Лагаевы. Генеалогическое древо

Мой дед Сергей Матвеевич Лагаев умер в 1949 году от ранения, полученного на фронте. Он был объезчиком в Зайсанском районе Восточно-Казахстанской области. Я так понимаю, это что-то вроде помощника лесника. Вдоль горной реки Кендерлик заготавливали лес и укладывали в штабеля. Весной этот лес сплавляли с гор в долину. У деда оставался с войны осколок под сердцем. Отец рассказывал, что дед то ли останавливал катящиеся бревна, то ли наоборот катил их в воду, когда от натуги у него осколок шевельнулся и вошел в сердце. Ему было 32 года.
Я, его внук, пишу эти строки в 54 года, имея другую фамилию, нежели мой дед- отец отца. Как так получилось? Вооружившись огромным источником информации с названием «Интернет» решил восстановить справедливость и раскопать историю фамилии. Даже не подозревая, что поиски заведут меня в 1780 год и преподнесут множество сюрпризов. Я хочу, чтоб мои дети и родственники знали историю наших предков. Возможно, мое исследование сподвигнет других людей отдать уважение предкам и воскресить их в памяти. И, конечно же, составление генеалогического древа ничего не значит, если мы не будем бережно относиться к родственникам в нашем настоящем. Мы люди разные, но нас объединяет общая история.

***
Что известно?

Сергея Матвеевича Лагаева призвали в армию с Ферганы. Так говорили родственники. Фергана, это видимо имеется в виду Ферганская долина в Узбекистане. Служил он пограничником в Зайсанском погранотряде. В Кендерлыке, ныне Сарытерек была в то время комендатура. Там, на танцах, познакомился он с моей бабушкой Прасковьей Дмитриевной Ушаковой, дочкой зажиточного казака. Еще оставались жить на границе остатки сибирского казачества. Советская власть их не трогала и даже зазывала вернуться из Китая семьи казаков, убежавших за границу во время гражданской войны. Многие вернулись и ассимилировались с новой властью. Сергей Матвеевич был гармонистом. Девушки ходили вокруг хороводами, но не моя бабушка. Прасковья Дмитриевна была смуглая, с черными бровями, смешинкой в глазах, не разговорчивая и даже угрюмая. Пошла в материну родню. Они были из под Запорожья, из села Таврийское. Она была сдержанной, в какой-то мере даже строгой. В основном слушала музыку и поглядывала на гармониста. Такие гляделки закончились свадьбой осенью 1941 года.
С июня 1941 года шла война. Поначалу пограничников на фронт не брали. Когда же фашисты, прорвав оборону, устремились к Сталинграду, в Зайсане был сформирован стрелковый полк и в составе Среднеазиатской стрелковой дивизии войск НКВД был отправлен на фронт под Сталинград. От Волги начался фронтовой путь Сергея Матвеевича.
