В лапах города

 
  Глава 1.

Стояла уже середина октября, а Михалыч так и не удосужился сводить Рюху и Тапу за грибами. Не то чтобы он не хотел, просто лапы не доходили. Впрочем, заняты были все.
Нескончаемые репетиции и обустройство новой дискотеки отнимали почти всё время.
Сразу же после нашумевшего открытия клуба стало ясно, что называться просто дискотекой он ну никак не может. Тем более что артисты не только районного, но и областного масштаба уже изъявили желание выступить в новом зале, о чём свидетельствовали многочисленные звонки на новенький мобильник Лисы. По этому поводу было решено провести срочное собрание. Предложенное Тапой изумительное по своей красоте название для дискотеки “Ночная бабочка”, взрослые почему-то дружно забраковали.  Тапа тут же надулась, и всё последующее обсуждение просидела молча, как будто происходящее её вовсе не касалось.
- А я предлагаю “Светлячок” – вдруг сказал Рюха.
Всем понравилось. И только Тапа, скривив кислую морду, вздохнула:
- Детский сад!
В это время у Липы зазвонил телефон. Лиса взяла трубку:
- Алло? Да…. Да….Конечно! – лапой она показала, чтобы никто не расходился.
- Я думаю, получится……Хорошо…. Конечно! Остальное обсудим на месте - Лиса закончила говорить и объявила:
- В субботу у нас выступает… Поющая корова!  Скарлетт Дан! А “Весёлые соль - диезы” у неё на разогреве!!!
У Тапы эта новость энтузиазма не вызвала:
— Это ещё кто кого разогревать должен.  Живые музыканты на разогреве у фанерщицы!
В отличие от неё все обрадовались, а Рюха закричал:
 – Ура! Мы будем выступать с настоящей певицей!
-А я, выходит, певица ненастоящая? – обиделась Тапа. - А может и вовсе не певица? Тьфу на вас! – она вышла из лисьего кабинета в зал и уселась грустить за барной стойкой.
Пять минут спустя, подошёл Семён. Тапа взяла его с пола, и поставила перед собой:
- А ты что скажешь, дитя подземелья? Я, к сожаленью, не звезда, от которой все верещат и подпрыгивают.
- Да ладно тебе! Я, кстати, видел в инете, что эта Скарлетт Дан вовсе никакая и не Дан. Зорька её зовут, просто сценический псевдоним взяла.
Тапа легла подбородком на стойку и стала возить по ней пальцем:
— Вот объясни мне Семён, почему фанера побеждает живое пение?
- Я и сам не врубаюсь, но пока массы это дело хавают, так и будет продолжаться. Они не виноваты, их так воспитали. Заслуженные бегемоты из гламурного болота пишут песни своим любимым коровам и пихают их в телевизор. А коровы они что? Они – коровы. Хорошо, если хотя бы в записи звучат. А запись нынче – дело не хитрое.  Хочешь, я тебя закатаю на семь голосов?
По другую сторону стойки бесшумно возник Виктор, который отобрал несколько пирожных посимпатичнее и поставил блюдо с ними перед Тапой:
- За счёт заведения!
Тапа грустно улыбнулась: - Спасибо, Витя! Успокаиваешь?
- Ешьте, пока дают!
Тапа и Семён успели откусить по разу, когда рядом с ними, на высокие вертящиеся стулья уселись Серый, Рюха и Михалыч.
- Чем занимаетесь? –  спросил Сергей, стремясь придать голосу весёлую непринуждённость.
- Наминацией – мрачно ответила Тапа.
- Наминацией?
- Ну да. Видишь, пирожные наминаем.
- А мне можно? – потянулся к пирожным Рюха, но Тапа сурово отрезала:
- Коровообожателям не положено!
 - Тапуля, перестань! Я же не нарочно! Мне ты больше всех нравишься. Просто ни разу не видел вблизи звезду из телевизора.
Тапа вздохнула:
- Конечно… Звёзды в телевизоре, они гораздо звездее верных подруг, которые рядом…Ладно подлиза, можешь взять самое маленькое.
- Знаешь – не утерпел Михалыч – сейчас выступление с любой звездой для нас – огромный шаг вперёд. На концерт припрутся из города фанаты этой Скарлетт, заодно и мы перед ними засветимся. И потом, звёзды обычно поют свои песни. Ну, не свои, а специально для них написанные. А мы? А мы перепеваем чужие. Пусть и классные, но чужие!
— Значит нам нужна своя песня. Но не просто песня, а настоящий шит! – перебила его Тапа.
- Ты хотела сказать хит – поправил Семён.
- А какая разница?
- Ну, в общем-то….
- Решено! Пишем песню! – Тапа хлопнула по стойке. Семён удивлённо спросил:
- А у нас что, кто-то умеет писать песни?
- Мой ректор, Филин – воскликнул Михалыч – он же рассказывал!
- Я помню, но …- Тапа почесала нос – но нам это не подходит. У него в одном названии было больше слов, чем необходимо для современной песни.
- Тогда, может, ты попробуешь? – Михалыч явно обиделся за своего кумира.
- А что, и попробую! А Семён с Рюхой мне помогут!
От неожиданности Семён поперхнулся пирожным:
— Это чем же я тебе помогу?
- Головой, головой! Сможешь вычислить какие слова чаще всего встречаются в модных песнях?
- Ну, это-то на раз! – с облегчением выдохнул Семён.
Серый с Михалычем предложили свою помощь, но Тапа категорически отказалась:
- Написание песни – дело интимное, так что нас троих вполне достаточно! А ты – Тапа повернулась к Рюхе – возьми с собой гитару. Не тащить же домой клавиши из-за одной песни.

Дома у Тапы Семёна, отказавшегося обедать под предлогом того, что он и так съел уже целую четверть пирожного, сразу поместили перед компьютером. Тапа открыла Кроту страницу с рейтингами песен,велела вычислить самые топовые слова в текстах и утащила Рюху на кухню. Отсутствовали они минут двадцать, а когда вернулись, увидели, что Семён ведёт активную переписку на каком-то форуме.
- Я тебе дело поручила, а ты чем занимаешься? – напустилась на него Тапа.
- Кто, я? – пробормотал Семён, не отрываясь от клавиатуры. – Я всё сделал. Вон на диване список лежит. Слова расположены по уменьшаемости встречаемости.
Тапа схватила листок:
- Ага…Так…Угу…Семён, а ты уверен, что нашёл все слова? Тут же нет слова «любовь»
- Я и сам вначале удивился! Но, как оказалось, вся любовь в текстах закончилась лет десять назад!
- Странно – сказала Тапа, изучив список. Ты говорил, что песни в основном пишут бегемоты.
 Семён кивнул.
-Так почему же у них в каждой песне слово «лети»? При чём тут «лети»? Скорее – «жуй»!
-Ну, наверное, они воплощают в этих песнях свою несбыточную мечту о полёте – предположил Семён.
– Я проверил. Без «лети» нету ни одного хита. И ещё без «таю».
- Тогда делаем  вот что – Тапа схватила ручку и решительно вычеркнула все слова кроме первых четырёх.
- Это что будет? – полюбопытствовал Рюха.
- Это набор слов из которых мы должны сварганить песню.
- А не маловато?
- Краткость – моя сестра. Нечего рассусоливать. На куплет и припев вполне хватает. Повторим их несколько раз и дело в шляпе.
Тапа принялась ходить по комнате что-то бормоча себе под нос, затем переместила Семёна к Рюхе на диван и велела им смотреть телевизор, дабы не мешать ей творить.
Рюха и Семен едва не разругались из-за того, какой канал выбрать, но неожиданно их примирил репортаж о строительстве в столице новой станции метро “Свиняево-посадская”. Диктор в телевизоре ещё только начал рассказывать о материалах, которые будут использоваться при отделке станции, когда раздался ликующий Тапин возглас:
- По-лу-чи-лось!!! Всего-то и делов!
Семён и Рюха хотели посмотреть на стихи, но Тапа остановила их:
- Тихо-тихо! Пол работы дуракам не показывают! Теперь нужна музыка. Возьми-ка какой-нибудь аккорд на гитаре!- велела она Поросёнку.
- А какой?
- Ну… Который тебе нравится.
- А можно не который нравится, а который я лучше умею? – Рюха расчехлил гитару и взял аккорд – Ну как?
Тапа поморщилась:
 – Немного не то, что мне нужно.
- А так?
- Уже лучше!
Рюха стал пробовать всевозможные сочетания звуков, пока Тапа вдруг не крикнула:
- Вот оно! Стоп!!! Рюха, как называется этот аккорд?
- Не знаю…Я таких ещё не играл. Он у меня сам получился.
-Не шевелись!- Тапа схватила ручку и бумагу – я попробую зарисовать.
- А не проще ли сфотографировать? – предложил Семён – а Серый потом по фотографии разберётся.
- Голова! – похвалила его Тапа и молнией метнулась за фотоаппаратом с криком ”Рюха, замри!”  Для верности она сфотографировала незадачливого гитариста три раза и лишь тогда успокоилась:
- Ну что, поехали дальше?
- Не могу. Всё затекло – пожаловался Рюха.
-  Отдохни, отдохни. Может чайку;? – заботливо спросила Тапа.
- Ага.
Семён тоже изъявил желание выпить чаю, и Тапа объявила чайную паузу.
 Второй аккорд Рюха нашёл на удивление быстро, а на третий ему вообще почти не понадобилось времени.
- Всё! Запечатлето! – довольно сказала Тапа поглаживая  фотоаппарат.
- Слова есть, музыка тоже… Осталось только отрепетировать и в субботу показать товар лицом.
- Думаешь, успеем до субботы? – с сомнением спросил Рюха.
- Должны. Иначе навсегда останемся безвестной группешкой перепевающей чужие песни.

Всю неделю “Веселые соль-диезы” бились над новой песней. Некоторые члены коллектива, в частности Михалыч, вначале восприняли творение Тапы скептически:
- Странноватая песня получилась. И текста с гулькин нос. Что-то мне не вштырило!
- Ишь ты! Не вштырило ему! Провинциалы высказывают своё некомпетентное мнение относительно творения молодого композитора! Тебе бы всё умцик-дрюмцик играть, а как столкнулся с настоящим искусством – сразу в кусты? - заорала  Тапа и тут же испугалась, что неосторожным словом обидела Медведя, а поэтому убавила обороты:
-Кстати, в конце песни будет длинный инструментальный проход и там ты сможешь наколбасить по полной!
 Но Михалычу было не до того. Он аккуратно заносил слово “некомпетентное” в свою тетрадь с надписью “Для мемуаров”.
- Теперь осталось решить, когда мы исполним новую песню – сказал Сергей. – В начале, в середине, или в конце нашего выступления?
Каждый вариант имел свои плюсы и минусы, но тут взял слово Рюха:
- Мы на чьём концерте выступаем? На коровином. И публика соберётся на корову. Вот и выходит, что надо спеть  как можно ближе к её выходу, когда зал будет полный. Значит в конце!
- Конечно в конце, - поддержала его Тапа. – Поспешишь – мышь насмешишь!
- Ну, так тому и быть! – согласился Сергей. – С мелодией у нас всё в порядке. А что касается текста новой песни….
Тапа, придавленная грузом ответственности, промолчала.
Серый ободряюще улыбнулся:
- Думаю, всё будет хорошо, ведь мы сделали всё что могли.
- Ай! – махнул лапой Михалыч. - Чего гадать? Завтрашний день всё покажет.

                Глава 2.
               
Рассудив, что Скарлетт непременно захочет познакомиться с залом и сценой, а следовательно, приедет пораньше, Тапа заявилась в “Светлячок” за четыре часа до начала концерта. Несмотря на практически полное отсутствие каких-либо комплексов, она всё же робела от предстоящей встречи со знаменитостью, но, тем не менее, твёрдо решила узнать у эстрадной дивы обо всех подробностях звёздного пути. К её удивлению в клубе уже был не только Виктор, который таскал банки с энергетическим напитком из подсобки в бар, но и Рюха. Сидя за стойкой, юный гитарист продолжал разучивать новую песню. Гитара не была подключена к аппаратуре и чтобы слышать её  поросёнку приходилось наклоняться ухом к самому грифу. Из-за этого он больше походил на скрипача, чем на гитариста.
- Привет, Паганини! – крикнула ему Тапа.
- Да нет, я чувствую себя нормально!– поспешил успокоить подругу Рюха. – Ты извини, но я пойду в гримёрку. Вы, наверное, будете разговаривать, а мне надо ещё немного порепетировать.
Тапа поздоровалась с Виктором, который протирая бокал спросил:
- Ну что? Сегодня, я слышал, премьера?
- Как будто.
- Не вижу задора в глазах!
- Берегу силы на концерт – объяснила Тапа.
- Понятно – Виктор посмотрел бокал на свет, нахмурился и стал протирать его снова.
Через открытые двери послышался шум подъехавшей машины.
 Это могла быть только Скарлетт. Тапа поспешно уселась на вертящийся стул и постаралась принять как можно более независимую позу. В зале появились гастролёры. Помимо Скарлетт и её администратора Козла, приехала подтанцовка, гримёр, светотехник и звукооператор. Двое последних  немедленно принялись изучать имеющуюся в зале аппаратуру, и после недолгого разговора с вовремя подоспевшим Семёном, уселись за стойку и заказали кофе.
- Что за отдых на работе? Быстро разгружаться и ставиться!– тут же наехал на них Козёл.
- Лев Эсмеральдыч, да здесь аппарат раза в два круче нашего. Так что отработаем на нём.
- Как это круче? – взвился Козёл. – Мы такие деньжищи вбухали!
- Меньше тырить надо было – пробормотал звуковик так тихо, что услышала только Тапа,  и уже громче продолжил:
- Мы можем поставиться, но лучше, поверьте, не будет, тут - сплошь крутое новьё!
- Мы еще вернёмся к этому вопросу – недовольно взбрыкнул Козёл и повернулся к руководителю балета:
 – Я думаю, стоит пройти ключевые номера. Надо пристреляться к площадке.
После этого распоряжения балет, сплошь состоящий из императорских пингвинов, немедленно занял место на сцене. Включили фонограмму и репетиция началась.
- Хитро придумано – сказал Тапе вполголоса Виктор, мотнув головой в сторону балета
Тапа удивилась:
- Чего ж тут хитрого?
- А вот смотри; весь балет – пингвины!
- И что? Не врубаюсь…
- Как что? Всегда во фраках! Это ж экономия на сценических костюмах! И платить им можно поменьше, потому что гастарбайтеры. Что они там видят в своей Антарктиде!
- Никогда бы не подумала, - хмыкнула Тапа и в свою очередь предположила:
- Слушай, Витя! Должно быть эта Скарлетт на фоне пингвинов  классно двигается!
- Ну вот тебе и ещё одна причина. Думаю, среди горных ланей она смотрелась бы похуже.
 Тапа  стала разглядывать саму звезду, которая развалилась в кресле поставленном  лично для неё посреди зала. Внешне Скарлетт оказалась довольно симпатичной молодой коровой. Чёрные и белые пятна её окраса прекрасно гармонировали с фраками балета, что лишь подтверждало правильность умозаключений Виктора. Звезда жевала диетическое сено с низким содержанием калорий, которое доставала пучок за пучком из яркого пакета, и лениво следила за танцовщиками.
- Пойду, попробую поговорить с ней – произнесла Тапа.
- Давай – давай – подбодрил её Виктор и принялся расставлять напитки на витрине. Когда же он повернулся, Тапа к его удивлению снова сидела на  месте.
- Что так скоро? Не получился разговор?
Тапа кивнула:
- Я думала она нормальная тёлка, а оказалось – тупая задавака. Ну и фиг с ней!
- Надеюсь, ты на неё не в обиде?
-Так, слегка затаила. Ты лучше скажи, как сегодня управишься? Народу будет - туча! Михалыч говорил, что все билеты проданы.
- А мне Липа помочь обещала, да ещё официантов возьмём из “Лисоповала”
 -Тогда отобьётесь.
 Тапа, выпила два морковных сока и направилась за кулисы.
- Да, Виктор… – она остановилась, осенённая внезапной мыслью – Кто не будет  хлопать “Соль-диезам” - тому не наливай!

