Рыбная ночь

Впервые я оказался на озере Селигер в далеком теперь уже 1994 году. Перед этим, осенью, поступил на первый курс института, где познакомился со своими одногруппниками. С некоторыми из них продолжаю общаться до сих пор.

Вышло так, что у одного из моих новых знакомых был друг, связанный с какими-то активистами, имевшими отношение к работам по восстановлению монастыря, расположенного на озере Селигер, недалеко от деревни Светлица.

Этот монастырь, Нило-Столбенская пустынь, имеющий давнюю и сложную историю, к тому времени находился в полном запустении.

И упомянутые знакомые одногруппника организовывали молодых людей для помощи по восстановлению монастыря. Нам было предложено отправиться туда для выполнения разнообразных работ. При этом питание, проживание и дорогу обеспечивали организаторы. Мы решили воспользоваться этой возможностью для такого интересного и полезного дела во время летних каникул.

Нас поселили в старинном кирпичном доме, расположенном на берегу озера в Светлице. Этот дом раньше предназначался для проживания паломников. Мы ходили на работы в монастырь, причем выполняли всякий раз весьма различные поручения.

Так мы разбрасывали и обратно собирали после просушки сено, работали на картофельном поле, убирали мусор из помещений, срезали серпами тростник, плавая на лодках около пристани монастыря.

При этом у нас было достаточно свободного времени.

В один из дней, рано утром мы решили отправиться в плавание на лодке. Конечно, это была не просто развлекательная прогулка по озеру. Ради развлечения мы бы не стали подниматься так рано.

Дело в том, что на озере мы заметили огромное количество переметов, установленных местными жителями. Эти переметы предназначались для поимки угрей, рыбы необычной, похожей на змею, и очень вкусной.

Переметы представляли из себя длинную леску, к которой были привязаны поводки с крючками. А на крючках находились маленькие рыбки, живцы. По концам переметов были установлены поплавки и грузы, удерживающие всю конструкцию на месте.

Итак, около 4 часов утра мы с товарищем, которого звали Александр, отправились на дело. Время было выбрано таким образом, чтобы максимально исключить возможность обнаружения нашего набега хозяевами переметов. Последствия встречи с ними могли быть весьма печальными для нас. Мы это прекрасно осознавали, но все же решили рискнуть.

Подплыв к одному из переметов, расположенному недалеко от монастыря, мы начали потихоньку доставать леску и проверять, нет ли там угрей.

Солнце только вставало, и вид с воды был невероятно красив. Покрытые густым лесом берега острова Хачин, нежно розоватые облака причудливых форм, великолепный, несмотря на запустение, монастырь, все это создавало благостное настроение.

Угорь пока не попадался, на крючках были уже уснувшие окуни или нетронутые живцы. Мы внимательно посматривали по сторонам, опасаясь нежелательной встречи с хозяином перемета. Но гладь озера была абсолютно пуста.

И вот, наконец, из воды показался угорь. Длинная, подобная змее, рыба извивалась на крючке. Угря втащили в лодку и сняли с крючка. Это был достаточно крупный угорь, толщиной, наверно, около 5–6 сантиметров и длиной более полуметра. Угорь очень живучая рыба, он продолжал активно извиваться на дне лодки, поэтому его засунули в пакет.

Спустя некоторое время на попался еще один угорь, крупнее первого. Его тоже убрали в пакет.

В это время мы заметили, что в отдалении по озеру едет моторная лодка. Конечно, мы не знали, имеет ли она отношение к перемету или нет, но решили не рисковать и немедленно отправились в обратный путь.

Удачное обретение угрей вдохновило Александра, и он решил продолжить добычу рыбы, но уже не таким рискованным способом. Вернувшись на берег, угрей отнесли в дом и оставили их в том же пакете, только добавили туда травы. Считалось, что трава способствует сохранности рыб.

Александр взял удочку и пошел в монастырь, расположившись на высокой каменной стенке возле пристани. Ему повезло, и он выловил несколько достаточно крупных лещей.

Таким образом мы стали обладателями некоторого количества рыбы. Встал вопрос, что с ней делать. Лещей очистили и выпотрошили, рыба эта не обладает такой волей к жизни, как угорь, и может запросто испортиться.