В начале августа 1942 года родился мой отец. Вся семья жила в деревянном крестовом доме из алтайской лиственницы, который до сих пор стоит в Сарытереке в середине села (150 лет). Глава семейства - сибирский казак, Ушаков Димитрий Иванович, которого домочадцы звали – тятя. Его жена Авдотья в девичестве Нищенко родом из Запорожья. Двое дочек: Прасковья и Валентина. Тятя заявил, что по старому казацкому обычаю первый внук остается родителям. Здесь он слукавил. Казацкий обычай велит младшему сыну оставаться жить с родителями. А первый внук отдается родителям не по казацкому, а по казахскому обычаю «Бауырына салу». У Ушаковых ранее были сыновья. Двое умерли от черной оспы в двадцатые годы, а один от удушья или возможно крупа в тридцатые годы. Воспользовавшись своим большим авторитетом в селе, дружбой с председателем сельсовета, и отсутствием своего зятя - Сергея Матвеевича Лагаева он записал своего внука себе в сыновья. Таким образом, мой отец стал Ушаковым Николаем Дмитриевичем. По документам братом своей же матери.
«Тятя, что я напишу Сергею? Как объясню, что нашего сына ты на себя записал?» - спросила Прасковья. «Ешо нарожаете» - ответил он – «Неизвестно еще, вернется ли твой муж. Больно страшна война».
Война действительно была страшной и долгой. После Сталинграда была Курская битва, затем Гомель, Мозырь, Броды. В феврале 1944 года Сергей Матвеевич впервые был ранен. Легко. Отлежался в госпитале и вернулся в строй. Летом 1944 года дивизия захватила Сандомирский плацдарм глубиной 8 километров на левом берегу Вислы в Польше. Сандомир открывал прямой путь на Варшаву. Не удивительно, что немец контратаковал и утюжил этот клочок земли, стараясь выбить воинов среднеазиатской дивизии с него. После пришедшего подкрепления и расширения плацдарма обескровленную дивизию вывели в резерв Ставки.
На Сандомирском плацдарме завершился боевой путь Сергея Матвеевича Лагаева. Изрешеченного как дуршлаг вынесли его с поля боя и переправили через Вислу. В дивизионном госпитале насчитали девятнадцать ранений по всему телу. Жизнь еле теплилась в нем. Думали, не выживет. Из него извлекли все пули и осколки кроме одного. Осколок под сердцем нельзя было трогать, он был не операбельный для того времени.
После госпиталя Сергея Матвеевича комиссовали, и он вернулся домой. Ему писала жена, что родился сын Николай. Но каково было удивление, когда он узнал, что сын записан на тестя? Он был вне себя от злости. Ругался. Пошел разбираться в сельсовет, но ничего не добился. Поссорился с тятей. «Старый, вредный казачина» - говорил он жене. В октябре 1945 года у них родилась дочь Людмила Сергеевна Лагаева. После этого он успокоился. Сергей Матвеевич любил детей, в особенности дочурку. Через четыре года его не стало. «Очень добрый был дяденька» - вспоминает его тетя Валя - Валентина Чанова (Ушакова), которой сейчас 95 лет. Даже удивительно. Она жила в доме вместе с Сергеем и Прасковьей Лагаевыми.
Прасковья Дмитриевна Лагаева, в девичестве Ушакова, моя баба Поля, у которой мы с братьями гостили каждым летом, спустя 20 лет сошлась с другим мужчиной, тоже фронтовиком. Прожила с ним до старости и была довольна жизнью. Переехала в конце жизни к дочери Людмиле в Семипалатинск. Там и похоронена.
Что же еще известно о моем молодом и героическом деде? Вот воспоминания родных.