В гримёрке Тапу ждали Рюха, Серый и Михалыч. Новую песню ещё несколько раз прошли с неподключенными инструментами и, пытаясь скрыть друг от друга волнение,  немного поболтали, так, ни о чём. Наконец Михалыч взял палочки и сказал:
- Пора! Двинули!
Тапа в последний раз глянула в зеркало, поправила бант и надела тёмные очки:
- Двинули!
Музыканты уже готовились предстать перед зрителями, кода их перехватил Козёл:
- Минуточку! Кто вас объявляет?
- Никто – пожал плечами Сергей. – Обычно мы сами…
- Это никуда не годится. Если хотите работать в приличных концертах  - пора бросать эту самодеятельность. Ладно, я вас представлю. Как  вы там называетесь?
Серый объяснил.
- Пока я буду объявлять, занимайте свои места и сразу начинайте – велел Козёл и вышел на сцену к микрофону:
- Добрый вечер, добрый вечер дорогие друзья! Очень приятно видеть, что сегодня собралось столько поклонников таланта певицы номер один, нашей несравненной Скарлетт!
Козёл благосклонно выслушал аплодисменты и c пафосом  продолжил:
- Смею заверить, что наша ослепительная звезда вас не разочарует! В её сегодняшней программе вы услышите как новые, так и уже полюбившиеся вам песни. Ну, а сопровождать её выступление, как всегда, будет балет Льдинк-а-а-а!
 И так: до выступления нашей неподражаемой Скарлетт остаётся совсем немного времени.  Вы можете взять в баре освежающие напитки и  перекусить, потому что сегодня вам потребуются все ваши силы чтобы петь и танцевать вместе с нами! А для того, чтобы недолгие минуты, которые остались до выхода нашей любимой певицы, не показались вам вечностью – голос Козла вмиг стал  скучным и вялым –  скоротайте  их с любительским коллективом “Задорные ля-бемоли”
Какие «Ля-бемоли»? «Соль-диезы»! – возмутилась Тапа
- Да? – повернулся к ней Козёл – Так это одно и то же! И оставив на сцене обалдевших музыкантов Козёл, с гордо задранной бородой скрылся за кулисами.
Только к концу третьей вещи Тапа полностью пришла в себя после козлиных выкрутасов и в коротких паузах стала разглядывать  зал. С подачи Козла поклонники Скарлетт оккупировали бар, и в предвкушении второй, основной части концерта, вели оживлённые разговоры. “Светлячок” был полон под завязку, а народ всё прибывал. Настало время бросать в бой тяжёлую артиллерию. Сергей сделал знак Семёну, сидевшему за пультами и тот немедленно добавил громкость.

-Где ваши лапы? Мы не видим ваших лап! – задорно крикнул Рюха.
 Знаменитая “ Русалочка” в современной обработке прозвучала на все сто, а напоминающее звёздные войны лазерное шоу, которое устроил Семён, заставило всех без исключения сосредоточить своё внимание на сцене. Обеспокоенный шумными аплодисментами, в правой кулисе появился Козёл. Он постучал по своим часам и начертил в воздухе крест, давая понять тем самым, что время выступления группы вышло.
- Последняя песня – сказал Сергей и поглядел на Тапу – Объявляй!
- Завершая программу “Веселые соль – диезы”-  Тапа, так чтоб не видели в зале, показала Козлу язык – дарят вам свою новую композицию “Улетай-ка”.
- Три – четыре – дал счёт Михалыч
Рюха негромко, перебором, сыграл вступление  и Тапа, под одну лишь гитару, запела:

                Я взлетая,
                Улетаю
                Улетая,
                В небе таю!

Зал вздрогнул от невиданной доселе квинтэссенции популярнейших песенных слов.
Дойдя до припева, Тапа подняла лапы над головой и стала плавно покачивать ими из стороны в сторону:

                Лети за мной
                Лети со мной
                Просто лети
                В небо гляди


 Зрители немедленно подхватили это её движение, и стало казаться, что перед сценой колышется берёзовая роща.
В дальнем конце зала робко вспыхнул один огонёк, затем другой, и скоро уже казалось, будто все звёзды ночного осеннего неба спустились на землю для того, чтобы мерцать в такт новой песне, под колдовское очарование которой неожиданно попал и Михалыч.  Серому даже пришлось ткнуть его гитарой в бок, чтобы вывести из нирваны. Медведь мгновенно очухался и выдал шикарнейший брэк. Вместе с барабанами вступила бас-гитара и клавиши.
 Неожиданно, даже для себя самого, Рюха умудрился сыграть такое соло, что у Серого с Михалычем морды вытянулись от удивления. Гитара и пела и плакала и кричала, и её звук метался по залу как чудесная невиданная птица, пытающаяся вырваться на волю.
Следующий припев, подхваченный сотнями зрителей, прозвучал уже почти как гимн.
- Дай спеть залу! – крикнул Тапе на ухо Серый. Инструменты смолкли, и лишь под чёткий ритм Михалыча толпа продолжала выводить:

                Лети со мной
                Лети за мной…

С каждым последующим повтором припев набирал силу, и это, казалось, могло продолжаться до бесконечности. Наконец Тапа, контролировавшая ситуацию, жестом потребовала тишины, подтащила микрофон со стойкой к самому краю сцены и прошептала:
- Летим вместе….
Затем она склонила голову, опустилась на колени, раскинув лапы, как будто хотела обнять весь мир, и замерла в этой позе.
Солидарная с нею публика перестала даже дышать.
И вдруг, в наступившей тишине кто-то членораздельно произнёс:
-А-бал-деть! Полный супер!!!
Грохнула овация. Зал рукоплескал скандируя:
У-ле-тай-ка! У-ле-тай-ка!
Тапа схватила Михалыча и Сергея, подвела их к Рюхе и уже все вместе, вчетвером, они кланялись зрителям до тех пор, пока не дали занавес, чтобы подготовить сцену к выступлению Скарлетт и её балета.
- Ну что? – спросил Серый после того, как все перестали, наконец, обниматься и пожимать друг другу лапы – Отмечать? В “Лисоповал”?
- Может сначала послушаем Корову? Интересно же! – не утерпел Рюха.
- Принято единогласно! – рявкнул Михалыч.
Пробираясь за кулисами к выходу, группа прошла мимо Козла, который упёрся рогами в стену и зажимая одно ухо, громко разговаривал по мобильному телефону. Тапа решила, что совсем не лишним будет слегка подслушать, и приотстала от друзей
- Да кто же мог знать, Корнелий Ибрагимович, извинялся перед невидимым собеседником Козёл, что эти деревенские лохи выдадут такую потрясную композицию?… Я? Ни сном, ни духом…
Нет-нет, пауза не поможет! Затянуть выход, значит признать нашу несостоятельность….Что? Это вы про этих? Переманить? А-а-а, подкупить и переманить! Ясно. А что делать с их певицей?
Тапа услышала приближающиеся нервные шаги Козла, и опасаясь быть замеченной скрылась в полутёмном коридоре. Она буквально влетела в вестибюль, где её поджидали Рюха, Серый и Михалыч и заговорщицким голосом сообщила:
- Мне надо рассказать вам одну секретную тайну.
-Хоть две – перебил её Серый – только давай немного позже. Скарлетт вот-вот должна начать. Надо поспешить, если хотим всё увидеть!
 Появление «Соль-диезов» у бара, мгновенно привлекло всеобщее внимание.
- Дорогу! Дорогу музыкантам! – азартно закричал суслик – новоявленный поклонник группы. Поперёк его живота шла свежая надпись «Улетай-ка», выполненная зелёным фломастером. Толпа расступилась, давая группе пройти, и сомкнулась ещё плотнее, чтобы быть поближе к знаменитостям. Михалыч, Серый, Тапа и Рюха взгромоздились на чудесным образом освободившиеся стулья и Виктор мигом соорудил каждому по большому фирменному коктейлю “Три сосны” :
- Молодцы! Это было здорово!!!
- Я же говорила, что вам надо на большую сцену – поддержала его Липа, помогавшая обслуживать клиентов.
- А можно ваш автограф? – спросил сумевший пробиться к Тапе суслик.
- Конечно можно, малыш! – покровительственно, как ей показалось, ответила Тапа и надавила ему пальцем на нос. Сделала она это настолько картинно, что не только “Соль-диезы”, но и Виктор с Липой не смогли сдержать смех.
- Чего ржёте? – обиделась Тапа. -  Как - никак уже второй автограф в жизни даю!
Но когда она закончила писать, то увидела, что одним-единственным автографом дело не ограничится. Множество лап и крыльев тянулись к ней к ней в ожидании желанной подписи. Оставалось только усесться поудобнее и приняться за дело.
Пока Тапа целиком посвятила себя писательской деятельности, Серый, Михалыч и Рюха  охотно консультировали окруживших их начинающих музыкантов. В это время объявили выход Скарлетт, и самые ярые её фанаты, которых легко было узнать по чёрно-белым  шарфам, стали дружно пробиваться к сцене. Появилась Корова и пингвины.
- Привет! Я не вижу ваших лап! – с места в карьер взяла Скарлетт.
- Сегодня это уже было! – подала голос Тапа, продолжавшая писать.
Те, кто её услышал, захихикали.
- Тапа, веди себя прилично! – сделала замечание Лиса.
- Так это и есть прилично. Если бы неприлично, я бы совсем другое крикнула!
И что же? –  с любопытством повернулся к ней Рюха.
- Ну, например, корову в стойло.
- Корову в..– тут же что есть силы завопил стоявший неподалёку суслик, который ловил каждое тапино слово. Но Михалыч среагировал мгновенно и успел зажать ему рот на середине фразы.
Тут дали музыку и Скарлетт запела:

                Я падаю снежинкой
                И таю на рогах…

Звучала она очень даже прилично и почти идеально попадала в фонограмму. Что-что, а профессионализм чувствовался за версту. Тут же подключился и пингвиний балет, но в его отточенном танце почему-то не чувствовалось грации. Одна песня сменяла другую, а ритм, да  по большому счёту и слова, оставались неизменными. Уже на четвёртой песне Рюха неожиданно поймал себя на мысли, что ему стало скучно. И как оказалось не только ему. Едва утихли первые восторги, вся галёрка, ожидающая ночную дискотеку, вернулась к своим делам.
- Я думаю, пора нанести вред здоровью поздним ужином. Пошли в кафе, пока не закрылось! – cказала Тапа и первая слезла со стула. За ней, в лучах славы, последовали остальные.
В “Лисоповале” группа заняла свой любимый, ближний к эстраде столик. Ираида Витальевна давно закончила выступление. Любители классики разошлись и ничто не мешало “Соль- диезам” обсудить сегодняшний концерт. На шум голосов из кухни выглянула зайчиха Катя:
- И чего желают знаменитые музыканты, это… порвавшие зал?
- А ты откуда знаешь? - удивился Михалыч.
- Мои ребята час назад заскакивали. Такого понарассказали! Правда, я всех слов не запомнила.
- Порвали не порвали, но, кажется, шороху навели.
- Так что вам принести?
- Всё что можно! – выпалил Рюха, который ото всех треволнений ужасно проголодался.
- Да, Катя – поддержал Поросёнка Сергей – давай всё, что готово, чтобы не ждать!
Теперь можно было обсудить сегодняшний концерт не торопясь, смакуя подробности, но Рюха напомнил, что у Тапы имеется  важное сообщение.
- Давай! – махнул лапой Михалыч.
- Помните, когда мы шли по коридору Козёл разговаривал по телефону?
- Вроде да…
- Так вот, эта козлячая рожа…
- Тапа! – укоризненно сказал Серый
- Эта козлиная морда – поправилась Тапа – кому-то жаловалась, что мы слишком хорошо выступили и что нас зачем-то надо подкупить!
- Это потому, что мы были круче, чем Корова! – горячо стал доказывать Медведь – А Тапа, так та вообще! А вот зачем нас подкупать?
- Кажется, сейчас мы всё узнаем – сказал Серый, увидев входящего в кафе Козла.
Козёл сразу заметил их столик, решительно уcелся за него и только тогда, скорее для проформы спросил:
- Не помешаю?
Выяснив, кто в группе главный, Козёл величественным движением разгладил бороду и начал:
- Ну что ж, неплохо выступили, совсем неплохо. Правда имеется масса недочётов…
- Мы над этим работаем – ответил Сергей. – Исправляем ошибки, изучаем музыкальную грамоту, прислушиваемся к мнению публики…
- А вот это совершенно лишнее – поморщился Козел. – Зачем прислушиваться к мнению стада? Опытный пастух должен сам вести его в нужном направлении. Короче, несмотря на все ваши минусы, я хочу предложить вам работать под моим началом. Подумайте: гастроли по всей стране, а потом и за рубежом. Самые лучшие площадки, самые высокие зарплаты.
- А в качестве кого мы будем выступать? На разогреве, как сегодня?
- Ну что вы! Никакого разогрева! Я предлагаю вам сопровождать пение нашей неподражаемой Скарлетт!
- Вообще-то это правильно – сказала Тапа. Надо выступать вживую. Фанера уже не катит.
Козёл не удостоил её даже взглядом.
- Ну так как – спросил он обращаясь к Сергею – согласны?
- А я буду петь на этих концертах? – поинтересовалась Тапа.
- Петь – вряд ли, а вот подпевать – сколько душе угодно! Милочка, зачем вам петь? От вас гораздо больше толку на вторых ролях. Знаете сколько средств и сил надо вложить в раскрутку новой певицы? А тут и делать ничего не надо. Всё уже готово. Знай деньги греби лопатой!
- Если я не буду петь сольно, я не согласна! – отрезала Тапа.
- Ну и чудненько! Найдём другого клавишника – не проблема.
Вы наверное не знаете, - хмуро сказал Серый, но Тапа - автор нашей новой песни.
- Вот как? – нисколько не смутился Козёл – Так это же вообще здорово! Она ( Козёл указал на Тапу) будет писать песни, Скарлетт петь, а вы играть! Каждый должен заниматься своим делом! И так, ваше решение?
Повисла напряжённая тишина. Не ожидавшая такого удара Тапа сидела не в силах вымолвить ни слова.
- А знаете дяденька – вдруг раздался звенящий от волнения голос Рюхи – вы мне почему-то совсем не нравитесь!
- И мне, ты, дяденька, не нравишься – нехорошим голосом сказал Серый.
- Слушай, как там тебя? – спросил Михалыч, положив лапу на козлиное плечо.
- Лев Эсмеральдыч…
- Какой ты на фиг лев? Натуральный козёл! Ты вот что, Эсмеральдыч, видишь дверь? Так мы тебя не задерживаем!
- И не тормози, а то поможем – добавил Серый.
- Угрозы? – удивлённо вскинул брови Козёл. – Ну да… Другого я и не ожидал от деревенской гопоты! Отказаться от такого предложения! Серость! Никогда, слышите, никогда вам не подняться! Это был ваш первый и последний шанс! А вот лапы распускать, совсем не советую. У меня такие связи..
- Давай, Козлина! – обрадовался Михалыч. – И тебе навешаем и твоим связям! Михалыч сделал в сторону Козла ложный выпад и тот, сорвавшись с места, бросился к дверям.
- До свиданья, дяденька! – заорал ему в след Медведь.
Тапа всё это время сидела, как пыльным мешком ударенная.
- Эй, ты чего? – обеспокоено спросил Рюха.
- Я вот подумала – еле слышно сказала Тапа – может, вы зря не согласились? Могли бы и без меня…
- Ещё чего! – подбоченился Михалыч. – Мы ж не  ты, от нас в Париж смываться!
Все засмеялись и стали тормошить загрустившую солистку, когда на улице вдруг послышалось хлопанье крыльев и чертыханье.
- Да не уж то Сорока? – удивился Серый.
От любопытства Рюха не смог усидеть на месте. Он подбежал к окну и увидел в свете фонаря, как удивительная птица отряхивает с себя жёлтые листья, налипшие от моросящего дождя.
- Ух ты! – только и смог выговорить Поросёнок.
- Кто там? – спросила Тапа.
- Ой, даже и не знаю…
Дверь отворилась, и поздний гость вошёл в кафе. Это была рослая птица с экстравагантной причёской, в чёрных галифе и красной полумаске.
- По- моему, я знаю! – воскликнула Тапа – Это птица – секретарь!
Её слова тут же подтвердились:
Птица пригладила непослушные перья на затылке и поздоровалась:
- Добрый вечер! Позвольте представиться. Яхимба – личный секретарь Олигарха Петровича. Имею сообщение к господину Михайло;вичу!
При этих словах Михалыч разинул рот и медленно встал. А Секретарь, откашлявшись, изрёк:
- Племянник Олигарха Петровича слышал вас сегодня на концерте и так расхвалил дяде новую песню, что тот готов финансировать съёмки клипа.
- Племянник? – переспросил Рюха.
- Любимый племянник! – тут же последовало уточнение.
- Аудиенция назначена господину Михайло;вичу на первый вторник следующего месяца, сразу же по возвращению Олигарха Петровича из деловой поездки.
Боясь поверить услышанному, “Весёлые соль-диезы” попросили Яхимбу повторить сказанное ещё раз, что тот с готовностью и сделал.
Михалыч, наконец, пришёл в себя, и вежливо пригласил Серетаря за столик:
- Пожалуйста, присаживайтесь с нами! Может, э-э-э… чего-нибудь перекусите, то есть  переклюнете?
- Спасибо! Не сегодня. Служба, знаете ли. Честь имею!
Яхимба поклонился и немедленно отбыл.
- Дела…. – протянул Серый.
- А-а-а-а-а-а!!! – восторженно заорали Рюха с Тапой.  Опрокинув стулья они повскакивали со своих мест и мутузя друг друга, принялись носиться вокруг стола, без устали выкрикивая «клип», «клип», «клип»!
- Аудиенция! – изрек Михалыч подняв палец. Он записал слово в тетрадь, и поглядел на орущие создания:
- Тапа! Уймитесь! Что такое аудиенция?
- Это такая важная встреча!
Михалыч любовно взглянул на тетрадь:
- Ох и нехилые мемуарчики вырисовываются!
Неожиданно, плюнув на солидность он присоединился к Рюхе с Тапой. Поднялся и Серый. И всё вместе они заплясали вокруг стола.


