Наблюдатель

     Наблюдать за ней было так забавно. Сначала она суетилась, долго рылась в шкафу, поочередно вытаскивая из его недр плечики с разными платьями и блузками. Прикладывала их к себе перед зеркалом, удрученно вздыхала, отбрасывала и продолжала поиски.

Было приятно, что она так серьезно и вдумчиво готовится к свиданию со мной. Хотя по большому счёту она нравилась мне в любой одежде. За три раза, что мы встречались, она всегда одета была весьма просто. И с чего это женщины решили, что наряд их каким-то образом влияет на наше мужское мнение. Что касается меня, например, то я никогда не обращал на это внимание. Лицо, голос, фигура – согласен, имели значение. А вот наряд -- вряд ли…

Определившись с костюмом, она пошла в душ. Здесь началось самое интересное. Раньше мне никогда не приходилось видеть, как моется женщина. Она не пользовалась мочалкой, а просто наливала в ладонь немного геля и водила ею, ладонью то есть, по телу.

Фигура у неё была отличная. Всё-таки гимнастка, хоть и в прошлом. Стройная, но не сухая. Всё, что надо, на своём месте. Никогда не скажешь, что ей уже за тридцать. В мыльной пене, в струях воды, стекающих по телу, и как туманом окружённая паром, она выглядела волшебно.

Выходя из ванной и на ходу вытирая голову, она наткнулась на лежащего у двери кота, пошатнулась, но не упала – удержалась. Что значит спортивная реакция. Это сразу напомнило мне ситуацию, при которой мы познакомились.

В тот день я ехал куда-то в автобусе. Пассажиров было мало, и я присел на одно из свободных мест у прохода. Она вошла на какой-то остановке и направилась к кабине водителя за билетом. В момент, когда она проходила мимо меня, автобус сильно тряхнуло, она шатнулась и, не удержавшись на ногах, плюхнулась прямо мне на колени.

Засмущавшись и даже покраснев от неловкости, она извинилась, моментально вскочила и продолжила путь к водителю. Получив билет, направилась в конец салона. И тут, как нарочно, автобус опять сильно тряхнуло, её подбросило, она попыталась схватиться за поручень, но не успела и снова оказалась на моих коленях…

«Девушка, а похоже, это судьба», -- кажется, сказал я. Или что-нибудь другое, но смысл был тем же. Она снова застеснялась, извинилась и попыталась встать, но на этот раз я проявил настойчивость, отодвинулся к окну и усадил её рядом. Так мы и познакомились.

До моей командировки мы виделись всего три раза. Я встречал её у входа в детский спортклуб, где она работала тренером. Обычно мы долго бродили по улицам, пили кофе с круассанами в маленьких кафешках и без перерыва болтали.
И хотя мы не сразу перешли на «ты» и даже ни разу не поцеловались, хотя лично мне этого очень хотелось, ощущение, что мы знакомы триста лет, не отпускало ни меня, ни её. Такого со мной ещё не случалось. Может, действительно -- судьба?..

Сегодня вечером я снова должен был зайти за ней в спортклуб. И намерения у меня были самые серьёзные. Взрослые. Она вышла на улицу в обычное время. Я видел, как она удивилась, не встретив меня у входа в здание. Как долго стояла, беспрестанно поглядывая на часы. Потом присела на край скамейки. Через несколько минут поднялась, прошла к автобусной остановке и снова вернулась к клубу.

Она прождала меня около двух часов. Я наблюдал, как постепенно менялось выражение её лица – от радостно возбужденного до растерянно-грустного. Как уныло опускались её плечи, какой непривычно тяжелой стала походка, когда она, поняв наконец, что я не приду, медленно побрела к автобусу.

Дома она, не раздеваясь, бросилась ничком на диван и до самой ночи лежала там, уткнувшись лицом в подушку. Не уверен, но, по-моему, она тихо плакала. Я всегда с трудом воспринимал женские слёзы. Возможно, и в этот раз, только заподозрив их приближение, я перестал наблюдать за ней. Это было выше моих сил.

О том, что я погиб в автомобильной аварии, возвращаясь из командировки, она узнала только через сорок дней. Моя сестра нашла у меня в записной книжке номер её домашнего телефона и позвонила ей. Ничего не зная, ни о чём не догадываясь. Просто чтоб пригласить на поминки. На всякий случай.

Как она восприняла эту страшную новость, я уже не видел. Не видел, как она пошатнулась, как когда-то в автобусе, как медленно опустилась на пол, как тихо и монотонно завыла, обхватив голову руками.

Время моего наблюдения подошло к логическому завершению. Я был уже далеко. Недосягаемо далеко. Там, откуда уже ничего и никого не видно. И всё-таки я верю, что иногда, хотя бы изредка у меня будет возможность вновь понаблюдать за ней и послать ей какой-нибудь знак. Всё же должна она в конце концов узнать, как сильно я её люблю. И улыбнулась. Хотя бы через слёзы…