Прасковья Дмитриевна: «Ваш дед Сергей Лагаев призвался в армию с Ферганы. У него там осталась сестра. Он говорил, что его родители хлеборобы, и когда они с сестрой были подростками, родители погибли в аварии. Два или три года они жили в интернате. Его сестра приезжала в гости после войны и еще раз приезжала когда он уже умер».

Николай Дмитриевич: «Отец мне кирзовые сапоги сшил. Как настоящие, взрослые. Я ходил такой модный, в сапогах и в косоворотке. Когда он ехал с госпиталя, то в Оренбурге к эшелону выходил его племянник. Он научил меня делать пилотку из газеты. У него была винтовка карабин с пятью патронами. Учил меня из нее стрелять».

Моя мама: «Тятя рассказывал. У них на стене висело ружье заряженное. Зимой волки с гор спускаются и заскакивают в ограду и в хлев. Огромные. Могут овец унести. Ружье всегда на готове висит. Если овцы или коровы чуют волка, то начинают шуметь. За ними куры кудахчут. Тогда выбегать надо и стрелять. Раз мимо меня волк промчался и перемахнул через двухметровый забор. Однажды, говорит, сижу в кухне-пристрое поздно вечером. Авдотья с Прасковьей к своей родне в Каратал уехали на несколько дней. Сергей прихворал. Лежал на кровати в дальней комнате. Слышу прогромыхали выстрелы в доме, бах-бах. Забегаю в избу, а там Сергей в подштанниках стоит с ружьем. Рассказывает, что краем глаза увидел движение в темной комнате. Смотрю, говорит, женщина в белом ведет ребенка тоже в белом. Вышла из одного угла, через комнату, и в другой угол ушла же. Испугался. Вскочил с постели, схватил ружье и выстрелил в угол. Потом тятя узнал, что Прасковья - лахудра, в Каратал ездила к мамке выкидыш делать. Да сама чуть не умерла. Еле очухалась. Тятя рассказал жене про случившееся, и Авдотья повесила в угол икону. Сергею про аборт так ничего и не сказали, а вскоре он помер».