         Глава 3.

На следующий день после исторического выступления, в воскресенье, Рюха проснулся поздно, но ещё с пол часика с чистой совестью почивал на лаврах. Дождь зарядивший с вечера так и не кончился и под его несмолкаемый шум спалось особенно сладко. Поэтому к Тапе поросёнок отправился лишь ближе к полудню. На пороге дома его встретила Тапина мама:
- Здравствуй Рюха! Хорошо, что ты пришёл, а то наша красавица ещё не вставала! Я уже два раза к ней заглядывала. Спит и спит!
- Так я разбужу её?
- Давай-давай, а то скоро уже обед!
Рюха постучал в дверь тапиной комнаты и приоткрыл её. Тапа лежала в постели, укутавшись одеялом  по самую макушку.
- Тапа! Та-па! – негромко позвал поросёнок.
Тапа вынырнула из-под одеяла и поздоровалась с Рюхой неожиданно хриплым голосом:
- Привет!
- Чего лежишь? Вставать пора!
- Знаешь, я кажется заболела.
- Да ты что!
- По моему, у меня звёздная болезнь,- сказала Тапа. – Ужасно горло болит и голова.
- У кого это тут горло болоит? – в комнате появилась тапина мама.
- У неё – сказал Рюха.
- У меня, - подтвердила Тапа.
 Мама потрогала её лоб и всполошилась:
- Доченька, да ты же вся горишь! Я сейчас принесу градусник и будем вызывать врача.
- Ну мама…
- Никаких мама!
Тапирша поинтересовалась не хотят ли дети есть, вышла из комнаты и стала звонить в справочную, чтобы узнать телефон врача.
Тапа вздохнула:
- Внезапная болезнь вырвала из наших рядов юную певицу, находящуюся в самом зените  славы.
- Я ж вчера говорил тебе, что третий  торт из мороженого ну совсем уж  лишний - негромко сказал Рюха и присел на краешек постели. – Да ещё под дождь попали…
- Ну и что? Торт ели  вместе?
- Вместе.
 -И под дождь попали вместе.
- Вместе – кивнул поросёнок.
- Так почему же ты не заболел?
- Не знаю… А хочешь, я тоже заболею?
- Не надо. Пока ты заболеешь, я уже и выздоровею.
- Тогда, в следующий раз?
- Договорились!
- Ребята! – позвала тапина мама из большой комнаты – Может всё-таки перекусите, пока врач не пришёл?
- Ты будешь? – спросила Тапа Рюху.
- А ты?
- Я не. Чего-то мне совсем есть не хочется, - ответила Тапа и вдруг замерла поражённая внезапной мыслью.
- Слушай… Мама врача вызвала. Как думаешь, кто придёт?
- А кто?
- Да Карлыч же, вот кто! Больше некому! Попалась де;вица в лапы чудищу! Только бы не уколы! Только бы не уколы! Такой случай заколоть конкурента!
- А может и не он – стал успокаивать подругу Рюха. Может кто из города, из больницы…
В передней зазвонил звонок.
- Здравствуйте, Эдуард Карлович! – донёсся голос Тапиной мамы, подтверждая наихудшие опасения. - Как же скоро вы добрались! Никогда бы не подумала, что аисты так быстро летают.
- Попутный ветер – сдержанно пояснил Аист и попросил провести его к пациенту. Рюха, чтобы не мешать, хотел выйти из комнаты, но Тапа удержала его:
- Куда? Бросаешь одну на растерзание?
- А! Старые знакомые! Здравствуйте, коллеги! – сказал Эдуард Карлович стремительно подходя к тапиной постели. – На что жалуемся?
- У неё горло болит и температура – объяснил Рюха.
- Да? Я надеюсь, вы ещё не успели применить свои революционные методы лечения?
- Доктор! Здесь наша доктрина  не проходит. Это не тот случай – страдальчески морщась  прохрипела Тапа. – Под угрозой будущее эстрады всей планеты.
- Ну, если всей планеты, тогда открываем рот и говорим «а» - Эдуард Карлович достал из саквояжа деревянную ложечку.
- А «не дышать» когда? – спросила Тапа и прилежно открыла рот – А-а-а…
- «Не дышать» чуть позже… Так…Так…Что тут у нас…А тут у нас классическая осложнённая ангина.
Тапа немедленно состроила Рюхе мрачную морду и тот виновато пожал плечами.
Эдуард Карлович надел стетоскоп, долго слушал Тапу и наконец велел:
- А вот теперь, не дышать.
Тапа замерла. Перестал дышать и Рюха. 
- Двухстороннее воспаление лёгких… Полный комплект - сказал Аист, обращаясь к тапиной маме.   Собирайте девочку в больницу, а я пока вызову машину.
- Не надо в больницу!- тут же заревела Тапа. Я лучше дома-а-а.
Мама погладила Тапу:
- Доча! Раз доктор говорит надо, значит надо. А я к тебе приходить буду. Не плачь!
- И я буду приходить, хоть каждый день! – сказал Рюха.
- Ну-ну милочка, - стал успокаивать пациентку Аист. Ничего страшного. Недельки через две будете здоровы.
- Как раз каникулы кончатся – подсчитал Рюха.
Тапа заревела пуще прежнего:
- И ещё у тебя день рождения-а-а-а.
- Ты что! Я без тебя отмечать не буду! Подожду пока поправишься.
Вот и славно! – подвёл итог Эдуард Карлович. – А каникулы, не переживай, они ещё будут!
И доктор вывел маму Тапы из комнаты, для разговора с глазу на глаз.
Чтобы  отвлечь Тапу от невесёлых мыслей Рюха предложил:
- Ты с собой в больницу книги возьми.
- Совсем добить меня хочешь? Лучше собери мои журналы. Хотя…. Шубкина , пожалуй, я возьму. Надо поглядеть какие у него там рифмы. Пригодится для будущих песен.
На улице, у машины Рюха пообещал Тапе:
- Я завтра к тебе приду.
- Завтра не получится- сказал Эдуард Карлович. – Завтра у неё весь день занят будет: анализы, флюрограмма, процедуры… Эдуард Карлович чуть было не сказал «уколы», но, глядя на вконец расстроенную Тапу, вовремя сдержался.
После прощальных объятий и всхлипываний Тапа влезла в скорую помощь, где бойкий санитар-собака стал её укладывать на носилки.
- А можно я в окно буду глядеть? – спросила у него Тапа.
- Не положено, - ответил санитар и добавил - Да и не к чему это.
И он был прав, потому что нет зрелища более печального, чем вид удаляющегося родного дома из окна скорой помощи.

