Предисловие к сборнику сравнительных мест

ПРЕДИСЛОВИЕ К СБОРНИКУ СРАВНИТЕЛЬНЫХ МЕСТ. (Набросок)


Есть мало вещей, о которых мы можем сказать, что они столь же естественны для человека как обращение к памяти с целью предотвращения сделанных в прошлом ошибок. По мере того как нашей собственной памяти недостаёт для предотвращения возникающих сложностей, мы обращаемся к воспоминани-ям тех, кто уже сталкивался с нашей проблемой. Мы открываем науку Исто-рии, когда масса проблем, возникающих не для одного человека, а для большого сообщества не позволяет себя разрешить с помощью единичных воспоминаний. И наконец, после того как фактические события тонут в ту-мане противоречивых свидетельств и не позволяют верифицировать некото-рый результат с помощью механистической связи отдельных причин, мы от-крываем историю мысли – историю философии, как основную причину, по-средством которой те или иные события произошли, и обернулись плачев-ным или счастливым концом.

По мере того как мы погружаемся в эту историю, мы замечаем, что есть два индивида, особенным образом связанных с самой субстанциальной из фило-софских наук, т. е. с логикой. Первый из них жил за 2140 лет до второго и его иногда называют отцом этой науки, тогда как второй утверждал, что в его «Логике», мы обретаем некий принципиальный конец в пределах озна-ченной дисциплины. Первый стремился систематически охватить всё суще-ствовавшее знание его времени, а второй, как утверждается – реализовал его план.

И Аристотель, и Гегель считали, что разветвление философии на различные направления представляет собой не действительное проявление этой науки (или не нечто последнее), а такую особую видимость, разногласия в недрах которой, мы сможем снять, или преодолеть, если поймём, объединяющий все единичные философские принципы принцип.

И так как второй был продолжателем первого, то и история философии, ко-торую излагает Гегель, то есть вся бывшая за последние 2000 лет до его фи-лософской работы история, представляет собой не просто единую линию связанных между собою узлов и поворотных моментов в истории мысли, но и такую историю, весь громоздящийся ряд индивидов которой, как бы впа-дает в единый аттрактор истории философии, или в систему такого всеобще-го принципа, где, вместе с преодолением противоречий в отдельных местах этого ряда – полностью преодолевается противоречие между любым инди-видом, и самим Гегелем; и, таким образом, весь этот ряд завершается полно-стью закруглённым и обращённым в свое спекулятивное основание – крос-сдостоверным, для каждой отдельной науки, понятием.

И в этом месте для нас возникает довольно серьёзный вопрос: если история мысли это «история Гегеля», то почему же все те, кто изучает историю мыс-ли по Гегелю (так как мы знаем, что эта история есть высший предел всякой истории), так почему же такие историки столь часто беспомощны в разреше-нии тех противоречий, которые вышли на свет после него, и даже советуют то, что с точки зрения более опытных, и менее систематических интеллектуа-лов, закономерно должно привести, и ведет к самым тяжелым последствиям?

Первым ответом на этот вопрос разумеется будет, - что Гегель так ничего и не разрешил, между собой и хотя-бы Иммануилом Кантом, вторым вариан-том, - что Гегель то разрешил, да историки философии так и не поняли, как он это сделал.

Но как же нам быть, если с одной стороны мы бы хотели знать ту историю мысли, в которой мы бы всегда почерпали необходимые средства для разре-шения наших сегодняшних противоречий, а с другой стороны, - если мы и соглашаемся с тем, что Гегель вполне разрешил, да историки всё ещё не по-нимают, то где взять таких, которые бы понимали?