Людмила Сергеевна: «Папка меня очень-очень любил. Я это хорошо помню. Меня посылали летом на ручей, который протекал на другой стороне дороги мыть кастрюли. Один раз я бежала обратно домой с кастрюлей. Мне было около четырех лет. А по улице галопом скакал казах на лошади, и сбил меня. Говорят, я была без сознания. Так папка чуть его не убил. Его еле оттащили от этого казаха. Он думал, что я умерла. Я потом очнулась, и все облегченно вздохнули. Ни у кого даже мыслей не было в больницу свозить меня на проверку. С тех пор видимо у меня проблемы с позвоночником. Со мной переписывалась его сестра Анна, моя тетя. Когда я поехала поступать в медучилище в Семипалатинск, она меня звала в Ташкент. Говорила, что у них тоже медучилище есть. И у нее есть квартира жить. Но я отказалась. Слишком далеко от дома. Через несколько лет пришло письмо от ее соседей. Она повесилась. Видимо что-то в жизни случилось не хорошее. Писали, если кто-нибудь не приедет, то они присоединят ее квартиру к своей. Потому что у них семья большая и они потратились на похороны. Осталась фотография, на которой она улыбается на сборе хлопка в поле. Когда я уже была замужем и были дети, меня нашел двоюродный брат. Мы с ним переписывались. Так хотелось увидеться. Один раз он написал, что едет за запчастями на Алтайский тракторный завод в Рубцовске, а это вообще рядом. Он хотел заехать в гости. Я сказала мужу, что брат хочет заехать в гости. А он ревнивый, как черт азербайджанский. Я, говорит, твоего брата Николая знаю. Больше никого знать не хочу. Чтоб ноги его у меня дома не было. Написала брату, что ко мне нельзя приехать, и мы больше не переписывались. Мне так неудобно и стыдно. Надо было написать, чтоб приезжал, но по семейным проблемам остановился в гостинице».

Прасковья Дмитриевна, уже старенькая: «Эй вы. Дед то ваш узбек был. Может быть и не узбек, но не русский. Он когда что-нибудь мастерил, забывался и на непонятном языке разговаривал сам с собой. Сестра его приезжала смугленькая, а на голове много-много косичек. И я вроде слышала, что они между собой на другом языке разговаривают. Точно вам говорю».

Мой двоюродный брат Эльхан, сын Людмилы: «Дед, когда ехал из госпиталя виделся в Оренбурге то ли с племянником, то ли с братом. Родители деда вероятно оттуда родом. Потому что баба Поля говорила, что они были хлеборобами. А в Фергане наверное не выращивают пшеницу. Там вероятнее всего выращивают хлопок, бахчевые, садовые культуры. Мать с двоюродным братом переписывалась. Он фотографии присылал, которые находятся в общем нашем архиве. Он на один глаз слепой был. Я вроде бы нашел по интернету его сына или внука – очень похож на него. Написал, но в ответ тишина. Может я ошибся. Жаль, что после смерти мамы не осталось писем и конвертов. Можно было бы посмотреть адрес».

