и не отказал.

           – Ну, теперь-то мне определённо ясно, кто истинный виновник твоей печали,…

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...