Днем работали в монастыре, а вечером решили устроить рыбный пир на озере Бутылочка, расположенном неподалеку от Светлицы, левее деревни, если смотреть с берега. Возможно, это неправильное название, но мы именно так называли озеро, имевшее узкую протоку, горловину, связывающую его с основным объемом озера Селигер.

Судя по современным картам, этот водоем называется озеро Стройное. Но для нас он был и, наверно, навсегда останется именно озером Бутылочка.

Вода там была значительна теплее, чем в самом Селигере. В озере было много водной растительности, которая придавала воде особую мылкость. Купаться там было очень приятно, но возможно только с лодки, берег был заболочен. Лишь в одном месте был просвет в зарослях. Именно туда мы и решили отправиться вечером, чтобы жарить рыбу.

Мы хорошо подготовились к поездке. Взяли сковороды, различную посуду, напитки и оделись потеплее. Несмотря на июль, ночи на Селигере бывают достаточно холодными.

Когда мы выплыли уже вечерело. Догорающий закат полыхал над озером. Была тихая, безветренная погода. Много раз мне доводилось видеть закаты над озерами и морями, и всегда восхищался этим зрелищем. К этому невозможно привыкнуть.

Конечно, не все так чувствительны. Вспоминается характерный случай. Однажды я поехал в магазин, расположенный где-то в районе Боровского шоссе. Добираться туда надо было на двух автобусах с пересадкой на остановке ДСК. Она находится в начале Рябиновой улицы, рядом расположен Очаковский пивзавод, множество всяких промзон. Жилья там практически нет.

Доехав до пересадочной остановки, вылез из автобуса и ждал следующего. Незадолго до этого прошел слабый дождь. На остановки стояли люди. Кто-то с бутылкой пива, кто-то лузгал семечки, кто-то курил. Всех объединяло одно.

Люди стояли с характерным выражением лиц. Это сочетание угрюмости, сосредоточенности, подозрительности и какой-то тупой безнадежности. Наверно, нелегка была жизнь людей, собравшихся на остановке ДСК тогда, кто знает.

Подобное выражение лица мне доводилось видеть многократно. За рубежом по нему можно безошибочно опознать соотечественников. Улыбаться и радоваться открыто у нас считается проявлением глупости, несерьезности. Отсюда и поговорки вроде «смех без причины – признак дурачины» и тому подобные.

Вдруг в небе над уродливыми промзонами возникла радуга. Её яркие и чистые цвета контрастировали с неприглядной обстановкой вокруг, серыми обшарпанными зданиями, заборами, перекопанной глинистой землей, где в беспорядке валялись бетонные плиты, металлолом, мусор.

Я в восхищении смотрел на радугу, испытывая настоящий восторг. Мне казалось, что время остановилось и все звуки окружающего мира куда-то исчезли. Была только эта радуга с ее невероятной красотой и ничего, кроме нее. Было даже трудно дышать от нахлынувших чувств.

Но все же я оглянулся по сторонам и заметил, что никто из ожидающих автобус не обращает на радугу никакого внимания. Все так же продолжали щелкать семечки, пить пиво и курить, смотря или в землю или прямо перед собой. На радугу смотрел я один.

Это вызвало у меня удивление, даже возмущение, хотелось крикнуть: люди! Бросьте вы ваши семечки и пиво, смотрите, что происходит! Смотрите, какое чудо, какая красота! Но я понимал, что делать этого не стоит.

Когда мы приплыли на выбранное место, было уже темно. В то время хороших фонарей, таких, как современные светодиодные, не было. В фонарях использовалась маленькая лампочка накаливания, которая не могла толком осветить ничего, даже если в фонарь установить свежие батарейки. А в нашем фонаре батарейки были уже далеко не свежие, потому мы действовали практически наощупь.

Кое как преодолев заросли прибрежного кустарника, вышли на слегка заболоченную полянку. Вокруг был густой лес, усиливающий темноту ночи. Надо было разводить костер.

Еще когда мы высаживались из лодок на берег, то обратили внимание на какой-то странный запах. Пахло болотом с примесью аромата тухлых яиц и аммиака. Этому не придали особого значения, так как подобный запах является естественным для топких и заболоченных мест, где гниет прибрежная растительность.

Что бы развести костер были необходимы дрова, поэтому мы начали поиск топлива. Ползая в темноте, мы собирали ветки, подходящие для костра. Иногда неприятный запах становился сильнее, но мы не обращали на это никакого внимания.