***
Поиск родины предков.

Что мы имеем в итоге и вкратце? Сергей Матвеевич Лагаев из Ферганы. Ферганская долина большая. Знать бы из какого города. У него есть родственники в Оренбургской области. Возможно его родители оттуда родом. Узбекское происхождение отмел сразу. Фамилия похожа на тюркскую или кавказскую, но, ни один узбек не назовет сына Сергеем или Матвеем. Это как русский не назовет сына Моисеем или Исааком, а англичанин не назовет Святополком или Ярославом.
Начал поиск с сайта Память народа. В нем собраны данные об участниках Великой Отечественной войны. И сразу же удача. Дед был награжден медалью «За победу над Германией» и орденом Отечественной войны. Наградные документы. Выписка из госпиталя. Год рождения 1917. Призван он в армию в 1938 году из города Фергана! Не знал, что такой город есть. Думал Фергана – это имеется в виду Ферганская долина. Раньше служили три года. Демобилизация приходится на начало войны, естественно службу продлили. Случайно попался другой Лагаев из Ферганской области, который призывался на войну из города Коканд. Посмотрел на карте. Находится в 70 километрах от города Фергана. Однофамилец, наверное.
Посетила мысль. Редкая фамилия Лагаевы, не то что Ивановы, Смирновы. Если выписать регионы страны (ареалы) где жили Лагаевы? Что интересно получится?
Включил поиск по участникам войны, арестованным, репрессированным.
Результаты дали тему для размышлений. Лагаевы массово были замечены в Инсарском районе Мордовии, Переволоцком районе Оренбуржья(!), очень много репрессированных в Калмыкии. Намного меньше Лагаевых в поселке Ершовский Челябинской области, в Актюбинской области Казахстана и на западе Ульяновской области. Единичные случаи в Пермском крае, Хабаровске, на севере Омской области, в Фергане и Астрахани.
Ну, ведь все крутится вокруг Оренбуржья. Калмыкию из размышлений убираем. Так как имена калмыков красивы, но своеобразны. Мордовия пока нигде не светилась. Я в очередной раз вернулся к карте. Нашел Переволоцк и обомлел. Он находится прямо на железной дороге Самара – Оренбург. Если эшелон с моим дедом после госпиталя шел с запада на восток, то он двигался именно по этой дороге. Отец же рассказывал про деда «когда ехал с госпиталя, то в Оренбурге к эшелону выходил его племянник». Какие не стыковки? Во-первых, речь об Оренбурге. Но не будет же он говорить «на станции Переволоцк Оренбургской области Самарской железной дороги»? Проще сказать «в Оренбурге». Этот город все знают. Даже мой отец в маленьком возрасте запомнил город. Во-вторых, почему «выходил к эшелону»? Обычно говорится «приходил» или просто «в Оренбурге виделся с племянником». Странно. Может отец не правильно слова запомнил?
Я рассмотрел на карте другие регионы расселения Лагаевых. Поселок Ершовский вообще где-то в степях и очень далеко от железных дорог и автомобильных магистралей. Актюбинск стоит прямо на железной дороге, но это большой город. Он бы назвал его, а не Оренбург. На Омской области я приостановился. Если ехать в Восточный Казахстан с запада, то удобнее всего путь лежал бы по Транссибирской магистрали через Свердловск, Омск, далее на юг до Семипалатинска. Но Оренбург же в стороне остается. При всем желании Омск с Оренбургом не спутать. Может он ехал через Алма-Ату? Далее до Уштобе или Семипалатинска? Уточнив населенный пункт Омской области на карте, я с облегчением эту область исключил из поисков. Населенный пункт находился на большом расстоянии от Омска на север в районе Тары. На Фергане я вновь остановился. Двое Лагаевых в 70 километрах друг от друга. Совпадение? Мой дед с Ферганы и другой фронтовик из Коканда. Я решил вернуться к кокандскому Лагаеву и почитать документы.
Алексей Карпович Лагаев. 1896 года рождения. Аж на 21 год старше моего деда. Вдруг какой-то дядя? Читаю документы дальше. Герой. Награжден первой солдатской медалью «За Отвагу». Призван с Коканда. Родился в Чкаловской области Переволоцкий район село Капитоновка. Я изумился. Одно время область называлась Чкаловской, а не Оренбургской. Но изумился не по этому. Я уже почти был уверен, что предки мои с Переволоцкого района, а тут еще появилась ссылка на село!
Появилось интересное чувство, зуд, засосало под ложечкой или как это еще назвать? Появилось неосознанное предчувствие правильного пути. Я вновь открыл карту Оренбургской области, нашел село Капитоновку. Оно находилось в 7 километрах от железнодорожной станции 1432 км. Рядом находится село Мамалаевка. Вспомнилось «в Оренбурге к эшелону выходил его племянник». Вот почему «выходил». Потому что до железнодорожной станции 7 километров.

