Даже лошадь смеялась над нами

     Произошло это в дремучие времена, когда небольшие личные огороды под картошку землевладельцы перекапывали лопатами. И не потому, что денег им было жалко на культиватор или мотоблок, а просто такой чудо-техники еще не было в нашей стране развитого социализма.
     Те майские праздники наше государство сделало необычно длинными – целых четыре дня, уже и не помню почему: то ли они совпали с Пасхой, то ли начальство решило дать народу передышку в построении коммунизма.  Мои родители решили навестить родственников в Челябинске, а мне и брату Вите приказали жить в эти дни на даче, регулярно кормить нашего пса Мухтара, и, чтобы нам было нескучно, перекопать огород под картошку, предварительно разбросав на нем кучу перегноя.
     Скучать мы с Витей на праздниках и не планировали – на ипподроме впервые проводились бега два дня подряд, и к этому событию мы давно готовились – кроме нас: два друга Вити с работы из часовой мастерской, Валера и Миша. Часовщики посовещались и решили: надо всем вместе ехать на дачу. Если выедем в пятницу после работы, то за субботу сможем перекопать огород. А в оставшиеся дни будем выбираться на ипподром и возвращаться вечером на дачу,  кормить собаку.
     – Ты как студент, согласен? – Я согласился.

     Брат, Витя, проснулся в субботу раньше всех. Размер картофельного поля ему совсем не понравился: «Не успеть нам за день лопатами его перекопать. Глинозем – это вам не чернозем. Ну и пусть что не целина – все равно не успеть. А что если…  Ведь я его когда-то видел». И Витя пошел к поселковому гаражу, вокруг которого валялось много железа: нужного и ненужного, даже первый советский трактор с шипами на огромных колесах. «Трактор нам не подойдет, а эта вот хрень, по-моему, будет в самый раз». И достал из-под всякой  рухляди плуг, который к лошади обычно цепляется. Проверил: вроде все на месте.
     Витина идея понравилась не всем, только ему самому. Тогда он обратился ко мне: – Вот скажи мне, брат-студент, вы втроем сможете плуг тянуть?
     – В среднем мощность взрослого мужчины в пять раз меньше лошадиной. Значит, заменить лошадь могут пятеро мужиков. Но кто сказал, что лошадь при пахоте использует всю свою силу? Так что у нас есть шанс заменить лошадь втроем, если, конечно, пахать будем не щадя живота своего – по-стахановски.
     – Короче, подведем итоги: если хотим завтра на ипподроме лошадьми любоваться, надо сегодня вам лошадьми побыть на пашне.
     – А почему ты будешь управлять плугом? – поинтересовался Миша, быстрее других понявший, во что его собираются впрячь. – Мы тоже хотим.
     – Чья идея, тот и рулит! Впрягайтесь, хлопчики. Я тут у отца в сарае вожжи нашел.
     Коренником Витя определил Валерку, как самого габаритного из нас. Конечно, самым сильным был он сам, но руководство – это тоже непростая работа, да и в одной упряжке не может быть двух коренников. Меня с Мишкой назначил пристяжными. Прямо как на картине Перова «Тройка».
     Первую борозду прошли легко, а после третьей сил у «тройки» уже не осталось. Увидев это, Витя скомандовал: – Пора завтракать.
     – Кто предложил, тот и готовит. Так ведь, Витя? – съязвил Мишка.
     Все, кроме Вити, завтракали медленно, излишне тщательно пережевывая пищу и стараясь не глядеть на пашню для лучшего пищеварения. А Витя уже успел сходить к поселковому гаражу:
     – Смотрите, братцы, что я нашел, – в руках он держал пару альпинистских «кошек» с креплениями на ботинки. – Теперь наш коренник Валерка скользить не будет. Глядишь, до обеда управимся.
     – Слушай, Витя, а у гаража случайно лошади какой-нибудь завалящей ты не видел? Ну, раз там альпинистские кошки валяются, так, может быть, и…
     – Я английский юмор не понимаю. Запрягайся, Миша, и не разочаровывай ты меня, пожалуйста.
     Альпинистское снаряжение помогало от скольжения, но сил не прибавляло. Валерка, каждый раз падая без сил на колени, говорил одно и то же:
     – Витя, следи за плугом. Глубоко берешь.
     Перерывы на отдых объявлялись все чаще и были все длиннее. Валерка, осмотрев внимательно вспаханную землю, с возмущением закричал:
     – Я же говорил, что слишком глубоко копаешь, начальник! Надо на штык лопаты, а тут почти полтора.
– Угомонись, Валерочка. Ничего ты в пахоте не понимаешь. Это тебе не часы ремонтировать. Ребята, давайте еще парочку проходов сделаем, и обедать будем.