Единственный выход из этого положения, как бы не тривиально это опять прозвучало, конечно, находится в том, чтобы прийти к пониманию. …Но, вместе с тем, очевидно, что для того, чтобы достигнуть указанной цели, нам, при таком-то объёме разочарований, - как бы не трудно теперь это пережива-лось, и как бы не трудно теперь было нам, взяться за ту же работу, но только с другого конца, - не остается другого - возможного выбора, кроме как снова довериться Гегелю, или, что можно, в определённой мере, даже назвать неким новым подходом, - поверить ему в полном смысле... А именно: в том, постоянном его намёке, и в аподиктической сумме суждений, - что в соб-ственном, диалектическом методе, он смог разрешить, не только все бывшие до его времени спекулятивные противоречия, - между собой, и любым дру-гим индивидом, - но также и все противоречия с каждым, кто будет жить по-сле его кончины: «абсолютное знание есть истина всех способов сознания»* (Феноменология духа).

- Поскольку не только одна, обращённая к прошлому, в отношении Гегеля, сторона «философской истории» обнаружилась к настоящему времени (в пе-реводах античных и средневековых философов), но также и обращённая в будущее, и из него критикующая «Науку Логики» философия, определилась в принципиальных моментах «Её» отрицания, то наибольшая плодотвор-ность в понятии «Энциклопедической точки зрения», по причине её, наибо-лее выраженной остроты и конкретности, предвосхищается, с этого времени, - в преодолении противоречия между «Энциклопедией», и, в том числе всей, появившейся философией после неё.

II.

И так доверяясь указанному положению (см. цитату под звёздочкой), - если любая, пусть самая острая критика в сторону Гегеля будет восприниматься нами как выявление необходимого противоречия и заявление более развитой точки зрения, то именно в том, что будет высказано как более высшая точка зрения, - мы сможем увидеть и то, что уже было замечено и включено в «эн-циклопедическую систему», но только не замечалось нами по разным причи-нам. Наша задача – найти это у Гегеля, и так постепенно открыть настоящего (неуязвимого) Гегеля, и, в то же время прийти к подтверждению той изна-чальной мысли, что в «Энциклопедии философских наук» - снята не только история философии до него, но также и все принципиальные способы мысли, которые актуализирует, и вознесёт на исторический пьедестал необходи-мость в грядущем.

В этом обнаружении и перманентном преодолении противоречия между по-зицией Гегеля и точкой зрения критиков после него, заключается главное назначение «сборника блоков сравнительных мест», в данном «справочни-ке».

Вторую часть «справочника» составляет ряд схем, в которых мы можем уви-деть обнаружение общей практически всем научным предметам «синергети-ческой формы», которая тем опрозрачняла себя для созерцания, что в каж-дом отдельном предмете, в последние двести лет, или вскрывалось, или всё более утверждалось ядро, в центре очерченного предмета, а также опреде-лённая средостенентность к нему прилегающей периферии, что в свою оче-редь и составляет конкретный экспликатив имматериально-логического кор-релятива.

Затем идёт ряд принципиальных цитатников и несколько важных заметок «к истории философии», где мне показалось удобным хранить наиболее важ-ный материал для изучения философской истории, под заголовком: «синоп-сисы абсолютного идеализма».

Таково содержание настоящего справочника, который в дальнейшем плани-руется снабдить более подробными примечаниями и синопсисами.



II.

Что же касается формы спекулятивной системы, ретурнелентность которой, как определенное возвращение, предполагается данной работой, и формы, которую как нечто застывшее часто противопоставляли живому - текучему методу «Логики», то необходимо теперь же отметить, что эта система есть организм наук, которые, каждая по отдельности могут внутри себя опреде-ленным образом эволюционировать и расширяться, но как и в любом живом организме система не есть, лишь внешняя связь её членов, а внутренний им-пульс, который ослабевая в отдельных частях, уходит в своё основание и концентрируясь в нём, через какое то время – вновь сообщает себя всей со-вокупности органов, чтобы придать им простую рециркулентность единой жизни.

Система есть столь же конец истории философии, сколь и её (в силу тенден-ции к преодолению историчности как таковой) самое действенное начало. Форма системы, поэтому, не является формой конечного организма, то есть она не появляется, чтобы распасться, но в тот момент, когда многим уже начинает казаться, что эта система совсем испарилась, в это же время, от-дельные органы или науки, вдруг, ощущают прилив объединяющего начала и, определенную интеркорректность, самых последних определений своих предметов - систематическим определениям Энциклопедии.