***
Поездка на предполагаемую родину предков. Неудача.

С недавних пор я переехал в город Самару. Путешествовал по стране с севера на юг и с востока на запад. Очень понравился город Самара. Большая река Волга. На противоположной стороне Жигулевские горы. Купил дом под Самарой и переехал.
После определения предполагаемой родины деда, я стал готовиться к поездке в село Капитоновка Переволоцкого района Оренбургской области. Не так уж далеко от Самары. 350 километров. Моей ошибкой было то, что я не продумал других вариантов. Я думал, что приеду в село, спрошу у местных про Лагаевых, и выясню всю подноготную. Затем съезжу на могилки, найду упокоенных родственников, и у меня сложится пазл.
Летом ко мне приехал брат Сергей, названный в честь деда, и муж нашей сестры, то есть зять – Александр. Мы взяли палатку, спальники, удочки. Прихватили с собой моего сына и его друга. Выдвинулись не спеша. На первую ночевку остановились в районе Сорочинска на старице реки Самары. Искупались, поудили рыбу, сварили уху, отдохнули от отдыха. На следующий день с утра приехали в Капитоновку. От села осталось несколько домов. Встреченный на улице житель ничего не знал о местных Лагаевых. Проехали через село на кладбище. Половина его затянуло непроходимыми зарослями. На другой половине да, среди прочих были Лагаевы. Были и не ухоженные могилы, но были и недавно прибранные. Я искал тщетно Матвея Лагаева. Пока до меня не дошло, что родители Сергея Матвеевича Лагаева погибли в аварии в Фергане. И по всей видимости похоронены там. А отчества Матвея Лагаева я не знаю, чтоб искать его предка.
Поиски, так лихо начавшиеся, пришли в тупик.
Мы съездили в Соль-Илецк на соленые озера, в Кувандык на Сакмару, порыбачили пару дней на Урале и вернулись домой я бы сказал «не солоно хлебавши», но это была бы неправда. На соленых озерах, хочешь ты или не хочешь, изрядно хлебнешь соли. Висишь там на поверхности как поплавок. Вода тебя выталкивает и переворачивает. Отдохнули хорошо, но без результата в моих поисках.

***
Новые зацепки. Архивные церковные записи.

В природе все процессы взаимосвязаны. Начав свои поиски, я затронул других людей. Кто-то остался инертным к моему движению, а кто-то, как мой брат тоже слегка увлекся им. Через пару месяцев мне звонит брат Сергей и рассказывает о том, что в интернете выложены оцифрованные архивы по многим областям страны. Он искал родственников, но не нашел, и предлагал мне самому поискать, так как у меня уже есть на что опереться. Скинул ссылку на Яндекс.архивы.
Первая найденная запись гласила "22.09.1918 Родилась дочь Анна. Станицы Капитоновской казак Матвей Михайлов Лагаев и законная жены его Евфросинья Матвеева. Оба православные".
Благодаря брату я нашел записи о прадеде Матвее Михайловиче Лагаеве, прабабушке Ефросиньи Матвеевны в девичестве Лакеевой из Мамалаевки, деде Сергее Матвеевиче с которого начинал поиск, сестре его Анне Матвеевне. Анна Матвеевна была на год младше деда. Поэтому они и росли два-три года вместе в интернате.
Сергей Матвеевич Лагаев был родом из казацкой семьи. Предки были причислены к первому полку Оренбургского казачьего войска. Но видимо, в советское время об этом не принято было говорить, и Сергей Матвеевич об этом скорее всего не знал. А то бы он тестю своему Димитрию Ивановичу Ушакову уж точно об этом сказал. Димитрий Иванович чтил казацкие законы до самой смерти. Носил фуражку, гимнастерку или косоворотку, сапоги. Имел коня, сбрую, седло. Содержал в исправном состоянии телегу. И, конечно же, уважал принадлежность к казацкому обществу. Я перейду на более привычные для меня имена моих родных. На праздниках тятя с бабой Дуней (прадедушка и прабабушка по Ушаковской линии) пели казацкие и украинские песни. Очень любили песню «Скакал казак через долину…». Они нянчились с правнуками. Нас у них семеро. Пятеро от Николая, и двое от Людмилы.
Я бы закончил на этом рассказ о поиске моих предков, а так же родины моих предков, но оказалось вдруг, что это еще только середина моего повествования.