Наконец достаточное количество дров было собрано, и мы начали разводить костер. Поскольку место было топкое, болотистое, то и дрова были сыроваты. Костер разгорался с трудом, несмотря на все наши усилия.

В этот момент мы услышали в отдалении какие-то голоса. А вскоре заметили свет фонарика, мелькающий среди деревьев. К нам явно приближались люди.

Через некоторое время они оказались рядом с нами. Это были две девушки, одна из них несла в руке что-то белое, похожее на полотенце, а другая освещала путь фонарем. Они весело и оживленно о чем-то переговаривались.

Скорее всего это были туристки, которые жили в палаточном лагере, расположенном где-то неподалеку, так как жилья в окрестностях озера не было.

Мы тем временем продолжали раздувать костер, разложили вокруг него наши припасы и посуду и, пользуясь слабым светом разгорающегося огня, начали подготавливать рыбу к жарению.

Увидев нас, девушки внезапно замолчали. Потом они как-то неестественно засмеялись, что называется, прыснули. И скрылись в темноте.

Мы сидели в недоумении. Возможно, они просто испугались, увидев незнакомых людей в таком месте ночью, и смех был проявлением этого, непроизвольной реакцией на неожиданность. Но особо задумываться на эту тему нам не хотелось, все мысли были о рыбе. Костер постепенно разгорался.

Наконец он стал достаточно сильным, чтобы начинать жарить рыбу. Образовались угли. Большая сковорода была установлена на огонь, обваленные в муке куски рыбы ждали своего часа в миске.

Всполохи огня слегка освещали нашу полянку, мы сидели на земле вокруг костра. Запах порой становился очень сильным, даже нестерпимым, причем это происходило, когда кто-нибудь перемещался с место на место.

Тем временем рыба вовсю шкворчала на сковороде, а мы обсуждали события прошедшего дня, удачную вылазку за угрями и работу в монастыре.

Рыба была приготовлена, сковороду сняли с углей и подбросили в костер еще дров. Хотелось согреться и наконец осветить полянку.

Начался пир. Свежие угри, а они продолжали извиваться даже после того, как были выпотрошены, в жареном виде великолепны. Да и лещи не сильно уступали по вкусу угрям. Мы наслаждались.

Наконец яркое пламя костра хорошо осветило место нашего пикника. И тут мы все поняли. Вокруг нас в большом количестве наблюдались кучки экскрементов и клочки туалетной бумаги. Выбранное нами место служило туалетом туристам, расположившимся где-то неподалеку. Мы были обескуражены и потрясены.

Осознав, что произошло, мы стали внимательно осматривать себя, пользуясь светом костра. Осмотр имел малоутешительные итоги. Одежда многих из нас была испачкана нечистотами.

Несмотря на случившееся, все же решили продолжить пиршество. В самом деле, что еще в такой ситуации можно было предпринять? Рыба была пожарена, мы уже как-то смирились с неприятным запахом и не обращали на него внимания.

Ситуация вызвала у нас скорее веселье, а не удручение. Что делать, бывает всякое! Зато мы поняли, почему смеялись девушки туристки. Они шли вечером в туалет, и обнаружили там целую группу людей со сковородами и мисками, разводящих костер и явно готовящихся трапезничать. Ну как тут удержаться от смеха?

Вот и мы веселились, осознав абсурд и нелепость сложившейся ситуации. Сейчас, оказавшись в подобной ситуации, я бы не смог есть. Но тогда мы были молоды, и многое представлялось и чувствовалось иначе. 

Постепенно костер догорел, еда и напитки кончились. Мы стали собираться в обратный путь.

Снова преодолев заросли прибрежных кустарников, мы погрузились в лодки. Выплыв на гладкую, как стекло поверхность озера, увидели прекрасное ночное небо, светила луна, плыли редкие облачка, были видны звезды. Все это великолепие отражалось на темной поверхности озерной воды.


Нас преследовал неприятный запах, но теперь его причина не являлась загадкой. Было весело, никого эта ситуация не огорчала, наоборот, она служила источником шуток и смеха.

Когда мы возвратились домой, была глубокая ночь.

Сейчас, вспоминая это, я думаю, что отдал бы всю оставшуюся мне жизнь за один такой вечер.