Звучание русской души-о книге Веры Сытник

Звучание  русской души
Искусство выполняет работу памяти: оно выбирает из потока времени наиболее яркое, волнующее, значительное и запечатлевает это в кристаллах книг.
Л. Н. Толстой
Мне повезло: читать книгу Веры Сытник «Великий пост» (Ессентуки, 2024) я начала как раз во время поста – Рождественского. Может быть, именно поэтому особенно явственно ощутила благодатную духовную основу рассказов. Сама писатель определила содержание книги так: «С чем, с какими мыслями они [герои рассказов] проходят Великий пост? Он открывает <… > мир новых, незнакомых ощущений, которые побуждают их сделать первый шаг по направлению к храму. Эта книга о том неуловимом, что движет людьми, когда они начинают свой путь к Богу».  Пожалуй, я соглашусь с таким определением, но непременно добавлю, что на самом деле автор сумела рассказать гораздо больше.
В книге «Великий пост» двадцать два рассказа, действия большинства  которых происходит в не такой уж большой временной период: начиная  с начала девяностых и до сегодняшних дней, хотя рассказ «Евдокия и Фёдор» уводит  читателя и в начало прошлого столетия. В результате  на страницах книги мы встречаемся и с холодным миром Великой Отечественной войны, и со страшной разрухой, безработицей, бедностью в годы разделения  СССР,  и с материальным благополучием  Соединённых Штатов, и с ужасом  войны на Донбассе, и с экзотикой Китая и дальневосточного края России.
Рассказы Веры Сытник не изобилуют потоком событий, не завораживают детективной закрученностью сюжетов, но они увлекают в неповторимый мир человеческой души, что пленяет сильнее даже непредсказуемости фантастических романов.
Открывается книга рассказом  «В Китае звуки русской балалайки». Читатель сразу попадает в удивительный  город  Яньтай, название которого ассоциируется у меня, например, с калининградским янтарём и песчаными пляжами Балтийского моря, потому  в воображении он рисуется солнечно-жёлтым, с лёгким прозрачным небом. На деле же оказывается, что «В Яньтае оно серое, солнца не видно. Создаётся впечатление, что светило намертво взято в плен сизой дымкой, откуда иногда мелькнёт слабый луч и тут же исчезнет, убитый мраком. Узреть небо можно лишь взобравшись на гору, откуда хорошо видно, под какой шапкой живёт Яньтай. Вся она – слой пепельного марева...».  В противопоставление загадочному китайскому Яньтаню писатель всего несколькими словами умело передаёт грусть и тоску героя по родной земле, прекрасней которой для него не существует: «Хочется домой, в степь, где взгляду не на чём споткнуться! Чтобы воздух в лицо и высоченное небо над головой. Такого неба нет нигде, только в Забайкалье».  И вот тут Вера Сытник подводит читателя к главному: на родине, в России, не просто другое небо, потому что простор и чистого воздуха много, но и потому, что там православная душа явственно ощущает присутствие Бога! Оказывается, очень трудно почувствовать Его дыхание на китайской земле, затянутой полиэтиленовой пленкой бесконечных парников и серым смогом. Но всё же душа просит, требует, рвётся туда, где можно встретиться с Ним:  к морю, на вершину горы, к цветущей сакуре, о которой в веках уже написано столько восторженных и поэтических строк. Нашлись слова и у автора рассказа: «В свете фонарей розовый цвет её лепестков, собранный в огромные букеты, казался пылающим рассветом, будто облако, пронизанное лучами солнца, опустилось на землю!». 
Однако герою рассказа Игорю и этого было мало, хотелось большего – музыки, в которой звучит сама душа русского народа и которая говорит на языке неба.  Автор великолепно заканчивает рассказ: «Звуки русской балалайки, взбадривая однообразную атмосферу на набережной, как искры, разлетались в стороны от клумбы с цветной капустой. Они кружились над фонтаном и над головами людей, может быть, именно сейчас отчётливой ясностью осознавших, насколько прекрасна и велика Россия, о которой и песнью которой пела балалайка – незамысловатый деревянный инструмент с тремя струнами, но с душой, способной вместить в себя всю Россию».
Для писателя очень важно точно и верно подобрать последние фразы  повествования, что Вере Сытник прекрасно удаётся. Так же важно и правильно начать произведение. По словам Ивана Алексеевича  Бунина ( статья «Как я пишу»): «…первая фраза имеет решающее значение. Она определяет, прежде всего, размер произведения, звучание всего произведения в целом. И вот ещё что. Если этот изначальный звук не удаётся взять правильно, то неизбежно или запутаешься и отложишь начатое, или просто отбросишь начатое, как негодное…».
Вера Сытник смогла в небольшом рассказе  «В Китае звуки русской балалайки», как и в других замечательных произведениях этой книги, и начать, и завершить повествование, но главное – поведать о русской душе  и любви к Родине так легко, ненавязчиво, тепло и искренне и при этом так веско и значимо, что, кажется, лучше и не надо.  Два десятка увлекательных историй, предназначенных, как для вдумчивого читателя-мыслителя, так и для тех, кто просто ищет душевного тепла.   
Героиня следующего рассказа «Евдокия и Фёдор» родилась в начале прошлого века. Писательница мастерски рисует яркий, запоминающийся образ старушки: «Было Евдокии восемьдесят три года. В молодости она имела хороший средний рост, но с годами усела, прижавшись натруженными растоптанными стопами к земле, и немного раздалась в бёдрах. Узкие плечи её опустились, спина округлилась, пальцы рук обросли буграми, лицо вытянулось и сморщилось. Подслеповатые, подёрнутые мутной синевой глаза смотрели на мир простодушно, по-детски, словно спрашивая: «Что, где?» В общем, она производила впечатление доброй старушки. Может, иная горожанка, не испытав тяжёлого труда на огороде, не познав хлопот с домашней скотиной, смотрелась бы лучше в столь почтенных летах, но не Евдокия. Она выглядела ровно на столько, сколько отвесил ей Бог».
Надо заметить, что Вере Сытник легко удаются характерные портреты литературных героев. Например, всего несколько слов потребовалось ей, чтобы описать священника из рассказа «Батюшка»: «Батюшке шёл сорок девятый. Выглядел он тяжеловато: широколицый, высокий, с брюшком и с окладистой, начинающей седеть бородой». Герой же рассказа «Волонтёр» охарактеризован автором уже более обстоятельно: «Рослый, широкоплечий, с крупной головой и широкими бровями, он производил впечатление надёжного, крепкого человека. Впечатление усиливали глаза. Они у Сергея были глубокими, серого цвета. В них плескалась ирония, готовая вырваться наружу и рассмешить любого, кто был поблизости. Теперь же высокий рост превратил фигуру Сергея в вопросительный знак. Он как-то весь ссутулился, голова клонилась вниз, а глаза глядели настороженно и хмуро».
Прекрасно удаются автору и картины природы, которые помогают передать эмоциональный настрой произведений и конкретных действующих лиц. В том же рассказе «Фёдор и Евдокия» об украинской земле и о незамысловатой сельской жизни написано так, что действительно невозможно не влюбиться ни в эту деревню, ни в старенькую, но уютную хату, ни в весенний сад, выращенный руками героев: «Не любить украинскую землю было невозможно, а сельская жизнь, в которой селёдка была экзотической редкостью, а хлеб привозили раз в неделю, вынуждала трудиться на этой земле не покладая рук. Фёдор и Евдокия расширили пасеку, вырастили два дерева грецкого ореха и фруктовый сад, который по весне осыпался белыми лепестками, устилая двор кисейными платочками. В центре двора, под яблоней, поставили грубо сколоченный вытянутый в длину стол и две такие же скамейки по бокам. От дождей и снега стол и скамейки сделались коричневыми, от них всегда пахло росой. Летом здесь обедали и пили чай – под звуки сверчков и кваканье лягушек. По вечерам от близкого пруда тянуло лёгкой прохладой, в небе неуёмно сверкали звёзды, и благостная тишь разливалась над селом…»
С Украиной и Донбасским краем связаны многие герои рассказов Веры Сытник, что делает повествование особенно остро-злободневным, так, что и душа замирает при чтении. Ведь писать о том, что происходит именно сейчас, нужны и смелось, и аналитический ум, и способность отделить зёрна от плевел. Но «литература – язык, выражающий всё, что страна думает, чего желает, что она знает и чего хочет и должна знать» (И. А. Гончаров. Из письма к С. А. Толстой, 11 ноября 1870 г.)  Драматичные по своей сути рассказы «Волонтёр» и «Батюшка» держат читателя в напряжении до последней страницы и не отпускают даже после прочтения, заставляя мысленно ещё и ещё раз прокручивать прочитанное. Ужас гражданской войны, бесовская ненависть фашиствующих бандеровцев ко всему русскому, в том числе и ко многим своим же согражданам, если они были замечены в сочувствии России, православию или говорили на русском, – всё это писатель смогла вместить в небольших по объёму произведениях и таким образом зафиксировать исторические события на литературных страницах.