***
Новая родня.

Я хотел продолжить поиск предков старше Матвея Михайловича Лагаева в архивных документах. Но время поджимало. Мне нужно было на несколько месяцев уехать в Казахстан в Алматы. Вдобавок ко всему не давала покоя мысль, что где-то под Оренбургом есть родственники. С кем-то же дед виделся при возвращении из госпиталя, и с кем-то переписывалась тетя, когда была жива. Я зашел на сайт одноклассники.ру и набрал фамилию Лагаев. Оказалось Лагаевых на сайте тьма темнющая. Выбрав из существующих аккаунтов двух человек зарегистрированных в Оренбурге и Переволоцке, а так же близких ко мне по возрасту, написал им. Написал о том, что дед Сергей Матвеевич Лагаев родом из села Капитоновка. Знают ли они что-то об этом селе и живших там ранее Лагаевых?
Ответ пришел от одного из них - Александра.
- Очень интересно - писал он. – А моего деда зовут Дмитрий Матвеевич Лагаев. И он тоже родом с Капитоновки. Может братья?
- Похоже на это. Я еще знаю, что моя тетя переписывалась с двоюродным братом. У него был один глаз – написал я.
- У моего отца был один глаз – ответил он.
- Здравствуй, троюродный брат мой! – написал я.
После этого мы обменялись номерами телефонов и созвонились. Я рассказал кратко свою историю. Родились и жили в Казахстане. Дед умер рано. Поэтому ничего не знаем про его родственников. Моя тетя переписывалась, но ничего не рассказывала. Старшее поколение в основном умерли. Остались разрозненные сведения, по которым хотя бы нашлось село, где он родился. А теперь еще и родственники нашлись. Александр подтвердил, что его отец переписывался с сестрой из Семипалатинска. Есть у них фотография на которой запечатлены старый казак, бабушка, чернявый мужчина и ребенок. «Ребенок- это мой отец» - предположил я. Александр прислал фотографию по Ватсапп на которой к изумлению я обнаружил себя, маленьким. На фото стояли тятя, баба Дуня, мой отец и на руках у бабы Дуни -я, собственной персоной. Мы договорились встретиться.
На встречу я взял все незнакомые фотографии из семейного архива, сел в машину и через 350 километров был на месте. Познакомился с Сашей, с его семьей и мамой. Его мама получается мне двоюродная тетя. Как положено у русских, вечер прошел за столом. Посидели душевно, а потом достали фотографии. На наших фотографиях была их семья, а у них оказались наши фотографии. Плюс ко всему была ранняя, еще довоенная, фотография моего деда Сергея Матвеевича Лагаева.
В один из моментов Саша спрашивает меня о чем-то на незнакомом языке.
- Что? – переспрашиваю я.
- А ты мордовский язык не знаешь что ли? – спросил он.
- Причем здесь мордовский язык? – ответил я – мы вроде русские люди.
- Как это? – удивился Саша - Лагаевы же мордва-мокша.
- Ого! – удивлению моему не было предела - А как же казачество? Я же читал в метрических книгах «Родилась дочь Анна. Станицы Капитоновской казак Матвей Михайлов Лагаев и законная жены его». Лагаевы же казаками были?
- Да. Были казаками. Но национальность у них была мокша. Все село, и ближайшие деревни были мордовскими. В позапрошлом веке деревни вдоль Урала были присоединены к Оренбургскому казачьему войску. Все кто там жил - мордва, башкиры, казахи стали казаками. А те, кто не вошел в казачество, остались мужиками. С нашей округи Лагаевы, Лакеевы, Лемясовы, Неясовы, Конновы, Якушины, Акашевы – это все мордва. Сейчас, правда, язык забывать стали, не хочет молодежь на нем разговаривать.
Саша рассказал про свою семью. Их было три брата и сестра. Два брата тоже живут в Оренбургской области. Сестра умерла. Он позвонил братьям Сергею и Михаилу- брат нашелся троюродный. "Вези его к нам" - каждый из братьев звал к себе. "Я же письма отцовы на почту носил, отправлял в Семипалатинск"- вспомнил Михаил. К нему  мы не поехали, он дальше всех живет. А вот к Сергею в гости съездили. У всех дети, и даже внуки. Саша переписал всех и дал листочек мне, чтоб я внес их в генеалогическое древо.
Вот такое знакомство произошло с родственниками в Оренбуржье.
Каково это, когда с детства считаешь себя русским, немного украинцем, а потом узнаешь, что ты мордвин? В некой степени это моральное потрясение. Ни в коем случае не в плохую сторону, а в возникающем требовании к себе. Как же так, ты не знаешь ни языка, ни культуры, ни истории своего народа? И вспоминаются сразу случаи на работе, когда тебя спрашивали «ты случайно не чуваш?», «не мордвин ли ты?», а в Уфе в каждом магазине обращались к тебе по-татарски, башкирски. Вот оно что. Черты лица у меня типичны для народов Поволжья. Для меня все национальности страны внешне одинаковые. А национальные меньшинства видят более явственно отличия. Обращают внимание на скулы, разрез глаз, цвет волос, или сочетание этих признаков между собой. Их мало…. Ой. То есть, нас мало и мы приглядываемся, стараясь определить, не соплеменник ли перед тобой.
Прасковья Дмитриевна оказалась права, когда подозревала что Сергей Матвеевич Лагаев не русский. Говорил временами на незнакомом языке. Почему он не сказал ей, что по национальности он мокша? Потому что не считал это значимым. Как сказал мне один знакомый казах: «Для нас, казахов, все кто светлый на вид это орыс – русский. Мы же не будем уточнять украинец ты, мордвин, или молдаванин. А в России еще есть удмурт, чуваш, коми-пермяк и другие. Мы просто говорим: «Я в очереди не буду стоять. Держитесь, пожалуйста, за этим русским в серой куртке».
Как выдалось свободное время, прочитал я историю мордвы (эрзя и мокши). Посмотрел определение некоторых слов. Ничего не запомнил.

