Глава 8

— Так,короче, — бросил Башлыков, кладя трубку. — Трое с этапа дернули: первый — матерый медвежатник, Горлов Арсений Викторович, 54 года, по кличке «Сеня-ключик». Второй — дважды судимый по тяжким статьям, Пронько Валентин Данилович, 45 лет. Кликуха — «Жуткий». И третий — катала со стажем, 54 года, Третин Василий Васильевич — «Фартовый». Какие будут мысли?
Рыков откинулся на спинку кровати, задумчиво уставившись в затканный тенями пол.
— Начнем с очевидного, — проговорил он, постукивая пальцем по тумбочке. — Трое матерых уголовников, каждый со своим профилем вместе бегут с этапа. Медвежатник, рецидивист и катала. Что может их связывать?
— Деньги, — кивнул Башлыков уверенно, разливая из термоса пахучий кофе в кружки. — Либо месть. А может, общее дельце затевают, вот и рванули. Об Арсении Горлове я слышал звону, – отхлебнул горячий напиток капитан, обжигаясь. – Он замки щелкает быстрее, чем я кофе пью. Им ведь могли и помочь, – добавил он, размышляя вслух.
— Могли,- согласно кивнул майор.- Отсюда следующий вопрос- Кто и зачем?
- Ну, кто им помог, всё равно наши дознаются, а вот зачем..- задумался Матвей.
- И это тоже дознаются, но как бы не было поздно.- уверенно произнёс Рыков.- Если они до сих пор вместе, то что?
-Я же говорю- дело замышляют,- твёрдо сказал капитан.
- Согласен,- кивнул Рыков.- Либо их наняли для дела. Катала- мозг компании, тяжёлый- силовое прикрытие, а медвежатник- кто?- он посмотрел на Башлыкова.
- Кто, кто!- возмутился капитан.- Добытчик чего-то интересного и ключ ко всем замкам!
- Совершенно верно!- стукнул своей кружкой о Матюхину Рыков.- А вот если разбежались, то сорвались спонтанно, наугад. И им повезло. Ты всё же запиши мне их данные, я по своим каналам пробью. Вдруг что-нибудь  интересное откопаем.
Внезапно телефон Башлыкова ожил, издав утробное бурчание. Он принялся просматривать снимки, присланные ему кем-то и после протянул аппарат Сане.
— Глянь, может, узнаешь кого? — с надеждой прозвучал голос капитана, пока он собирал остатки ужина в пакеты.
Саня пробежал глазами по фотографиям и замер. В «Фартовом» и «Жутком» он без труда признал тех самых мужиков, которых они с Пашкой встретили вчера.
— Эти двое — «Жуткий» и «Фартовый», — вернул он телефон хозяину. — Они нам с Пашкой вчера попались.
— Точно? — нахмурился Матвей.
— Как пить дать! — уверенно ответил Рыков.
- Значит, эти двое точно вместе!- заговорчески произнёс Матвей, понизив голос.- Интересно, где же третий?
 —  Вот это и настораживает. А ещё мне кажется, что я наколки видел у «Фартового» на руке, вот только какие — хоть убей, не вспомню.
- А как ты их мог видеть?- удивился Башлыков, засовывая в тумбочку ещё какой-то пакет. По всей видимости с вещами и обувью.
- А он свою шапку поправлял рукой, проходя как раз под фонарём. Там хоть и тусклый, но всё же свет был. А у меня уже выработанный рефлекс- искать во всех незнакомых людях особые приметы. А может просто чуйка сработала,- пожал плечами Рыков.
—  Ты, Саня, молодец!- восхитился Матвей.- Я б так не смог. Я вообще никогда ни на кого не смотрю.
- Ай, это уж как у кого получается. А вообще, это наша профессия,- сказал Рыков задумчиво.- Надо мне их всё же вспомнить.
-Так это не проблема! — воскликнул Матвей. — В деле посмотрим.
— Кто нам его даст!- возмутился Рыков.
- Достанем,- уверил его капитан.
-Да уж, — задумчиво протянул майор. — Просто, понимаешь, у той тетки тоже наколка была… — Рыков прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти руки незнакомки, встреченной во дворе Пашки.
— Ладно, — твердо произнес Матвей. — Давай, отдыхай и ни о чем не думай! Завтра разберемся. Я по своим каналам пробью, посмотрим, что да как.
В коридоре вновь послышались тихие торопливые шаги. Дверь в палату бесшумно отворилась, и на пороге возникла Соня.
— Принес? — спросила она, приближаясь к Матвею.
Тот достал из пакета сверток и протянул его Соне.
— И давайте закругляйтесь! Больному нужен покой. Сейчас принесу тебе белье, будешь спать на второй кровати, — велела она Матвею.
— Мне спать нельзя, — серьезно ответил он. — И постель не надо, я тут, в кресле, подремлю.
— Ну, не думала я, что ты таким вредным стал! — возмутилась Соня. — Не хочешь - как хочешь, но чтоб через пять минут здесь была тишина!
И она ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Вскоре мужчины успокоились и затихли. Рыков очнулся внезапно, от шума за дверью и оглушительного воя пожарной сирены. Матвей вскочил как ужаленный и, рывком сняв пистолет с предохранителя, произнёс:
- я пойду, гляну, а ты тут сиди!
– Вместе пойдём, – ответил решительно Рыков, натягивая больничные тапочки с задником и поднимаясь с койки.
– Ой! – махнул рукой Матвей. – Забыл напрочь! Вон там, в зелёном пакете, твоя одежда.