     Вдоль забора проезжал лесник на двухколесной бричке и неожиданно, без его команды, лошадь остановилась и выпученными глазами уставилась на нас. Лесник был удивлен не меньше лошади. Такое видел он только в детстве во время Великой Войны, но тогда за плугом стояла женщина, да и тянули его тоже женщины. Бабы все могут, но чтобы одни мужики…. А лошадь видела такое вообще впервые и никак не могла понять: «Почему так мучаются люди на земле, если они уже в космос научились летать? Неужели вы, люди, не можете что-нибудь придумать, чтоб на земле вам жилось легче?». Оскалилась всеми зубами и громко заржала.
     Ну а мы, трое запряженных в плуг, не отрывая глаз от лошади, думали одну мысль на всех: «Вот бы ее впрячь на наше место».  И не надо мне говорить, что лошади не обладают телепатией! Она так испугалась наших мыслей, что резко понесла галопом. Лесник еле удержался в бричке, громко ругая матом лошадь, что не дала ему досмотреть фильм ужасов в натуре.

     Закончили пахоту только вечером. Сели отдохнуть перед ужином на краю вспаханного поля около кучи перегноя. Только Витя бодро ходил вдоль поля, улыбаясь и размахивая руками:
     – Какие же мы, ребята, молодцы! Такое поле вспахали, и чем – обычным плугом без лошади. Вы об этом своим детям еще рассказывать будете. Таких, как мы, в нашей стране уже не найти. Мельчает народец. Мы просто герои из прошлого… – и тут он внезапно замолчал, посмотрев на кучу перегноя. Молчал долго, а потом, упавшим голосом:
     – Что же ты, брат-студент, мне не напомнил?
     – У, ёёё! – только и смог я сказать, вспомнив наказ родителей: «Сначала разбросать перегной, а затем перекопать». Мама, лучше других знавшая своих сыновей, повторила это дважды, но, как говорится, что об стенку горох.
     До Мишки и Валерки доходило долго, но когда дошло – я брату Вите не позавидовал. Первым заголосил Мишка:
     – Никудышный ты начальник, Витя. А еще в партию намылился вступить! Зачем? Там таких бестолковых и без тебя с избытком. Посмотрите на него, люди! Умудрился перепутать порядок всего двух слов: разбросать и перекопать. Как же ты с такой головой собираешься страной управлять? – Мишу понесло похлеще Остапа Бендера. – Не успела страна избавиться от одного волюнтариста, так новый народился. Хочет в коммунизм на сохе въехать. Предлагаю разжаловать Виктора из начальников в рядовые.
     – Я больше лошадью работать не буду, – Валерка срывал с ног альпинистские кошки, – забирай, Витя, подковы, теперь они твои, пользуйся.
     Вдоль забора проезжал лесник. Ни он, ни лошадь не захотели остановиться. Смотреть, как люди работают – это одно, а как ругаются – совсем другое: эка невидаль.
     Витя сказал, что ему надо срочно отойти по делу и ушел в поселок. Мы сели ужинать, но не успели даже распечатать бутылку водки, как влетел Витя, схватил бутылку и побежал на огород. А там его ожидали двое молодых парней из поселка – наши дружбаны с детства. Витя показал им бутылку водки:
     – Эту получите сегодня, когда разбросаете перегной, а завтра нам нужно отъехать по делам в Москву, так что вечером будет еще одна, если перекопаете лопатами картофельное поле. Договорились?
     К нам Витя подошел бодрым и веселым, будто его и не разжаловали недавно из начальника в обычного человека:
     – Сегодня ужин без спиртного, а завтра – это как фишка ляжет на бегах.

     Фишка легла как надо. Выиграли не сказать что много, но и этого хватило, чтобы на такси доехать от ипподрома до вокзала, закупить на рынке все, что хочется нам и Мухтару,  и на подмосковной станции нанять грузовую машину до дачи, поскольку легковые отказывались ехать по бездорожью.
     Радостный лай Мухтара мы услышали на подходе к калитке и первым делом скормили ему мясистые кости. Мухтар успокоился, а Витя повел нас смотреть картофельное поле. Оно было перекопано только наполовину, а рядом сидели уставшие наши друзья из поселка. Витя без лишних разговоров скомандовал:
     – Миша, выдай ребятам бутылку водки, – и добавил, обращаясь к копателям, – я так и думал, что вы все поле не перекопаете. Миша, ты понял, что пахота плугом – это не волюнтаризм, это производительность! Мы-то плугом за день управились. На завтра объявляю «День сурка». Для непонятливых поясняю – все будет как сегодня: мы в город по делам, а вы, ребята, огород докапывать. Такса прежняя.

     Следующий день был как под копирку срисован с предыдущего. Нам опять повезло на бегах. Опять мы кормили Мухтара костями и вырезкой. Наконец-то огород был перекопан! И это событие мы отмечали вместе с ребятами из поселка за одним столом, уставленным деликатесами. Мухтар присел на пол около накрытого стола, аккуратно положил на него голову меж тарелок и стал пускать слюни, чтобы всем было понятно, что он тоже хочет с нами вместе.
     – Валера, выдай псу кусок вырезки, да побольше, он заслужил – весь день сторожил дачу. Пусть запомнит этот день как лучший в своей собачьей жизни.
     Вернувшиеся из Челябинска родители были приятно удивлены, увидев поле,  подготовленное к посадке картошки. Только мама очень обеспокоилась здоровьем нашего пса: – По-моему, он заболел. Мухтар совсем не хочет есть кашу.