Конец света для одной души Глава 24

               
                Глава 24: Репатриация


     Легко взмахнув ресницами, я распахнула их уверенно и целеустремленно для дельной информативной осмотрительности. Где я? На чьей законной территории? На праведно-святой, райской, с благоприятным прощением человеческой порочности и многогрешности? Или на раскаленной адской каторге, где жесточайше драят беспутно злобных, непокорных субъектов и нещадно распределяют предпочтения в сфере немилосердного наказания?
 
     Светло. Душный, жаркий день. Внимательно огляделась и вобрала в себя спертый воздух. Особый фармацевтический запах в затрапезной больничной палате для шести человек. На соседней кровати под капельницей, с закрытыми глазами покоилась мама. Видимо она спит. Внутривенное вливание  только у нее, на мне трубочной системы лекарственного насыщения организма не было.

     Встала довольно шустро, чувствую себя прекрасным образом, причем тем же самым женским индивидуумом, а не расплющенной камбалой. И голова не кружится и нигде ничего не болит с неприятными ощущениями затрудненного дыхания и жгучей сварки в глазницах.
     Нигде и ничего!
     Ново!
     Я в своей длинной кружевной ночнушке, в своих веселых домашних тапках и, вероятно, в своем настоящем мире. Очень похоже.

     Продвинуться дальше облезлого стула, стоящего в узком проходе, и беспрепятственно пошастать по больничному помещению не выгорело. Зашла плечистая приземистая медсестра и, возмущенно всплеснув крепенькими руками, повела обратно к казенному ложу, пытаясь насильно меня устелить. От нашей тихой борьбы с приглушенным шумом обоюдного протеста пробудилась мама и, вытащив закреплённую иглу, подошла ко мне. Молча обняла.
     Все-таки, оказывается, больная здесь я. А у родительницы, хронического гипертоника, от тревоги и волнений за милого ребенка поднялось артериальное давление.

     Три дня я находилась в полубессознательном состоянии, в витальной летаргии. Меньше суток держали в  реанимации, пока полностью не очнулась от туманного забытья, затем перевели в обычную палату. Еще сорок восемь часов моё расслабленное тело просто олимпийски, безмятежно отсыпалось, сладко пофыркивая точно октябрьский сурок, впавший в зимнюю спячку.

     Нашли меня недалеко от нашей дачи, около озера. По заключению врачей-предположительно удар молнии. Только стегануло не напрямую, шарахнуло электрической дугой где-то рядом с ответным резонансом. Интересная медицинская трактовка возникшей версии.
     Ну что ж, вердикт весомый. Молния!  Кто будет перечить?
     Однако, чего-то не хватало для полного утверждения с конечной резолюцией.
 
     Я потом старательно, въедливо исходила местность, вкруговую осмотрела весь берег, прилегающие холмы и ничего не нашла, никаких существенных знаков пребывания огненно-небесной странницы. Это как тунгусский метеорит, который упал в прошлом веке. Все наизусть знают, что он был. Давние очевидцы наблюдали, отчетливо слышали, есть явственные лесные разрушения с повалом деревьев, а на осколки космического гостя опытные ученые практики до сих пор так и не наткнулись.
 
     Хорошо помню день своей пламенно-ключевой неразберихи. Субботним ранним утром я хозяйственно и заботливо проводила отбывающую семью до пунктуального такси, следующего в аэропорт. Ура, заморенные школяры! Воля! Летние каникулы! Муж повез сына к сородичам на море. После обеда, решив, что кое-кому тоже не мешало энергично отдохнуть на садоводческой природе в обнимку с лейкой и неугомонным ползучим пыреем, отправилась на дачу.

     Ближе к вечеру, тихий прозрачный зной  сменился на плотную массу слоисто-кучевых облаков. Ясная погода безнадежно испортилась и я надумала переждать на своем участке азартно рокотавшую грозу. Вскоре темпераментный дождь прекратился, засобиралась домой. Позвонил довольный муж, оповестив, что долетели и добрались до исходной точки благополучно и через десять прекрасных южных  дней он возвращается к домашнему очагу.

     Как не остановиться у воды, когда на спокойной глади озера игриво и оживленно плещутся в поисках вкусных харчей серо-коричневые утки с  малыми детками? Небо чистое, нежно-голубое. Мятежное ненастье свернулось и далеко сдвинулось в следующий, запланированный ветром, район. Именно там оно продолжало яростно буйствовать и развлекать испуганную публику сверкающими зигзагами и жутким грохотом.
     Последнее, что отчетливо заснял и отщелкал мой зрительно-чувствительный объектив: легкая вибрация в, насыщенным озоном, воздухе; волосы, забранные в хвост, поднимаются вертикально вверх; особой боли не ощущаю, покалывает только кожу; и черно-бордовая пелена застилает пространство.
     Поглотило мгновенно...
 
