139. Я домой еду!

Предыдущая глава: 138 "Гипноз — сила!"
http://proza.ru/2025/12/31/1768


                Назад, в Целиноград, мы едем вместе с Верой в плацкартном вагоне до Троицка. Там мы планируем побыть недельку, навестить родню, а потом — домой, к маме. Вдвоем с сестрёнкой намного интереснее ехать. И большая разница для меня — ведь без Веры я бы забилась на верхнюю полку и так бы и ехала всю дорогу букой, с книжкой в руках, изредка спускаясь вниз, чтобы испить чайкУ, примостившись с краешка на чужой полке. А так мы с ней сидим внизу на НАШЕЙ нижней полке, непрерывно болтаем и  сдержанно смеёмся над своими же шутками. Без конца снующие туда-сюда по проходу парни и молодые мужчины бросают на нас заинтересованные взгляды, отпускают комплименты, но нам с Верой и без них весело. На больших станциях выходим на свежий воздух развеяться и подкупить что-нибудь из еды у бабулек и женщин, приносящих к поезду всякую свежую снедь. В Астрахани поезд стоит долго, мы покупаем кучку красных варёных раков — деликатес, никогда ещё не пробовали.

                Какие-то стройные, смуглые, жилистые парни-кавказцы, встав в круг,  начинают танцевать лезгинку на перроне рядом с нашим вагоном. Один из них ловко отбивает ритм прямо по боковине чёрного кожаного портфеля, а остальные, по очереди, выходят в круг и выделывают каждый какие-то свои особенные, отработанные "коленца". От парней исходит странное напряжение, как от высоковольтной линии, они захвачены танцем, на кураже издают горячие гортанные крики и выкладываются на все сто. Зрители, и мы в том числе, с интересом и одобрением смотрят на танцоров, а, по окончании, щедро награждают их аплодисментами.

                Заходить в вагон раньше времени нам не хочется, там душно, жарко, много народу — ждём объявления об отправке поезда. Вдруг ко мне подходит какой-то неприметный, как тень, мужичонка и отзывает в сторону. Конспиративно, почти не открывая рта, молвит, словно чревовещатель, заманивая: "Тушь чёрная, бархатная, ленинградская, всего за рубль..." Косметика в Советском Союзе в дефиците, расчёт мужичка оправдывается, потому что я легко клюю на его удочку, открываю симпатичную разноцветную коробочку и проверяю содержимое: чёрный брусочек туши и рядом прозрачно-белая гибкая стандартная кисточка — всё чин по чину. Отдаю рубль, и мужичонка тут же испаряется, а я спешу к Вере с покупкой. В вагоне мы пристрастно рассматриваем коробочку и понимаем, что она склеена из открытки. Я, поплевав на тушь, размазываю её кисточкой — ну, понятно, это просто брусочек мыла, подкрашенный чёрной краской. Только кисточка настоящая, новая, вне подозрений, на неё я и купилась.

                Конечно, рубль немного жалко, но мы с Верой смеёмся — как ловко мужичку удалось меня провести. А это его таинственно-конспиративное "Тушь чёрная, бархатная, ленинградская..." пополняет нашу с Верой копилку смешных фраз, взятых из жизни и разных кинофильмов, и мы позже её используем в подходящих случаях, заговорчески произнося слова лишь уголком скошенного набок рта. Наша попутчица по купе, женщина средних лет, почему-то прониклась большой симпатией к нам и начала нас заботливо опекать. Она же ловко разделала красных страшных раков, на которых мы смотрели с лёгким ужасом. Потом они с Верой с аппетитом съели эти наковыренные розовые кусочки рачьей плоти, а мне раки что-то не пошли — они неприятно припахивали тиной, и тут же у меня только от одного пробного кусочка во рту и в горле всё запекло и зачесалось — я поняла, что у меня аллергия на раков, и более никогда в жизни их не ела.

                Как же жарко в вагонах — просто невыносимо. В соседнем купе плачет капризно чей-то дитёныш, и я очень даже понимаю его. Тело на постели как будто плавится, в вагоне наверно где +35, но мы тешим себя надеждой, что вот ещё немного переждать, и появятся наконец-то долгожданная прохлада и свежий ветерок — ведь поезд спешит к Уралу.

                Уже поздним вечером, когда вагон медленно остывал от дневного пекла, ко мне вдруг, почти целиком, прилетело стихотворение. Я его тайком записала, поражённая до глубины души — разве так бывает, что целое стихотворение приходит само собой?! Вере не показала — я стеснялась своих стихов, опасалась насмешек со стороны не деликатных людей, поэтому берегла свои сокровенные строчки от излишнего внимания. Стихи, излившиеся из самОй души, особенно, если это — первые стихи, пусть и несовершенные, обычно дОроги автору, поэтому он особенно заботливо прячет и бережёт эти рукописные листочки со своими "шедеврами", для него они — любимые детища! Вот оно — то стихотворение:


Поезд драпал от жары в прохладу,
Вскидывая норовистые зады вагонов.
Каждый из вагонов — это филиал ада
С пламенем сквозь лупы стекол оконных.

В капризном стоне корчились ребятишки,
Тело плавилось, растекаясь по сковородке-постели,
Под вечер в купе шелестели картишки,
А в полутёмном тамбуре Высоцкого пели.

Пусть мчимся в осень, под колёсами — лето.
Там впереди — заморозки, там фруктов нету...
Но даже если ждут грядущие беды —
Пусть...
Я — ДОМОЙ еду!

Продолжение: