Письма Сталинского РВК. Ч-2. Гл. 3. Гибель дивизии

НЕОХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
ИЗ ПИСЬМА сослуживца: «…Сообщаю, что Ваш сын Гоц Николай Трофимович погиб 5 марта 1942 г.
…С приветом Мирошниченко Николай Васильевич. Мой адрес: ППС 888, 514 сп, 2-й б-н, 4 рота».

А согласно донесениям о безвозвратных потерях 172-й сд Приморской армии у сержанта Николая Гоца (Гощ в списках), были указаны две другие даты гибели — сначала 18.01., а затем 30.01.42 г. Однако мать солдата не получала официального извещения о гибели своего сына вплоть до 1946-го года, а по итогам розыска пропавших воинов, проведённых Сталинским РВК Краснодарского края, появилось решение о том, что её сын пропал без вести (!), да ещё в 1943 году (?). Все эти противоречия побудили меня начать исследование фронтового пути солдата, и в двух публикациях я уже рассказал о воинских формированиях, в которых воевал Николай Гоц, сначала ещё краснофлотцем 1-го полка морской пехоты под Одессой, а затем — там же, и далее в Крыму — уже в составе стрелковых полков разных стрелковых дивизий, но до последнего из полков Гоца (514 сп) не добирался.

Перед тем как приступить к изложению новых материалов, я всё же обозначу кратко то, что мне стало известно и уже опубликовано ранее.
1. МСП-1, он же Одесский полк морской пехоты, вошёл в состав 421-й сд, получив обозначение 1330-го сп, и после сдачи Одессы был эвакуирован в Севастополь вместе с другими частями и соединениями Приморской армии.
В октябре-ноябре 1941-го года 1330-й стрелковый полк, войдя в подчинение 25-й сд, был переброшен на крымский перешеек, куда прибывшее из-под Одессы подкрепление подошло слишком поздно (уже под Воронцовку), и ничего не смогло кардинально изменить в характере боёв. Враг прорвал оборону советских войск, защищавших Крым, и началось отступление вглубь полуострова, в ходе которого 1330-й сп проделал с боями путь от реки Чатырлык через окрестности Симферополя (где погибли командир полка Осипов и комиссар Демьянов), а далее через окрестности Бахчисарая и Ялты –– обратно в Севастополь.
Там 1330-й сп повторно вошёл в состав 421-й сд, но дивизия вскоре была расформирована.
2. Некоторое время 1330-й сп входил в состав вновь созданной 2-й сд, но её быстро переименовали, чтобы исключить фронтовую путаницу с другой дивизией, и стала она 109-й, а полк в её составе обозначили 381-ым.
    Однако Николай Гоц и несколько других бойцов 1330-го сп оказались в рядах 514-го сп 172-й стрелковой дивизии. Дивизия эта была изначально сформирована как 3-я Крымская моторизованная, и её первому командиру –– полковнику Торопцеву –– я посвятил отдельную публикацию (Комдив Торопцев. Под тяжестью поражений).

    О возможности перехода части бойцов, в том числе и бывших краснофлотцев 1-го Одесского МСП (уже из 1330-го сп) в состав 514-го сп 172-й сд есть упоминание в книге Неменко А. В.
Техника в боях за Ишуньские позиции в 1941 году
Цитата:
«…К исходу 9 ноября 1941 года Приморская армия закончила сосредоточение в районе Севастополя.
13 ноября 1941 года ввиду потерь и сильного некомплекта в штатах и вооружении 421-я стрелковая дивизия и несколько других дивизий были расформированы. Её личный состав был использован для пополнения 7-й бригады морской пехоты (по некоторым данным также и 172-й стрелковой дивизии)».
    
    Для меня же «некоторые данные», упомянутые Неменко, это архивные документы на портале Память Народа. И моё исследование сначала заключалось в исследовании этих материалов с января 1942 года, когда по донесениям 514-го сп погиб сержант Гощ (Гоц) Николай Трофимович. Потом я понял, что есть достаточно интересные хроники о действиях полка и дивизии в период ноября-декабря 1941 года, а также во время 3-го штурма летом 1942 года. Обо всём хотелось бы узнать подробнее и написать, но избыток сведений вредит любому повествованию.
   Так уж складывалась работа, что начав с января 1942 года, я ушёл к самому концу обороны Севастополя и увлёкся на столько, что сначала последует рассказ об этом периоде фронтовой жизни стрелковой дивизии, когда она практически вся погибла в течение трёхсуточных боёв, а предшествующий период –– ноября-декабря 1941-го года –– оставляю на доработку.

Итак, я сразу перехожу к январю 1942-го года, и тут никак нельзя обойти стороной послевоенные воспоминания комдива-172.

ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Мемуары ]-- Ласкин И.А. На пути к перелому.
Глава четвертая.
ВРАГ СНОВА НЕ ПРОШЕЛ
«…В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая. Ранней весной командарм И. Е. Петров при встрече с нами сказал:
— Наши войска в Крыму наступления не проводят. А немцы вошли в Крым не для отсидки и будут только наступать. За передышку они, безусловно, накопили силы. Севастополь же три месяца, в сущности, не получал ни пополнения, ни боеприпасов. Враг это знает. Встает вопрос, где он будет проводить наступление. Не исключена возможность, что Манштейн решит вначале разделаться с Севастополем, чтобы потом бросить все силы на керченскую группировку. Поэтому мы должны усиленно укрепляться и всегда держать себя в готовности к отражению наступления врага.
     30 марта 1942 года генерал Петров издал приказ, в котором требовал от войск укреплять позиции и подступы к городу».
……………
     От января до конца марта обстановка излагается одним абзацем, но 30-е марта — это рубеж уже за пределами фронтовой жизни Николая Гоца, следов которой обнаружить не удаётся, а вот о его однополчанах и дивизии в целом, о командирах — много разнообразных материалов. И сразу замечу, что в действительности Манштейн поступил не как предполагал командарм Петров, а наоборот: сначала разбил керченскую группировку советских войск, а потом пошёл на 3-й штурм Севастополя.
     Слова комдива 172-й сд Ласкина о некоем «фронтовом затишье», возникшем с января, в моём понимании не слишком точны, что подтверждается и теми архивными документами о потерях личного состава, которые есть на портале Память Народа. Действительно, не происходило особо крупных боевых действий под Севастополем с участием 172-й сд ни в один из тех трёх дней с января по март 1942 года, что указывались в разных сообщениях о гибели Николая Гоца\Гоща, но столкновения с противником, бомбёжки и обстрелы не прекращались. И даже подготовка к наступательным действиям в январе-феврале Приморской армией тоже проводилась, выходили приказы о приведении войск в полную боеготовность к часу «Ч». Однако приказы по стратегическим соображениям командования отменялись на неопределённое время и заменялись активной разведкой боем, а с конца мая обороняющиеся готовились исключительно к отражению 3-го штурма, который представлялся неизбежным, и он стал последним сражением для войск Севастопольского оборонительного района (СОР), и для стрелковой дивизии под командованием полковника Ласкина.
Подробная картина боевых действий дана во многих источниках, например, у того же Александра Неменко: «Севастополь-42. От победы к поражению», где дана и общая стратегическая ситуация, и подробно рассмотрены действия воюющих сторон.
     Моя задача иная — написать о людях, с судьбами которых до сих пор разобраться сложно. 

    Журналов боевых действий Приморской Армии, 172-й стрелковой дивизии и её полков за тот период на портале нет. Искал я и журналы о действиях «соседей» дивизии, но их тоже не обнаружил. Это можно лишь отчасти объяснить случившимся летом разгромом войск СОР и исходом его командования на материк. Вопросы всё равно возникают: или так мало удалось сохранить и вывезти на большую землю, или слишком многое ещё не рассекречено, или не всё ещё отсканировано и оцифровано, или не для широкой публики это всё предназначено?
     Но есть в доступе «Журнал боевых действий СКФ (Северо-Кавказского фронта)», которому перешли по наследству остатки войск Крымского фронта и ЧФ, включенные в состав СОР, и ещё можно найти некоторые оперативные документы 514-го стрелкового полка и других частей 172-й стрелковой дивизии, повествующие о разных сторонах фронтовой жизни в тот период. Кроме того существуют военные мемуары и книги исследователей, повествующие о действиях полков дивизии при обороне Севастополя.

      И теперь я процитирую воспоминания Маршала Советского Союза Крылова Н. И. Не померкнет никогда. - М.: Воениздат, 1984.
Крылов на тот момент — начальника штаба Приморской армии:
«Дивизия Ласкина держала оборону на Бельбеке, прикрывая станцию Мекензиевы Горы, где противник пытался прорваться к Северной бухте в прошлый раз. Пополненная, доведенная наконец до трех стрелковых полков, дивизия насчитывала вместе с тылами около шести тысяч человек. И почти каждый четвертый был коммунистом».
……………
Три стрелковых полка 172-й сд –– это 31-й, 514-й и 747-й сп, но у меня будет много и о четвёртом –– гаубичном.
    Сначала я сосредоточил усилия поиска на дате, указанной в письме сослуживца Николая, а именно: 5-е марта 1942 года. В неё мне интуитивно поверилось больше, чем в две январские (18/ 30).
Первая дата собственно опровергалась более поздним («уточнённым») донесением самой дивизии о потерях, где дата 30 января дана вполне определённо. Однако и её я ставил под сомнение, если сослуживец указал день гибели Николая ещё более чем на месяц позже: тут ошибка, как виделось мне, исключена, а в донесениях дивизий ошибок хватало. Но изучение документов никак не подтверждало моё предположение и намерение ограничиться лишь датой 5-е марта, и уж тем более я не могу утверждать, что сержант Николай Гоц погиб именно в тот день. На фронте боец вообще может погибнуть в любой день, но в январе 172–я дивизия, прибыв на новые позиции, начала отдельными ударами улучшать свои позиции, выбив немцев из Бельбека и с северных склонов Бельбекской долины. Эти рубежи удерживались дивизией всю зиму. Поэтому в дни 16-18 января потери в полках дивизии были существенные, именно в результате наступательных боёв.
    А в конце февраля потери были вообще достаточно значительные, так как войска СОР провели наступательную операцию. И согласно справке майора А. Уткина (на портале) только за период с 27 февраля по 3 марта потери по Приморской армии составили «по неполным данным»:
убитых –– 441 чел.,  ранено –– 2314 чел., пропало без вести –– 147 чел. Всего –– 2902 чел.
И это «тянет» на полдивизии самого Ласкина.

   После изучения большого количества материалов я решил не сравнивать вероятность гибели бойца 18 или 30-го января, или же 5-го марта 1942 года, а показать, что в рассматриваемый мною период Севастопольской обороны не только точную дату гибели, но и судьбу военнослужащего почти  невозможно уже определить достоверно. Это утверждение справедливо как в отношении рядового/сержантского состава, так и в отношении военачальников более высокого уровня. А точности бывает недостаточно даже при наличии архивных документов, воспоминаний участников событий, списков на мемориалах и статей в Книгах Памяти, потому что сведения в них зачастую противоречивы.
И на примере одного заметного фронтового события в 172-й сд при отражении 3-го штурма, о котором речь пойдёт впереди, это можно показать достаточно убедительно.
    Но предварительно я всё же попытался найти донесение о потерях дивизии за начало марта 1942 года по 514-му сп, то есть за тот период, в который вошёл обозначенный Николаем Мирошниченко день гибели Николая Гоца.

    Запросив (безфамильно) сведения о гибели лишь по месту службы и дате, я получил материалы на военнослужащих числом более тридцати. И сразу выяснилось, что среди них нет ни одного убитого 5-го марта, да и оперативные сводки Штадива 172 сообщали в те дни: «потерь нет», а портал выдал сведения в основном не об убитых в марте бойцах, а о пропавших без вести и попавших в плен уже гораздо позже марта –– в июне-июле 1942 года.

   На другие даты –– 18/30-е января –– есть два донесения. Они несколько отличаются, поэтому я снова углубился в изучение этих документов, подвергнув их сравнительному анализу, но не в отношении Гоща/Гоца, что я подробно сделал в первой части, а в отношении других бойцов, указанных погибшими в январе. 
    Однако этот материал я решил вынести, как справочный, в заключительную часть публикации, а повествование посвятить другим персонажам, и при этом больше места уделить судьбам командиров. И логика тут простая: невозможность с достоверной точностью определить дату гибели Николая Гоца и его тёзки-однополчанина Николая Мирошниченко становится более понятной, когда видишь, насколько много до сих пор неизвестного или же (что ещё хуже) не исправленного в документальных судьбах многих командиров разного уровня в их дивизии.
И начну с фронтового письма, хранящегося в музейных фондах.
Источник: sinref.ru
Государственный каталог Музейного фонда Российской Федерации (Том 15, 2025 год) - часть 1936…
«Письмо фронтовое майора Шашло Василия Васильевича, командира 514-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии Приморской армии, из города Севастополя жене Елене Прохоровне в г. Ташкент. (Участник обороны Севастополя 1941-1942 гг. Погиб при защите Севастополя в июне 1942 г).
Федеральное государственное бюджетное учреждение «Музей-заповедник героической обороны и освобождения Севастополя» [бумага, карандаш химический, рукопись], 31 января 1942 г., Севастополь.
20х14,5 см, Сдвоенный лист пожелтевшей бумаги в линию с рукописным текстом химическим карандашом. Письмо было отправлено в конверте (прилагается, правая часть утрачена). На лицевой стороне конверта рукописный текст химическим карандашом в 6 строк, круглый почтовый черный штемпель, на обороте - два почтовых штемпеля и штамп военной цензуры черной краской, пометки карандашом и синей пастой».
……………
К сожалению, текст этого письма музей не выкладывает, но уже становится понятно, что у командира 514-го стрелкового полка была жена, проживавшая в Ташкенте (видимо, в эвакуации). И более подробно о ней можно было бы узнать из текста приказа на исключение Шашло из списков Красной Армии. Такие сведения обязательно вписывались в приказ, но вот тут и началась (а правильнее сказать), продолжилась труднообъяснимая путаница.
В приказе ГУК-НКО № 1348/пр. от 30 декабря 1942 года (см. иллюстрацию) командира (на тот момент уже 747-го сп)
Шашло Василия Васильевича назвали командиром 746 сп 172 сд –– Шошло.
И нет в том приказе никаких сведений о его семье (жене), года его рождения –– ничего, из того, что полагалось указать каждому. А ведь Шашло был на командных должностях в 172-й стрелковой дивизии достаточно давно, он повышался в звании и должности, что должно было бы отмечаться в его учётно-послужной карточке.

Что касается 746-го сп, то такого полка не было в 172-й дивизии, но он был в 271-й (!) –– этакий перевертень оказался в приказе ГУК. Случайное совпадение или же опечатка, как и в фамилии? Понятно, что сведения о Шашло или не там искали, или их не искали вовсе, поэтому даже инициалов командира полка нет в приказе от 30-го декабря. В тот день выйдет много приказов, и такие пробелы в знаниях об офицерах встречаются не только у Шашло, он не исключение, а выписки из ряда приказов ГУК направлялись по весьма странному адресу: «Разные военкоматы», что связано и с потерей территорий, оккупацией, эвакуацией и т.д.
Понятно, что в конце 1942 года, после катастрофических поражений Красной Армии, судьбы некоторых военачальников оставались невыясненными. Могло проявиться в подобном незнании и то обстоятельство, что донесения в ГУК-НКО, датированные весной и летом 1942 года, направлялись не в Москву, а в город Куйбышев.

Из публикации Наркомат обороны в Куйбышеве. 1941 г. (Автор: Mobibos), я узнал, что кадровики НКО СССР занимали тогда здание Областного военного комиссариата по адресу ул. Куйбышевская, 104.
А ведь Главное Управление Кадров работало на основе карточек учёта. И когда представишь, какой объем информации на бумажных носителях нужно было собрать, упаковать, перевезти и снова разложить по полочкам на новом месте, а потом ведь надо было всё вернуть обратно…то понимаешь, насколько это огромный труд, потребовавший соответствующего персонала, времени и усилий. А донесения с фронтов шли и шли каждый день. Естественно, что происходили сбои в обработке информации, но всё «валить» на ГУК в данном случае не приходится.
     Напутали с Шашло в другом месте, достаточно посмотреть на то, что и как подал в Центральное Бюро учёта потерь Главуправформа КА о потерях в 172 сд  Отдел Укомплектования кадров и службы войск Штаба СКФ, в донесении на 176 листах от 30 июля 1942 года на военнослужащих общим числом –– 3621.
Так вот «командир 746 сп Шошло пропал без вести» согласно сведениям, поданным в ГУК теми, кто уж, казалось бы, должен был владеть соответствующей информацией. Понятно, что штаб фронта располагался далеко от осаждённого Севастополя, что наименования фронтов, места расположения их штабов менялись слишком часто на Южном театре войны, но эти штабы о таких «кадрах» Красной Армии, как Шашло, владели сведениями с самого начала войны, а ГУК –– ещё с времён довоенных.