     Как долго я провалялась тет-а-тет с растительным пейзажем, неизвестно. Предположительно два часа. Один рыбак случайно наткнулся на босоногую "спящую царевну" под ивой и вызвал неотложку.
     Почему разутая? Куда резво драпанули мои синие подследники с незашитой дырочкой и, видавшие все прогулочные виды, мокасины с туго завязанными надежными шнурками?
     И это пока самый главный вопрос себе.
     Будто думать больше не о чем.

     Место моего лежаче-распростертого положения вызнали сразу, когда мама позвонила на сотовый. Малость огретую женскую особу только-только подвозили к стационару и обеспокоенным родственникам сообщили, где травмированная личность будет временно значиться с документальным оформлением.
     Ожегов, ярко выраженных отметин и других необычных повреждений, бренная оболочка, оглушенная разгневанной стихией, не имеет-именно так уверили моих тревожных родных.
 
     Продлили ничегонеделанье еще на неделю. Грамотные и уважаемые доктора с кипучим пристрастием изучали сомнительную, недавно прибывшую кровь. Дружно перетирали её, рассудительно взбивали, рационально начесывали, гладенько укладывали  полученные данные и не найдя нисколько, выдворили источника токоприемника досрочно.
     -Нечего бестолку койку занимать, нет причины. Выметайся! Здорова!
     Я бодро вЫмелась из лечебного заведения. На сегодняшнее число я всецело работоспособна, на мне можно деятельно пахать, плодотворно боронить и вовсю интенсивно мотыжить.

     Что из последствий?
     Сплошные копеечки-немного упало зрение и я на четверть башки седая. Непруха! Придется теперь постоянно подкрашивать пострадавшие волосы. Насчет зрения-ошеломляющая новость только для мамы и мужа. Больше года пользуюсь очками, еще в той вишневой жизни. Так же, в напоминание о ней: поврежденный коренной зуб; коротенький шрам на ноге, когда я её вынужденно стеклила на острове; неприметный рубец на голове после автомобильной аварии; зажившая трещина на ребре, обнаруженная при рентгене; и свежая, внушительного размера ссадина на лбу, приукрашенная насыщенным синяком. Пустяки! Попробовала, как бы между прочим, расспросить близких о своих болячках. Их происхождение никто объяснить так и не смог.
     Ну дак!

     Бытует мнение, что человеческая память странная штука. Не совсем так. Память не просто странная. В моем представлении, память, это непрошеная малохольно-шизанутая незнакомка в гривуазном фартучке и с пёстрым пипидастром в ловких блудливых ручках. Где и на чём она произведёт свою репрезентативную уборку с квалифицированной протиркой, умышленно смахивая микроны запечатления, не знает никто, включая растерянных именитых лауреатов всяческих заслуг.  Никогда не думала, что разгульная шельмочка с хитро-ласковой улыбкой на выразительных губах может быть столь опытна, находчива, оценочно селективна и заостренно избирательна.
     Однако может. Ещё как!
 
     Свою настоящую, реальную жизнь всегда помнила только урывками, небольшими малозначительными промежуточными фрагментами и обрывочными абзацами. Могу натурально забыть, что было две недели назад, что делала в прошлый четверг и что я позапозавчера жевала на завтрак. 
     Та, бордового оттенка, жизнь-храню её до каждой ерундовинки.

     Для чего мой рассудительный мозг удерживает конкретный период? Как странно работает механизм отбора и фильтрования. В определенной подкорке отчетливо и подробно сконцентрировались и держатся биочипом каждый мой неподражаемый день, каждая минута, все умопомрачительные события, мелочи и детали, все  обалденные цвета и запахи, все тактильные ощущения.
     Сей момент опишу расписание цветного бытия по четным и нечетным датам календаря. Если надо будет, по простым числам все разложу и кратность выявлю. Выкинуть из головы цикл удивительного существования  вряд ли смогу. Всего за несколько часов я прожила приличный отрезок времени и это самая поразительная и загадочная часть моего продолжительного присутствия в мире габитусов.
 
     Не помню только одного-состыковалась я с трёхъярусным коконом электронов или нет и  что произошло дальше. Здесь демонстративная амнезия и она нерушима. Черный ящик моих действий по взятию тонкого антимира до сих пор ещё не найден. Не чокнуться бы, когда раскопаю и расшифрую бортовой самописец в глубинах логического мышления.
 
     Поверять и рассказывать кому-либо про все  бордовые странствия пока нет желания. Не из-за боязни, что меня сочтут выдумщицей или сумасшедшей. Столь путанный оборот событий-очень личное, сокровенное расследование, с которым я сама ещё толком не разобралась, не выяснила все обстоятельства и не верифицировала истинность.

