Иешуа

Босая ножка ступила на сухую от Солнца землю, потрепанная мантия последовала за ней вслед. Марево стояло между Самарией и Галилеей, духота проносилась по ветру. Это место не было равниной, два холма возвышались левее от взора Софии, они были усеяны низкими, белыми, кирпичными домиками. По тропе, где ступала София, проходил сад с деревьями, их было немного, поэтому в тени вряд ли можно было укрываться все время. Именно потому голову ее закрывала мантия, частично прикрывая бледное личико в тени.

Впереди виднелись люди, две группы людей, совершенно не похожих друг на друга. Одни в мольбах и страданиях выпрашивали помощи у других — совершенно здоровых. Казалось бы, другая группа должна была пройти мимо, но мужчина во главе толпы остановился, а вместе с ним и все шедшие по инерции. Он осмотрел прокаженных со стороны (их было десять) и велел им ступать куда-то. Бедные люди послушали его, поднялся гул, кряхтение и стоны; все они, больные и изуродованные, пошли в сторону поселения, а мужчина во главе несколько секунд посмотрел на них издали и продолжил свой путь. Теперь эта толпа совершенно здоровых шла прямо на Софию и неизбежно должна была столкнуться с ней, пожалуй, только ради этого она и явилась сюда. Мужчина, что приказал ступать десяти прокаженным, выглядел высоким и худым. У него были длинные волосы, борода и проницательные глаза, которыми он, казалось бы, заглядывал в душу. Одежда его была простой, он носил белый хитон, прикрытый гимантией того же цвета. Неспешно этот мужчина приближался к Софие, уже окинув её пронзительным взглядом. Наконец они остановились друг напротив друга.



— Так это ты Иешуа, что излечил сейчас десять прокаженных от хвори? — Проговорила София хладнокровно, скрывая лицо под тенью мантии.

Люди за спиной Иешуа зашевелились в волнении, стали шептать враждебно и коситься на девушку с подозрением.

Но лидер молчал, смотря сквозь тень мантии прямо в глаза, что кроме него даже никто разглядеть и не смог. Люди, стало быть, хотели пройти вперед, в знак защиты, но Иешуа остановил их, подняв руку в сторону. Он в полной задумчивости молчания подошел к девушке, тень от него упала на неё. София опустила мантию, открыв свой серьезный вид для всех.

— Так это ты разговаривал с Богом? — Продолжала она все с той же хладнокровной интонацией.

— А ведь даже несмотря на то, что все обращаются к богу, он чаще хочет говорить с тобой, — Мягко, словно лаская своим голосом дух, говорил Иешуа, а вид его расслабился, обнажив истину вопроса.

Но Софию не устроил этот ответ, ее лицо скривилось от сладости слов, а вид приобрел нетерпение. В явном приступе истерики она упала на колени, закрыв лицо руками.

— Ты говоришь это все время, что бы я не делала и как бы не обращалась к тебе…

Иешуа наклонился к ней и сказал в утешение, приобняв:

— Таков путь, что избрал тебе Бог…

София окончательно перестала сдерживаться, утопая в слезах, но уже не было рядом Иешуа, сына божьего, а лишь космическое пространство вокруг, и девушка плыла по нему, сквозь бесконечность, которая в скором времени должна распрощаться с ней, в новой попытке блуждающей души добиться истины на Земле…