Беда в рысьем семействе

  Митрич застыл на пороге своего дома, не веря глазам, перед ним на снежном покрывале февральского вечера стояла рысь, огромная насторожённая с горящими янтарными глазами. Не раненная, не истощённая, но вся будто сжатая пружина, готовая в любой миг сорваться и исчезнуть в темноте. В пасти она держала крошечный рыжий комочек. У старика от неожиданности даже дыхание перехватило.

Рысь сделала шаг вперёд, она не шла, она осторожно кралась, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху, словно её преследуют. Митрич опустил топор,с которым шёл в сарай и медленно присел на корточки.

" Что случилось? "- прошептал он, стараясь не спугнуть зверя. Рысь подошла совсем близко, её дыхание парило в морозном воздухе белыми клубами, янтарные глаза смотрели прямо в душу. Так смотрят только те, кто уже не боится человека, но и не доверяет до конца.

И вдруг она разжала пасть и рысёнок упал прямо к ногам лесника. Мать толкнула малыша мордой внутрь дома и в этом движении было столько отчаяния, столько немой просьбы, что Митрича сердца сжалось. Рысенок жалобно пискнул, уцепился крохотными когтями за валенок старика. Рысь посмотрела на него в последний раз и растворилась в сумерках будто её и не было. Старик поднял дрожащий комочек, малышу было от силы месяца два, шёрстка у него была мягкая пятнистая, глазки по детски широко распахнуты.

" Что случилось ? "-прошептал он снова, стараясь не напугать маленького зверя. Митрич занёс его в дом, закрыл дверь и замер прислушиваясь. Лес молчал, только ветер свистел в голых ветвях берёз да снег шуршал сползая с крыши. " Что же ты натворил?"- пробормотал он укладывая рысёнка на старый тулуп у печи.

И тут память выбросила картинку из прошлого, года три назад в такой же февральский морозный день, лесник возвращался из леса с вязанкой дров. Вдруг услышал жалобный вой, нашёл быстро на старой лесной дороге, где ещё лет пять назад лесорубы ставили капканы на лис. В ржавой железной пасти билась молодая рысь, её левая передняя лапа была зажата намертво. Кровь стекала на снег, она выла от боли и ярости.

Любой здравомыслящий человек прошёл бы мимо - рысь не собака, не приручишь, не приласкаешь- дикая кошка опасная, непредсказуемая. Но Дмитрий Дмитриевич всю жизнь лесником отработал, всю жизнь природу любил больше людей и не смог пройти мимо. Накинул на зверя брезентовый плащ, чтобы не исцарапала, разжал капкан самодельным ломом. Рысь рванулась было бежать, но лапа не держала - сломана была.

Старик перевязал рану ремнём от сумки, затащил зверя на самодельные носилки и притащил к себе в сарай. Две недели выхаживал, кормил сырым мясом, менял повязки. Говорил тихонько, чтобы не так страшно было. Рысь сначала шипела, царапалась, билась, но потом притихла, словно, поняла он не враг. Когда лапа зажила Митрич открыл дверь сарая настежь. Рысь вышла, оглянулась, посмотрела на старика долгим непонятным взглядом и ушла в лес. А теперь она вернулась, принесла ему самое дорогое, что у неё было.

" Значит помнишь меня?" -прошептал Дмитрий, глядя на рысенка. Малыш дрожал всем тельцам, прижимался к тёплой печке, но не переставал оглядываться на дверь, ждал мать. Малыш не понимал, почему она его оставила. Старика осмотрел детёныша со всех сторон: ран нет, крови нет, просто испуган до полусмерти. Налил в миску тёплого молока, поставил рядом с рысенком. Тот понюхал, но пить не стал, только забился в угол под лавку и затих. " Зачем она тебя принесла, если ты не ранен? - сам с собой разговаривал старик.- Страшно тебе, понимаю."

Но в душу закралось тревожное предчувствие - рысь так странно себя вела, так настороженно, так отчаянно будто спасала детёныша от смертельной опасности.

Митрич накрыл рысёнка краем тулупа, подбросил дров в печь и сел у окна. Темнело быстро, февральская ночь опускалась на лес густой чернотой и только снег белел между деревьями. Старик смотрел в окно, вслушиваясь в тишину, и вдруг громкий резкий выстрел разорвал ночную тишину.

Лесник вскочил со стула, сердце куда- то ухнуло. Рысёнок под лавкой жалобно запищал, сжался в комок. Выстрел прозвучал где-то на северной просеке километрах в двух от дома. Старик застыл у окна, сжимая подоконник побелевшими пальцами. Не охотничий сезон, сейчас февраль...Кто в лесу стреляет? Через минуту второй выстрел, потом третий.

Старик глубоко вздохнул, потушил керосиновую лампу, чтобы свет не привлекал внимание в темноте. Прислушался, лес снова затих, но теперь в этой тишине было что-то зловещее, угрожающее. И тут он услышал мужские грубые голоса сначала далёкие, потом всё ближе. Браконьеры! Пьяные мужики хохотали, ругались, кричали:" Кровь! Значит зацепили... Точно. Да куда она денется подстреленная. След свежий, пошла вон туда... Шкура будет что надо! За такую в городе тысяч сто двадцать дадут"...

Дмитрий Дмитриевич замер: браконьеры шли по лесу, выслеживая раненого зверя и зверь этот та самая рысь, что принесла ему детёныша. Голоса приблизились. Старик видел сквозь окно мелькание фонариков между деревьями : двое, нет трое мужиков идут неспешно, знают зверь далеко не уйдёт.

- Тут живёт старый лесник, Трофимов, - сказала один из них, останавливаясь у края поляны перед домом. - Может он чего видел?

- Да ладно, чего к нему соваться, спит поди ,- они постояли, посвятили фонарями на окна.

Митрич не шевелился, притаился в темноте. Рысёнок под лавкой дышал так часто, что казалось его сердце сейчас выпрыгнет.

- Всё равно никуда не денется, - хмыкнул третий голос, - к утру добьём. Пошли, мужики, ещё по одной вмажем. - Они засмеялись и звук этот был мерзким липким. Потом фонарики заплясали в глубину леса. Голоса стихли. Старик выдохнул, руки дрожали, он снова зажёг лампу, подошёл к лавке присел, рядом с рысёнком.

- Мамка твоя их от тебя увела, - прошептал он глядя в испуганные детские глаза малыша, - она тебя спрятала здесь у меня потому, что знала, я не выдам, а сама пошла их запутывать. Они в неё стреляли...

Рысёнок смотрел на него не понимая слов, но чувствую беду. Лесник провёл рукой по лицу. Что теперь делать, если рысь убьют, малыш останется один. Такой крохотный не выживет в лесу. Но если браконьеры вернутся сюда, найдут детёныша... Старик встал, заглянул в окно : лес был темен, только белый снег падал мягко укрывая следы. " Вернись, - прошептал он в темноту, - я вас обоих спрячу". Рыжик остался под лавкой, свернувшись клубочком, только изредка попискивая во сне.

Рассвет пришёл серый, неприветливый Митрич не спал всю ночь, сидел у окна. Рысёнок так и остался под лавкой только изредка попискивая от страха.

А рысь не вернулась. Когда первые лучи зимнего солнца пробились сквозь облака, старик не выдержал, накинул тулуп, натянул валенки, взял посох и вышел из дома. Мороз стоял крепкий градусов двадцать не меньше. Снег под ногами скрипел, воздух обжигал лёгкие. Старик пошёл по следам, которые оставили ночные гости. Следы вели к северной просеке, откуда доносились выстрелы. Дмитрий Дмитриевич шёл медленно, опираясь на посох, всматриваясь в каждый отпечаток на снегу.

Вот следы грубых сапог, вот следы рыси- крупные с отпечатками когтей. Она бежала, но след был неровным, местами с каплями крови. " Значит, всё-таки ранили,"- прошептал старик. Он ускорил шаг, хотя сердце колотилось от напряжения. Просека была уже близко метров триста по прямой. Старик вышел на неё и остановился будто в стену врезался.

На снегу лежало тело огромного самца рыси, Митрич подошёл ближе, опустился на колени: зверь был мёртв. Два пулевых ранения в грудь и в бок, кровь растеклась тёмным пятном, но уже успела замёрзнуть. Самец был красавец : шкура густая пятнистая, уши с чёрными кисточками, лапы мощные. Такого убить всё равно что украсть у природы её гордость. " Подонки," - прошипел старик, сжимая кулаки.

Вокруг валялись гильзы от патронов, рядом следы квадроцикла... Значит на технике приехали, чтобы шкуру вывести, но самца не забрали . Почему ? Старик огляделся и понял - рядом чуть дальше были другие следы. Здесь была рысь поменьше, самка. Она была здесь, когда убили её спутника и она увела браконьеров за собой, чтобы они погнались за ней, а не стали снимать шкуру с мёртвого самца. " Ты их от него увела",- прошептал Митрич, глядя на следы. Он проследил за её следом: дальше она петляла, запутывала, уходила в самую глухую чащу, где квадроцикл не пройдёт. Браконьеры шли за ней ...
 Потом плюнули и вернулись назад но за это время рысь успела оторваться, скрыться. Лесник вернулся к телу самца, сердце болело так будто это не зверя убили, а родного человека. Он знал эту семью, видел их прошлым летом: самца, самку и двух малышей на дальней поляне, где они охотились на зайцев. Красивые и вольные, дикие, а теперь один мёртв, второй ранен, малыш осиротел. Митрич вернулся домой, взял лопату и брезент.