     И всё же-кто я?               
     Мне действительно двадцать восемь лет. Я взаправду замужем, у нас есть сын и я, на самом деле, работаю экономистом в государственном учреждении. Три года, как скоропостижно скончался папа, мама живет одна. Она так и не вышла больше замуж.
 
     Четыре  недели назад, практически одновременно,  умерли наш крысенок Фёдор и мамина кисуня Алиса. Я поочередно бегала с ними по всем ближайшим Айболитам, пытаясь сохранить бесценный питомник. За болящую кошку ещё брались, а за декоративного серого пасюка никто не ручался. Говорили, что такие махонькие клопышата практически не подлежат лечению. Исход был скорбный и душещипательный.
 
     Обе любимые животинки похоронены на нашей даче. Больше всех сокрушалась я, намазывая горечь утраты и растушёвывая на своём перекошенном мольберте сопливо-соленые мазки с неровными штрихами. Почти полторы недели все созерцательно "восхищались" моим заплаканным, опухшим от  печали, лицом с красными глазами и хлюпающим вздутым носом. Животных решили больше никогда не заводить. Тяжело терять.

     Сейчас конец июня.
     После больничного, взяла пять дней отпуска. Постепенно возрождаюсь и прихожу в материализованное оживление. Мне надобно, преочень. Пытаюсь заново приспособиться к бурному, разноголосому и суетливому миру.
     Как я здесь жила? То есть, живу.
 
     Шумно, вокруг слишком шумно, неприятно крикливо, пронзительно звучно. Так неистово громко и многолико в снующей  машинно-людской необъятной общаге, что впору вставлять в слуховые проходы прочные беруши. Во мне многое изменилось и не в лучшую сторону. Слишком долго отсутствовала, прибывая в иной явственности. Я стала совсем другая, похожа на Тома, вконец усложнённая и закоснело-пофигиозная. Хорошо, что сын в отъезде. Хорошо, что он не видит меня засушенным неодушевленным коржиком, перед ним трудно притворяться.
     Черт, черт, черт!
 
     Самая большая несподручность заключается в повседневных коммуникациях с родными и окружающими. В бордовой жизни, я давно распрощалась с ними, забыла их совсем. Вычеркнуть из личных воспоминаний оказалось крайне просто. Исключение с завершительной выпиской произошло без усилий, само собой, без каких-либо слёзных страданий и стенаний.

     Стерилизация жесткого диска букинистической памяти с подшивками генеалогической макулатуры  приводилась в исполнение несколькими этапами. Сначала были яркие образы, потом затухающие, а дальше-критическое многоточие. Конец единению. Тоненькая ниточка родословной привязанности порвалась без восстановления.
 
     Мне пришлось включить обратный отсчет, и последовательность целостного фамильного слияния уже  намного тяжелее, чем предполагала.
     Теперь я заставляю себя воссоздавать  утерянные отношения, выстраивать разрушенное и у меня нет особого желания напрягаться и жилиться в нужном направлении. Реконструкция семьи дается нелегко и режим ожидания благоприятного исхода может затянуться надолго. Внешне стараюсь быть прежней, мило и непринужденно веду приятельские беседы, дружески улыбаюсь когда нужно, симулируя удовлетворённость нынешней каждодневностью.
     Радуюсь только, когда остаюсь одна.

     Не думаю, что муж  догадывается о неприятных тонкостях  в общении. Большую часть времени мы оба на работе. Никого не вовлекаю в свои гнетущие размышления и переживания, сразу искореняю и не даю разрастаться саженцам унылой меланхолии и дисфории. Не высиживаю в мыслительном инкубаторе зародыши тоскливой ипохондрии. Я сама себе домашний доктор-мозгоправ, психоаналитик, коуч-психотерапевт и психиатр.
 
     Ничего, справлюсь, вытяну очередной кризисный расклад.
     Я привыкла полагаться только на себя, давно приспособилась сама себе помогать и собственноручно вызволять. Разровняю и сейчас. Должна! Особенно после того, когда воскресным днем нам позвонили на стационарный телефон. Девичий писклявый голос отрекомендовался диспетчером компании-производителя и установки пластиковых окон и  попросил подтвердить заказ на замену трёх балконных рам.
     После моего отказа-Вы ошиблись, у нас всё в порядке и мы ничего не заказывали. А, впрочем, Марина, давайте сверим адрес-извинились и положили трубку.
 
     Как интересно. Три рамы. Тоже три, как ТАМ, у габитусов.
     Поразительно!
     Есть работёнка для моего биотабулятора, который должен провести аналитику всех перфокарт и выдать опровержение или подтверждение былинной темно-красной летописи.