И так, можно бы было подумать, что та централизация в государстве (если использовать этот предмет как пример), которую описал Гегель в своих по-литических произведениях, и тот гармонизующий синтез его социальных страт, которым он завершает свою политическую философию – полностью исчерпали и даже дискредитировали себя через марксистскую и либераль-ную философию; что, политическое ядро, как и антагональные страты внут-ри государства, должны быть упразднены, по результату сознания той нега-тивности, которая начинала плескать из рабочего класса, предвосхищая его становление всем из ничто, с растворением всех различений, в конце поза-прошлого века. И тем не менее, уже Сталин посредством всё той же, центра-лизуемой стратификации СССР придает государству необходимый экономи-ческий динамизм, в то время как стерилизация различений в программе воз-врата к марксизму Хрущёва становится триггером к жесточайшему разруше-нию «Красной Империи», на момент прихода Б. Ельцина к власти.

Не отменяет определений всеобщей формы и неолиберализм, монетарист-ский набор инструментов которого также предполагают определённый фи-нансовый центр и, собственно, в правильном синтезе «неолиберализма» и «коллективизма» уже у Мишеля Фуко (в лекциях о «Рождении биополити-ки») выступит тот политический организм, который практически полностью сможет совпасть с энциклопедическими определениями государства: «Госу-дарство должно возрастать в своём бытии» и т.д..

- Так возвращает себе свою власть над наукой система: не только отдельные индивиды, но классы и нации, религиозные общины и феминистские объеди-нения – всё проникается негативностью, всё отягчается резоматическим обособлением, но, эта всеобщая центробежность и эгоистический экспансио-низм друг на друга, после того, как всякий раз, вдруг, обнаружится недоста-ток в орбитре, - этот бурлящий во всём нигилизм, далее служит причиной к противоположным – синергетическим и объединительным трендам субъек-тов, и также, к такой эмерджентности всех проступающих синергиренций, которая вновь вспыхивает необходимостью определенного, сильного сердца - ядра, в политическом организме, на месте больного, сражённого коррупци-онными «тромбами», или, симуляционного органа.

III.

Научный предмет, который вначале для нас выступает в «Энциклопедии» и в реальности, так как мы видим, сначала их лишь непосредственно – корреля-тивны для нас, поскольку в предмете не обнаружилось внутреннего раздвое-ния. …Необходимость энергетического отношения и аккумуляции внутрен-ней силы в предмете, и в нас самих, по ношению к некой общественной фор-ме, на следующем этапе, для целей преодоления противоречия, требует – не обольщаться симуляционным характером формы, в которой образовался смертельный разлом или противоречие. Но так как простой нигилизм отно-шения к внешнему (или простое воздействие) не достигает устойчивого ре-зультата в преодолении противоречия, но заставляет перерождаться себя в таких инвариантах, как предпринимательский, классовый, религиозный, национал-нигилизм и др., то в этой, кровавой интерактивности - смене ниги-листических нарративов для индивида, посредством определенной рефлек-сии воли в себя, восходит идея взаимопризнания, и истинно бесконечной ин-терактивности всех нигилизмов внутри государства, которые в силу характе-ра удвоения каждого друг перед другом, низводят себя до моментов в еди-ной синергетической форме всеобщего организма, и наполняя его динамиз-мом всеобщей рециркулентной негации – реинкарнируют все принципиаль-ные определения государства «Энциклопедии».

Это последнее, таким образом, проникается истинно утвердительным и ди-намическим духом в себе, как осознание истинной необходимости государ-ства. Но это смыкание самых последних определений предмета с определе-ниями «Энциклопедии», для самосознания индивида, осуществляется только посредством своей, внутренней революции индивида, в самом себе, дать пи-щу мысли к которой и призывается в том числе данный «Справочник»…