Записки стряпчего без цензуры

Глава 17.
Призраки прошлого.

У меня всегда был талант - наживать себе врагов на ровном месте, даже не прилагая к этому усилий. Многим людям неприятны наглые, заносчивые и высокомерные собеседники - именно таким я и был. Когда-то ещё следователем я имел неосторожность публично осудить профессиональные качества одного оперуполномоченного, который из служебного рвения допустил тактическую ошибку. Он пытался "расколоть" моего подследственного, но сделал это так бездарно, что наоборот сам выдал тому важную информацию, непонятно было, кто кого "расколол". Всё это он сделал в обход моего расследования, не согласовав со мной. В итоге на допросе преступник смог извернуться и вместо двух эпизодов, грабежа и кражи, в его деле остался только грабёж. Кражу мне пришлось прекратить.

На совещании при начальнике отдела этот опер стоял красный, как варёный рак. Я распекал его при начальстве по полной программе, со всеми эпитетами: дилетант, позорная сдача оперативной информации, думать не головой, а ж... жёстко в общем я выражался. Как оказалось, господин Касмынин обиделся и крепко!

Спустя несколько лет мне аукнулся этот конфликт. Я защищал семнадцатилетнего парнишку, который отжимал на улице сотовые телефоны у незадачливых сверстников: "Дай позвонить...", а потом телефон перекочёвывал во владение к моему подзащитному. На языке уголовного кодекса такие забавы называются просто, грабёж - открытое хищение чужого имущества. Парнишка долго скрывался, но наши бравые оперативники выследили и задержали его.Начальником уголовного розыска к тому времени уже был мой "добрый друг" Касмынин. Настроен он был очень враждебно, даже пытался не пускать меня к подзащитному.

В один из рабочих дней ко мне в офис пришла мама подзащитного и попросила передать сыну механические часы (в местах содержания под стражей это можно) и три записки. В криминальной среде записки называют "малявами". Обычно их пишут на маленьком клочке бумаги мелким почерком, туго скручивают в трубочку или шарик, оборачивают целлофаном и запаивают в пламени зажигалки. Вот эти три малявы были изготовлены почти по такой же технологии, только вместо целлофана они были обмотаны прозрачным скотчем.

Я был молодым, неопытным адвокатом и хотя и знал, что малявы носить далеко не адвокатское, и даже более того, нелегальное дело, но всё же согласился. Положил всё это на стол в своём кабинете и побежал по делам. После обеда я планировал заскочить в ИВС (изолятор временного содержания) к моему подзащитному. И вот перед самым визитом, у меня, наконец, выкристаллизовались сомнения: зачем оборачивать записку липким скотчем, если он уничтожит написанное?!.. Попробуйте как-нибудь отодрать скотч от бумаги и попытаться что-то прочитать.

Я взял канцелярский нож и вскрыл им маляву. Внутри была трава, раститеььная масса с запахом конопли. В двух других малявах также оказался каннабис. С точки зрения закона, наверное правильно было бы вызвать милицию и сдать марихуану. Я поступил иначе: выкинул все три малявы с каннабисом в снег. В ИВС я не пошёл. Сначала я позвонил подзащитному (в камерах практически всегда есть связь) и устроил ему разнос. Он был искренне удивлён. Затем я поговорили с мамой подзащитного, которая принесла мне всё это. Она рассказала, что всё это ей дали оперативные сотрудники, пообещав, что за это её сын получит смягчение приговора вплоть до условного срока. Похоже, её использовали втёмную.

Моё минирасследование продолжалось. Я позвонил заместителю начальника ИВС по оперативной работе, он был мой однокашник по университету, и объяснил ему ситуацию.
- Да, я ждал тебя...
- В каком смысле "ждал"? - настороженно спросил я.
- Ну, сегодня на совещании начальник уголовного розыска дал ориентировку, что по их оперативной информации ожидается, что некий неизвестный адвокат попытается передать наркотики заключённому под стражей. А я посмотрел, что из платных адвокатов в списке у задержанных только ты, остальные бесплатники, они не посещают заключённых.
- А почему ты молчал?! Ты же мог позвонить! - наивно предположил я в моём визави благородные черты.
- Ну... - замялся он, - Не знаю!
Зря я ожидал в своём собеседнике товарищеских чувств более, чем служебного рвения. Достаточно было и того, что он откровенно со мной говорил об этом.

Когда всё выяснилось и прошло, меня стало трясти от нервного напряжения. Такова уж моя особенность, во время трудной ситуации я собран, а когда кризис минует, меня трясёт, не могу остановиться. Всё-таки то, под что меня подставлял мой "добрый друг" начальник уголовного розыска называлось покушение на сбыт наркотиков в крупном размере, от двенадцати до двадцати лет лишения свободы. Вот цена, которую предлагал мне заплатить господин Касмынин за свой позор и ущемлённую профессиональную гордость.

К счастью я был не только наглым, безпардонным и легко наживающим врагов на ровном месте, но ещё и удачливым. С тех пор, кстати, я никогда и ничего не передаю в места заключения или оттуда. Только на словах.

Глава 18.
Новая "Кавказская пленница"

Все видели гайдаевскую "Кавказскую пленницу". Я не ожидал, что в реальности могу столкнуться с одной из сюжетных линий этой киноленты. Однажды группа молодых ребят решили раздобыть денег - кстати, практически каждое уголовное дело по сути начинается с подобной фразы. Так вот эти молодые ребята ничего изобретальнее не придумали, кроме как стащить (украсть) сеялку.