      В том донесении СКФ указаны вообще какие-то необъяснимо мизерные потери разгромленной под Севастополем дивизии –– пять человек (!?), но именно поэтому в рамках своей методики я рассмотрю сведения о каждом из них.
Итак, в донесении о безвозвратных потерях фронта после заголовка «172 стрелк. дивизия» следуют по порядку (см. иллюстрацию):
–– 601 Петриченко Илларион Иллар, ст. лейтен., ком. уч. бат., умер 12.6.42 г., а в примечаниях указано, что «Данные сообщила в/вр. 3 ранга Прохорова»;
–– 602 Костелов, мл. лейтен., ком. взвода, убит 1.6.42 г.
–– 603 Богданов, кр-ец, –– «––, 30.5.42 г.
–– 604 Шошло, Подполков., Ком-р полка, 746 с.п., Пропал без вести
–– 605 Лернер, Подполков., Нач. штадива, –– «––.

     Сразу видно, что наиболее полные данные передала военврач госпиталя (но и там нет ни номера лечебного учреждения, ни места захоронения), у остальных нет даже инициалов, не говоря уже о дате рождения и прочих сведениях. У командира взвода и бойца не указаны номер части, а у командира стрелкового полка Шашло в поданных сведениях сразу ТРИ ошибки: фамилия, номер полка, сведения о судьбе, –– не говоря уж о том, что нет ничего другого, что кадровики знать просто обязаны даже о любом рядовом красноармейце.
     Но самое поразительное кроется всё же в другом –– подполковник Шашло не пропал без вести, так как погиб в бою, и гибель командира полка случилась на глазах свидетелей, а само событие описано в мемуарах нескольких авторов, и к этому событию я подойду чуть ниже, а пока кратко доложу обо всех остальных из списка.
……………
     Первый из них –– старший лейтенант Петриченко Илларион Илларионович, 1911 г.р., командир учебного батальона, который дивизия вынуждена была ввести в бой. На портале Память Народа сведений о нём немного –– даже выписки из госпитальной карточки нет, однако есть выписка из приказа ГУК-НКО №01367/умерш. от 30 декабря 1942 г. на исключение из списков начальствующего состава, умершего в Действующей Армии. И есть ещё один информативный документ –– письмо УСУ-5 (учётно-статистического Управления) от 4-го апреля 1945 г. в адрес Кировоградского облвоенкома о принятии срочных мер для назначения пенсий на основании сведений из ранее высланных анкет. Из чего следует, что Анастасии Сергеевне Петриченко, матери умершего офицера, проживавшей в селе Раздолье Компанеевского района, пенсия до тех пор не назначалась.
Зато на портале есть фотография Петриченко, чего нет ни у командира полка, ни у начштадива.
     А о вводе в бой курсантов 172-й стрелковой дивизии сказано в воспоминаниях маршала Крылова
ТРЕТИЙ, ИЮНЬСКИЙ…
«…Это происходило уже после полудня 8-го. Потеряв со вчерашнего утра тысячи солдат и десятки танков, противник продолжал неистовые атаки. Ласкин влил в поредевшие стрелковые батальоны саперов, красноармейцев из тыловых служб и, наконец, последний свой резерв — курсантов дивизионной школы…»
……………
    Сразу замечу, что уже обозначен последний день жизни подполковника Шашло (8-е июня 1942 года), и событиям этого дня будет посвящена большая часть публикации.
……………
    Приказ ГУК на исключение из списков КА младшего лейтенанта Костелова вышел в тот же день, что и приказ на Петриченко, но в приказе №01352/пог. речь шла о погибших. Как и в случае с Шашло/Шошло, сведений в приказе не более чем в донесении СКФ. Помогла бы учётно-послужная карточка, она есть на портале, только в ней –– всё то же самое и не более того, да ещё она и выписана на карточке другого погибшего офицера (видимо, бланков не хватало), у которого тоже всего одна запись (но хотя бы с именем-отчеством). Так что легко уместились сведения о двоих на одной стороне бланка, а на обратной стороне бланка ещё и третий погибший записан…
    К этому же бланку прикреплён ещё один документ. 25-го апреля 1996-го года начальником архивхранилища была выписана справка-запрос за №675 на погибшего мл. лейтенанта Костелова (в Красной Армии с 1930 г.?) с целью «подтвердить имя, отчество, соц. данные». Кому запрос адресовался непонятно, а его результаты к делу Костелова «не подшиты». Скорее всего, результатов не было.
……………
На красноармейца Богданова есть только строка в донесении СКФ…
……………
    Шашло/Шошло я пропускаю, о нём речь впереди, а после него в список потерь был внесён начальник штаба 172-й сд подполковник Лернер, тоже без имени и отчества, а ведь «Начштадив» –– фигура значительная. «Пропал без вести»…
Документов на Лернера достаточно, чтобы что-то узнать подробнее, а сам он, конечно, упомянут в военных мемуарах, рассказывающих об обороне Севастополя. Я эти воспоминания цитировать не стану, ограничившись опять только несоответствиями в доступных архивных материалах.
     Михаил Юльевич (он же Юрьевич - в скобках - по УПК) Лернер, 1896 г.р., лишь кратко упомянут в Книге памяти города-Героя Севастополя (том 3): «Подполковник. Погиб в июне 1942 г.».
Более подробно о нём сказано в Книге памяти СЕИВВ, том 1, стр. 179. Эти же сведения есть в Галерее Дорога Памяти. Там указаны его должность, а ещё –– «уроженец Одессы, захоронен г. Севастополь, Крым».
Что такое СЕИВВ я узнал, когда исследовал документы поэтов-фронтовиков. Коган и Кульчицкий в той книге упомянуты тоже, но в наградном листе на подполковника Лернера, которого представили к награждению орденом Ленина в июле 1942 года, в графе «национальность» записано: «русский», и почему-то вдруг он оказался 1902 года рождения (?), беспартийный, в Красной Армии с 1919 года, кадровый, ранее не награждался.
      О содержании подвига в представлении сказано коротко:
«Отличный был Наштадив. В период боев, когда по ходу действий нечем было поддержать уже растаявшие части, т. Лернер в составе своего штаба выступил и занял позиции, удерживая вдесятеро сильнейшего врага. В этом бою и был убит. Достоин и заслужил посмертного награждения Орденом Ленина».
     Подписано представление лично Командармом Приморской Армии генерал-майором Петровым и членом в/с бригадным комиссаром Кузнецовым.
Однако в приказе на исключение (всё от того же 30-го декабря 1942 г., №01347/пог.), сказано, что «подполковник Лернер, начальник штаба 172 стр. дивизии», пропал без вести в июне 1942 года. А ведь Лернер Михаил Юльевич не просто был представлен к Ордену Ленина (посмертно), как погибший в бою, но и награждён им по Указу Президиума ВС СССР от 8.10.42 г. как начальник штаба 172-й сд.
Только вот год рождения в Указе (1902) мог кого-то смутить, но ведь в приказе ГУК год рождения вообще не фигурирует. Непонятно…
……………
Более всего удивляет то, что в приказах на Шашло и Лернера –– с явно ошибочными сведениями –– не появились какие-либо пометки об их отмене или о внесении изменений…
……………
     А теперь я перехожу к тому эпизоду во время отражения 3-го штурма Севастополя, который предопределил судьбы сразу семерых воинов, и в их числе подполковника Шашло.
Из воспоминания Крылова Н. И.
«…После того как дивизию Ласкина сменила 345-я, во всем 514-м полку оставалось в строю полтораста человек. Среди них не было ни Устинова, ни Караева: командир и комиссар пали в бою у полкового НП. Еще раньше мы потеряли, тоже в ближнем бою, командира 747-го стрелкового полка Василия Васильевича Шашло, бывшего крымского пограничника.
Шашло пришел о чем-то договориться на командно-наблюдательный пункт поддерживавшего его батальоны 134-го гаубичного артполка. Им уже командовал начальник штаба К. Я. Чернявский: раненого майора Шмелькова отправили перед тем в медсанбат. И как раз в это время высотку, где находился КНП артиллеристов, обошла большая группа фашистских автоматчиков. Наших, вместе с Шашло и Чернявским, там было семь человек, причем они оказались без связи, не могли вызвать ни подмогу, ни огонь. Однако высотку не сдали. Потом вокруг окопов и блиндажей КНП насчитали больше шестидесяти убитых гитлеровцев. Из семи приморцев остался в живых один комвзвода разведки Лугин. От него стало известно, как сражались до последнего дыхания, истребляя фашистов гранатами, подполковники Шашло и Чернявский и их боевые товарищи».
……………
    Лугин не мог не рассказать о произошедшем на КНП своим сослуживцам. Факт одновременной гибели сразу двух командиров, командовавших полками (стрелковым и гаубичным), –– событие из ряда вон выходящее даже в те горячие дни. И я попытался разобраться более тщательно с описанием этого боя и его документальными следами.
    Подполковник Василий Васильевич Шашло командовал 514-м сп до 11-го марта 1942 года включительно, замещая подполковника Устинова, оправленного в госпиталь по ранению в конце ноября 1941-го года.
    К моменту возвращения Устинова в строй, Шашло принял под своё командование недавно сформированный в дивизии 747-й сп, о чём есть на портале соответствующий акт приёма-передачи полка за 8-е марта 1942 года (сдал полк майор Мойса).
    О командире 514-го сп Устинове и комиссаре полка Караеве последует отдельное исследование, а пока я решил разобраться, почему гибель подполковника Шашло В. В. не была отражена в его УПК (карточке), не оставила следов в ОБД, и до сей поры не исправлен или не отменён приказ о его исключении из списков КА.

В описании событий маршалом Крыловым я заметил несколько деталей, требующих, в моём понимании, объяснения.
Устинов погиб (согласно приказу ГУК) 8-го июня, а Караев?
По одним данным (это от исследователей), комиссар полка погиб 9-го июня, а по официальной версии (согласно Приказу ГУК и похоронке), Караев пропал без вести в феврале 1943 года (?!)… ещё один неверный и не исправленный до сего дня приказ.
В этих взаимно рассматриваемых документах и воспоминаниях Крылова не сходятся важные детали, так как у Крылова сказано, что Шашло погиб раньше командира и комиссара 514-го сп.

     А что было указано в документах Чернявского, заменившего раненого командира гаубичного полка майора  Шмелькова?
На капитана (а не подполковника) Чернявского Константина Яковлевича приказ об исключении из списков КА вышел только в июне 1944 года, и сказано, что он пропал без вести в октябре 1941 года (!). Даже не 1942-го…поэтому и капитан.
     Налицо полное неведение ГУК об истинной судьбе офицера, но это написано о нём –– о начштаба 134-го гап, взявшего на себя командование полком, оборонявшего КНП на высотке вместе с другими.
    Ещё оставался Лугин, который был единственным из тех, кто уцелел во время отражения атаки немцев. С ним всё ещё запутаннее. Начальник разведки лейтенант Лугин Николай Яковлевич указан в списке погибших, его имя есть среди воинов 172-й сд на плитах в некрополе Дергачи, (туда, кстати, вписаны многие из выше названных)…
И Книга Памяти Севастополя пишет, что «мл. лейтенант Лугин» погиб в июне 1942 года, но разведчик попал в плен.
Николай Лугин призван в КА в 1940 году, 1919 г.р. (в наградном листе), ещё за бои 1941 года награждён как командир отделения разведки 134-го гап орденом «Красной Звезды», будучи сержантом. В немецком плену он 1920 г.р. (по лагерной карте), прошёл по многим концлагерям (его перемещения отражены в карточках), находился до освобождения в шталаге 367, потом проходил службу в 88 орабб 200 зсп (377 зсп), награждён медалью «За победу…», демобилизован в июне 1946 года. А когда и как он мог всё рассказать о том бое на КНП, это ещё вопрос…
……………
Но оказалось, что существует и другое описание последнего боя Шашло и Чернявского.
Лейтенант С. Н. ГОНТАРЕВ, ТОВАРИЩИ МОИ в книге "У черноморских твердынь. Отдельная Приморская армия в обороне Одессы и Севастополя. Воспоминания." - Коллектив авторов...
Из главы ЭТО И ЗНАЧИТ СТОЯТЬ ДО КОНЦА
«…О том, что происходило в это время на командно-наблюдательном пункте полка, нам стало известно лишь через несколько часов.
…Атака танков была отбита, но до роты гитлеровцев прорвалось на высоту. На КНП кроме начальника штаба Константина Яковлевича Чернявского, который остался за командира полка, отправленного в санчасть, находились командир 747–го стрелкового полка подполковник Шашло, капитан Василий Майборода, командир взвода разведки Николай Лугин, сержант Иван Хвостенко, радист Шкурат, артразведчик Холод. Они и приняли неравный бой.
Наши товарищи расчетливо вели огонь, но фашисты, не считаясь с потерями, все ближе подбирались к их окопам. В блиндаже радист настойчиво повторял позывные батарей, с которыми полчаса назад оборвалась связь.
Несколько гитлеровцев уже проникли в ходы сообщения, когда одна батарея наконец отозвалась. Ее снаряды заставили отойти основную группу атакующих. Однако те, что успели вскочить в окопы, забрасывали КНП гранатами. Убитый радист навалился на передатчик, словно прикрывая его собственным телом. Задело осколками Шашло и Чернявского.
— Ничего, пустяки, — отстранил он Майбороду, кинувшегося к нему с перевязочным пакетом. В это время Лугин и Хвостенко «лимонками» уничтожили фашистов, засевших в ходах сообщения.
Но связи больше не было, КНП не мог вызвать огонь батарей, и враги снова стали приближаться.
— Пока хоть один из нас жив — высота наша! — ободрял товарищей Константин Яковлевич Чернявский.
Как ни отбивалась горстка героев, немецкие автоматчики опять оказались в их окопах. Сраженный выстрелом в упор, упал капитан Майборода. Убит был Шашло, разрывом гранаты ранило в ногу Лугина.
У Чернявского слетела фуражка, волосы засыпало песком. Константин Яковлевич, не выпуская из рук автомата, бил и бил короткими очередями по ближайшим гитлеровцам.
Вдруг начальник штаба присел, схватившись за грудь. Лугин, забыв про собственную рану, бросился к нему. Но подполковник выпрямился, схватил противотанковую гранату и, высунувшись из окопа, швырнул ее в подбегавших немецких солдат.
— Держитесь! — услышал Лугин еще раз голос Чернявского, а оглянувшись, увидел, что начальник штаба лежит на дне окопа.
И все-таки атаки на командно-наблюдательный пункт были опять отбиты. Только когда прекратился вражеский натиск, Николай Лугин заметил, что день уже кончился, солнце зашло. В окопе он остался вдвоем с сержантом Иваном Хвостенко. Лугин разрезал одежду и сделал себе перевязку, но вылезти из окопа сил не хватало. Хвостенко сумел вскарабкаться на бруствер и подал сверху руку. Лугин ухватился за нее, но тут же почувствовал, как рука товарища ослабла, — Хвостенко был уже мертв.
Кое-как выбравшись в конце концов из окопа, Лугин пополз по склону. Впереди разорвался снаряд, и Лугин оказался в непроглядной тьме. Он повернулся на спину, надеясь увидеть звезды, которые только что различал, но теперь не было и их, и Николай понял, что потерял зрение. Он продолжал ползти и совершенно случайно попал к своим. Командир взвода разведки Николай Лугин был единственным, кто остался в живых на высоте 64.4. Он и рассказал о последних часах полкового КНП.
Гибель Константина Яковлевича Чернявского тяжело переживали в батареях. Начальник штаба полка, человек редких душевных качеств, был для нас вроде отца большой семьи.
Управление штабом, а по сути дела и командование полком, поскольку подполковник Шмельков находился в санчасти, принял на себя капитан Ященко».
……………
     На этом я прерываю цитирование, а о самом лейтенанте Гонтареве напишу дальше. Его изложение событий более подробно, но заметна литературная обработка, а ведь он сам не являлся непосредственным свидетелем боя на КНП, а уж тем более его участником. Было бы интересно узнать, что рассказывал сам Лугин, ведь и капитан Ященко пересказывал потом события только с его слов. А Ященко расскажет о гибели Шашло, Чернявского и Майбороды специальной комиссии по возвращении из плена, что зафиксировано протокольно, и дату события он назовёт 8-е июня.
Кстати сказать, и лейтенант Гонтарев окажется в плену тоже, а ещё замечу, что Гонтарев вспоминает о подполковнике Шмелькове, а не о майоре, как Крылов.