Рыков бросился к тумбочке, схватил  пакет и извлек оттуда футболку, спортивные штаны, носки, кроссовки и толстовку. Майор торопливо облачился в привычную одежду, и они вместе с Матвеем вышли в коридор. Воющая сигнализация, царящая в коридорах суматоха и беготня, позволили мужчинам незаметно проскользнуть в коридор перед реанимацией.
– Глянь! – выдохнул Матвей. – Пашка!
Посреди коридора стояла каталка с Пашкой, а рядом, на полу, раскинув руки, как раненая птица крылья, лежала раненая медсестра.
– Соня! – ринулся к ней Матвей.
В этот момент раздался оглушительный выстрел, и над головой Рыкова просвистела пуля, следом – ещё одна.
– На пол! Всем на пол! – заорал Рыков, отчаянно пытаясь закатить каталку с Пашкой в реанимацию.
Обитатели коридора, охваченные паникой, бросились врассыпную, некоторые в ужасе повалились на пол. Рыков метнулся к Соне. Матвей, припав к ней, отчаянно пытался остановить кровь, что-то шептал ей, успокаивал.
– Что с ней? – спросил подбежавший майор.
– Ножевое в печень, – удрученно произнес Башлыков. – Останься с ней, я за ним!
И Матвей, как разъяренный зверь, сорвался с места, бросившись в погоню за преступником, растворившимся в лабиринте коридоров. Саня, склонившись над девушкой, пронзительно заорал:
– Врача! Врача! Здесь раненая!
Одна из дверей распахнулась, и в образовавшемся проеме показалась голова лечащего врача майора. Мужчина, оглядевшись, осторожно вышел в коридор и, сорвавшись на бег, подлетел к Рыкову и истекающей кровью девушке. Та лежала неподвижно, сомкнув веки. Доктор резким движением разорвал на ее халате ткань, пытаясь осмотреть рану.
– Таня! – властно крикнул он кому-то.
Из той же двери выскочила другая медсестра, которая приходила к Рыкову до Сони.
– Давай каталку! – скомандовал врач.
Таня, повинуясь, юркнула за угол и через несколько мгновений появилась, катя перед собой каталку. Осторожно подхватив Соню на руки, Рыков бережно опустил ее на холодную сталь. Соня, приоткрыв глаза, прошептала, глядя на майора:
– Он… мой медальон забрал… – и затихла.
– Отойдите, отойдите! – оттолкнула его Таня, и они, вместе с доктором, почти бегом покатили каталку куда-то вглубь больничных коридоров.
Саня, развернувшись, побежал по коридору вслед за Матвеем, но того и след простыл. Вдруг до слуха донесся знакомый звук, и по привычке, выработанной годами службы, майор инстинктивно пригнулся. И, как оказалось, вовремя. Снова мимо просвистела пуля, но в этот раз предательски коснулась майора, обжигая мочку уха.
– Ах ты, гад! – прорычал Саня, приседая на корточки.
Вот он! Мелькнул в боковой двери и тяжело затопал вниз по ступеням. Саня, не раздумывая, рванул следом. Служебный выход. Значит, там внизу может быть открыта дверь во двор. Рыков выскочил на площадку и увидел преступника, удирающего на два пролета ниже. Они были всего лишь на третьем этаже, и бежать ублюдку больше было некуда. Только вниз, к спасительной свободе. Рыков помчался за ним, перепрыгивая через ступеньку, а то и через две. Вот и выход. Бандюга дернул дверь, но она оказалась запертой на ключ. Зек повернулся к Сане и направил на него ствол.
– Чё, ментяра! – сплюнул он, отчаянно пытаясь отдышаться. – У меня для тебя еще пару маслят осталось. Любишь грибочки? – и оскалился в хищной ухмылке.
Казалось, даже его глаза на миг превратились в звериные, налившись кровью и злобой.
– Люблю! – ответил майор, чувствуя, как противно саднит ноющая рана в боку. – Только настоящие, лесные.
– А чем тебе эти не нравятся? – усмехнулся зло преступник и нажал на курок.
Осечка! Саня поймал себя на мысли, что даже не успел осознать, что произошло. Но зек не стал терять драгоценные для него секунды и, отбросив бесполезный пистолет, кинулся на Рыкова с ножом, сверкающим в тусклом свете лестничной клетки. За пару отточенных приемов самбо, которыми в совершенстве владел майор, он выбил оружие из рук преступника. Тот, не долго думая, вцепился в майора мертвой хваткой, пытаясь повалить его на пол. От резких движений и перегрузки, видимо, вновь открылась рана, и Рыков согнулся пополам от внезапной, пронзительной боли в боку. Убийца, воспользовавшись моментом, навалился на него всем телом, повалил на холодную плитку и, придавив к полу, попытался задушить. Его мерзкие, толстые пальцы впились в горло Сани, перекрывая доступ кислорода.
– Задушу, суку! – хрипел зек, все сильнее сжимая пальцы на шее майора.
   Рыков, собрав последние силы, с нечеловеческим усилием все же вывернулся из смертельных объятий и отшвырнул преступника к стене. Тот, взвыв от ярости, поднялся на ноги, с диким криком вышиб плечом хлипкую дверь и выскочил на улицу.
– Стой, тварь! Стой! – крикнул ему вслед майор, чувствуя, что больше не сможет преследовать злодея.
Полицейский беспомощно смотрел вслед убегающему преступнику. Внезапно взгляд майора упал на брошенный убийцей пистолет. Рыков схватил оружие, стараясь унять дрожь в руках, прицелился и нажал на курок. Раздался глухой хлопок выстрела, и ублюдок, взмахнул руками,и кувыркнувшись на асфальте,затих, распластавшись вниз лицом.
– Есть! – прошептал майор и рухнул в темноту, потеряв сознание.