Однако более всего впечатляет умение автора передать тот духовный катарсис, который переживает каждый из героев рассказов Веры Сытник  во всех двадцати двух повествованиях. В обыденной жизни и в страшных условиях, тем более перед лицом мучений и смерти, человек вдруг начинает искать Бога: «Как же Его увидеть, когда вокруг такое? Бомбы летят, людей убивают. Как Он выглядит, батюшка? Как бы Его не проспать, коли явится? – робко спросил парень с синяком в пол-лица и каплями крови на куртке». И, услышав объяснение отца Иоанна (рассказ «Батюшка»), что Господь везде, надо только хотеть его увидеть, ведь он есть Любовь, огорчился: « Тогда я никогда Его не увижу, потому что вокруг только ненависть…  – Молись и увидишь. Своими словами проси Его об избавлении из плена. Проси и подастся». Следующие же два предложения повествования: «Парень замолчал. Его худая ссутулившаяся фигура выражала грусть и отчаяние, а в глазах стоял   вопрос: как не пропустить появление Бога?» –  выражают очень важную для любого человека мысль: без Бога жизнь не имеет смысла, без Бога наступает отчаяние (смертный грех), потому что душа ощущает себя в мире в полном одиночестве. А это очень страшно. Одна из моих знакомых поделилась опытом такого переживания: во время сна, оказавшись вдруг нигде – в кромешной темноте, без единой человеческой души, и понимая, что, видимо,  умерла, испытала невероятный ужас именно от абсолютного одиночества, потому что там, куда она попала, Бога не было…
Поиск Бога, встреча с Ним – центральная тема творчества Веры Сытник. И она прекрасно справляется с поставленной задачей. Природные зоркость, наблюдательность помогают ей среди тысяч жизненных ситуаций замечать и отбирать для литературной работы именно те, в которых остро стоят проблемы нравственного выбора (рассказы «Сёстры», «Волонтёр», «Разделённая ноша», «Ася – грубиянка» и др.)  Но этот выбор неизменно связан и с вечными духовными вопросами: греха и праведности, веры и безверия, страха Божия, поиска Истины, поиска Бога: «Лида и Лёня рьяно взялись за дело. К исповеди готовились долго, исписали не один лист бумаги, прежде чем вспомнили все грехи. Их оказалось немало. Каждое новое воспоминание вызывало взрыв эмоций, как будто они шли по следу жестокого зверя и всё глубже загоняли его в угол, – и радовались, и торжествовали, что они такие сильные. Только так: загнать в угол и не дать выйти – это сулило победу над своим прошлым и обещало прощение грехов. На исповеди Лида всплакнула, а Лёня так разволновался, что едва различал буквы. Пришлось отцу Василию самому читать его исповедь. К причастию подходили, немея от восторга, что сподобились прикоснуться к Чаше. Оба широко раскрыли рты для лжицы с Христовыми Тайнами и с благоговением целовали сначала Чашу, а потом крест на рукаве» («Спасение души»).
Однако на пути к Богу человек не редко встречается с испытаниями, когда он предстаёт перед вечным выбором между добром и злом, и тогда словно звучит обращённый к нему сакральный вопрос Господа: «Любишь ли меня?» Не всегда герои книги «Великий пост» выдерживают такие испытания, как это случилось и с героями рассказа «Спасение души». Но в рассказах Веры Сытник нет ни назидательного морализирования, ни откровенного учительствования, напротив, создаётся впечатление, что она сама с удивлением и интересом наблюдает за метанием душ человеческих в поисках Бога. Люди-то самые разные, дороги их тоже – разные, не пересекающиеся,  и поиск  (всегда был и будет) – личностный, неповторимо-индивидуальный. 
Писатель нигде не приукрашивает своих героев,  в её рассказах они могут быть даже неприятными на первый взгляд, как это бывает иногда в жизни. Такая реалистичность подкупает: «Изображать одно хорошее, светлое, отрадное в человеческой природе – значит скрадывать правду, то есть изображать неполно и потому неверно. А это будет монотонно, приторно и сладко. Света без теней изобразить нельзя», – напоминает нам  И. А. Гончаров («Намерения, задачи и идеи романа «Обрыв»), и нельзя с ним не согласиться.
Но при всей реалистичности описания жизни: с её подарками и горестями, возвышенностью и грязью – от книги Веры Сытник «Великий пост» веет несказанной радостью. И радость эта исходит от того, что всё происходящее на её страницах случается накануне величайшего праздника для всего человечества – дня Воскрешения Иисуса Христа, Сына Божия – Святой Православной Пасхи.
Валерий Яковлевич Брюсов считал, что «В поэзии, в искусстве – на первом месте сама личность художника! Она и есть сущность –  все остальное форма! И сюжет, и «идея» – всё только форма! Всякое искусство есть лирика, всякое наслаждение искусством есть общение с душою художника…» (из письма Перцову от 14 марта 1895 года). Из этого следует закономерный вывод: знакомясь с книгой «Великий пост», читатель на её страницах непременно встретится не только с интересными героями увлекательных рассказов, но и с человеком, который их создал, – Верой Владимировной Сытник, автором двадцати одной книги, лауреатом  многочисленных премий, но главное – добрым, светлым человеком.