Но будем пока разбираться с теми, кого Гонтарев назвал дополнительно, и это ещё четверо погибших на КНП гаубичного полка: капитан Майборода, сержант Иван Хвостенко, радист Шкурат, артразведчик Холод.
Что известно о них?

— Капитан Василий Назарович Майборода — помначштаба по разведке.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 3: «Погиб 02.06.1942-11.06.1942, похоронен с. Фруктовое».
Но вот сведения из УПК: Начальник штаба 134 гап, место выбытия Крымская АССР, г. Севастополь, южнее с. Бельбек, 27.06.1942.
    Даты не сходятся, и существенно. А место? Где расположено село Фруктовое? Ответ простой: Фруктовое (до 1945 года — Бельбек), село в Нахимовском районе Севастополя.
    А возможно ли было хоронить кого-то в полосе наступления противника? Известно, что Бельбек немцы бомбили в течение 5-ти суток ещё до начала 3-го штурма, а потом оттуда шла одна из основных ударных групп противника.
    В 1944 году В. Н. Майбороду разыскивала жена, есть на портале её письмо в ГУК в подборке из 120 писем на розыск.
Она уже знала, что её муж погиб, ей об этом сообщил Ященко сразу же после освобождения из плена и назвал не только дату гибели 8.6.42, но и место — южнее с. Бельбек (но не в самом селе).

    По словам Ященко тогда же и там же погиб Чернявский, а вот 27.6.42 (как в приказе на Майбороду) погиб командир 1-го дивизиона того же полка Постой Николай Фёдорович. Это следует из объяснительной записки капитана Ященко №99.
Само содержание объяснений взято из документа под названием «Донесение начальника отдела кадров Белорусского фронта от 3-го февраля 1944 года» (я им уже ранее пользовался), «с опросом офицеров, попавших в плен, окружение и перешедших на сторону врага».
И там (см. п.79) записано следующее:
«Нач. Штаба 134 ГАП, 172 СД Приморской армии подполковник орденоносец ЧЕРНЯВСКИЙ К.Д., пом. нач. штаба 134 ГАП капитан орденоносец МАЙБОРОДА Василий Назарович убиты 8.6.1942 г. южнее с. Бельбек, г. Севастополь, командир 1 дивизиона 134 ГАП капитан орденоносец ПОСТОЙ Николай Федорович убит 27.6.-42 г. у Казачьей Бухты в г. Севастополь».
……………
Мне интересны два обстоятельства:
1) среди погибших Ященко не назвал командира 747-го сп Шашло, а ведь должен был бы знать о его гибели. Он не мог уж точно не знать Шашло, как командира стрелкового полка, так как батареи 134 гап с марта располагались преимущественно вблизи позиций 747-го, закрывавшего шоссе и железную дорогу, а до этого Шашло командовал 514-ым сп, на чьи позиции, занятые в январе, и пришёл вновь созданный 747-й сп;
2) все остальные погибшие названы орденоносцами.
    И действительно, погибший на КНП капитан Майборода кроме медали «За отвагу» ещё с белофинской, имел орден Красной Звезды за бои 1941-го года, но из письма жены следует и вовсе удивительное, что капитан был награждён Орденом Ленина и представлен к званию Героя Советского Союза, о чём ей сообщил Ященко.

Вот текст письма
«От жены военнослужащего
Ворниковской Марии Казимировны.
Чкаловская обл., г. Бузулук, ул. Л-Толстого 89.

С мужем я не имею связи с мая месяца 1942 г. В это время он находился в Действующей Красной Армии ппс № 888, 134 ГАП /Гаубичный арт. полк/.
В январе месяце 1944 г. я получила письмо от командира Ященко Леонида Ивановича, той же части, где он сообщает мне, что мой муж капитан Майборода Василий Назарович 1917 г. рождения погиб 8 июня 1942 г. в Севастополе и похоронен в селе Бельбек.
Был награждён орденом «Ленина», и командованием части возбуждено ходатайство о присвоении звания посмертно «Герой Советского Союза».
А поэтому прошу выслать мне официальные документы для подтверждения этого, мною полученного, факта.
28/II-44г.   /Подпись/»
……………
    Несколько слов о капитане Ященко. Он на два года был старше Майбороды, также, как и его однополчанин, он был удостоен ордена Красной Звезды осенью 1941-го. Кроме того, он тоже участник финской кампании, и вероятно с Майбородой был знаком ещё с той войны, поэтому и назвал его по имени-отчеству, а у нач. штаба своего полка знал лишь инициалы (К.Д.?), но и то не совсем верно, т. к. Чернявский — Константин Яковлевич (тут, правда, и машинистка могла ошибиться).
     Это мелкая неточность, как и то, что орден Ященко проходит под фамилией Яшенко, что в чистом виде ошибка современного сканирования плохо пропечатанной буквы, а вот документов о пребывании в плену в подборке его документов на портале Память Народа я не обнаружил, есть только сведения о его службе в 8-ом отдельном штрафном батальоне, что является лишь косвенным подтверждением пребывания в плену.

    Что касается награждения орденом Ленина Майбороды, то я могу предположить, что представление к награждению могли составить уже в июне 1942-го года за его действия в ходе отражения атаки немцев на КНП.
    Такой вывод я делаю на основе воспоминаний лейтенанта Гонтарева в описании ситуации, предшествующей моменту гибели защитников КНП.

«…Но в тот же день, 8 июня, фашистские танки и пехота оказались у командно-наблюдательного пункта нашего полка, на высоте 64.4.
К нам на КП дивизиона прибежал запыхавшийся боец. «От начальника штаба полка!» — выкрикнул он, протягивая лейтенанту Куцинскому записку. Виктор Родионович прочел:
«Срочно откройте огонь по прорвавшимся в лощину юго-западнее нас пехоте и танкам противника. Чернявский».
    Куцинский приказал мне передать на 9-ю батарею номер условного рубежа, который не мог быть раньше пристрелян, и внести поправки после контрольного выстрела. Мы со связистом пробираемся на соседнюю высоту. Ее трудно узнать. Кажется, будто произошло землетрясение: окопы, отрытые в полный профиль, полуразрушены, на месте траншей — какие-то бугры. Нет больше ни кустов, ни травы, земля дымится…
    По лощине медленно ползут, ведя огонь, четыре немецких танка. А над позициями 9-й батареи кружит свора «юнкерсов». Их бомбы подняли тучу черной пыли. И под такой бомбежкой батарея ведет огонь!
     «Выстрел!» — повторяет команду связист. Вносится поправка, и следующий снаряд разрывается в лощине среди танков. Батарея переходит на беглый. Видно, как два танка остановились и выскочившие из них фашисты бегут в кусты. Один танк пытается повернуть к Камышловскому оврагу, но очередной снаряд останавливает и его. Только четвертый рванулся вперед, к окопам полкового командно–наблюдательного пункта. Но вот и он окутался дымом. Как потом выяснилось, его поджег бутылками капитан Майборода».
……………
     Предположение моё таковым и останется, а о Звезде Героя и гадать не стану, хотя в конце публикации в рассказе о другом человеке показано, что звание Героя за подобные действия при отражении танковых атак давали. Но в воспоминаниях Крылова есть довольно подробное описание того, как командование Приморской армии выстраивало стратегию и тактику высылки наградных документов в Москву. Кандидатов на награды было гораздо больше, чем решались представить выше, поэтому производился тщательный отбор самых безупречных и достойных, особенно на Героев.
……………
— сержант Иван Хвостенко
Достоверных сведений, совпадающих по месту службы, не обнаружил. Без отчества искать сложно, тёзок десятки.
Но в Книге Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6, есть запись: «Хвостенко Иван. Сержант. Погиб в июне 1942 г.»
Более достоверного нет ничего… но у него хотя бы имя известно, а у двух других и того не было в тексте.

— радист Шкурат
Источник информации: Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6: «Шкурат. Радист. Погиб в июне 1942 г.».
Складывается впечатление, что записи о Хвостенко и Шкурате появились в Книге Памяти на основе мемуаров, а не из содержания донесений частей о безвозвратных потерях. Однако у радиста фамилия достаточно редкая, поэтому, как возможный вариант это мог быть
— Шкурат Василий Тимофеевич, младший сержант, пропал без вести 03.07.1942 г., и сведения о нём уже содержались в Книге Памяти города-героя Севастополя, только не в шестом, а в четвёртом томе.
И о нём на портале Память Народа известно достаточно много: 1917 г.р., последнее место службы (воинская часть): ЧФ. Есть учётная карточка краснофлотца, служившего с 1939 года, но прибывшего в береговую оборону (2ОАД ГБ ЧФ) из «ПВ МБ» (то есть Пограничных войск Министерства безопасности) и ставшего затем младшим сержантом.
Нашлась и другая карточка на него (УПК), из которой следует, что был он пограничником Севастопольского оборонительного района, звание мл. сержант, пропал без вести 3.7.42 г. (донесение ЦБУП-75с-43).
Как пропавший без вести он прошёл по спискам безвозвратных потерь личного состава Севастопольского оборонительного района ЧФ (воинская специальность: погребной, комендант).
     Не могу утверждать, что этот артиллерист береговой обороны стал радистом в 134 гап, но он и служил в артиллерии ЧФ, а войска Приморской Армии постепенно вбирали в свои формирования не только береговую артиллерию, но и флотские экипажи, а ещё Шкурат В.Т. изначально был пограничником.
……………
     И тут надо обязательно вспомнить, что и командир 514-го стрелкового полка Шашло В.В. перешёл в войска Действующей Армии также из погранслужбы (так о нём вспоминал Крылов).
Из главы ПЕРЕД ВТОРЫМ ШТУРМОМ
     «…Закончу, однако, начатый рассказ о новых командирах полков. Все в той же 172-й дивизии к ним относился подполковник Василий Васильевич Шашло. Он заменил в 514-м стрелковом полку И. Ф. Устинова, раненного в последний день ноябрьского наступления немцев и эвакуированного на Большую землю.
    Шашло попал в дивизию из погранвойск и продолжал в память о службе в них носить зеленую фуражку. На висках у него серебрилась ранняя седина. А по характеру — невозмутимо спокойный и на редкость молчаливый человек, полная противоположность темпераментному комиссару полка Осману Караеву. Комдив Ласкин, живой и общительный, признавался, что сначала ему было с Шашло трудно:
— Какую ни поставишь задачу, вопросов не задает, только и скажет: «Слушаюсь». Думаешь: да понял ли он?
Но скоро комдив убедился, что молчаливый и хмурый на вид Шашло предельно собран и просто не нуждается в излишних уточнениях, в переспросах. На его короткое «Слушаюсь» можно было положиться: понял и сумеет выполнить. А когда мне приходилось соединяться с ним по телефону, он буквально несколькими словами исчерпывающе освещал обстановку.
Понадобилось немного времени, чтобы за Шашло утвердилась в Приморской армии репутация одного из наиболее умелых полковых командиров».
……………
О пограничной службе Шашло есть сведения в интернете.
Источник: К 100-летию Пограничных войск / Форум
— Шашло Василий Васильевич — начальник штаба 3-й комендатуры бывшего 27-го Крымского морского пограничного отряда (приказ НКВД СССР от 22.09.1939 г.).
15 сентября 1927 г. на основании приказа ОГПУ № 103/42 в Севастополе была создана морская пограничная база № 4.
В 1935 г. ее преобразовали в 27-й Крымский морской пограничный отряд НКВД в составе трех комендатур (Евпатория, Ялта, Феодосия).
Ошибочным…является утверждение некоторых исследователей о том, что в обороне Севастополя принимал участие 27-й морской пограничный отряд. Эта часть была расформирована еще в сентябре 1939 года.
В 1939 г. на базе отряда был сформирован Балаклавский отряд пограничных судов Крымского округа (место базирования Балаклава, с 1940 г. – 2-й Черноморский отряд пограничных судов).
……………
    Из приведённой цитаты можно сделать вывод о причинах перехода Шашло и Шкурата из погранвойск, сначала в Береговую оборону ЧФ, потом в сухопутные части, но Шашло мог попасть в армию сразу, минуя флот.
А следов того же Шкурата в поиске через 134 гап не обнаруживается совсем, поэтому кандидатура пограничника-краснофлотца, ставшего радистом, мне кажется вполне допустимой.
……………
— артразведчик Холод…
а вот Холод — фамилия, на моё удивление, оказалась не редкой, 583 результата в поиске, но ни один не отозвался на 134 гап (как и Шкурат)…
Я допускал, что и он перешёл в гаубичный полк уже в ходе летних боёв из краснофлотцев ЧФ. Поиск среди моряков даёт 140 кандидатов, но по дате «выбытия» — 08.06.1942 г. не совпал ни один из них.
Ближе всех по периоду оказался Холод Василий Петрович, краснофлотец, последнее место службы: 9 брмп.
Дата выбытия: между 15.10.1942 и 01.12.1942 г. Причина выбытия: пропал без вести. Сведения о его пропаже прошли по донесениям ЧФ, воинская специальность: стрелок, источник информации: ЦВМА.
Мне казалось, что в Книге Памяти города-героя Севастополя «артразведчик Холод» должен быть назван, если допустить, что в неё попали сведения из мемуаров маршала Крылова, но я не обнаружил выписку из статьи  на портале.
    По месту «выбытия»: Севастополь — из числа однофамильцев Холода — всего-то 5 кандидатур, но формально они все не подходят, и нет среди них Василия Петровича, и проблема ещё в том, что 9-я брмп была сформирована в Новороссийске, прибыла оттуда лишь в конце мая, и, судя по описаниям боёв, не взаимодействовала с частями 4-го сектора, где оборонялся 134-й гап в составе 172-й сд (9-ю брмп держали в резерве на случай отражения десанта).
     Поэтому даже подходящей кандидатуры на погибшего артразведчика Холода у меня нет.
……………
     Но целенаправленный поиск всегда приносит плоды. Разведчика 134-го гап я не обнаружил, но на портале нашлись редкостные документы о событиях непосредственно 8-го июня 1942 года.
Это, во-первых, Полевая записка с Боевым донесением (всего лишь часть), которая описывает ситуацию по состоянию на 12.40:
«1. Противник ведет сильный арт. мин огонь по боевым порядкам части, применяет 6 ст. минометы.
Противник вывел четыре тяжелых танка на выс. 64.4, откуда разбил четыре дота, вывел из строя пулеметы, прямой наводкой по окопам вывел из строя 70% личного сост. 7 стр. роты…»
……………
    Продолжения записки, начертанной карандашом, нет, архив относит документ к 172-й сд, автор неизвестен, но ясно, что речь в донесении идёт об атаке немцев на позиции дивизии, и на ту самую высоту 64.4, что упомянута в воспоминаниях Гонтарева, на которой и располагался КНП 134-гап, и куда посланные с заданием лейтенант, исполнявший обязанности офицера связи, и радист пробраться уже не смогли.
    А с той высоты  уже по состоянию на 12.40 немецкие танки прямой наводкой били по позициям 7-й роты… а вот какого полка? Видимо, 747-го, как ближайшего, если командир того полка оказался на КНП артиллеристов.