Проводив Тапу в больницу, Рюха стал думать куда же теперь лучше направиться, чтобы сообщить команде о внезапной болезни солистки. Михалыча могло дома и не быть, и он выбрал «Лисоповал», где Серый, до обеда, обычно помогал по хозяйству. Но первым, кого увидел Поросёнок войдя в кафе, как раз оказался  Михалыч, который расположился за столиком у самого окна. Обложившись книгами и тетрадями, Медведь синхронно водил перед собой лапами, как обычно это делают лётчики, разбирающие воздушный бой.
- Привет, Михалыч! – поздоровался Рюха. – Это ты что изображаешь?
- Это…, Медведь перевернул страницу на начало главы, - «Особенности поведения пчёл в период естественного роения».
- Круто! Не то что у нас в школе!
- А ты как думал? Академия! Здорово, Рюха, присаживайся.
- А почему не дома занимаешься? Здесь же мешают,- Рюха покосился в сторону шумного семейства бурундуков за столиком неподалёку.
- Дома холод, темень и разруха – объяснил Медведь. Да ещё и дождём заливает. С этой учёбой всё ни как не соберусь ремонт начать.
- Надо срочно поговорить. Сергей здесь?
- А где же ему ещё быть! – услышал Поросёнок голос за спиной. – Почему один, где Тапа? – спросил Сергей усаживаясь за стол.
- Тапа в больнице. У неё ангина и воспаление лёгких.
- Я так и знал! – в один голос воскликнули Серый и Михалыч.
-  Целых два взрослых «ятакизнала»… Чего ж вы нас, дураков, не остановили?
- Как же! Вас остановишь! Вы же самые умные! – подпрыгнул Сергей. – А Тапе вообще что-либо говорить бесполезно.
 И он с досадой махнул лапой.
В знак согласия Рюха молча кивнул головой.
Сергей поднялся:
- Значит так, я сейчас быстро на кухню – наберу чего повкуснее, и двигаем к Тапе.
-К Тапе рано. Она же свежезабранная. Её наверное ещё и лечить не начали. Я у её мамы узнаю, когда к ней можно, и сразу пойдём.
- Договорились - сказал Серый. – А сколько воспалением лёгких болеют?
Михалыч отложил учебник в сторону:
- Так, чтобы окончательно, где-то с месяц. Стойте! Это значит что теперь мы по субботам играть не сможем! Надо Липу и Виктора предупредить и отменить игры.
- Ничего отменять не надо, - Серый почесал за ухом. -  Просто изменим репертуар. Погоняем инструменталки, выучим несколько песен из ранних «Жуков».
Там мелодии не сложные и очень красивые. И состав инструментов тот же, что теперь и у нас: две гитары и ударные. Но придётся поработать. Так что завтра начинаем репетировать.
- Ладно - Рюха слез со стула. – Я домой пойду. У меня уроки ещё не сделаны.
- Ты позвони  Тапе с липиного телефона – крикнул ему вслед Михалыч. Подбодри её, скажи что мы придём, что мы  очень, и вообще. Пусть выздоравливает!

По дороге домой Рюха с такой силой задумался о превратностях жизни, что и не заметил, как  насквозь промок под холодным моросящим дождём. Хорошо что Лиса была дома. У Липы, как и положено начальству, выходной был в выходной. Насухо вытерев поросёнка и укутав одеялом, она немедленно растопила печь куда и усадила его, не доверяя в подобных делах новомодному калориферу.
- Рюшенька, почему ты опять не надел свой плащ? Так же и простудиться недолго!
- Уже.
- Что уже? – всполошилась Лиса.
- Тапа заболела. Мы под дождь попали.
- Допрыгались! Чего же вы плащи не носите?
Рюха пожал плечами.
С месяц назад, когда зарядили первые серьёзные дожди, тапина мама сделала друзьям подарок.  Она вошла в комнату, где Тапа и Рюха, как обычно по выходным, смотрели мультики, и с загадочным видом сказала:
- Ребята, а это вам, - и положила на стол пластиковый мешок. Тапа немедленно распотрошила его и обнаружила следующее: четыре пачки жвачки,  коробку конфет, и два пакета в которых оказались плащи, оранжевый и жёлтый.
С криком « вот только не надо спешить» Тапа тут же ухватила оба и бросилась к зеркалу. После минуты колебаний и тягостных раздумий она, наконец, остановила свой выбор на жёлтом плаще и вертясь перед зеркалом довольно произнесла:
- Ну просто красямба! Девочка-ромашка!
Обалдевший от тапиной примерки Рюха напялил  оранжевый плащ и встал рядом с нею у зеркала:
- А я кто?
- Ты? Мальчик-апельсин!
Две недели Тапа и её верный паж щеголяли в плащах по поводу и без него, невзирая на то шёл ли дождь, или светило солнце. Конец их триумфу положило внезапное появление в кафе детей зайчихи Кати, точно в таких же плащах.  Они пристально следили за Тапой, не без основания считавшейся первой модницей в лесу, и подражали ей в чём только могли.
Практическая сторона применения одежды Тапу волновала мало, и когда она узрела похожий плащ ещё и на какой-то сойке, то не сходя с места разоблачилась и со словами «на фиг - на фиг» запихала недавний раритет в сумочку, с тем, чтобы больше никогда уже не надевать его. Пару раз, по инерции, Рюха ещё приходил в плаще, но наткнувшись на кисло-скептический взгляд Тапы, тоже забросил это дело.
- Тапа, значит, заболела… Неприятность-то какая! – причитала Лиса, укутывая Рюху в одеяло.
- Да, и её забрали в больницу.
Лиса  кинулась греть чай:
- Не хватало, чтобы и ты ещё слёг! Сейчас выпьешь чая  с малиновым вареньем. Две кружки осилишь?
- Да.
- А я тут, грешным делом, подумала что вы в шпионов играете. Вот, шифровка тебе, - Лиса протянула Поросёнку мобильник с сообщением.
- Ну что ты, Липа! Я уже почти четверть первого класса закончил. Какие шпионы? – ответил Рюха и стал читать. В сообщении было написано:
«Я на третьем этаже, я в палате с буквой «жэ». В терапетском отделении.  Тут сплошное укольничество и процедурство. Мне дико фигово и голос пропал. Приходи после послезавтра».
Не сбрасывая одеяла, Рюха слез с печи, подошёл к календарю и стал вычислять, что же это за день недели - после послезавтра.

                Глава 4.

В среду Рюха отправился к Тапе в больницу один. Один, потому что накануне позвонила мама Тапы и сказала, что в больнице объявлен карантин,  и большую компанию не пропустят.  В терапевтическом отделении, на третьем этаже,  палаты, как и писала в эсэмэске Тапа, оказались обозначены не цифрами, а  буквами. Заглянув в палату «ж», Поросёнок увидел гордо возлегающего на единственной в помещении койке хорька Адриано, того самого который не хотел возвращать деньги в казино. Рюха сказал «ой», закрыл дверь и решил узнать где же находится Тапа у медсестры на посту.
- Рюха! Рюха! – послышалось вдруг из темного прохода на чёрную лестницу.
- Да иди сюда! Не бойся, это я!
В хриплом шёпоте Рюха с трудом узнал голос Тапы. Рюха шагнул на лестничную клетку и сразу попал в тапины объятья.
- А чего это ты здесь? - спросил он – Из палаты выгнали? А здоровье как?
- Давай-ка сначала разберёмся с передачей, - Тапа выхватила из поросячьих лап мешок с
пирожками, которые Липа испекла специально к Рюхиному походу в больницу. Они уселись на ступеньки лестницы.
- Здоровье усиливается, и меня ниоткуда не выгоняли, - голос Тапы с трудом пробивался через три пирожка.
- После этого дождя, много наших полегло. Народу – полная больница. И вчетвером в одной палате лежат, и вшестером. А у меня палата самая лучшая, одноместная и с телевизором. Но я сдала её в аренду, ненадолго. К этому хорьку, ну к Адриано, должна девушка в гости прийти, и он хочет выглядеть круто и красиво. Кстати, оказался нормальным пацаном. Его друзья мне, вот, гитару принесли. Так что потихоньку репетирую.
Только сейчас Рюха увидел акустическую гитару, прислонённую к стене.
- Как там, на воле, без меня? – спросила Тапа.
- Скучно… Аж в школу всё время хочется.
- Но-но! – Тапа озабоченно потрогала Рюхин лоб: - А с музыкой что?
- С музыкой? Учим инструменталки и новые песни, чтобы было что играть пока ты в больнице.
Вот этого Рюхе говорить не следовало. Тапа нахмурилась и извлекла из-за радиатора центрального отопления пачку сигарет и спички.
- Молодцы, – сказала она закуривая. В её голосе не слышалось одобрения. Почти сразу она закашлялась, но продолжала дымить, вытирая набегающие на глаза слёзы и постоянно сплёвывая.
- Ты что? Что ты делаешь? – оторопевший Рюха не сразу смог заговорить. – Там же на пачке написано, что от курения можно умереть!
- Да? А чего ж дед Полкан тогда не умер? Он всю жизнь курит!
- А может он неграмотный! А может он курить начал, когда на сигаретах ещё надписей не было!
- А ты веришь всему что написано.? Вот неделю назад на школе было написано «Рюха и Тапа дураки». Этому ты тоже веришь?
- Так это ж индюки написали за то, что мы им не дали математику списать!
- А откуда ты знаешь, может и на сигаретах такой же индюк пишет? Ладно-ладно, успокойся. Мне и самой курить не нравится. Но сейчас это необходимо для вхождения в образ.
- В какой ещё образ? – удивился Рюха.
Тапа погасила сигарету об стену и ловким щелчком отправила окурок на верхнюю площадку лестницы:
- Мне тут Адриано песни ставил свои любимые. Шансон называются. Я послушала и решила уйти из попсы. Буду заниматься шансоном!
- Но у тебя же так здорово всё получается! Твоя песня всем так понравилась! И клип скоро будем снимать…
- Ну снимем, может быть… - Тапа скептически поджала губы. – Так его ещё потом в телевизор продвинуть надо! А там – куча козлов, бегемотов и всяких остальных. В общем – целый зверинец. И со своими певицами заметь! Вот я и решила: пойду-ка лучше в шансон. В шансоне у меня больше шансов! Народу поменьше. Да и с текстами там всё намного понятнее. Какие, например, главные слова в попсе?
- Улетаю и таю, - без запинки выпалил Рюха.
- В-о-о-о-т. А в шансоне, смотри: «от звонка до звонка», «прости меня мама», «голуби целуются на крыше», а также «летят над нашей зоной», «шмонать меня не надо», «девочка моя» и «любовь». При чём любви много. Почти в каждой песне.
Тапа достала из пачки новую сигарету но прикуривать не стала, а зажав её зубами, взяла гитару и с хриплым надрывом пропела:

Разрывая копытами
Снег Колымы
Мы бежали в натуре
Сквозь заросль сосны…

- Красиво! – оценил Рюха.
- Не хило! – согласилась Тапа. – Это тебе не попса с дурацким набором слов. Здесь что ни песня, то законченная отдельная история. Я вот одну уже набросала.
Тапа устроилась поудобнее и лихо начала:

Ой, Тап, Тапа Ты ушла с этапа
Сколько папиросок скурено в пути
Ой, Тап, Тапа Ты ушла с этапа
И теперь на воле носом не крути

Далее последовал бридж:
 
Не поймать девчушку
Ушки на макушке
Опер перья не теряй
Отыщи меня, поймай

И припев:

Ищи меня в автобусе
Ищи меня на глобусе
Ищи меня на фотке
Ищи в подводной лодке!

- Пока  всё, - объявила Тапа
- Класс! – восхитился поросёнок. Только я некоторые слова не понял.
- А это меня Хорёк научил. Он мне много чего рассказал и про зону, и про шансон. И что для достижения идеального результата мне нужна хотя бы одна ходка.
- Тебе, в тюрьму?
- Ненадолго, чтобы проникнуться.
Лёгок на помине в дверях появился Хорёк:
- Тапа, всё! Можешь возвращаться в палату.
-Здорово, свинтус! – Адриано повернулся к Рюхе. – Да ты не боись, своих не трогаем!
- Я тут рассказываю Рюхе про шансон – начала Тапа.
Адриано понял с полуслова:
- Настоящий шансонщик должен хотя бы раз посидеть. Нельзя искренне петь о том, чего не знаешь!
- А сидеть,  разве это не стыдно? – усомнился  Рюха.
Адриано с превосходством усмехнулся:
- Сидеть?! Это гордо! Смотри… Чипполино - сидел, Буратино – сидел, граф Монтекристо-  сидел. Да ещё как сидел! Ай, что там Монтекристо, Марья искусница и та сидела! Только на зоне можно набраться жизненного опыта и познакомиться с лихой братвой. Кроме того, романтика и уважуха! Будет потом о чём петь!
- А вот и фигушки! Никогда Буратино не сидел! – с жаром вступился Рюха за любимого героя.
 – Висеть – висел, убегать – убегал, прятаться – прятался, но не сидел никогда! Я книгу наизусть знаю. Какую страницу рассказать?
Адриано ничуть не смутился:
 - Ты, похоже, только первую часть читал. А вторую, которую ото всех прячут, и в глаза не видел! Твоя книга на чём закончилась?
- Ну, это… они нашли театр за нарисованным очагом, а что?
- А то, что на этом всё не закончилось. Папашка Карло заболел не по детски и Буратино, чтобы родителю дорогостоящее лечение обеспечить, поступил, как настоящий пацан. С билетами стал химичить, доходы скрывать. Естественно, начались непонятки с налоговой. Затем невозврат кредита и прочие прелести жизни. Пришлось ему банк на уши поставить. Тут его замели и на зону оформили. Он потом бежал, но это уже в третьей части. Я её и сам не читал… Ладно, мелкота, чувствую надо мне прилечь, - оставив Рюху и Тапу, Хорёк с гордым видом удалился. Обескураженного Поросёнка из оцепенения вывел хрип Тапы:
- Пойдём, занесём гитару в палату, и я покажу тебе больницу. Тапа поднялась со ступенек и, подхватив Рюху и гитару, вышла в коридор.
Первое, что бросилось Рюхе в глаза в тапиной палате, был огромный плакат, висящий в изголовье койки. На нём, в свете софитов, был запечатлён дородный селезень с микрофоном и две симпатичные утки на заднем плане.
-А это кто? – спросил Рюха.
- Как, разве ты не знаешь? Это же главный шансонный селезень – Шеф Утинский со своими селезёнками!
Палата Тапы, при детальном рассмотрении, оказалась просто шикарной: светлой, с телевизором, пейзажами  на стене и с отдельным туалетом. Рюха выглянул в окно, выходящее в парк:
- Здорово устроилась! Я бы тоже так поболел с недельку!
- Ага. А укольчиков, штук шесть ежедневно, не желаете? – пробурчала Тапа, заботливо пряча гитару под кровать. А систему? Лежишь тушкой, а в тебе игла торчит. Б-р-р-р!
- И всё равно, вон какая палата! Тебя здесь уважают.
- Это не меня. Это Карлыча, - призналась Тапа.

Больничное начальство уже давно мечтало заполучить Эдуарда Карловича, который и сам всей душой рвался на больничные просторы,  где имелась база для его научных изысканий. Но, будучи медиком по призванию, Аист не мог оставить свою поликлинику без достойной замены. Устраивая экзамен очередному претенденту на свой пост, он неизменно уличал его в некомпетентности, посылая  при этом все мыслимые проклятия современной системе образования. Кричал он при этом так громко, что однажды, присланный сменить его на должности хамелеон, не дожидаясь окончания разноса, предпочёл принять цвет кафеля и незаметно выполз из кабинета.  Для переманивания принципиального Аиста, со стороны больницы применялись самые разные методы: от посулов внушительного оклада, до предоставления поступившим из его поликлиники  больным самых лучших условий.  А медсёстрам, проводившим процедуры, вменялось в обязанность  приговаривать:
- Идёте на поправку! А был бы здесь Эдуард Карлович, еще быстрее бы выздоровели!