Рысёнок всё так же сидел под лавкой и даже не притронулся к молоку. Старик подошёл, погладил малыша по мягкой головке:" Потерпи, мать твоя ещё вернётся", - прошептал он. Сам вернулся на просеку, завернул тело самца в брезент и закопал в снегу у большой ели. Весной, когда земля оттает, похоронит как надо, а пока пусть лежит здесь в лесу.

Когда старик вернулся к себе было уже около полудня, едва он переступил порог, как услышал слабое царапание в дверь сарая. Прислушался, царапание повторилось, слабое едва уловимое. Митрич рванул к сараю, распахнул дверь и у ног его упала рысь. Она была вся в снегу, окровавленная худая с пулевым ранением в левом боку. Дышала тяжело, хрипло, янтарные глаза смотрели на старика и в них была мольба, мольба о помощи. " Пришла",- выдохнул старик, опускаясь на колени. Рысь попыталась подняться, но силы оставили её. Она только подтянулась ближе к старику и положила морду на его колени. Так смотрят только те, кто узнал, кто вспомнил. Старик провел рукой по её голове, почувствовал, как под шкурой бьётся слабая сердце.

" Помню тебя,- сказал он,- как же не помнить. Ты та самая рысь из капкана, помнишь, как я лечил твою левую лапу? " Рысь закрыла глаза из раненого бока сочилась кровь. Пуля прошла на вылет, но задела рёбра. Дмитрий Дмитриевич осторожно поднял зверя и положил на охапку сена. Рысь не сопротивлялась, слишком слаба она была. Старик принёс воды, тряпки, настойку на травах, промыл рану, забинтовал. Рысь терпела, только вздрагивала, когда боль становилась сильной. "Потерпи, сейчас легче станет",- успокаивал он.

Затем зашел в дом, принёс кусок мяса оленины, которое заготовил с осени, положил перед раненым зверем. Она понюхала, но есть не стала, только отвернулась глядя на дверь сарая. " Твой малыш в доме, - сказал старик, рысь посмотрела на него долгим взглядом и старик вдруг понял, она всё понимает... - самца убили, - голос его дрогнул, - видела наверное, прости меня, что не уберёг. Похоронил его в лесу под елью." Рысь закрыла глаза, по её морде скользнула судорога то ли от боли то и от горя.

Митрич сел рядом, положил руку на её голову:" Ты отдыхай, сил набирайся, - прошептал он,- я вас обоих спрячу - и тебя ,и малыша . Не отдам этим выродкам ." Он сидел так ещё долго, пока рысь не заснула тяжёлым беспокойным сном. Потом вернулся в дом. Рысёнок услышал его шаги и выглянул из под лавки. Дмитрий взял малыша на руки, тот задрожал, но не вырывался. " Мать твоя вернулась,- сказал старик, - раненая, но живая. Надо её выходить." Рысёнок смотрел на него широко открытыми глазами и вдруг ткнулся мордочкой в ладонь, так робко, так доверчиво.

Старик почувствовал, как в груди всколыхнулась что-то забытое - ответственность, долг не перед законом. Ни перед людьми, перед природой, перед этими беззащитными созданиями, которые попросили у него защиты. Но вместе с этим пришёл и страх. Если браконьеры вернутся, если начнут искать следы рыси, если выйдут на его дом, что тогда? Хворый старик с больным сердцем, что он сможет против молодых наглых вооружённых... Он опустил рысёнка обратно под лавку, сел и обхватил голову руками. Внутри боролись две силы: желание спасти и страх за собственную жизнь.

Правильно ли он поступает, может надо было отнести малыша в лес и отпустить рысь, не вмешиваться. Но потом вспомнил глаза полное доверие и понял- назад дороги нет. "Будь что будет, - прошептал Митрич,- а я вас спасу ".

Два дня он ухаживал за раненой рысью: менял повязки, приносил воду, свежее мясо. Но рысь не ела, только пила понемногу и лежала на сене, не сводя глаз с двери сарая. Вся напряжённая, вся настороженная ,словно, каждую секунду ждала опасности. " Ну, поешь,- уговаривал старик, подкладывая ей кусок оленины, - сил не будет, как рану залечишь?" Но рысь только отворачивалась, уши её постоянно двигались улавливая каждый шорох. Когда ветер качнул дверь сарая она вскочила, несмотря на боль, готовая бежать.

Материнский инстинкт был сильнее ранения, она чувствовала угрозу и не могла успокоиться. Рысёнка старик держал в доме, малыш немного освоился, начал пить молоко, даже играл с верёвкой, которую Митрич привязал к ножке стола. Но каждый вечер садился у двери и жалобно попискивал зовя мать. Это разрывало сердце старика:" Потерпи ещё чуть-чуть,- шептал старик, поглаживая рыжую шёрстку, - мать твоя окрепнет и заберёт тебя в лес. Будете жить вместе на воле."

Но на третье утро всё изменилось Митрич вышел за водой к колодцу и замер. На снегу у самой калитки виднелись свежие следы человеческих грубых сапог. Кто-то ходил здесь ночью пока он спал. Старик присмотрелся внимательнее - следы шли вокруг дома к сараю и обратно к калитке. Кто-то заглядывал в окна, проверял замки... Мороз пробежал по спине, он вернулся в дом, закрыл дверь на засов. Рысёнок почувствовал тревогу хозяина и забился под лавку. Старик подошёл к окну, выглянул, в лесу было тихо, но в этой тишине чудилось что-то зловещее, словно за деревьями кто-то притаился, наблюдает, выжидает.

Старик пошёл в сарай проверить рысь, она не спала сидела на задних лапах вся подобранная готовая к броску. Глаза горели в полутьме сарая жёлтым огнём, она чуяла опасность лучше любого человека. " Они рядом, да?"- спросил Митрич. Рысь глухо зарычала глядя на дверь, шерсть на загривке встала дыбом. Старик вернулся в дом, взял со стены старую двустволку, которой лет двадцать не пользовался, зарядил дробью. Руки дрожали, не охотник он, всю жизнь был против убийства, но сейчас защищать придётся...

День прошёл в тревожном ожидании, вечером начался снегопад густой, плотный,видимость упала до нескольких метров. Дмитрий не зажигал лампу, сидел в темноте у окна всматриваясь в белую пелену за стеклом. Рысёнок спал под лавкой ,изредка попискивая, а из сарая доносилось беспокойное шуршание, рысь не находила себе места. Около полуночи старик забылся тяжёлым сном, заснул прямо на лавке, а проснулся от резкого стука в дверь.

Сердце ухнуло. Митрич вскочил, схватил ружьё. Стук повторился, громкий настойчивый.

- Трофимов, открывай! - голос грубый нетрезвый.

Старик узнал его - Серёга Кудряшов, местный браконьер, которого три года назад выгнали из лесничества за воровство. С ним всегда ходила компания такие же дружков - Ванька по кличке рыжий, ещё один Петька Заломихин.

- Чего надо? - крикнул Митрич, не открывая дверь.

- Да ты открой, Митяй, поговорить надо. Мы по делу.

- Сейчас какие дела, утром приходите.

- Утром некогда, давай не тяни или дверь вышибем. Не шучу я.- за дверью послышался пьяный смех, кто-то грохнул кулаком по двери. Старик понимал, если не откроет, они и правда выломают дверь, а если откроет... Он глянул на рысёнка под лавкой. Малыш не спал, смотрел широко открытыми испуганными глазами. " Сиди тихо,- прошептал Митрич,- ни звука." Он спрятал ружьё за дверь, чтобы было под рукой, вытер вспотевшие ладони о штаны и открыл дверь.

На пороге стояли трое: Серёга - здоровенный мужик лет сорока в камуфляже с фонарём в руке, от него с одной стороны - Рыжий - тощий с острым лицом и бегающими глазами в грязной куртке и Муха- коротышка в ушанке с ружьём за плечом. " Ну, наконец-то,- Серёга сразу шагнул вперёд, не дожидаясь приглашения, - а мы уж думали ты там того, помер что ли..."

- Чего явились, - старик попытался загородить проход, но Рыжий уже протиснулся следом своим главарём.

- Да вот, Дмитрич, беспокоимся за тебя,- протянул Серёга осматриваясь. - Одиноко тут живёшь мало ли чего, вот решили проведать. Как здоровье? Не болеешь?

- Проведали, теперь идите ...

- Эй, не гони,- Рыжий прошёл к печке, протянул руки.- Холодно на улице, мороз. Дай хоть погреться.

Муха зашёл последним, прикрыл дверь, сразу стало тесно. Дмитрий стоял у двери, чувствуя как кровь стучит в висках. Серёга прошёлся по комнате, заглянул в угол, подошёл к печке, потом обернулся с фальшивой улыбкой.

- Слушай , Трофимов, а ты тут случаем рыси не видел? - Серёга сел на лавку, развалился .

- Мы тут охотимся, понимаешь, по лицензии, всё по закону.

- Ага, по закону, хи-хи лицензия. У вас есть документы? Все врёте! - сказал старик. - Нет у вас никаких лицензий и сезон давно закончился.

Серёга перестал улыбаться, лицо его стало жёстким.

- Ты что умничаешь? Не твоё дело!

- Моё! Это мой участок леса, я тут лесником тридцать лет служил и знаю, что вы браконьеры. Убирайтесь отсюда пока я полицию не вызвал.

Серёга засмеялся.

- Да у тебя тут телефона нет.

- Значит сам пойду.

- Ну-ну, - Муха подошёл ближе, положил руку на ружьё за плечом. - Не грози. Мы же вежливо пришли, по хорошему.

- По-хорошему это когда приглашают, а вы вломились ночью чего вам надо-то на самом деле.?

Серёга встал, подошёл вплотную, он был на голову выше старика, широкоплечий, сильный.

- Слушай, Трофимов, мы рысь подстрелили - большую, красивую, она ушла раненая, след вёл к твоему дому. Вот и думаю может ты её пожалел приютил. Ведь ты добрый животных любишь, все в посёлке это знают.

- Не видел я никаких рысей, - старик смотрел ему прямо в глаза.

- Странно, - Серёга прищурился, - а следы были свежие прямо к твоему сараю. Мы ночью проверяли.

- Это вы шныряли возле моего дома? - в голосе Дмитрия Дмитриевича прорезалось злость. - Какое право имеете? Это частная собственность.

- Да, ладно, не кипятись! - Рыжий махнул рукой. - Мы же не украли ничего, просто посмотрели.

- Слушай, давай так, - Серёга понизил голос. - Ты нам скажешь, если зверя видел, мы тебе денег дадим, тысяч пять. Нормально? К пенсии твоей это целое состояние.

- Не надо мне ваших денег.

- Десять тыщ, - Серёга достал из кармана пачку купюр, помахал перед носом старика. - Вот смотри чистые новые. Просто покажи, где зверь. Всего-то делов.

- Сказал не видел, значит не видел.

- Да брось ты, - Рыжий подошёл с другой стороны. - Мы знаем, что видел. Следы же есть. Ты что нас за дураков держишь?

- Может рысь просто мимо прошла, я же не стою у окна всю ночь.

- Врёшь, - Серёга убрал деньги, лицо его потемнело. - Ты чего-то скрываешь, чую я.

- Да отстаньте вы от меня, - старик не выдержал. - Сказал нет здесь никого, идите ищите в другом месте.

- А может не в другом, а прямо тут. - Муха подошёл к лавке, наклонился,- а под лавкой чего там у тебя дед ?

Сердце старика пропустило удар, под лавкой затаившись в темноте сидел рысёнок.

- Тряпки старые , - Митрич быстро шагнул вперёд, загораживая лавку. - Хватит уже, обыскивать меня вздумали!

- А чей- то ты так нервничаешь? - Муха ухмыльнулся, - Точно что-то прячешь.

- Ничего и не прячу, идите вон отсюда, вон говорю.

Серёга схватил старика за плечо, больно сжал:

- Ты это, поосторожней с нами, а то мы народ не терпеливый можем и по-плохому.

- Да, пошёл ты ! - Дмитрий Дмитриевич попытался вырваться, но Серёга держал крепко.

- Ого, да ты с характером, - засмеялся он.- А вы, мужики, сходите в сарай.

- Вам нельзя, там дрова, мои запасы, - возмутился Митрич.

- Ну так и проверим.

Серёга отпустил старика, кивнул.

- Пошли, Муха, посмотрим сарай.

- Нельзя говорю, - старик попытался перекрыть дорогу, но Рыжий схватил его за руки.

- Посиди тут спокойно, а то хуже будет.

Серёга и Муха вышли на улицу. Дмитрий рванулся, но Рыжий держал крепко.

 - Не дёргайся, всё равно найдут, если что там есть.

- Отпусти меня, а то я участкового вызову.

- Да успокойся ты! Чего так переживаешь, если нечего прятать. - Рыжий всё ещё крепко держал старика.

Митрич понимал, медлить больше нельзя. Он резко дёрнулся, Рыжий ослабил хватку и Дмитрий Дмитриевич вырвался, схватил ружьё, стоявшее у двери и выскочил во двор.

- Стой!- крикнул Рыжий, но старик уже бежал через задний двор к задней двери сарая.

Ноги проваливались в снег, сердце колотилось в груди, голова шла кругом, но он бежал. Надо было предупредить рысь, спасти её. Он ворвался в сарай через заднюю дверь, рысь сидела на сене, напряжённые уши прижаты к голове, она слышала чужие голоса, чувствовала опасность. Рысь смотрела на него и в глазах её было понимание. Оно поднялась, рана ещё болела... Митрич распахнул заднюю дверь настежь указал в темноту:" Беги скорее!" С передней стороны сарая загремел засов, Серёга с Мухой открывали дверь. Рысь метнулась к выходу, но у самого порога повернулась, посмотрела на старика долгим взглядом благодарности прощания.

Она исчезла в темноте в ту секунду, когда в сарай ворвались браконьеры с фонарями. " Стой! Вот она!"- зарычал Серёга, но было поздно. Они кинулись к задней двери, посвятили в лес, где только что мелькнула пятнистая тень между деревьями и растворилась во тьме. " Твою мать!- Серёга развернулся, схватил старика за грудки. - Ты её выпустил!"

- Отпусти меня, - Митрич попытался оттолкнуть его, но сил не хватило.

- Да я тебя, - Серёга замахнулся, но Муха остановил.

- Брось его, старый же, потом проблемы будут.

Серёга толкнул старика, тот упал на сено.

- Из-за тебя, дед, тысяч сто потеряли, шкура столько стоила.

- Убирайтесь! - старик поднялся, держась за сердце. - Вон с моей земли!

- Ничего, мы её найдём! - Серёга вытер лицо мокрыми руками, он тяжело дышал. - Далеко она не уйдёт, она же ранена.

Они выбежали из сарая и пошли по следу. Митрич стоял один, ноги подкашивались, старик медленно пошёл в дом. Рысёнок вылез из-под лавки, подбежал к нему, жалобно попискивая. " Мать твоя ушла, - прошептал он, беря малыша на руки. - Пришлось, они бы её убили . А так хоть шанс есть." Он сел на лавку, прижимая рысёнка к груди.

Из леса донеслись крики, значит преследуют, потом раздался выстрел, потом ещё один. Старик закрыл глаза. "Прости меня,- прошептал он, - прости что не уберёг." Рысёнок уткнулся мордочкой ему в ладони. Митрич гладил его и слёзы сами собой потекли по морщинистым щекам. В лесу снова прозвучал выстрел, потом всё стихло. Долгая страшная тишина... Старик так и просидел всю ночь с рысёнком на руках, вслушиваясь в темноту и моля Бога, чтобы рысь ушла, чтобы спаслась.

Рассвет так и не принёс облегчение. Он так и не сомкнул глаз, сидел у окна держа на коленях рысёнка и смотрел на лес. Тот зловещее молчал. Было тяжело и тревожно на душе, он встал, подошёл к двери, выглянул наружу. Снег припорошил следы, но кровавые капли кое-где всё равно проступали тёмными точками. Малыш на руках жалобно попискивал,

крутил головой, искал мать. Дмитрий прижал его к груди. Часы шли, а рысь не появлялась. К полудню старик не выдержал, накормил рысёнка молоком, укутал тулупом в углу печки, взял посох и вышел на крыльцо.

Морозный воздух обжёг лицо, но он не чувствовал холода, только страх и вину. Он пошёл по следу медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. След петлял между деревьями то уходил в овраг, то поднимался на пригорок. Рысь уводила преследователей от дома, от детёныша. Каждый поворот, каждая петля были продуманы. Она не просто бежала, она обманывала, запутывала, заставляла их терять время.

Через километр Митрич нашёл первую гильзу, потом вторую. Стреляли много, но крови было мало значит не попадали. Рысь была быстрой умной, она знала этот лес лучше любого человека. Дальше след вёл к старому еловому бору, где деревья росли так густо, что человеку было не пройти. Здесь следы браконьеров обрывались, они повернули назад, плюнули на охоту. А след рыси уходил дальше в самую чащу. Старик остановился на опушке, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Идти дальше в его возрасте было опасно можно заблудиться, замёрзнуть, но он не мог уйти, не мог бросить её. " Эй, - крикнул он, - вернись, они ушли."

Но только эхо откликнулось да ворон каркнул на верхушке ели. Митрич стоял долго, всматриваясь в тёмную чащу, надеясь увидеть пятнистую тень, услышать шорох по снегу, но ничего, лес был пуст. " Ну, пожалуйста"... - прошептал он и голос сорвался. Ветер подхватил его слова и унёс в пустоту. Старик вернулся домой, когда уже темнело. Ноги подкашивались от усталости. Рысёнок встретил его жалобным писком, бросился к ногам. Старик поднял малыша, прижал к себе. " Не пришла", - сказал он и слёзы снова навернулись на глаза.

Он сел на лавку, качая рысёнка как младенца. Малыш уткнулся мордочкой ему в ладони и затих. В этом было столько доверия, столько беспомощности, что сердце старика разрывалось. Ночь пришла тяжёлая долгая. Старик лежал на печи не в силах уснуть. В голове прокручивались разные грустные картины: рысь в капкане три года назад, её благодарный взгляд, когда он отпускал её на волю, как она принесла детёныша и доверила ему самое дорогое, как увела от него браконьеров, рискуя собой. "Она знала, что может погибнуть,- прошептал старик, - но выбрала спасти детёныша. Какое же у неё благородное сердце материнское".

Под утро он забылся тревожным сном, а проснулся от того, что рысёнок заскулил у двери. Митрич спустился с печи, подошёл. Малыш скрёбся лапками, нюхал щель под дверью. "Что чуешь кого-то?-" старик приоткрыл дверь, выглянул. На пороге лежал небольшой заяц свежий, похоже только недавно убитый, ещё тёплый. Шея сломана одним точным ударом, так убивают только рыси. Сердце старика ёкнуло, он схватил зайца, выбежал на крыльцо. " Кто тут?!"- лес молчал, но на снегу виднелись свежие следы крупные с отпечатками когтей. Рысь приходила ночью, принесла добычу для детёныша, для старика. "Ты живая."..- выдохнул Митрич и слёзы радости хлынули из глаз.

Он пошёл по следу, но тот обрывался у опушки. Рысь не хотела, чтобы её нашли, она просто оставила дар в знак благодарности. Старик вернулся в дом, разделал зайца, часть сварил для себя, часть мелко нарезал для рысенка. Малыш впервые попробовал мясо, ел жадно, урча от удовольствия. "Мама твоя принесла, - говорил ему Митрич, - живая она всё-таки, просто не может к тебе прийти, опасно браконьеры рядом ходят. На следующую ночь на пороге снова оказалась добыча - куропатка и снова следы ведущие в лес и обрывающиеся у опушки.

Это продолжалось пять ночей. Каждое утро старик находил дичь на крыльце и каждый раз выходил надеясь увидеть её. Но она была осторожна, берегла себя. На шестое утро добычи не было. Митрич ждал весь день, вглядываясь в лес. Сердце тревожно сжималось, а вдруг случилось что-то, вдруг браконьеры снова объявились.

Наступила ночь- ничего, потом ещё день, ещё ночь. Рысь больше не приходила. Старик не находил себе места, ходил по дому кругами то и дело выглядывал в окно. Рысёнок тоже чувствовал неладное, всё принюхивался, тихонько скулил. " Где же она?- бормотал старик.- Может ей помощь нужна?" Наконец, он не выдержал, накормил рысёнка, укутал потеплее, взял посох и отправился в лес.

Шёл медленно останавливаясь через каждые сто метров. Сердце давало о себе знать, но страх за рысь был сильнее боли. Следы её он нашёл быстро у старого оврага, где летом бежал ручей. Свежие чёткие отпечатки лап на снегу, рысь здесь была недавно. Митрич пошёл по следу, всматриваясь в заснеженную чащу. Следы вели к дальнему ельнику, потом сворачивали к скалистому выступу. Там среди камней была небольшая расщелина -природное логово - защищённая от ветра и снега. Старик подошёл тихо, стараясь не шуметь и вдруг увидел её. Рысь стояла на краю поляны метрах в пятидесяти от него, неподвижная, настороженная, как изваяние. Он узнал её по шраму на левой лапе - след от капкана.

Она была худой, измождённой, шерсть потускнела, но жива. Рана на боку зажила хоть и оставила некрасивую отметину. Сердце старика замерло, он не шевелился, боясь спугнуть. Рысь тоже стояла неподвижно, янтарные глаза смотрели прямо на него. Митрич медленно поднял руку в знак приветствия. Рысь наклонила голову, словно кивнула. "Прости меня,- прошептал старик, зная что она не слышит на таком расстоянии, но всё равно говорил, - я думал тебе убили." Они стояли так глядя друг на друга. Время будто остановилось, только снег тихо падал между ними укрывая землю белым покрывалом. Потом сделала шаг назад, ещё один медленно, не поворачиваясь спиной. Напоследок остановилась, посмотрела на старика ещё раз долгим пристальным взглядом.В этом взгляде было всё - прощение, благодарность, доверие и боль матери, которая отдала своего единственного детёныша, чтобы спасти его.

Старик вытер слёзы рукавом тулупа. " С ним всё хорошо,- прошептал он, - научу его всему и выпущу в лес, когда придёт время и он найдёт тебя." Рысь ещё мгновение смотрела на него, а потом развернулась и исчезла в чаще так быстро и бесшумно будто её и не было. Только следы на снегу остались.

Митрич стоял ещё долго, вглядываясь в лес, потом развернулся и медленно пошёл обратно. Когда он вернулся домой, рысёнок бросился к нему радостно попискивая. Митрич взял малыша на руки, прижал к груди. " Мама твоя жива,- сказал он и голос его дрогнул, - я её видел на поляне. " Рысёнок уткнулся мордочкой ему в ладони и старик почувствовал как с души спадает тяжесть. " Вырастишь сильный, научу тебя охотится, прятаться, выживать в лесу, а потом отпущу. Ты найдёшь свою маму. Она где-то там в лесу ждёт ,когда ты станешь взрослым и вернёшься к ней. Вы будете вместе, как и положено."

... Зима медленно уступала место весне, снег таял, обнажая тёмную землю. По оврагам бежали шумные ручьи, а воздух наполнялся запахом пробуждающегося леса. Митрич каждый день выводил тигрёнка во двор, приучал к вольной жизни. Малыш рос быстро, через месяц уже весил втрое больше. Лапы окрепли, когти стали острыми, он больше не пил молоко, ел мясо, которое старик добывал на охоте. Он учился прыгать, красться, затаиваться, старик наблюдал за ним, будто кто-то невидимый шептал рысёнку, как нужно вести себя дикому зверю.

" Молодец,- приговаривал старик, когда малыш впервые поймал мышь. - Охотником скоро будешь. Мать бы твоя гордилась таким светском". К маю рысёнку уже было тесно в доме. Старик пристроил к сараю вольер просторный с деревянным настилом и навесом, но дверь не запирал. Зверь должен быть свободным. Рысёнок приходил и уходил, когда хотел. Днём бродил по лесу неподалёку от дома, учился выслеживать зайцев и возвращался к старику, ел из его рук. " Скоро тебе в лес уходить, - говорил Митрич,- почесывая рысёнку за ушами. Подрастёшь ещё немного и я тебя отпущу. Найдёшь мать свою, будешь с ней жить. Так правильно.

Но в душе старик боялся этого момента, привык к тёплому комочку на коленях, к радостному урчанию, к янтарным глазам, которые смотрели на него с доверием. Рысёнок стал ему сыном, которого у него никогда не было.

Лето пришло жаркое и щедрое, лес зазеленел, расцвёл, наполнился птичьим гомоном. Рысёнок окреп окончательно, теперь это был уже не малыш, а молодой зверь, сильный ловкий с пятнистой шкурой и чёрными кисточками на ушах. Теперь он охотился самостоятельно, приносил белок, однажды даже зайца загнал. "Всё,- сказал Митрич, глядя как рысь ел принесённого зайца.- Пора тебе уходить, вырос ты, самостоятельным стал. Иди к матери, она там в лесу ждёт." Рысь посмотрел на него умными глазами, словно понимая каждое слово.

Старик погладил его по голове в последний раз. " Иди, я не держу, вольному воля." И зверь ушёл. Вечером не вернулся домой, потом день прошёл, потом два. Митрич ходил по дому, как потерянный. Тихо стало, пусто, только старые доски поскрипывали на полу да ветер шумел в трубе.

Прошла неделя, старик уже смирился с утратой, привык к одиночеству и вдруг... Однажды утром выйдя на крыльцо увидел на пороге свежую куропатку, а рядом следы большие взрослые рыси и поменьше молодого зверя. Сердце старика ёкнуло, он поднял голову и увидел на опушке у края леса стоят две рыси. Митрич шагнул вперёд, но они не двинулись, просто стояли. В этом их молчании было больше слов, чем в любой человеческой речи. Рыси постояли ещё немного, а потом растворились в зелени леса.

Старик вернулся в дом, сел у печи- на душе было светло и спокойно. Он прожил долгую жизнь, повидал многое, но эта история о рыси, что помнила добро и отплатила за него верностью и любовью, стала самой главной такой, ради которой стоило жить.