    У Крылова в воспоминаниях о том бое, есть эпизод, показывающий, что у Шашло уже и не было своего НП, его разбили накануне, скорее всего, бомбой.
    «Со 172-й дивизией нас связывало только радио. Многие детали обстановки становились известными не сразу. Подолгу оставалось невыясненным, насколько велики потери, в каком составе действуют полки, батальоны. В полках раций не было, а телефонные провода, даже проложенные по дну траншей, перебивались так часто и в стольких местах, что соединять их стало бесполезно. Боевое управление перешло на живую связь. Ласкин и сам — иначе он не мог — пробирался со своим адъютантом по разрушенным ходам сообщения то в один полк, то в другой.
Уже после я узнал, как комдив, добравшись до наблюдательного пункта 747-го стрелкового, откопал заваленного там землей командира полка Шашло...»
……………
      Вот и причина для перехода Шашло на КНП соседей-артиллеристов, который 8-го июня оказался на острие танковой атаки немцев. Весь этот бой представить невозможно, но обнаружился документ (второй), ещё более полно раскрывающий последовательность событий того самого дня от начала утренней атаки, и который даже своим названием (по архивной систематике) объясняет, почему подполковник Шашло просто не мог не оказаться на КНП гаубичного полка…

747 сп ТОПЧЕТСЯ НА МЕСТЕ
8.6.42
5.00  Налет авиации, в воздухе 32 самолета.
5.30  Связи проволочной с 514 и 747 сп нет, переходим на радио. 5.45  Проволочная с 514 сп восстановлена.
Авиация пр-ка ожесточенно бомбит район выс. с отм. 60 в течение 60 минут.
5.30  514 и 747 сп Немедленно для доклада Петрову дайте обстановку на 5.30 и количество потерь за вчерашний день (радиограмма).
5.40  514. Островский — одна рота 514 сп и одна рота 383 сп ведут бой за безым. выс. 600 мт. вост. выс. 49.0.
Что делает Шашло 514 не знает и не имеет с ним связи.
6.25  Пустовит: Идет бой. Сильный налет авиации. Король своим правым флангом потек – восстанавливается.
6.40  Налет авиации в течение 30 минут.
6.45  От Капитохина сообщили, что вся артиллерия 3-4 сектора ведет огонь по скоплению пехоты на безым. выс. 600 мт. вост. выс. 57,8.
6.50  Бурменко Штарм — нам доносят, что перед фронтом 172 сд скопилось до двух полков пехоты пр-ка. Верно ли это? Крылов требует ….. обстановку.
6.55  Пустовит. Скопление пехоты есть, но количество не установлено.
7.25  Большое накапливание перед 49,0 — донесение с НП.
7.28  Ласкин — 747 сп топчется, ему мешает огонь с 57,8 и с безым. выс. 600 мт. вост. 57,8.
7.30  Лернер с НП Штарма — с Воробьевым.
          747 сп топчется на месте, не дает двигаться огонь с 57,8 и безым. выс., что восточнее.
Перед 49,0 скопление (большое) пехоты противника.
7.40  Налет авиации отдельными самолетами и группами до 30 самолетов.
8.45  Островский — мины кончились, нами занята безым. выс. 600 мт. юго-вост. выс. 49,0.
9.00  Налет авиации.
10.00 747 сп. Два танка пр-ка между выс. 64,4 и безым. выс. юго-зап. выс. 64,4 ведут огонь по нашим дотам. Просим принять меры (радиограмма).
11.05 Пятак доложил: Бой идет в р-не безым. выс. 800 мт. юго-зап. выс. 64,4.
11.08 Послана радиограмма Штабу 4 сектора и Штарму.
12.00 Обстановка — бой идет у безым. выс. юго-зап. выс. 64,4. 1-2/514 сп откатывается на выс. с отм. 38. Выс. 49,0 по донесению Макаренко занимается Королем, Макаренко и П.Т.О.
12.05 Шмельков с дивизионами связь потерял. В р-не без. выс. юго-зап. выс. 64,4 автоматчики выходят к памятнику — с минометной батареей. Батарея окружена автоматчиками, и дралась сама. Шмельков — радиограмма.
13.00 Противник при поддержке мощного артмин огня и бомбоударов с воздуха ведет наступление.
Части дивизии ведут напряженные бои, сдерживая наступление пр-ка и нанося ему большой урон.
747 сп продолжает удерживать безым. выс. юго-зап. 64,4 и шоссе. 514 сп — ж.д. будка и южные скаты выс. 49,0.»
……………
     Архив подаёт процитированный документ за авторством Лернера (начштаба 172 сд), как боевое донесение или оперсводку. Мне он больше напоминает черновую запись для Журнала боевых действий дивизии, с хронометражем наиболее важных событий. Их стоит проанализировать, но в тексте много новых фамилий участников широко развернувшегося сражения, и необходимо дать пояснения. Они и будут даны, но вперемешку с сюжетами, цитатами и в удобном для повествования порядке.
Итак,
–– Петров –– командарм;
–– Островский –– капитан, начальник штаба 514-го сп, он уже в 5.40 потерял связь с соседом справа (с 747 сп Шашло); сам начштаба заменит по ходу боя выбывшего командира полка (Устинова), а позже он будет тоже ранен.
В какой день не знаю, но госпиталь (ЭГ4483) известен, и я нашёл его дальнейшие следы в высшей разведывательной школе Генштаба, где уже майор Островский-Киянец был награждён медалью "За оборону Кавказа".
Есть сомнения, –– а тот ли это человек? Медаль у него не за Севастополь, и фамилия стала двойной…но уж больно редкое у обоих Островских отчество –– Павел Маврикиевич.

–– Пустовит –– майор, начальник оперативного отдела дивизии, в 6.25 ему сообщает Лернер, что «Король потёк», а это означало отход со своих позиций 2-го батальона 514-го сп, которым командовал старший лейтенант Король;
………….
–– Воробьёв –– помощник начальника штаба Приморской армии;
–– Капитохин –– на тот момент командующий войсками 4-го сектора СОР, а в будущем –– второй главком ВДВ;
–– Бурменко –– должностное лицо штаба армии;
……………
–– Шмельков –– в 12.05 от командира 134-го гап поступила радиограмма Лернеру, а со своими дивизионами Шмельков уже всякую связь потерял и отбивался на КНП от автоматчиков, взбиравшихся на высоту 64.4, и там же где-то рядом, в Трензиной балке, располагалась 9-я батарея. Она своим огнём должна было отсечь нападавшего противника. Но она смолкла после бомбового удара, а её комбат (мл. лейтенант Сухомлинов), находившийся на своём КП (высота 57,8), попав в окружение, вызвал огонь на себя. Об этом сказано у Гонтарева, отправленного в 9-ю батарею с приказом и новыми координатами для стрельбы, после того как пришло донесение от Чернявского.
К тому времени Шмельков был уже ранен и его доставили в медсанбат (так вспоминали Крылов и Гонтарев), но следы командира ещё одного полка тут же теряются, и начинается очередная грустная история по переписке.

«НАЧАЛЬНИКУ 5 ОТДЕЛА УЧЕТНО-СТАТИСТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ГУК-НКО
ПОДПОЛКОВНИКУ – тов. КУДИНОВУ
    Муж моей сестры, подполковник ШМЕЛЬКОВ Иван Федосеевич, рожд. 1905 года, командовал 134 гаубичным артполком в составе Приморской Армии, защищал Одессу, а потом Севастополь. С лета 1942 года семья подполковника ШМЕЛЬКОВА не имеет никаких о нем сведений, и все ее запросы оставались без ответа.
    По свидетельству товарищей, участвовавших в обороне Севастополя, подполковник ШМЕЛЬКОВ летом 1942 года погиб от авиабомбы, сброшенной на командный пункт полка.
    Прошу Вас разобраться в этом деле и оформить документы, необходимые для получения семьей подполковника тов. ШМЕЛЬКОВА положенных по закону пособий и пенсии.
   Жена тов. ШМЕЛЬКОВА, КРИШКЕВИЧ Мария Сергеевна с дочерью проживает в г. Шостка Сумской области, общежитие завода №9.

   ПОДПОЛКОВНИК ИНТЕНДАНТСКОЙ СЛУЖБЫ
   КРИШКЕВИЧ /подпись/
   Москва, 2-й Дом НКО, Финансовое Управление Красной Армии.
……………
Письмо было датировано 23 октября 1944 года, на следующий день поставлен оттиск штампа с входящим номером получателя. И очень скоро Мария Сергеевна получила Извещение, но… 27-го ноября Шостынский военком майор Усков направил в Москву такое письмо:
   «11-го ноября 1944 года № УСУ/5/(длинное обозначение), Вы сообщили, что подполковник Шмельков Иван Федорович, 1905 г. рождения, чл. ВЛКСМ, пропал без вести в октябре 1942 года. В период вручения извещения о гибели, его жена сообщила, что ее муж Шмельков Иван не Федорович, а Федосеевич, и не член ВЛКСМ, а член ВКП/б/, а поэтому прошу уточнить отчество и партийность подполковника Шмелькова. О результатах прошу Вас сообщить мне».
……………
13-го января 1945 года УСУ-5 в лице подполковника Кудинова ответило Шостынскому райвоенкомату, и признало, что в ранее высланной выписке из приказа была допущена опечатка, что пропавший без вести подполковник Шмельков –– Федосеевич, а также был он членом ВКП/б/.

Но ошибки в документах Шмелькова появились ещё раньше, как и в судьбе Шашло. Самая главная, что командир, погибший на глазах подчиненных в бою (при бомбардировке по сведениям из письма брата жены), был записан пропавшим без вести. Или же он был всё-таки ранен и доставлен в медсанбат, как вспоминали другие? Тогда получается, что его «потеряли» в медсанчасти. В это слабо верится, так как он был командиром полка, а с другой стороны, и Шашло с Чернявским, о гибели которых знала вся дивизия, сложно отыскать в донесениях о потерях.
    Шмелькова начали искать жена и её брат (служивший в финансовом управлении КА), но Шмельков уже до того момента попал в список офицеров, разыскиваемых родственниками и не имевших при этом перемещений по службе более года, составленном по офицерскому составу войск Артиллерии в августе 1944 года. В том списке Шмельков, как и все, отнесён к числу пропавших без вести и назван членом ВЛКСМ, но отчество стояло верное, зато жену записали там как Крышкевич Мария Семеновна (опечатка в фамилии, а отчество изменили), да и адрес был указан по тогдашнему месту проживания в эвакуации (г. Бугульма).
    Даже Крылов Шмелькова назвал майором, вроде бы мелочь, но не совсем, да и о его ранении написано тоже у Крылова…

    Вообще из-за разных опечаток и ляпов у Шмелькова (Шмелокова, Шмелько) на портале 5 отдельных выкладок, а на исключение из списков КА он попал лишь в приказ от 30 сентября 1944 года. Выписка из приказа ушла в Военкомат Татарской АССР (по известному месту нахождения жены). Отметок о внесении изменений в тот приказ на копии нет.
    Шмельков –– кадровый командир (в КА с 1921 года), участник войны от боёв ещё в приграничье. В Книге Памяти Краснодарского края (по месту рождения) он назван пропавшим без вести.
В севастопольской Книге Памяти он назван погибшим, однако лишь с инициалами, хотя указано, что он командир 134 гап и похоронен на Братском кладбище в пос. Дергачи. Это, кстати, отдельный документ с неопределённой датой гибели: (1941-1942 гг.), а в списке мемориала значится Шмелько И. Ф. (?-1942 гг.) И это удивительно в городе, где существует отдельный мемориал воинам 134-го гап.
Некоторые сведения о мемориале я прикладываю, как справочные, в завершение публикации.
……………
Вновь возвращаюсь к хронологии Лернера.
      По ходу боя 8-го июня подразделения Короля и Макаренко откатились под натиском противника, а затем пытались восстановить положение.
–– Макаренко Михаила Андреевича, 1911 г.р., я обнаружил в составе 31-го сп, капитан, вполне мог занимать должность комбата, но его фронтовая судьба не прослеживается, зато я обнаружил в составе 514-го 172-й сд Макаренко Екатерину Алексеевну, 1917 г.р., она, судя по наградам, прошла путь от Севастополя до Победы. Интересно, возможно, они были муж и жена?

–– Комбат-2/514-го сп –– старший лейтенант Король Сергей Степанович, вполне мог быть прямым начальником Гоца и Мирошниченко (в марте 1942 года).
Сам он с Украины, 1919 г.р., умер от ран 27.06.42 г. в госпитале ЭГ1605, но в выписке о причине смерти сказано: «от размягчения головного мозга» (полагаю, что он получил контузию). Он и ранее уже имел ранение в составе 120-го моторизованного полка 69-й мотодивизии, которую перебросили с Дальнего Востока в самом начале войны, и в 514-й сп 172-й сд Король попал после госпиталя (ЭГ1626).
Упомянут в двух Книгах памяти –– Донецкой области (по месту рождения в бывшей Сталинской обл.), а также Краснодарского края, где был похоронен в г. Краснодаре
     Место захоронения известно: Всесвятское войсковое кладбище, солдатский участок, номер захоронения: 90490122. Казалось бы, всё отслеживается, даже сведения о жене с адресом проживания есть, но почему же у него «солдатский участок» на кладбище? А потому, что там похоронен Король С.С. –– сержант. Так, возможно, это другой человек? Не похоже, да и собрано это всё в один пакет документов не мною, а разночтения (ошибки) не столь существенные, чтобы отвергнуть такое завершение судьбы комбата-2, как вполне вероятное, ну а медики в сведениях о покойных путались частенько…
   И здесь важно подчеркнуть особо –– даже зная номер захоронения, не можешь быть уверен в полной достоверности судьбы. Однако из всех выше упомянутых воинов, да и у почти всех, о ком речь пойдёт далее, НЕТ документально подтверждённого места захоронения вообще… Почему?

Источник/
КРЫМСКИЙ ВИРТУАЛЬНЫЙ НЕКРОПОЛЬ /
Мемориальное кладбище советских воинов, Севастополь, поселок Дергачи /
Начиная с 1944 г. на кладбище в пос. Дергачи стали производить перезахоронения павших советских воинов, похороненных на Мекензиевых горах, Малаховом кургане, Корабельной стороне, в других местах Севастополя и его окрестностей. И этот процесс продолжается по сей день…
«…на сегодняшний день не существует полных списков всех захоронений, как и точного числа захороненных.
Причина проста - захоронения производились бессистемно - в разное время, разными организациями (Историческая комиссия, УЖКХ, военкоматы) данные о перезахоронениях полностью не собраны ни в городском архиве, ни в Музее героической обороны и освобождения Севастополя. При перезахоронениях и реконструкциях терялись данные по перезахороненным, не всегда переносились и сами захоронения, часть могил представляют собой символические знаки без захоронений (кенотафы)».
Именно там названы трое интересующих меня воина –– командиры полков:
ЛЕВЫЙ СЕКТОР
На плитах выбиты имена участников обороны и освобождения Севастополя.
В первом ряду:
-командир 514 СП 172 СД подполковник И.Ф. Устинов
-командир 747 СП 172 СД подполковник В.В. Шашло
-командир 134 ГАП 172 СД майор И.Ф. Шмельков
 
Там же из общего списка бессистемных захоронений:
Шашло Василий Васильевич (?-1942) Дергачи
Шмелько И.Ф. (?-1942) Дергачи
Устинов Иван Филиппович (1908-1942) Дергачи, подполковник
……………
     Шмелько, надо полагать, Шмельков Иван Федосеевич, он тоже был уже подполковником согласно сведениям ОБД, у него и у Шашло стоит знак вопроса взамен года рождения. Возможно, сегодня что-то изменилось, вопросы исчезли, а у меня не совсем актуальные сведения… хочется, чтобы так и было.
     Ошибки и сейчас влияют на посмертные судьбы военнослужащих, а тогда они отражались на семьях…
    
     Вопрос с назначением пенсии вдове Шашло ожидаемо столкнулся с рядом проблем, их можно оценить очень приблизительно сейчас и лишь по одному документу на портале.
Это запись (строка Шашло В. В. №838) в книге регистрации Замоскворецким ОВК выписок из приказов ГУК по МГВК (Московскому горвоенкомату), согласно которой  Шашло Елене Прохоровне 1 марта 1943 года Кировским РВК г. Ташкента была назначена пенсия за мужа в размере 1500 руб.
     Казалось бы, всё нормально, но далее в строке есть запись: «24/II-44 г. собщ. МГВК пенсия не положена»..
Не могу утверждать, что в марте 1944 года вдову Шашло лишили пенсии раз и навсегда, а она, видимо, к тому времени вернулась в Москву и проживала по адресу: Курсовой переулок, дом 1. Для обобщающих выводов слишком мало данных, но что-то произошло, и МГВК ссылался на выписку из архива ГУК-НКО с плохо разборчивым номером от 11-го января 1944 года. Могу предположить, что выявились несоответствия в приказе на исключение из списков КА, ведь никакой Шошло не командовал 746-ым сп 172-й сд…но и приказ ведь никак не изменили, поэтому непонятно.
    Источник той злополучной ошибки известен –– донесение о потерях войск СКФ от 30 июля 1942  года, но и сейчас несоответствия заметны по записи в Книге памяти и на Мемориале в Дергачах, которые вообще противоречат друг другу.
    А вот где, когда и кем был похоронен подполковник?  История об этом умалчивает, как и его однополчане. Никто не написал, как вынесли тела героев с КНП, как и где их захоронили…
   
    Продолжения документа Лернера с хронометражем событий 8-го июня нет в выкладке, но описание заканчивается тем самым моментом, когда на КНП 134-го гап уже не оставалось в живых никого, а Лугин покинул его и пробирался к своим под бомбёжкой. Его уже до этого ранило, потом ещё и сильно контузило, если он потерял даже зрение (видимо, лишь на какое-то время). А ведь о гибели шестерых других защитников КНП на высоте 64,4 стало известно от него, и была уже ночь… а кто-то сообщил жене Шмелькова, что там же на КНП под ударом бомбы погиб и её муж.

    И тут сразу важный вопрос: а если среди тех, кто оставался на высоте, были просто раненные, потерявшие сознание? Но о попытках пробраться на высоту никто не вспоминал, а по сводкам дивизии, переданным в СКФ, и из оборванного текста Полевой записки за 8-е июня, как и из донесения Лернера за тот день, следует, что на высоте уже господствовал прорвавшийся враг.
И как я увидел далее из записей Журнала б.д. СКФ, на 9-е июня нашим войскам ставилась задача закрепиться хотя бы за южный склон высоты 64,4. Поэтому вряд ли существовала сама возможность эвакуировать останки, но несколько смущали воспоминания Крылова:
«…Однако высотку не сдали. Потом вокруг окопов и блиндажей КНП насчитали больше шестидесяти убитых гитлеровцев».
      Сначала я воспринял текст так, что на высоту наши бойцы всё-таки прорвались, но никакие документы этого не подтверждают, а потери противника положено подавать в оперативную сводку по завершении каждого боевого дня, поэтому их, так или иначе, подсчитывают.
……………
    В целом описание событий 8-го июня у Лернера совпадает со многими другими источниками, но меня удивила фраза: «747 сп топчется на месте, ему мешает…», словно речь шла не об обороне, а о наступлении наших войск.
    172-я сд держала оборону, и в таком случае «топтаться» на месте» означало не сдавать своих позиций. Так чем было недовольно командование? Неужели, полку ставились задачи на встречные контратаки? И такие задачи действительно ставились, о чём можно узнать из содержания Журнала боевых действий СКФ за 8-е июня.
Но прежде я процитирую этот журнал за 7-е июня –– первый день последнего штурма Севастополя, и записи показывают, что 747-й сп был потеснён противником ещё тогда, а значит, ему практически гарантированно ставилась командованием задача восстановить свои позиции на следующий день.
……………
Из Журнала б. д. СКФ
7-е июня 1942 года
В 5 часов утра противник крупными пехотными силами при поддержке танков и большого количества авиации перешел в наступление по всему фронту, нанося главный удар на фронте: Бельбек, Камышлова, Мекензия и вспомогательный удар на фронте: Балаклава, Камары.
Авиация крупными группами до 120 самолетов бомбила войска на переднем крае, огневые позиции артиллерии, город, аэродромы и тылы частей СОР. Всего отмечено до 1500 самолетовылетов, сброшено свыше 9000 бомб.
Повторяя неоднократные атаки, противник за день боя потерял только убитыми 2,5-3 тыс. человек, до 20 танков подбито и уничтожено.
…В помощь полевой артиллерии и авиации немецкое командование объединило крупные силы зенитной артиллерии для борьбы главным образом наземной…»

Войска Севастопольского оборонительного района с 5 часов отражают атаки противника, перешедшего в наступление по всему фронту.
…4-й сектор: 172 сд центром и левым флангом (514 сп) отбила атаки противника и удерживает занимаемые рубежи;
правым флангом (747 сп) отошла к изгибу железной дороги и несколько южнее этого изгиба.
95 сд отразила все атаки противника и удержала занимаемые позиции…»
………..
Из сводок, полученных СКФ от СОР, следует, что 747-й сп был потеснён противников в первый день июньского штурма по фронту 4-го сектора обороны, но и справа от 747-го сп (это уже в 3-ем секторе) дела тоже пошли не лучшим образом. Цитирую:
«…79 брмп, отбив атаки противника на своем правом фланге, центром и левым флангом отошла на рубеж в район безымянной высоты, что 1 км западнее Камышлы…»
…………….
Крылов
«…Как и ожидалось, главный удар, наносился от Бельбека и Камышлы, наступление там началось позже, чем на других направлениях, за счет нашей упреждающей артиллерийской контрподготовки. В первом эшелоне атакующих противнику пришлось заменить до шести батальонов, понесших большие потери еще на исходном рубеже. Затем на пятикилометровом участке фронта вступили в бой части трех немецких пехотных дивизий и около ста танков. Удар этого кулака, предназначенный пробить в нашей обороне брешь, и проложить армии Манштейна дорогу к Северной бухте, приняли на себя 172-я стрелковая дивизия Ласкина и 79-я бригада морской пехоты Потапова».
…………….
    Таким образом, немцы, сосредоточив главный удар на стыке двух секторов, добились определённого успеха по направлению к городу через железную дорогу и по шоссе, проходящему в районе ст. Мекензиевы горы на Северную бухту, и понятны попытки Приморской армии восстановить позиции на этом рубеже обороны Севастополя.
……………
Из Журнала б. д. СКФ
8-е июня
В течение ночи на 8.6.42 действий пехотных частей на всем фронте не отмечалось.
С 5 часов авиация группами 20-30 самолетов начала непрерывную бомбардировку боевых порядков 3-го и 4-го секторов.
В 10 часов противник после артиллерийской и авиационной подготовки вновь перешел в наступление на всём фронте.
Свыше двух ПД с танками непрерывно атаковали боевые порядки 79 БРМП и правофланговые части 172 СД, стремясь прорваться в направлении ст. Мекензиевы горы и кордон Мекензия №1. На этом направлении немцы применили шестиствольные минометы и реактивные батареи. Боевые порядки наших частей подвергались беспрерывной бомбардировке с воздуха. Число сброшенных бомб не поддается учету.
За день наблюдения установлено: с востока на Бельбек прошла колонна пехоты и 10 танков. В Бельбекской долине скопление до двух ПП, восточнее Камышловского оврага — 22 танка….
Установлено, что совместно с 90 ПП и 18 ПД румын действуют отряды крымских татар.
  (Примеч. автора: последний абзац является важным переходом к той части исследования, где пойдёт разговор о комиссаре Караеве).

   Войска Севастопольского оборонительного района в течение дня вели ожесточенные бои с противником на всем фронте, отбивая многократные атаки.
…IV-й сектор. 172 сд, сдерживая атаки противника, к исходу дня вела бой на рубеже: 1 км с-в ст. Мекензия, юго-западные скаты выс. 104,5.
95 сд, завернув правым флангом на восток, вела бой на прежнем рубеже.
…345 сд сосредоточилась в районе Кордон Мекензия №1, ст. Мекензиевы горы, Маяк западно-инкерманский и на стыке между 172 сд, 79 брмп и 25 сд.
…Командующий войсками СОР приказал: силами 95, 172 сд, 79 брмп и 2-го Перекопского полка в ночь на 9.6.42 занять и удерживать рубеж: Любимовка, выс. 38,4  отм. 38,0, … южнее ската выс. 64,4 и далее на юго-восток к выс. 90,0.
Передний край обороны иметь 0,5 — 1 км впереди указанного рубежа».
……………
     Из всех этих описаний, мне кажется, понятно, что в районе Бельбека уже не могли никого захоранивать, а тела тех, кто остался на высоте 64,4 в разбитом КНП 134-го гап, вряд ли можно было бы эвакуировать. И вообще нет никаких свидетельств о захоронении находившихся там.
     Ященко в своём письме вдове Майбороды вероятно мог указать лишь место гибели своего друга-однополчанина. И всё же здесь нет полной ясности, так как нет письма Ященко, а в донесениях 172-й сд предшествующего периода содержатся сведения о погребении военнослужащих на братском кладбище дивизии. Мне не удалось обнаружить на схемах боевых действий место, названное Братским кладбищем дивизии, но обнаруживается на ряде схем высота 64,4 и места дислокации батальонов 747-го сп по соседству с батареями 134-го гап, правда, лишь за март месяц 1942 года.
К июню обязательно что-то изменилось, но дело не в таких подробностях (см. иллюстрацию), а некоторые детали можно уяснить из описания боя у Гонтарева.
……………
И ещё один документ
РАСПИСКА
«Получено – приказ от 172-й дивизии овладении отм. 38.
Ком. 1-го батальона капитан /подпись/
8.6.42 года».
На обратной стороне бланка расписки расшифровка подписи –– Анисимов.

Я нашёл сведения только на Анисимова Павла Ермолаевича, мл. лейтенанта, начало службы 2.03.42, место службы 514 сп. Вряд ли бы он дорос к июню до звания капитана и должности комбата, впрочем, дату начала службы ничем невозможно верифицировать. А среди Анисимовых в звании капитана я не нашёл по ОБД подходящих кандидатур, зато «отметка 38» упоминается и в хронометраже Лернера:
«1-2/514 сп откатывается на выс. с отм. 38.», и по логике событий, если Король –– «комбат-2», то «комбат-1» и должен был получить приказание на овладение высотой, так как отметка «38» упомянута среди прочих в приказе Командующего СОР на 9-е июня: «Занять и удерживать рубеж…».
………..
А вот ещё одна находка, поведавшая об обстановке того дня (см. иллюстрацию).
СООБЩИТЬ, СКОЛЬКО МОЖЕТЕ ПРИНЯТЬ ПОПОЛНЕНИЯ
Описывает период с 08.06.1942 по 08.06.1942 г.
Прочие документы. № документа: 4440/ш, Дата создания документа: 08.06.1942 г.
Архив: ЦАМО, Фонд: 1416, Опись: 0000001, Дело: 0007, Лист начала документа в деле: 9
Авторы документа: 172 сд, генерал-майор Крылов

«172 СД Ласкину, 95 СД Капитохину, 25 СД Коломиец
Сообщить сколько можете принять НЕ ВООРУЖЕННОГО ПОПОЛНЕНИЯ и куда его дать (выделено мною).
Крылов»
……………
Примечательно, что определение «не вооруженного» упущено в названии архивного документа. 
   
Будущий Главком РВСН Советского Союза Николай Иванович Крылов в ту пору являлся начальником штаба Приморской армии, и эта его шифрограмма ярко демонстрирует всю тяжесть ситуации того дня.
Шифровка №87 ушла из шифроргана в 16.30, расшифрована через десять минут 8-го июня 1942 года, а через сутки 172-я сд будет уже сдавать свои позиции частям 345-й сд ввиду своей недееспособности, но фронт она удержала, хотя вклинение немцев в боевые порядки дивизии на правом фланге, на стыке с соседями, случилось.
Успел ли получить Ласкин пополнение или нет, не знаю, но из текста записки со всей очевидностью следует, что вооружения не хватало для пополнения, и это не совсем понятно мне.
    Пополнение с Большой земли в окружённый Севастополь (а оно приходило, и в том числе прибыло буквально накануне штурма) уж должны были бы присылать максимально экипированным и вооружённым. Что касается местного набора, то к июню 1942 года ресурсы неохваченного мобилизацией населения должны были бы исчерпаться с ноября 1941-го, когда оборона города замкнулась. Тогда советские войска по ходу движения от Перекопа вошли в город, собрав несколько тысяч человек призывного возраста, но с того момента прошли уже 7 месяцев обороны.
    Надо сказать, что войска на линии фронта всегда занимались сбором вооружения, никакого избытка оружия не наблюдалось, но относительный прирост, похоже, был, так как личный состав выбывал быстрее, нежели вооружение.
Достаточно сравнить два похожих документа «Сведения о боевом и численном составе на 27.1.1942 г.» за подписью начальника 4-го отделения штаба 172 сд капитана Булдынского, и то же самое по состоянию на 7.2.1942 г. за подписью начальника 1-го отделения майора Пустовит.
Так вот по 514-му сп в строевых батальонах на численность личного состава приходилось винтовок:
1-й батальон –– 476/431; 2-й бат. –– 324/236; 3-й бат. –– 446/389 –– на 27.1.42
1-й батальон –– 360/345; 2-й бат. –– 285/250; 3-й бат. –– 437/401 –– на 7.2.42.

Ещё были в батальонах и пулемёты, конечно, а вот автоматчики по документам не значатся совсем. Заметно выравнивание вооружённости батальонов, но за счёт убыли личного состава. В тылу и мелких подразделениях дивизии дело с вооружением обстояло значительно хуже, просто плохо.
………….
Крылов (о том же дне 8-го июня)
  «…Полковник Ласкин получил поздно вечером 8 июня приказание генерала Петрова явиться вместе с комиссаром Солонцовым в «домик Потапова».
Ласкин:
Командарм выслушал доклад об обстановке, уточнил, где и насколько продвинулся противник, расспросил о потерях. Не кривя душой, мы смогли сказать, что ни один боец не оставил своего окопа без приказа.
Иван Ефимович глубоко вздохнул, как-то весь выпрямился и тихо произнес:
— Ведь мы думали, что из вашей дивизии уже никого в живых не осталось под таким огнем. А вы еще фронт держите. Вот это дивизия!»

Крылов:
«…Ласкину было сообщено, что к переднему краю подтягивается этой ночью армейский резерв — 345-я дивизия Гузя. Но о том, что ей предстоит не поддержать 172-ю, а сменить, вопрос пока не вставал: потери последней не были еще полностью учтены.
А вражеский клин, о котором я упомянул выше, начал образовываться на левом фланге 79-й бригады, где ее потеснил — сначала только на несколько сот метров — полк немецкой пехоты с танками.
Потаповцы, ведя оба дня тяжелые бои (на ряде участков — не менее тяжелые, чем дивизия Ласкина, их левый сосед), в основном удерживали остальные свои позиции. Но восстановить стык с 172-и дивизией сил не хватало, а Ласкин помочь им тоже не мог. Контратаки — в них участвовал и переброшенный сюда батальон Перекопского полка — результатов не дали. Тем временем осложнилось положение и на правом фланге потаповской бригады: противник начал вклиниваться между нею и чапаевцами (25-я сд).

Из Журнала б. д. СКФ
9-е июня
«…79 брмп и 345 сд (сменившая 172 сд) к 24 часам ведут ожесточенные бои, доходящие до рукопашных схваток с непрерывно атакующим противником на фронте: (иск.) поляна ; км ю-в выс. 90,0, южная окраина поста Мекензиевы горы…
172 сд в районе ст. Инкерман приводит в порядок оставшиеся подразделения после смены…»

Крылов:
Во второй половине дня 9-го командарм ввел в бой на направлении главного удара 345-ю дивизию Николая Олимпиевича Гузя, …она сменяла дивизию Ласкина. Стало ясно: то, что от нее осталось, необходимо отвести с передовой и переформировать. Но до середины дня 9-го героическая 172-я продолжала сдерживать натиск врага еще во всей первоначальной своей полосе обороны.
…………………..
    Однако для оставшейся и уцелевшей части бойцов и командиров 172-й сд оборона Севастополя этим ещё не завершилась.
По одним сведениям остатки дивизии под своим наименованием вели бои до 16.06.1942 г., неся тяжелые потери. Погибли все командиры полков и батальонов, выбыли из строя все командиры рот.

   По другим сведениям из остатков дивизии и части вспомогательных подразделений был сформирован один батальон, получивший наименование 1-го батальона 514-го полка. Батальон принимал участие в боевых действиях 29-30 июня 1942 г., занимая небольшой участок между 8-й бригадой морпехоты и 138-й стрелковой бригадой. В ходе боевых действий был практически полностью уничтожен.