***
Генеалогическое древо.

Вновь приступил я к поискам в архивах. Погрузился с головой на месяцы. Без преувеличения. Я начинал поиск, бросал, и начинал сначала. Потому что открывались все новые и новые ветки родословной, взаимосвязи исторических лиц, которые не были видны ранее. Я нашел и прапрадеда, и прапрабабку и дальнейших предков. Где они родились, кто их крестил, женил, когда и от чего умерли.
Из метрических записей выходило, что у моего деда были два брата (Иван, Дмитрий) и три сестры (Мария, Клавдия, Анна). Старшие остались жить в Оренбургской области, а младшие двое переехали в тридцатые годы с родителями в Фергану.
Когда мои прямые предки нашлись до седьмого колена, я задумался о генеалогическом древе. Как оно должно выглядеть? Посмотрел варианты в интернете. Попробовал несколько. Все не то. Первая причина – они короткие. Дед, баба, жена, сын, внук, внучка. Утрированно вся родословная. У меня были пра- пра- пра- … ну очень много предков, их братья, сестры. Я начал строить свое генеалогическое древо в программе Excel. Да, не очень удобно, но все понятно. Несколько раз перестраивал, переворачивал. И получилось ОГРОМНОЕ Генеалогическое древо Лагаевых.
После выяснения национальности я стал в поисках более внимательно относиться к этому вопросу. Обратил внимание, что частично национальность указывается – мордвин, частично – русский. Даже в одной и той же семье между братьями и сестрами писалось по разному. Подтверждение моей мысли, что не придавали этому большого значения. Наши предки знали, что они мордва, но писали, как им было удобнее. Разделение же мордвы на мокшу и эрзя ни разу не упоминалось.
До какого-то момента я игнорировал Лагаевых в поселке Ершовский Челябинской области и в Актюбинске. Пока не обнаружил, что Георгий Миронович Лагаев, представитель одной из ветвей Древа, умер в поселке Ершовский. Оказалось, в конце 19 века в Ершовском были выделены наделы земли казацким семьям, желающим переехать туда из Переволоцкого района. Часть родственников туда переехала. В Актюбинскую область Лагаевы переехали из поселка Ершовский Челябинской области. Я связался через  Одноклассники.ру с Лагаевыми в Казахстане и дополнил Древо. Интересно, что кое-кто из Лагаевых переехал в Оренбург и замкнул двухсотлетний круг. Оренбуржье-Ершовский-Актюбинск-Оренбург.
Десять поколений нашей ветки Генеалогического древа прослежены полностью. Одна ветка до Актюбинска тоже частично прослежена, и тоже десять поколений. Капитоновской ветке пока не нашлось продолжения, но за могилками кто-то ухаживает. Значит, встретиться с родственниками шанс есть. Стоит поехать туда на Пасху или в родительский день.
Есть одна ветка с трагической историей. Семен Михайлович Лагаев 1879 года рождения. Родной брат моего прадеда. Дослужился он до урядника 1 Оренбургского казачьего полка. Жена Наталья Марковна Лемясова. У них родились шесть сыновей и одна дочь. В 1930 году Семен Михайлович арестован как враждебный элемент. Арест заменен на высылку всей семьи. Куда они уехали следов не осталось. Глядя с высоты времени, понимаешь, что им повезло. Арест был в 1930, а не в 1937 году, когда высылкой уже не баловали. В 1937 году выбор был между высшей мерой и годами лагерей.
Период с 1800 по 1924 года запечатлен в метрических книгах. Далее период репрессий и Великой Отечественно войны также запечатлен документально. Современные же связи предстоит еще дополнить.

***
Краткая история Лагаевых.

С большой долей вероятности Лагаевы родом из Инсарского района Мордовии, либо из Иссинского района Пензенской области. До 1800 года там проживали Лагаевы. Эти местности не далеко друг от друга и обе заселены мордвой с большой долей вероятности родственной между собой.
Первое упоминание о Лагаевых в Капитоновке Оренбургского края зафиксировано в ревизской сказке от 1834 года. Незадолго до этого в Капитоновку приехали на поселение Мирон Артемьевич Лагаев (1806), Ефим Артемьевич Лагаев (1810), Марина Артемьевна Лагаева (1815) и их двоюродный брат Федор Григорьевич Лагаев, который умер в 1834 году. Их родители Артемий и Григорий Лагаевы были родными братьями и родились не позже 1780 года и 1782 года соответственно.
В Капитоновке у Мирона родилось три сына и три дочери, у Ефима два сына и семь дочерей. Марина вышла замуж за Александра Иванова и уехала в село Рыбкино в 40 километрах от Капитоновки. Так начиналась общая история Оренбургских Лагаевых.
С 1852 года государственные крестьяне села Капитоновка переведены в Первый Оренбургский казачий полк. С этих пор мужчины должны были нести воинскую службу.
В 1883 году умер первый Капитоновский поселенец, отставной казак Мирон Артемьевич Лагаев.
До революции 1917 года у Мирона был 21 правнук, у Ефима 36 правнуков, и это только по мужской линии. В таком составе Лагаевы входили в двадцатый век. Век мировых войн, революций и репрессий.


Алексей Лагаев
29.12.2025