Вдруг Тапа всполошилась: - Ой, я кажется на лестнице пирожки забыла!
- Не забыла. Они кончились, - успокоил её Рюха.
- Тогда ничего. Но в следующий раз бери побольше, чтобы я уверенно дотягивала до ужина.
- Слушай, Тапуля, а почему здесь палаты обозначены буквами, а не цифрами?
- Я  сперва тоже удивилась, и оказалось вот что. Вначале, когда больницу только построили, пациентов было совсем мало, а места много.
- Ну?
- Ну и оказалось, что суеверные больные ни в какую не хотят лежать  в палате  № 13, а начитанные и крутые - в палате № 6. Зато все  ломились в палату № 7 и 21, вот и ввели буквы, чтобы никому не обидно было. Это наша главврачиха придумала. Она дико знаменитая змея. Её в прошлом году даже на медицинскую эмблему фотографировали. Пойдём, покажу.
Проходя мимо открытой двери в процедурный кабинет, Рюха увидел старшую сестру, которая раскладывала лекарства по мензуркам и плошкам. Лекарствами были забиты и многочисленные стеклянные шкафы в кабинете, и Рюха, узрев это богатство, повернулся к Тапе:
- Эх, нам бы всё это! Вот мы бы лечили!
- Ну, ты даёшь! Прямо мои мысли читаешь! Экстрасенс!
- Экстрасенс? Это кто?
- Это такой зверь, без особых знаний, но с повышенным чутьём! Кстати, у меня была одна знакомая экстрасенс-врач, так она всегда точно ставила диагноз, ну ни разу не ошиблась.
- Вот здорово!
- Не скажи… Никакой интриги. А больному всё же надо оставлять возможность для полёта фантазии.
- Зачем? Он же напридумывает себе чего пострашнее.
-  Конечно, но тем радостнее будет выздоровление. А вообще, я раньше никогда не думала, как  нелегко приходится врачам, когда они сами заболеют и на своей шкуре испытывают все прелести лечения.
Внезапно послышалось непонятное жужжание. «Воздух!!!» - крикнула Тапа и проворно присела, увлекая за собой опешившего Рюху. Секунду спустя над их головами  пронеслась группа здоровенных слепней в белых халатах и исчезла за поворотом коридора.
 – Во, кровопийцы! За анализами полетели – объяснила Тапа поднимаясь.
В это время дверь кабинета с табличкой «главврач» распахнулась, и в коридор, опираясь на кончик хвоста, выползла крупная змея:
- И что это мы делаем в коридоре, в то время как должны неукоснительно соблюдать постельный режим? – послышалось грозное шипение.
- Елизавета Гордеевна, я друга провожаю, - прохрипела Тапа.
- Будет лучше, если твой друг проводит тебя. Немедленно в койку! И как ты вообще себя ведёшь? Мне тут доложили, что на холодной лестнице песни распеваешь!
Тапа приняла покорно-виноватую позу, но, тем не менее, пробурчала:
- Мир не без добрых зверей.
- И это с твоим-то горлом! – продолжала разнос Змея. Что, хочешь совсем без голоса остаться? Можешь мне не верить, но я знаю что говорю. Я и сама в юности пела и декламировала. И голос у меня был чистый и звонкий.
- Как ручеёк? – спросил Рюха.
- Вот именно! Как ручеёк! Но однажды, я не послушалась маму и с больным горлом отправилась играть в спектакле, который ставили у нас в школе. Результат налицо. Голос пропал навсегда. Чего я потом только не делала, чтобы всё исправить! И витамины пила, и горло полоскала, и на прогревания ходила – безрезультатно. Так что если не хочешь повторить мою историю, лучше всего вообще помолчи несколько дней. А  уж о песнях на лестнице и речи быть не может!
Тут же, не сходя с места, Тапа замолчала, для верности запечатав себе рот обеими лапами. Заметив, что пациентка и так уже изрядно напугана, змея закончила рисовать радужные перспективы и продолжила обход, а Рюха немедленно доставил  бессловесную подругу обратно в палату.
- Ничего страшного. Помолчишь пару дней, и всё наладится. А вот с Буратино я хотел бы разобраться. Неужели всё, что говорил Хорёк – правда? Я, наверное, у Ираиды Витальевны спрошу.
Тапа отрицательно замотала головой.
- Не у неё? А у кого тогда? У Липы?
Тапа всего лишь на секунду задумалась и изобразила лапами что-то небольшое.
- Это что? – не понял Поросёнок. Ты хочешь сказать мне что-то мимиками?
Тапа развела лапы и пошире и вновь сблизила их.
- Э…. мало, маленький…– предположил Рюха.
Тапа утвердительно кивнула, взяла немного земли из цветочного горшка на окне и потрясла горстью у Рюхи перед носом.
- Земля? Маленький и земля?
Тапа сделала пальцем ввинчивающееся движение.
- Маленький в земле? Червяк? Нет? Семён?
Тапа закивала утвердительно.
- Точно! Он же может посмотреть всё в Интернете!
Тапа вдруг постучала себе по лбу, схватила телефон и написала:
- Конечно Семён! Будем переписываться, пока я немая!
- Но у меня нет телефона.
-У Лисы, - написала Тапа и продолжила нажимать кнопки:
- Если встретишь моих, не рассказывай что я без голоса. Сама с ними разберусь.
Тапа вопросительно подняла брови, и Рюха молча закивал в ответ, ведь вынужденное молчание одного из собеседников так же заразно, как заикание.


        Глава 5.

К великому  удивлению Рюхи, дома был и Волк и Лиса, что в последнее время случалось крайне редко. И если Липа была погружена в свою бухгалтерию, то Серый наслаждался отдыхом в полной мере. Он прохаживался по комнате, откусывал кусок пирога и запивал его чаем.  Затем брал в лапы газету «Вести курортов»,  забытую кем-то из гостей в «Лисоповале», читал по слогам любой заголовок ( в последний раз это была статья «Дятлы-мигранты»), подходил к окну и голосом своего любимого персонажа из сериала «Если не мы, то не мы» негромко, но веско  произносил:
-Да… Довели страну!
Рассудив, что Липу беспокоить не стоит, Рюха всеми своими сомнениями поделился с Волком.
- Если честно, я в Буратинах не очень-то разбираюсь, - признался Серый.
- Он, кажется, изрядный шалопай был. Папу не слушал, покуривал…
- Когда это Буратино курил? – взвился Рюха.
- Ну как же, как же! Песню помнишь из фильма? Затянулся Буратино…
-Там в тексте не «Буратино», а «бурой тиной»!
- Если так, тогда получается «затянулась бурой тиной». Значит, и черепаха его знакомая курила!
-Сергей! – строго сказала Лиса оторвавшись от бумаг, – незнание литературы не делает тебе чести! Не курил Буратино, можешь мне поверить! И вообще, был хоть и                непослушным и непоседливым, но хорошим, честным и смелым!
- Так чего ж ты от меня хочешь? – спросил Серый у Рюхи.
-Ну, чтобы не ходили такие слухи. Как это можно сделать?
- Я думаю, я думаю, нужно это… организовать митинг с плакатом в поддержку Буратины!- призвал на помощь своё телевизионное образование Серый
- Эй, эрудиты! Буратино не склоняется, - снова подала голос Лиса.
- К чему не склоняется?
- Ни к чему не склоняется. «О» на конце. Всегда.
Рюхе ужасно понравилось предложение с Сергея:
- А что мы напишем на плакатах? – продолжал он тормошить Волка.
- Я думаю так,- Серый изобразил в воздухе плакат:
- Лапы прочь от Буратино! Хотя нет… Прочь грязные лапы от Буратино!
Этот вариант плаката был принят к исполнению, чем Поросёнок и Волк немедленно и занялись.
- Сергей, - сказал Рюха час спустя, глядя на готовый плакат, - по моему  в слове «прочь» должен быть мягкий знак.
- Он-то может и должен быть, но тебе не кажется, что «прочь» с мягким знаком слишком мягко по отношению к буратиноненавистникам?
- Тогда, пусть он всё же будет, но в скобках!
Так они и сделали.

На следующее утро Рюха пришёл в школу за пол часа до начала занятий, чтобы поговорить с Ираидой Витальевной. К его удивлению учительница сразу же поддержала инициативу:
-Знаешь, я давно уже хотела провести подобное мероприятие. Вот только с выбором темы затруднялась. Так что ты, как нельзя более кстати. Только будет у нас не митинг, а литературные чтения с прениями на тему « За что мы любим Буратино». Пожалуйста, напиши объявление и повесь на доске возле учительской.

В пятницу, после занятий, в самом большом классе, собрались не только Рюхины одноклассники, но и учащиеся старшего класса, а так же отличники из соседней школы.
Многие ученики запросто цитировали свои любимые места из «Золотого ключика», смеялись над жадностью Алисы и Базилио, осуждали бесхребетность Пьеро, излишнюю гламурность Мальвины и отвагу Артемона. Впрочем, не обошлось и без споров по отдельным моментам книги, споров на столько горячих, что Рюхе пришлось пару раз, правда совсем не сильно, стукнуть по голове не согласных с ним оппонентов плакатом, который Серый, для удобства, прикрепил к фанерной лопате для уборки снега. Уже под занавес мероприятия неожиданный вопрос задала синица-старшеклассница:
- Вот все мы знаем, что Джузеппе звали  Сизый Нос. А почему, собственно, его нос был сизым?
- Я, кажется, знаю! – поднял лапу Крысёнок из неблагополучной семьи.
Ираида Витальевна тут же отослала его к завхозу за мелом, в учительскую за очками,  и для надёжности, к себе домой, за тетрадями со вчерашними сочинениями.
По поводу же Сизого Носа было высказано немало версий, но самой правильной была признана одна- единственная. Когда в Италии начался неожиданный снегопад и лютые морозы, Джузеппе геройски бросился спасать заблудившихся детей и отморозил себе нос.
Присутствовавший на чтениях корреспондент местного еженедельника немедленно занёс это предположение в блокнот и устремился к выходу, попутно прикидывая, какой фурор произведёт в литературных кругах его, исключительно личное, видение, казалось бы, вдоль и поперёк исследованного произведения.