А у Крылова сказано так:
«…К исходу дня 9 июня остатки всех частей 172-й дивизии (некоторые ее подразделения выходили из окружения) свели в двухбатальонный полк. И 10-го он снова вышел на передний край, заняв оборону на нешироком, но горячем участке фронта между дивизиями Гузя и Капитохина, вблизи станции Мекензиевы Горы. Приказов об этом переформировании не отдавалось, и потому полк называли в сводках по-прежнему — 172-й стрелковой дивизией.
Командовать дивизией, фактически — отрядом в несколько сот штыков, продолжал полковник Ласкин. Раненный пулей в плечо,… он пробыл в медсанбате не дольше, чем потребовалось, чтобы обработать рану и сделать хорошую перевязку, и вернулся к своим бойцам».
……………
    Итак, дивизия Ласкина перестала существовать…
Ещё я посчитал необходимым узнать, что стало с медсанбатом 172-й сд. Если «потерялся» там командир 134-го артполка Шмельков, то что же известно о персонале самой медсанчасти?
Я знал номер медсанбата — 224, и у меня предварительно было две кандидатуры (Источник: Нуждин Олег Игоревич > Битва за Севастополь. Последний штурм > Стр.89) на должность его командира:
– Контор Яков Ехкилевич, в/врач 2 ранга, бв. 07.42
– Цеменко Андрей Парфентьевич, в/врач 2 ранга, бв. 42,
(где «бв» означает — пропал без вести, и дата).

   Контор Яков Ехкилевич (он же Езекилевич, что мне кажется правильнее). Его отчество в приказе на исключение из списков КА записали одной буквой «Е.». В списке безвозвратных потерь СКФ по Приморской Армии на 1486 человек от 6-го августа 1942 года он назван Ехкилевичем, 1895 г.р., командиром батальона, позже карандашом пометили «нет» и уточнили, что это 224 МСБ. В том списке не указана причина выбытия никак и ни у кого, поэтому сначала какой-то работник Бюро учёта потерь написал резолюцию: «Этот список не учитывать и немедленно потребовать объяснить, что же с людьми случилось», подпись, дата: 20.8.
И резолюция вполне справедливая, тем более что сведения о родственниках даны подробные и практически у всех, а причин выбытия военнослужащих нет. Однако первая надпись зачеркнута, и той же рукой в тот же день начертано иначе:
«Взять на учет как пропавших б/вести», но и определение «как пропавших б/вести» зачеркнуто тоже…
    И здесь мне не понятно, почему Контор назван командиром 224-го мсб, так как на портале есть документ, точно указывающий на то, что в июне 1942 года 224-ым медсанбатом командовал Цеменко.
    Вот его донесение Начальнику штаба 172 сд от 5-го июня 1942 года, то есть буквально накануне 3-го штурма. И в нём написано:
«Установленный для Медсанбата дивизии лимит бензина – 35 кл. является не достаточным, и уложиться в него МСБ не может по следующим причинам:
1. МСБ согласно распоряжению Комдива и Санотдела Прим. Арм. передислоцировался в Инкерман, Каменоломня-овраг. Штольня для размещения в ней МСБ и его функционирования требует переоборудования, что связано с подвозом материала.
2. В месте расположения МСБ воды нет, и таковую приходится подвозить машинами.
3. Эвакуация раненых производится в далеко расположенные госпитали – не менее 30 клм. и, в-четвёртых, МСБ высылает свои машины в части для эвакуации оттуда раненых.
Донося об изложенном, прошу об увеличении для МСБ лимита бензина.

Подписи
Командир 224 МСБ             Военком
В/врач 3 р-га /Цеменко/      Полковой Комиссар /Вербенко/
…………
Примечание автора: 35 кл. — это в килолитрах, а Килолитр — единица объёма и ёмкости, равная 1000 литрам. Так что медсанбат тратил бензина немало… но важнее, что известно место, куда должны были увозить бойцов 172-й сд, раненных 7-9 июня, в том числе «потерянного» подполковника Шмелькова.

    Но и с Цеменко картина запутанная… вот и это донесение сканер прочитал за подписью Деменко, а Цеменко пропадал без вести ещё в августе 1941 года (по одним сведениям), как Цешенко, в/врач 3 ранга из состава 35-й батареи.
По другим же сведениям он расстрелян немцами в июле 1942 года, о чём известно из Книги Памяти города-героя Севастополя, том 6. Там даны только инициалы (А.П.), «…в/врач 2-го ранга, 1906 г.р., г. Киев, призван из запаса».
Всё это об одном и том же человеке, и фотография есть в Галерее Дорога памяти, где как раз о службе в 172-й сд не сказано ничего, а написано — «пропал в августе 1941 года, военврач 3 ранга, 35-я батарея».
Точно так записано и в приказе на исключение Цеменко из списков КА (выписка 107, по Черниговскому облвоенкомату). Приказ №03288 вышел 29 ноября 1945 года, из-за чего и срок службы Цеменко по картотеке медицинских работников заканчивается этим годом, а по ОБД — 1941-ым.
Цеменко попал в приказ, как разыскиваемый родственниками, его жена —  Бурма Мария Захаровна, проживала в посёлке Ичня. Анкета вх. №042659.
И тут опять начинается путаница: военврач назван командиром медико-санитарного батальона 172 стрелковой дивизии, но под номером «124». Это ладно бы, — опечатка, но тут появляется и другой Цеменко, так как в городе Учня Черниговской области хранится карточка учёта на воентехника Цеменко Андрея Порфетьевича (Парфентьевича). Документ этот не имеет привязки к году и указывает причину выбытия, словно на выбор: погиб (пропал без вести). 
Всё это можно отнести к разряду обычных канцелярских недоработок, но Загадки всё-таки остаются.
    
   Действительно ли Цеменко расстреляли фашисты и почему? Военврач явно не был комиссаром или евреем, а пленённых немцами и румынами в Севастополе было достаточно много среди военнослужащих 172-й сд (да и не только 172-й), и достаточно высокого ранга, о них вообще необходимо написать отдельно.
   Если бы Контор Яков Ехкилевич (он же Езекилевич) оказался среди расстрелянных, то было бы понятнее, хотя не совсем понятно, почему у него нет на портале выписки из Книги памяти СЕИВВ. Возможно, он был и совсем другой национальности, а евреи, как правило, не сдавались, понимая, чем им грозит фашистский плен. Однако и в севастопольской Книге Памяти военврач Контор не упомянут (во всяком случае, нет такой выкладки).
   В записях ОБД из карточки Новгородского ГВК дата выбытия Контора удивительно точная: 06.08.1942, военврач 2 ранга, отчество Ехкилевич, а Езекилевич он по картотеке медработников. «Пропал» он именно под Севастополем, но где и как, на какой должности? Не могло же быть два командира у одного медсанбата. В выписку из приказа №094/пр. от 24 января 1943 г. он прошёл (с одним инициалом «Е.» вместо отчества) по Гурьевскому Облвоенкомату, так как в городе Гурьев проживала его родственница Агафонова (но не жена).

   В донесении 224-го МСБ от 5-го июня 1942 года стояла ещё подпись военкома санитарного батальона. Что с ним?
По спискам безвозвратных потерь Приморской армии Вербенко следует под №2 вслед за Контором, который был указан вообще самым первым.
Вербенко Павел Павлович, 1893 г.р., военный комиссар 224 отд.мед.сан. батальона, пропал без вести в июне 1942 года, и далее сведения о дочери, проживавшей в Севастополе. Вербенко попал, как и Контор, в приказ от 24 января 1943 года, только номером выше - 095/пр., а выписка его прошла на «Разные военкоматы», что объясняется, наверное, оккупацией Крыма. У Вербенко на портале есть даже алфавитная карта учёта, где всё сходится с уже известным, а ещё есть в Книге Памяти города-героя Севастополь, том 6, такая вот статья:
«Вербенко (возможно, Павел Павлович), Комиссар. Расстрелян немцами в г. Симферополе (попал в плен под Севастополем)».
И это не то что сразу всё прояснеет, книга как раз многого не знает, так как эта запись не относится напрямую к военкому 224 МСБ, но подсказывает, что персонал медсанбата взяли в плен, вывезли в Симферополь, а расстрелять могли тех, кто отказался сотрудничать с немцами.

     Это уже тянуло на новый сюжет, к нему можно было бы подойти, отыскав кого-то ещё из персонала 224-го МСБ.
И я запросил сведения сначала о выбывших по 224 (о)мсб в июне 1942 года, и отыскал документы на четверых, но ничего определённого они не прояснили. Люди пропали без вести, к тому же аббревиатуру «мсб» ряд документов воспринимает как мото-стрелковый батальон и даже есть отдельный сапёрный…
     Потом запросил отдельно о выбывших по 224 мсб в Севастополе, но это оказались умершие от ран бойцы (в основном краснофлотцы) и командиры (2). Всего 8 человек. Все умершие (с декабря 1941 г. по март 1942 года включительно) похоронены с индивидуальными номерами могил в одном месте: «Максимова дача», ул. Каштановая.
     Там есть и поныне братские захоронения умерших от ран и погибших в боях бойцов, а также расстрелянных фашистами мирных жителей Севастополя. Ни к захоронениям 224-го мсб, ни тем более к Братскому кладбищу 172-й сд их отнести не получается.
     Для меня же главным остался вопрос такой – почему вслед за Контором и Вербенко в донесении о потерях Приморской армии не оказался военврач Цеменко?

Крылов:
«…Вспоминается, как Ласкин — это было уже несколько позже — приезжал с докладом на армейский КП. С автоматом на груди и рукой на зеленой, немаркой, перевязи, осунувшийся, внутренне напряженный... Командарм, сам очень неспокойный в тот час (оснований для этого хватало), тем не менее, сразу почувствовал, как тяжело Ласкину. Выслушав его краткий деловой доклад, Иван Ефимович усадил комдива пить чай, заговорил тепло и сердечно, как бы отвечая на невысказанное:
— Мучаешься, что сам жив, а дивизии больше нет? Не уберег?.. Все понимаю, Иван Андреевич. Самому погибнуть — это легче. Но винить себя не надо. Дивизия полегла, уничтожив, считай, вдесятеро больше немцев!.. Если бы каждая часть умела так драться, знаешь, где бы мы сейчас были...
…Ласкина не беспокоила неопределенность собственного служебного положения: комдив, у которого двести с небольшим штыков... Но ему, конечно, хотелось узнать, есть ли какие-нибудь виды на пополнение. Я сказал прямо, что обещать не могу ничего — ни людей, ни оружия. Пополнять надо было дивизии, оставшиеся таковыми не только по названию. Посоветовал беречь по возможности уцелевшие командные кадры — не исключено, что фронт затребует их вместе с комдивом к себе, если решат возродить 172-ю стрелковую на Большой земле».
……………
Полковнику Ласкину не суждено было вновь сформировать и повести в бой 172-ю стрелковую дивизию, но собственное положение после разгрома дивизии, которую он принял от Торопцева, не могла не беспокоить его. И фронтовая судьба Иван Андреевич складывалась далее головокружительно, где взлёты сменились падением, тюрьмой и обвинением в измене Родине. Бывший комдив, ставший генерал-лейтенантом, всё-таки выстоял. Излагать это всё здесь не имеет смысла, так как ничего нового и документального я не добавлю. А другими о Ласкине И. А. написано достаточно много, да он и сам написал свои воспоминания, которые вышли несколькими книгами…
Однако мемуары генерала «Размышления о прожитом и пережитом» почему-то не изданы до сих пор, а рукопись хранится на его родине, в Белебеевском историко-краеведческом музее. Вот это было бы интересно прочитать.

* * *
Перед тем как написать о лейтенанте Гонтареве и некоторых его однополчанах, предлагаю ещё одну длинную цитату из его воспоминаний ТОВАРИЩИ МОИ.
Сначала о дислокации 134-го гап
«…С окраины поселка у станции Мекензиевы Горы хорошо видна Северная сторона Севастополя. Просматривается и вся Северная бухта. А дальше — бескрайное море с повисшей над горизонтом дымкой…
Справа от нас виднелись разрушенные домики кордона Мекензи. За ними — заросшая кустарником высота. На ее склонах замаскированы батареи 2–го дивизиона. Эта высота — естественный заслон, закрывающий Инкерман и Севастополь от наблюдателей противника. А в лощине — огневые позиции 1–го дивизиона.
Шоссе и железная дорога, перекрещиваясь, спускаются в Бельбекскую долину. Противоположный ее склон, крутой и голый, изрыт немецкими окопами, которые кажутся сейчас пустыми. У совхоза «Серп и молот» окопы пересекают долину и подходят к Камышловскому железнодорожному мосту».

Из главы ЭТО И ЗНАЧИТ СТОЯТЬ ДО КОНЦА
«…Поздно вечером 6-го на полковой КП вызвали командиров и комиссаров дивизионов, батарей.
Командир полка И. Ф. Шмельков и военком П. С. Коновалов как-то особенно сердечно встречают своих соратников. Выждав, пока смолкнут дружеские шутки, которыми перебрасываются встретившиеся командиры, начальник штаба К. Я. Чернявский — недавно он стал подполковником — начинает:
— Перед семьдесят девятой бригадой и сто семьдесят второй дивизией сосредоточено до четырех немецких дивизий. Здесь находятся пятидесятая, двадцать вторая, сто тридцать вторая, а, возможно, и двадцать четвертая… Из сведений, имеющихся в штабе армии, и опроса пленных, захваченных на нашем участке, явствует, что завтра в четыре часа утра противник начнет штурм. Есть основания полагать, что главный удар будет нанесен из Бельбекской долины вдоль шоссе, в направлении станции Мекензиевы Горы и дальше к Северной бухте…
Все это Константин Яковлевич Чернявский произнес в своей обычной манере — спокойно и негромко, четко выговаривая каждое слово. Затем голос начальника штаба стал набирать силу, становясь все громче.
— Командование армии, — объявил он, — решило упредить противника и в три часа утра мощной контрподготовкой нанести удар по местам сосредоточения его войск. Проверьте часы — сейчас двадцать три тридцать… Ященко и Майборода укажут всем пристрелянные огни и число снарядов. Бой будет тяжелым. Полагаю, что каждый понимает — это решительный бой. Мы должны победить или умереть!

Федя Сухомлинов пошел на свой НП, на высоту 57.8, Саша Канищев — на огневую позицию 9–й батареи в Трензиной балке. К огневикам нашего дивизиона отправился и комиссар полка.
В назначенный час на батареях прозвучала команда «По местам!». С моря тянул прохладный предутренний ветерок. Лощины еще окутывала летняя ночь.
Грянул первый залп одной из наших батарей. И сразу открыли огонь остальные — и наши, и у соседей. Задрожала земля, грохот выстрелов и разрывов, разноголосый визг летящих снарядов и мин — все слилось в общий гул. На вражеские окопы, на пути подхода к ним, на позиции немецких батарей обрушили огонь десятки, сотни орудий и минометов.
Канонада гремела двадцать минут. Как только первый солнечный луч коснулся окрестных высот, над ними пронеслись шесть самолетов–штурмовиков. Они подкрепили удар, нанесенный артиллеристами.
Затем в воздухе появились десятки немецких бомбардировщиков. Позиции нашего полка одновременно бомбят 50–60 «юнкерсов»… На окопы второй линии обороны обрушивает огонь тяжелая артиллерия. Перекрытия блиндажей то и дело вздрагивают от близких разрывов. Сухая пыль, смешавшись с дымом, мешает дышать. От грохота порой не слышно ни слов в телефонной трубке, ни голоса стоящего рядом товарища.
Волна за волной идут бомбардировщики. Одни продолжают бомбить огневые позиции батарей, другие повисают над окопами 79–й бригады.

Ровно в 7 часов на всем участке от Бельбека до Камышлы поднялась в атаку фашистская пехота…
Быть может, противник рассчитывал, что после такой бомбежки и артподготовки он не встретит серьезного сопротивления. Но все наши батареи дружно открыли огонь по немецким цепям.
5–я и 6–я бьют по тем, что идут от Бельбека.
9–я батарея Федора Сухомлинова прикрывает подступы к высоте 57.8.
Огонь 3–го дивизиона встречает пехоту и танки, наступающие от совхоза «Серп и молот».
1–й дивизион отражает атаки из Камышловского оврага.

…Зеленая Бельбекская долина стала похожей на огромный костер, затянулась дымом. Командирам батарей все труднее отличать свои разрывы от разрывов снарядов соседей. Но огонь наш точен, он валит, сметает цепи немецкой пехоты. Тех, кто уцелел, прижимают к земле пулеметчики.
На смену уничтоженным подразделениям гитлеровцы бросают в атаку все новые и новые. Порой кажется, что это бессмысленно, что и эти будут сейчас истреблены. И все же к 10 часам немцам удается прорвать фронт 747–го стрелкового полка. Батальон фашистской пехоты с 12 танками вклинивается в лощину между двумя высотами. Ворвались гитлеровцы и в окопы 79–й бригады. А на позиции наших батарей опять пикируют «юнкерсы». Бомбы и снаряды буквально перепахивают все вокруг.