Кто не соображает в сельском хозяйстве, а я из их числа, сегодня (2026 год) новая сеялка фирмы Джон Дир стоит от 25 до 30 миллионов рублей в зависимости от комплектации, хотя можно достать и за 2,5 миллиона и даже за 500 тысяч за бывшие в употреблении.
Наши ребята захотели новую сеялку Джон Дир, и сейчас и тогда, она стоила как новый дорогой Мерседес.

План этого криминального предприятия был прост: нанять эвакуатор, стащить сеялку, продать её в три раза дешевле скупщику сельхозтехники, деньги прогулять. Единственное, что наши сельхозфлибустьеры не учли, это то, что сельхозпредприятие, на которое они нацелились, называется Агрокомплекс, находится в Выселковском районе Краснодарского края и принадлежит губернатору Александру Ткачёву. Их, конечно же поймали.

И сидеть бы парням долгие унылые годы в тюрьме, если бы не Леонид Гайдай и не смех, сопровождавший почти весь судебный процесс. Дело в том, что способ совершения преступления наши агрокорсары позаимствовали у Шурика и Эдика из "Кавказской пленницы".

Техника в летнее время часто хранится не в гараже или в боксах, а прямо на полевых станах: днём ею пользуются, а ночью её охраняет сторож, как правило, дедушка-пенсионер. Наши джентльмены удачи переоделись в белые халаты и под видом студентов-медиков Кубанского медицинского института приехали на полевой стан к сторожу. Естественно, они также надели медицинские маски, чтобы их не опознали. Диалог они начали по классике:
- В районе свирепствует... (нет, не ящур) ...свиной грипп. Необходима вакцинация, вот постановление главного санитарного врача и распоряжение губернатора! - они даже поддельные бумажки с собой прихватили.

Уколов снотворного, как Трусу, Балбесу и Бывалому, они делать не стали. Они попросили сторожа прилечь. В качестве "вакцины" они закапывали в нос лекарство от насморка и просили полежать несколько минут для более оптимального действия вакцины. В это время подельники прицепили сеялку к нанятому эвакуатору и увезли по трассе в сторону Армавира. Лекций о вреде курения и алкоголя наши "Шурик и Эдик" не читали, но тщательно заговаривали зубы сторожу и создавали шум, чтобы он не услышал возни на улице.

Украденную технику наши кубанские ушкуйники загнали коммерсанту в Армавире по бросовой цене и славно погуляли на эти деньги. Ниточка впрочем разматывалась легко: технику нашли на складе коммерсанта-скупщика, он сдал своих "поставщиков", дальше - дело оперской и следственной техники. Правда, следователи несколько перестарались. Очевидная кража, когда имущество похищается тайно, посчитали сначала грабежом - открытым хищением имущества, а затем даже разбоем, т.е. нападением в целях хищения. В качестве "орудия нападения" следователи посчитали те самые капли в нос, вроде как это сильнодействующее вещество, от которого потерпевший якобы терял сознание.

В Выселковском районном суде было много зрителей, видимо интересно было публике поглазеть на "удальцов", посмевших украсть у самого губернатора. Тактика защиты была простой: доказать, что никакого разбоя или грабежа не было, возместить вред и уповать на милосердие судьи и условный срок. Вариантов убеждать суд в полной невиновности не было, доказательств иного было много.

Мой старший товарищ и коллега адвокат Бабичев Владимир Владимирович предложил и блестяще исполнил другую тактику. Возможно, когда-то она войдёт в учебники по тактике защиты в уголовном процессе. Проводя сюжетные параллели с известной комедией, он не отрицал самого преступления, но доводил до абсурда аргументы прокурора об "общественной опасности" и "дерзости" преступления. В итоге даже чересчур серьёзное лицо прокурора, когда он задавал вопросы или обсуждал ходатайства, а тем паче - в его обвинительной речи, вызывали сначала редкие смешки из зала, а затем и взрывы смеха. Судье приходилось призывать к порядку, а поскольку она это делала, сама с трудом сдерживая смех и улыбку, общая атмосфера судебного заседания была довольно весёлой.

Тем не менее, несмотря на смех, наши подзащитные вполне могли получить реальные тюремные сроки. Надо было ломать схему с разбойным нападением посредством закапывания в нос лекарства от насморка и как-то показать, что сторож был не в курсе, что эти лжесанитары забирают у него из-под носа сельхозтехнику. Для доказательства первого мы представили заключение специалиста, что вещества в каплях не является сильнодействующим средством. Второе обстоятельство было доказать легче: во время допроса в суде дедушка подтвердил, что плохо слышит, неважно видит, да и не осознавал преступности действий подсудимых, а пропажу обнаружил аж утром. Всё-таки кража, а не грабёж и не разбой, а значит и сроки меньше и возможность условного срока более реальна.

На прениях мой коллега просто блистал и сыпал фразами из "Кавказской пленницы", смех стоял почти после каждой фразы. Раза с четвёртого судья бросила попытки угомонить публику и перестала призывать к порядку, сама тихо посмеивалась, но не в голос, чтобы не дать возможности протестовать прокурору.

В итоге суд всё-таки переквалифицировал деяния с разбоя на кражу группой лиц по предварительному сговору и с учётом возмещённого вреда приговорил наших горе-разбойников к условному наказанию. Смех, оказывается, не только продлевает жизнь, но иногда и сокращает нежелательные сроки. Так что хорошее настроение - это оружие  причём иногда массового поражения.