Гитлеровцы, прорвавшись в лощину, лезут на склоны. Это сектор 9-й батареи, а ее орудия замолчали.
— Бомбят огневую позицию, — объясняет по телефону младший политрук Канищев.
— Саша, открывай огонь! —требует с НП Федор Сухомлинов. — Мы отбиваемся гранатами… Ползут, гады…
Огневики выскакивают из укрытий, гаубицы снова стреляют. Но над расчетами опять раздается свист падающих бомб, и по команде «Ложись!» люди прыгают в щели. А как только смолкают орудия, немцы вновь ползут к наблюдательному пункту командира батареи на высоте 57.8. Там в живых уже только двое — Сухомлинов и один разведчик.

— Саша! У нас кончились гранаты, — передает Федор. — Отбиваться нечем…. Немцы тут, рядом… Приказываю — огонь на меня!..
Канищев выполнил это требование друга и еще раз услышал в телефонной трубке его голос:
— Молодец, Саша!… Снаряды ложатся хорошо…
Больше с наблюдательного пункта 9–й батареи не донеслось ничего. Младший лейтенант Федор Тимофеевич Сухомлинов и его товарищи геройски погибли в первое утро июньского штурма.

Около 11 часов усилился натиск врага на участке третьего батальона 79–й бригады. Здесь наступал фашистский пехотный полк, поддерживаемый танками. Не считаясь с потерями, гитлеровцы штурмовали склон высоты 59.7, где находились наблюдательные пункты Умеркина и Постоя.
Пока их батареи прикрывали огнем подступы к НП, было еще ничего, но в самый критический момент прервалась связь. Замолчал телефон — прекратились и сдерживавшие врагов разрывы снарядов.
…Пора рассказать и о том, что произошло на наблюдательном пункте командира 1–го дивизиона после того, как на батарее Умеркина приняли от капитана Постоя команду:
— По моему НП… Десять снарядов… Беглый… Огонь!
Младший лейтенант Савельев, услышавший это, колебался лишь мгновение: не такая была обстановка, чтобы сомневаться и медлить. Расчеты выполнили приказ, который восприняли как последний приказ комдива. Выпустив по десять снарядов, орудия умолкли. Связь с НП прекратилась.
    Но Николай Федорович Постой и его товарищи не погибли. Вышло так, что огонь батареи, вызванный ими на окруженный наблюдательный пункт, поразил лишь врагов. Артиллерийские разведчики, оставаясь до конца дня в окружении, через некоторое время установили связь со своими по радио. По батареям 1–го дивизиона разнеслась радостная весть…»

* * *
Что известно о ТОВАРИЩАХ
«…Федя Сухомлинов пошел на свой НП, на высоту 57.8, Саша Канищев — на огневую позицию 9–й батареи в Трензиной балке».
— Федор Тимофеевич Сухомлинов, командир 9-й батареи. О нём достаточно точно сказано в Книге Памяти Севастополя, том 6: «…Младший лейтенант, погиб 7.06.1942 г. на выс. 57.8». Только одна деталь упускается: вызвав огонь на себя.
Но в целом о его посмертной судьбе воина сведения сильно расходятся. На родине героя в Брянской области книга Памяти сообщает другое: «…рядовой, 1919 г.р., пос. Новомихайловский, русский. Призван Комаричским РВК, 134 гап. Пропал без вести 08.1941». Почему так случилось? Его искала мать ещё с 1943 года, и он попал в список с теми сведениями, которые подала мать, потерявшая письменную связь с сыном ещё с июля 1941 года. До войны Фёдор закончил медучилище, но в армии стал командиром орудия, закончив школу МНС в 1940 году, а служил в 134 гап, который перед войной дислоцировался в Молдавии. С первых часов войны гаубичный полк участвовал в боях, и Фёдору было не до писем, тем более что из Одессы и потом Севастополя письма могли просто не дойти до матери, проживавшей на границе трёх областей Курской, Орловской, Брянской…
    И окончательно в его судьбе разобрались лишь в 1979 году, когда вышел приказ ГУК №30 от 27.07.79 об исключении из списков офицерского состава лейтенанта СУХОМЛИНОВА Фёдора Тимофеевича –– командира батареи 134 гаубичного полка 172 стрелковой дивизии…но дата гибели в приказе всё же оказалась ошибочной: 28 июня 1942 года.
Найти источник ошибки по документам на портале не удаётся, нет следов. Казалось бы, и какая важность? Но с точки зрения конкретного боя и воинского поступка Сухомлинова (геройского, самоотверженного) разница всё же есть.
На портале представлена учётно-послужная карточка героя, не отмеченного никакими наградами, где есть записи от 1942 года, когда Сухомлинову приказом по Приморской армии № З/0185 присвоили звание ЛЕЙТЕНАНТ, и он принял должность «комбатор» с 1-го мая, тогда же, видимо, он стал и членом ВКП/б/.
     Следующие две записи появились в карточке много лет спустя. Сначала в 1979 году –– по приказу ГУК №30, а через год внесена поправка: «Следует считать, погиб 24 июня 1942 года», и отсылка к приказу ГУК №4 от 21.02.80 г.
Этого приказа в доступе нет, но он ничего не изменил по сути. Дата опять –– ошибочная. Или же кому-то известны обстоятельства, позволяющие считать, что Сухомлинов не погиб на своём КНП под огнём своих батарей?
А ведь такое счастливое стечение обстоятельств случилось в тот день, но с другим «комбатором».

— Николай Федорович Постой — уцелел под огнём и смог пробиться к своим, выйдя из окружения. Он погиб позже, о чём сообщил освобождённый из плена Ященко: «…командир 1 дивизиона 134 ГАП капитан орденоносец ПОСТОЙ Николай Федорович убит 27.6.-42 г. у Казачьей Бухты в г. Севастополь».
И с его судьбой разобрались тоже не сразу. Его искал отец, и Николай попал соответственно в список офицеров артиллерии, разыскиваемых родственниками. Связь с сыном прекратилась с декабря 1941 года, и не удивительно, так как проживал отец в Винницкой области. Он мог начать поиск лишь в 1944 году, а искал он лейтенанта, но капитан Постой к тому времени уже был включён в приказ на исключение из списков КА от 26 августа 1944 года, возможно, и на основании показаний Ященко, только вот дата гибели указана почему-то чуть иная: 26.06.42 г. Не исключено, что были какие-то другие показания и списки.
Карточка учёта на портале выложена, и по ней можно отследить весь жизненный путь молодого человека, ровесника Революции. На фотографии — красивое лицо с тонкими чертами, он был ещё холост. Закончив семилетку в 1932 году, пошёл сначала на рабфак, потом в ФЗУ, стал помощником машиниста, а с 1935 связал свою судьбу с Красной Армией, поступив в 2-е Киевское артиллерийское училище.
А вот далее записи несколько путанные. Пришлось разбираться, как после окончания училища в 1938 году, став командиром взвода 95-го арт. полка 95-й сд. Николай оказался среди участников финской кампании, где получил ранение. Это стало известно мне из содержания наградного листа. 95-я Молдавская стрелковая дивизия в составе 9-й армии в феврале-марте 1940 года вела бои в предместье Выборга. В начале апреля дивизия была погружена в эшелоны и отправлена обратно в Одесский военный округ, и затем ещё присоединяла к СССР Бессарабию и Северную Буковину.

Позже, уже в составе 134-го гап, видимо, попав в него после ранения, Николай прошёл путь от командира взвода до помощника начальника штаба.
Дата гибели в его учётной карточке была переправлена как-то наспех со ссылкой не на приказ, а на какой-то вх. номер от 29.01.44 г. (а приказ-то вышел позже). Мне кажется, что «26.6» исправили на «27.7» — одно записано поверх другого, похоже, что в ГУК-НКО стандарта на внесение изменений в записи не существовало.
Севастопольская Книги Памяти (том 4) указывает датой гибели капитана 27.06.1942 г., погиб в бою, похоронен в бухте Казачья.
    И всё же я приведу ещё небольшую выдержку из наградного листа на командира 7-й батарей 134 гап тогда ещё 95-й сд, и тогда ещё лейтенанта Постоя Николая Фёдоровича.
«…5 июля 1942 г., когда батарея очутилась в окружении, т. Постой получил от командира дивизиона приказ, во что бы то ни стало вывести материальную часть.
  Он принял решение – вести материальную часть прямо на противника, другие дороги были отрезаны. Благодаря смелости и находчивости, вся материальная часть и трактора были увезены, ведя непрерывные бои…»
     Так что выходить из окружения ему доводилось с самых первых дней войны, а выводить гаубицы с позиций – это задача не простая даже в обычных условиях.
……………
«…Младший лейтенант Савельев, услышавший это, колебался лишь мгновение: не такая была обстановка, чтобы сомневаться и медлить».
— Савельев Харлампий Васильевич, 1914 г.р., командир взвода управления, 4-го июля попал в плен, шталаг 7А, его разыскивала жена (Ольга Николаевна), и он попал в приказ на исключение из списков КА в марте 1945 года. Но уже вскоре был освобождён из плена, и приказ на основании донесения Горьковского ОВК о том, что Савельев жив, пришлось отменить другим приказом уже в октябре 1946 года.
     На фотографии (УПК) вижу слегка улыбающееся лицо гражданского человека без военной формы, он и был агрономом по специальности.
……………    
Ещё остались живы, пройдя всю войну, Умеркин и Канищев. Об Умеркине на портале только наградные документы за Одессу и Севастополь, полученные уже в 1945 году. О Канищеве (до войны был учителем) есть подробная статья в Галерее Дорога Памяти.
      И, кстати, я отыскал на схемах высоту 59.7, где находились наблюдательные пункты Умеркина и Постоя.
Она расположена гораздо ближе к противнику (на северо-восток в сторону Камышлы и артели Серп и Молот), нежели высота 64,4. А они оба как-то уцелели и пробились  к своим.
     Это опять к больному вопросу – почему же нет сведений об эвакуации и захоронении шестерых воинов, погибших на КНП 134 гап? Получается, что с высоты 59,7 люди смогли выйти (их ведь посчитали за погибших). Но живые вышли сами, а эвакуировать мёртвых, рискуя жизнями бойцов, когда их и так не хватало на линии огня? На это никто не решился. Тела, по всей видимости, остались на захваченной противником территории, и потом попали в санитарные захоронения без какого-либо документального оформления.
И это надо принять как неизбежное в условиях постоянно потом сжимавшегося кольца вокруг войск СОР и Севастополя.
Наши войска редели, слабели, отступали…похоронные команды если и выделялись, то где-нибудь вдали от линии огня, в госпиталях для погребения умерших, да и весь город подвергался ежедневным обстрелам, бомбёжкам, люди гибли повсюду.
……………
Теперь об авторе воспоминаний
— Гонтарев Степан Никитович, 1921 г.р., уроженец Курской обл., закончил техникум механизации сельского хозяйства, холост, призван 28.01.1940 г., лейтенант, адъютант командира дивизиона 134-го гап, воевал вместе с полком сначала в составе 95-й сд (Одесса), затем — в 421-й, и наконец, 172-й сд. В плен попал 3-го июля под Севастополем, как сержант (согласно лагерной карте). Находился в лагере IIB, Norwegen (шталаг), лагерный номер 114520. Освобождён, видимо, в самом конце войны, и только в августе 1945 года вернулся на Родину, попав в состав 357 зсп 13 зсд (2-й офицерский взвод, 1-й стрелковой роты 1-го учебного батальона). Источник информации: Архив ФСБ по Краснодарскому краю.
В 1985 году был награждён юбилейным орденом.
Из его воспоминаний следует, что он был адъютантом командира 3-го дивизиона 152-х миллиметровых гаубиц капитана Н. И. Шарова…

— Шаров Иван Александрович.
Источник информации: Книга памяти. Воронежская область. Терновский район:
«…1911 г.р., майор, 7 февраля 1943 года погиб в бою, захоронен ст. Бриньковская Краснодарский край».
Эта дата гибели попала и в сухой текст приказа об исключении из списков КА, где майор назван командиром 24-го истребительно-противотанкового дивизиона, а взята информация из донесения 351-й сд со списками безвозвратных потерь от 19 февраля 1943 года, в том числе и по личному составу 24-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона, и здесь всё сходится.
Только в паспорте захоронения дата названа немного иначе: 3-е февраля. Но не в ней суть, а в том, что командир 24-го оиптб погиб не просто по-геройски, а ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, и в центре станицы Бриньковской Приморско-Ахтарского р-на на воинском захоронении стоит с 1975 года отдельный бюст майора  Шарова Ивана Александровича 1911-1943 с надписью на тумбе: «Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза за освобождение ст. Бриньковской». Захоронение: 260123347.

Описание подвига из наградного листа:
«7 февраля 1943 г. в станице Брыньковской … 24 Отдельный истребительный противотанковый дивизион 351 стрелковой дивизии с марша вступил в бой с ворвавшейся в станицу большой группой немецких танков. Командир дивизиона майор Шаров лично организовал отражение противника. Несмотря на численное превосходство вражеских танков и автоматчиков и на тяжелые потери дивизиона, последним было подбито и уничтожено 7 немецких танков и большая группа автоматчиков. 
Во время неравной борьбы ни один боец, командир не покинул поля боя. Майор Шаров, как командир и коммунист, показал в этом бою, как и в прежних боях с немецкими захватчиками, образец храбрости, мужественности, преданности своей Родине, партии Ленина-Сталина. Не страшась смерти, он лично с гранатой в руках подбежал к танку и бросил ее в открытый люк, чем вывел из строя экипаж, при этом Шаров был тяжело ранен.
Захватив полуживого командира дивизиона, гитлеровские изверги на глазах у жителей станицы зверски мучили его, а затем застрелили.
Погибнув смертью Героя, майор Шаров достоин представления к присвоению посмертного звания Герой Советского Союза, а его семья – жена Шарова Ольга и дочь Светлана – к получению персональной пенсии».

     Подписано представление было в знаменательный день 23-го февраля заместителем командира 351 сд.
7-го апреля, пройдя необходимые инстанции, представление получило заключение и подпись командующего войсками СКФ генерал-полковника Масленникова, а ниже на бланке стоит редкая отметка - штамп:
Присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от… и вписана дата: 21.04.43 г.
   Что ещё известно о Герое? Многое. Есть его учётно-послужная карта. Он кадровый военный, в Красной Армии с ноября 1931 года, служил красноармейцем в 95 арт. полку 95 сд, в 1938 г. закончил курсы мл. лейтенантов при 2-ом Киевском арт. училище, член ВКП/б/ с 1939. Воевал с белофиннами с ноября 1939 по март 1940 года. Там и первый орден заслужил –– «Красной Звезды».
Уже в составе 134-го гап защищал Одессу, Севастополь, сначала начальником разведки дивизиона, потом командиром батареи, и заслужил орден «Красного Знамени». Потом был Северный Кавказ, и второй орден «Красного Знамени» уже на должности командира ОПТД. Был дважды ранен и контужен, Севастополь покинул, скорее всего, по ранению.
   
Шаров и Постой долгое время были однополчанами (с финской войны) и отчасти однокашниками по арт.училищу.
А ещё я должен сказать, что действия капитана Майбороды 8-го июня 1942 года при отражении танковой атаки на высоту 64,4 и КНП 134-го гап по-воински соизмеримы с подвигом майора Шарова, и кто знает, возможно, где-то затерялось или не прошло необходимые согласования его посмертное представление на высшие воинские награды Родины…

* * *
КРЫМСКИЙ ВИРТУАЛЬНЫЙ НЕКРОПОЛЬ / Кладбища / Памятник 134-му ГАП, Мекензиевы горы, 16 км Симферопольского шоссе

На 16-м километре Симферопольского шоссе, там, где его пересекает линия железной дороги, стоит на постаменте 122-мм гаубица. Это памятник воинам 134-го гаубичного артиллерийского полка 172-й стрелковой дивизии полковника И. А. Ласкина, героически оборонявшим Севастополь в 1941-1942 гг.

Памятник сооружен в 1970 г. комсомольцами треста "Севастопольстрой" по проекту преподавателя Севастопольского приборостроительного института Н. Н. Вержбицкого. В данный момент представялет собой композицию из бетонного постамента с 122-мм орудием (гаубицей). Рядом находятся 6 стел, на которые нанесены памятные тексты и имена воинов 134 ГАП, погибших в боях за Севастополь. Также имеется 1 вертикальная стела, у подножия которой мемориальная плита в виде раскрытой книги, на страницах которой высечены слова, напечатанные в газете ''Правда'' 26 июля 1942 года: «Весь мир обнажил головы в знак уважения, когда окровавленный, измученный титанической борьбой город моряков шаг за шагом отходил спиной к последнему маяку Крыма – Херсонесу».
Захоронений под памятником нет. Ранее имелись мемориальные плиты из мрамора с надписями, но за годы они были утрачены, исчезла облицовка плиткой с постамента, некоторые металлические части памятника.
В 2015 году памятник был реставрирован на средства Прокуратуры города Севастополя

Надписи на одной из шести стел с именами:
подполковник Шмельков Иван Федосеевич
ст. бат. комиссар Коновалов Павел Спиридонович
капитан Майборода Василий Назарович
мл. лейтенант Сухомлинов Федор Тимофеевич
капитан Постой Николай Федорович
подполковник Чернявский Константин Яковлевич
лейтенант Лугин Николай Яковлевич
……………
Далее следуют фамилии тех, о ком, я не упоминал, но я ещё не рассказал об одном из называвшихся участников событий 7-9 июня 1942 года.
Это Комиссар гаубичного полка Коновалов Павел Спиридонович.
1903 г.р., службу начинал с должности политрука батареи 120-го артполка в 1939 году. 8-го апреля 1941 года стал заместителем командира 134-го гап по политчасти.
Погиб в плену в 1942 году. Источник информации о гибели: Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6.
Коновалов долгое время считался пропавшим без вести, но приказ на исключение из списков КА на ст. бат. комиссара вышел только в феврале 1946 года: «Пропал без вести в июле 1942 года». На его основе внесена запись и в карточку личного учёта политработника. Там же есть приписка: «ж. (жена) Коновалова Анна Даниловна, адрес в Харькове… Пенсию семья получала в Сталинском РВК до VII-50 г.».
Но на портале есть и другие документы, они сообщают по совокупности сведений, что комиссар был расстрелян немцами в Симферополе в августе 1942 года. Эти сведения взяты из показаний некоего Голубева, освобождённого из плена, однако в карточку и приказ изменения не вносились.

* * *
И только теперь –– мои разыскания об однополчанах Николая Гоца, внесённых вместе с ним в список погибших.
СПИСКИ БЕЗВОЗВРАТНЫХ ПОТЕРЬ 514 СП.
Донесение от 10 февраля 1942 г. №ОУ/080 штаба Приморской армии
и Дополнительные сведения в донесении от 20 мая 1942 года №ОУ/0482, где дважды был назван и сержант Гощ (Гоц).
Важно отметить, что в адресе сопроводительного письма за февраль чётко прописан адрес
Главного Управления формирования и комплектования войск КА в городе КУЙБЫШЕВ.
Снова скажу, что это обстоятельство свидетельствует не только о перемещении ответственных должностных лиц ГУК-НКО из Москвы, но и соответствующих подразделений с их АРХИВАМИ, иначе невозможно представить их работу по внесению изменений в карточки, ради чего и высылались все донесения.

    Итак, изучим сведения о тех бойцах, что оказались в одном списке с Николаем Гоцем в донесении от 10.02.42 (оно гораздо лучше читается), на стр. 3 их там с Николаем 12 человек, и все они похоронены на дивизионном братском кладбище, следы которого мне так и не удалось отыскать.

Первый сверху (№19)
— Мерчхашвили Давид Осипович, красноармеец, стрелок, 1906 г.р., из Грузии, оттуда и призывался Харагаульским РВК. В уточненном донесении о потерях его отчество — Иосипович, убит 16.01.42 г., район призыва Карагульдский, отец записан как Мерцхашвили Иосиф.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 3, стр. 507: «…Призван Харагаулинским РВК…Погиб 16.01.1942 г.. Похорон. Дивизионное кл-ще 172 СД1». Отчество в книге – Осипович, хотя строго по отцу он – Иосифович.
Здесь необходимо заметить, что в Книге памяти после аббревиатуры СД стоит примечание (1), с которым придётся разобраться, так как определение точного места захоронения бойцов 514 сп многое значит в моём исследовании, а в уточненном перечне всем погребённым запись несколько переиначили: «Братское кладбище около г. Севастополя». Вопрос – где?
     Могу только предположить, что вблизи станции Мекензивые горы, так как оттуда производились массовые перезахоронения после войны.

— №20 Денега Арсен(т)ий Константинович, у этого бойца в уточнённом варианте исчезла буква «т» в имени.
И это уже создало некоторое раздвоение личности, но более существенно, что погибший с 18 – по 30 января Арсентий или погибший 30 Арсений на самом деле 3-го сентября выписался из госпиталя ЭГ 1543, а до того или после служил он в 122-ом сп 201-й сд. Нет ли здесь другого человека, если у раненого бойца РВК призыва записан как Валегоцуловский, а у погибшего Полиговский, но Одесской области? А после войны в 1946 году розыск Арсентия вёл Долинский РВК всё той же Одесской области.
В госпиталях к записям подобного рода вообще относились формально, их дело было поставить бойца на ноги, а там разберутся, ведь и без документов поступали очень многие, и вообще сами бойцы толком не знали, в какой части воевали. Райвоенкомат дело другое. Проверяем, зная притом, что родное село Арсентия Фёдоровка.
Фёдоровка — село в Мелитопольском районе Запорожской области России.
Валегоцуловский район (с 1923 года — административный центр — село Валегоцулово) входил в состав Балтского округа Одесской губернии.
С 1924 по 1940 год район находился в составе Молдавской АССР. В 1940 году Валегоцуловский район передан в Одесскую область Украинской ССР.
В 1945 году район переименован в Долинский. В 1957 году упразднён, а где теперь Фёдоровка?
Но тот Арсений был убит под Запорожьем в августе 1941 года!? Однако откуда эти сведения появились у Долинского РВК, неизвестно. Полиговский РВК стоит со знаком вопроса даже в Книге памяти, видимо, и тогда такого не обнаружили, а вот Валегоцуловский, как раз был, и стал позже Долинским.
Так вот существовал Пологовский РВК и как раз в Запорожской области, откуда был призван боец, что и погиб под Запорожьем…
Запутанная история…но у Арсения на портале Память Народа есть 3 подборки документов, из которых следует, что он ещё один раз был ранен уже в составе 356 сп 343 сд, госпиталь ЭГ2449 (карточка раненого без даты), а погиб 16.04.43 г.  в составе 214-го Запорожского Гвардейского стрелкового полка 73-й гвардейской сд и похоронен: Курская обл., Белгородский район, с. Михайловка в соответствии с донесением о потерях.
В его документах от 73-й гв. сд РВК призыва назван ещё в трёх (!) вариантах: Гоцоловский и Грос(с)уловский, но Одесской области, а вот село всё то же — Фёдоровка, и год рождения 1905-й. Жена Денега Просковья Ивановна.
Получается, что Запорожье косвенно действительно имело отношение к гибели Арсения Денеги, но только в почётном названии его гвардейской дивизии. И ещё в документе Долинского РВК названа дата — август 1941 года, стоит письменная пометка «потвер. докум.», это смущает, но самого документа нет, и ещё в списке на розыск ближайшим родственником назван брат –– Константин Константинович, на его имя, видимо, и выписал РВК в 1946 году Извещение… вот если бы вписали жену (Прасковью), то всё сразу бы сошлось, а так есть сомнения, что фронтовой путь Арсентия Денеги из 514-го сп завершился не в январе 1942 года под Севастополем, а в апреле 1943 года в Курской области.
Но с другой стороны, и жене Прасковье трудно было уцелеть в вихрях войны, так как Фёдоровка находилась вблизи румынской границы.

— №21 Харламов Константин Матвеевич, сержант, командир отделения, призван Абшурским РВК
По ОБД (Память Народа)
Дата рождения: __.__.1909
Место рождения: Краснодарский край
Наименование военкомата: Апшеронский РВК, Краснодарский край, Апшеронский р-н
Дата и место призыва: Апшеронский РВК, Краснодарский край, Апшеронский р-н
Дата выбытия: 18.01.1942-30.01.1942
Источник информации: Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 4, стр. 594 : «…Призван Апшеронским РВК. Сержант. Убит 18 - 30.01.1942 г. Похорон. пос. Дергачи Брат. кл-ще ВОВ».
Ищу Абшурский РВК, как в списке потерь, но такового не обнаружилось, да и место рождения сержанта согласно списку –– Краснодарский край, поэтому в списке допущена ошибка с РВК, но она не отразилась на данных УПК и в записях Книги Памяти.
А могло ли дивизионное братское кладбище (172-й сд) находиться в Дергачах? Похоже, что нет. А искать бойцов по спискам погребённых в Дергачах практически бесполезно, сведений по братским захоронениям там нет, и они уже не появятся, их трудно оценить даже численно.

— №22 Коколадзе Павел Петрович, стрелок, 1903 г.р., уроженец Грузии, но был призван Ереванским ГВК.
С ним почему-то случилось раздвоение, и хотя уточнённое донесение не изменило написание фамилии, но исчезла графа «Каким РВК призван», зато подробнее дали сведения о месте рождения и родственниках.
В итоге Книга Памяти города-героя Севастополя, том 3, называет двух красноармейцев Павлов Петровичей:
– на стр. 151 – Кокаладзе, «…Погиб 30.01.1942 г. Похорон. Северная сторона Брат. кл-ще ВОВ».
– на стр. 152 – Коколадзе, «…Погиб 18.01.1942 г. Похорон. дивизионное кл-ще 172 СД1».
Разница в датах уже знакомая и понятная (как и у Гоца-Гоща), но у них разное место рождения.
У КокОладзе записали таковым место его призыва –– Ереван, а у КокАладзе –– село Али Хашурского р-на Грузинской ССР. В первом донесении, где был Ереван (место призыва), село (места жительства родственников) не указано, только: «Груз. АССР, Кащурск. р-н».
Такое переиначивание географии тем более удивляет, что следом за Коколадзе в том же списке 514-го сп идут два его земляка и у обоих сведения «о прописке» записаны как-нибудь да иначе!
Но надо сказать портал Память Народа разобрался в путанице и документы обоих погибших свёл в один пакет, а вот с разным обозначением места захоронения, откуда разница –– разобраться сложно.

— №23 Шубатудзе Лади Александрович, стрелок, 1903 г.р., призван Кашуринским РВК, место жительства жены и родственников: Груз. АССР, Кашуринск. р-н, Адвиейкол, 5».
В уточненном донесении Шубатудзе Лади стал Шабатудзе Ладо, Груз. ССР, Патуринский р-н, д. Адащиков 5, убит 16.01.1942 г., поэтому портал разнёс как на три разных воина три разных документа –– два донесения и запись в Книге Памяти города-героя Севастополя, том 4, стр. 749, где местом призыва Шубатудзе Лади назван Хашурский РВК, дата гибели в период: 18.01.- 30.01.1942 г., но не 16-го почему-то.

— №24 Кольтпапашвили Аргил Теженович, стрелок, 1901 г.р., призван Шакуринским РВК, Груз. АССР, Шахуринск р-н, с. Гильдзан, к/х 3.
Понятно, что с такими данными ФИО просто не реально рассчитывать на отсутствие путаницы, но она не многим больше, чем у Шубатудзе.
В уточнённом списке был назван Кольпапашвили Аргил Т., адрес: Шахуринский р-н, Оназадкол 3, убит 16.01.42 г.
Книга памяти города-героя Севастополя, том 3, стр. 166, поступила мудро и вобрала почти всю эту разноголосицу сведений в одну статью, предлагая в скобках варианты гибели на выбор 16 (18).01, и ещё назвала погибшего — Кольтпапашвили Аршл (Арчил) Тяженович.

— №25 Городилов Георгий Устинович, стрелок 1906, г.р., и более сведений о красноармейце в первом донесении не было, и во втором они не появились, убит 16.01.42 г. Казалось бы ничего и не найти, но нет, кое-что есть, и важное.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 2, стр. 451: «…Погиб 18.01.1942 г. Похорон. дивизионное кл-ще 172 СД1».
Два донесения и Книга памяти сообщают о его гибели, но три! карточки из картотек ранений показывают, что стрелок 514 сп был ранен, и видимо, тяжело. Госпитали: ЭГ 2142 (без даты – поступление?), там же - 08.02.42 г., ЭГ 2454 (01.09.1942 г.).
Самих карточек нет в доступе, и достоверно нельзя делать какие-то выводы кроме одного: он не погиб и поэтому не мог быть похороненным на дивизионном кладбище под Севастополем.
Но есть медицинские карточки на Городилова Георгия Устиновича 1907 г.р., Дата выбытия: 16.03.1943.
Причина выбытия: умер. Госпиталь: ЭГ 4450.
Источник информации: Филиал ЦАМО (военно-медицинских документов).

А другой набор документов таков:
Ранен боец пулей 6 января 1942 года (есть запись в карточке), 12-го сентября 1942 г. поступил в ЭГ 4450, 11-го марта 1943 года в ЭГ 1034, а умер через 5 дней от туберкулёза лёгких в Сталинобаде в госпитале МЭП-60 (?), а служил в 514-м зенап. Очень долгий путь…но больше вопросов вызывает то, что он краснофлотец и зенитчик. Поиск 514-го зенитного полка мне ничего не дал. Может быть, это другой Городилов, которого «залечили» доктора, но что-то мне подсказывает, что этот длинный госпитальный путь проделал раненый боец 514-го сп, которому неверно записали сведения о месте службы.

— № 26 Гощ/Гоц – пропускаю…

— №27 Гергеев Г.Т., 1912 г.р., призван Кольским РВК, большего об этом стрелке сведений не было, кроме одного важного пункта – «самострел». В первом перечне, там, где вписано «то же», как место захоронения, поверх красным карандашом запись: «К-501». Что-то это значит…но что?
На портале этот список потерь и открывается как единственный документ на Гергеева Г.Т., а во второй, уточнённый, список потерь Гергеева уже не включали, ну и в книги памяти таких не записывали.

— №28 Артюнов Семен Захарович, 1909 г.р., призван Бурушанским РВК (Армянская ССР), по адресу родственников в селе Циве.
Стрелка Артюнова С.З. нет ни в уточненном донесении, ни в книге памяти г. Севастополя, поэтому точная дата его гибели вообще неизвестна, её не указывает и портал Память Народа.

— №29 Титаренко Иван Васильевич, 1904 г.р., призван Н-Московским РВК  Днепропетровская обл., во втором списке красноармейца нет.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 4, стр. 490: «…Убит 20-30.01.1942 г. Похорон. дивизионное кл-ще 172 СД1».

— №30 Шихолихо Шихолий, 1917 г.р., призван Каледжелтским РВК, адрес родственников: Груз АССР, Пателжеленский р-он, с. Похуляна…
Я запрос сделал только по фамилии, и достаточно, другого такого нет, но документов оказалось числом 3 — разрозненных, так как в одном случае он же, но призван Цаленжихским РВК, и это «Книга Памяти. Город-герой Севастополь», том 4, стр. 735. Видимо, уточнили название РВК при редактировании книги?
РВК такого я не обнаружил, но нашёл, что Цаленджихский — муниципалитет в Грузии, входящий в состав Самегрело-Верхняя Сванетия края на территории исторической области Мегрелия. На современной карте сразу нашёл село Похулани на берегу реки Ингури.
«…Убит 20-30.01.1942 г. Похорон. дивизионное кл-ще 172 СД1».
А в уточнённом донесении был записан Шихолило Шихали, адрес: Цатедмический район, с. Похушаб. Убит 30.01.1942 г. Первичное место захоронения: Крымская АССР, г. Севастополь, около, братское кладбище.
Вот такие «уточнения» предоставили кадровики дивизии.
……………
Считаю, что вполне достаточно материалов, чтобы в очередной раз убедиться, насколько много ошибок практически по каждому погибшему (и не погибшему) в двух рассмотренных донесениях 514-го сп 172–й сд.
А с местом захоронения бойцов определиться сложно, да теперь и смысла нет особого. Останки много раз перезахоранивались или просто перекапывались места воинских захоронений без должного учёта.
……………
Продолжение следует