Часть первая - глава 5

Пронзительный гудок символизировал отправление пригородного поезда «Гуаружа – Сан-Паулу». Вокзальные часы показывали «08:03» – состав двинулся аккурат с расписанием.

Несмотря на покупку билета в последнюю минуту, Мануэле повезло сесть в полупустой вагон. Видимо, утренний час-пик прошёл, а горожане, спешившие на работу к девяти часам, уехали предыдущей электричкой. Одетая в простые серые тренировочные и схожую по цвету майку-топ, сидела у окна. Рядом стоял потрёпанный коричневый чемодан. Любуясь чистым небом и природой через запылённое стекло, прокручивала в голове свежие воспоминания сегодняшнего утра.

Проснулась в пять часов. Лязг будильника прервал сладкие сны, и пришлось собрать все моральные и волевые качества для того, чтобы покинуть уютную постель. Приняла душ. Сложила вещи. Взяла только самое необходимое, ведь с трудом верила в то, что старый чемодан выдержит весь путь: он являлся ровесником бабушки! Сборы затянулись, и из дома выходила в половине восьмого. Как бы не старалась, но чуткий сон мамы всё-таки нарушила. Они встретились в гостиной.

– Доченька, Христа ради, куда намылилась в такую рань? Зачем чемодан? – заспанную физиономию перекосило удивление.

– Хочу пожить одна. Уезжаю в Сан-Паулу. Нашла более высокооплачиваемую работу.

Отвечала сухо, а лицо не выражало эмоций. Карие глаза оставались спокойными. Ни злости, ни обиды по отношению к матери не было. Наоборот, чувствовала благодарность судьбе. Не первый день ощущала себя чужой в этом доме. Реакция мамы на невообразимое преступление значила многое. Ранее сбежать не могла, поскольку подобное сулило голодную смерть. Однако сейчас деньги появились.

– Какой-такой Сан-Паулу? Не простудилась ли, моя хорошая? И почему не слышала о твоих собеседованиях? На работу в наше время нанимают только так…

– Потому, что тебе наплевать!

– Что ты такое болтаешь… Да мы с бабушкой души в тебе не чаем… – мать протянула руки, но Мануэла отступила на шаг.

– Не надо, мам! – в голосе появились металлические нотки. – Я всё решила. Вернусь, когда посчитаю нужным.

Изумлённая мать не верила глазам. Простояв несколько секунд, подобно фарфоровой статуэтке, посмотрела на лестницу.

– Не кричи. Только не кричи, дочурка… Разбудишь бабушку… Ох, как объяснять-то ей буду…

В тот момент Мануэла и осознала первую перемену. Ранее испытывала к родителям смесь чувств любви, покорности и страха. Но сейчас было фиолетово. Переживания мамы или больное сердце бабушки больше не беспокоили. У них своя жизнь, у неё – своя. Девятнадцать лет, проведённые в нищете обветшалого дома – лучшее доказательство, что пути эти отнюдь не схожи.

– Ой, и что же будет? – Мануэла бросила злобный взгляд. – Высечет розгами? Провалитесь! Я взрослая и сама знаю, как мне жить! До встречи!

Схватив чемодан и толкнув мать плечом, покинула родительский дом.

Поезд плавно набирал скорость и вскоре достиг предельных ста пятидесяти километров в час. Столь же плавно мысли переключились с воспоминаний отъезда на раздумья о ближайшем будущем. Разумеется, никакую работу в Сан-Паулу не искала. Вместе с тем весь вечер не могла отделаться от слов Мигеля. Фраза с намёком на привлекательную внешность плотно засела в голове, и выгнать её было непросто. Мануэла знала человека, способного помочь заработать этой внешностью. Пять тысяч крузейро давали возможность снимать хорошее жильё, вкусно питаться и отключить режим непрерывной экономии. Пусть даже на считанные недели.

Зелёные насаждения деревьев, кустарников и трав мелькали перед глазами. Вдали возвышались вершины гор. Голубое небо пересекал клин птиц. Вот они поравнялись с ярко-жёлтым солнечным диском, и их узорчатое оперение начало переливаться цветами радуги. Красота! Природа создала такие произведения искусства, что ни превзойти, ни просто повторить, увы, не под силу никому.

Лицо растянулось в улыбке. Впервые после приснопамятной ночи Мануэла чувствовала спокойствие. «Я покорю этот мир! Дорогу сеньорите Вивейрос!» – сидя на твёрдом пластиковом сиденье, продолжала наслаждаться изяществами окружающего мира, а поезд, стуча по стыкам рельс, вёз навстречу переменам.

***

Путь от железнодорожной станции «Либердади» до гостиницы «Акиле-Рено» – первого апарт-отеля в Бразилии – занял километр. На улицу Агиара де Барроса добралась ближе к десяти. Вспотела. Солнце пекло, а катить отживший свой век чемодан оказалось так же неудобно, как толкать валун на вершину горы. Старые колёса почти не крутились, и приходилось буквально тащить его за собой. Утомлённая и проклинавшая весь белый свет, даже не смогла толком оценить Сан-Паулу. Отметила лишь, что последний, в отличие от Гуаружи, больше походил на город, поскольку каменных строений здесь насчитывалось больше, а шум машин слышался громче.

Пройдя значительную часть пути, вспомнила про такси. Выругавшись, продолжила идти, так как в паре сотен метров уже виднелось здание отеля: двадцатиэтажная бетонная постройка с белыми стенами, усыпанными множеством окон и балконов.

В буквальном смысле ввалившись в холл, доковыляла до жёлтого диванчика и плюхнулась на него. Переводя дух, осмотрелась. Голубая плитка пола, не видевшая ведра со шваброй минимум несколько дней, совсем не сочеталась с блестящими красными стенами. Деревянная стойка регистрации казалась не шибко новой, но вазы с цветами и флаг Бразилии, подвешенный на стене за ресепшеном, по-видимому, намеривались придать престижа.

– Добрый день! Чем могу помочь? – Мануэла сама не заметила, как перед ней возникла молодая девушка с короткой стрижкой, одетая в ослепительно-белые брюки и блузку.

– А, здравствуйте… – подняв голову, попыталась улыбнуться сотруднице отеля. – Хотела бы снять номер. Ну, арендовать… Это… Как бы жить здесь…

Никогда ранее в отелях не останавливалась. Не считая, конечно, дешёвых хостелов, куда заваливалась со школьным другом. Более того, вообще не выбиралась за пределы родного города. Миллионы людей ежегодно путешествуют по миру. Большинство делают это в отпуске, отправляясь в «тёплые края». Солнце, море, белый песок пляжа – это так тянет туристов, ведь далеко не все живут на побережье курортного городка. Однако Мануэла жила. Купалась и загорала с ранних лет, а родители раз за разом твердили, что единственный приемлемый жизненный путь – выйти замуж, родить детей и воспитывать их, оберегая домашний очаг. Низкий доход не угнетал маму с бабушкой, поскольку религия научила их «пути скромности»: аскетичному образу жизни, за который «воздастся на том свете». Но Мануэла в «тот свет» не верила и стремилась жить здесь и сейчас, пользуясь доступным набором благ с привилегиями. Именно это объясняло и подростковый бунт, и раннее начало сексуальной жизни: просто хотелось делать то, что нравится, а не жить по заранее написанному примитивному сценарию.

Впервые выбравшись за пределы Гуаружи, будто вдохнула полной грудью. Вот только отсутствие опыта даже в таких базовых делах, как заселение в отель, вгоняло в ступор. К счастью, короткостриженая девушка в белом оказалась приветливой:

– Нет проблем, сеньорита! Несколько комнат на верхних этажах как раз свободны. На какой срок арендуете?

Светлая улыбка работницы успокаивала: радовало, что на свете ещё остались добрые люди.

– На пару недель, если можно.

– Без вопросов! Сутки обойдутся в сто десять крузейро. За первые три дня – триста тридцать – платите сейчас, остальное – в день отъезда. Пройдёмте к ресепшену! Объясню ещё раз и вручу ключи!

Показав документы, заплатив и подписав какую-то бумажку, получила ключ от номера. Отнюдь не «золотой ключик» от сказочной страны, а простой свинцовый, но даже он открывал новые грани жизни. Смуглый парень-лифтёр с паутинкой усов над верхней губой и зоркими чёрными глазками помог доехать до семнадцатого этажа и заботливо донёс чемодан до номера. Пожелав счастливо оставаться, обнажил кривые зубы в улыбке. Лишь потом Мануэла сообразила, что так он намекал на чаевые. Намёк не поняла и ничего не оставила, но для себя отметила, что не против отблагодарить паренька, если дела пойдут в гору, а они вдруг повторно пересекутся где-то в коридорах гостиницы.

«Железная коробка подняла меня на пятьдесят метров ввысь! Невероятно! Главное не показывать удивление в открытую, а то сойду за нецивилизованную доярку…» – размышляла, стоя в прихожей. Затем решила изучить номер. Пройдя в единственную комнату с чистым светло-коричневым паркетом на полу, бросила взгляд на большую двуспальную кровать, заправленную серым покрывалом, на котором лежали две толстые белые подушки. Кровать стояла у окна – широкого и почти панорамного. Оно вело на балкон, но высота пугала, и Мануэла посчитала, что на балконе пока делать нечего. Духота номера вынудила проветрить. Открыв увесистую фрамугу, услышала звуки мегаполиса: шум улиц, сигналы машин, крики людей. Да, Сан-Паулу предстал заметно крупнее Гуаружи. С семнадцатого этажа открывался отличный вид на улицу Агиара де Барроса: полоса дороги утопала где-то вдали, а по ней ездили десятки машин, пропуская толпу на пешеходных переходах, располагавшихся через каждые пару сотен метров. Вдоль дороги росли финиковые пальмы, верхушки которых скрывали крыши домов. Вероятно, к лучшему, ведь серые каменные здания, пусть и отличавшиеся друг от друга по форме и дизайну, всё равно казались скучными и безликими.

Развернувшись, пересекла номер и дошла до ванной комнаты. Душевая кабина со стеклянными дверцами, обыкновенный белый унитаз и керамическая раковина рядом – ничего из ряда вон выходящего, однако присутствовало всё необходимое. Стены и пол покрыли однотонной бежевой плиткой, и лишь шкафчик над раковиной выделялся насыщенным древесным цветом. «Что ж, кайфовенько!» – не в силах сопротивляться желанию, быстро сняла тренировочные, топ и трусы, запихав их в ящик для грязного белья. На шкафчике над раковиной лежало махровое полотенце, раскрашенное в цвета бразильского флага, а внутри нашла флакон шампуня, геля для душа и брусок мыла.

Прохладная вода и душистые банные принадлежности в буквальном смысле перезагрузили организм. Сонливость сменилась бодростью. Выключив воду, насухо вытерлась и, минуту попозировав перед зеркалом, покинула ванную. Бросив полотенце на кровать, прошла в переднюю и остановилась перед странным табло. Ранее не видела ничего подобного, но догадалась, что номер оснастили кондиционером, а температура регулировалась кнопками, на каждой из которых написали цифру градусов и букву «С», обозначавшую шкалу Цельсия. Выставив двадцать пять и прихватив тяжёлый чемодан, вернулась в комнату. Металлический ящик под потолком затарахтел, начав испускать прохладный воздух.

Довольная собой, открыла чемодан и достала красное атласное платье. В нём отплясывала лишь на школьном выпускном. Вещь великолепно сохранилась, а фигура не претерпела существенных изменений за два с половиной года. Подержав платье на вытянутых руках на свету окна и вдоволь налюбовавшись, кинула на кровать. Вновь порывшись в чемодане, нашла чёрную кружевную пелерину. Затем достала тёмно-синие туфли на высоком каблуке и тонкие белые стринги. Всё, за исключением туфель, также бросила на кровать. Оглядевшись, увидела на подоконнике пустой пульверизатор для опрыскивания цветов. «Отлично! Обойдусь без утюга!» – смекнула и опять склонилась над чемоданом. Последним оттуда миру предстала косметичка: потрёпанная розовая сумочка, смахивавшая скорее на школьный рюкзак.

Кивнув самой себе, легла на кровать. Места с лихвой хватило и для себя, и для вещей. На прикроватной тумбочке, помимо торшера с тканевым абажуром, стоял телефон. Владельцы отеля позаботились о комфорте посетителей: вращать диск, подносить трубку к уху и разговаривать можно было, не покидая постели. Несколько секунд вспоминала номер. Потом коснулась диска и медленно набрала нужные цифры.

– Да, слушаю!

– Привет, Бэлла! Это Мануэла. Та, которая Вивейрос. Помнишь?

В трубке послышался томный выдох. То ли аппарат работал неисправно, то ли Бэлла впала в ступор от неожиданного звонка. Ответ скорее говорил о втором варианте:

– Оу, Мануэла?.. Да, припоминаю… Когда-то кумекали, но от моей помощи ты отказалась. Причём, весьма грубо.

– Не будем ворошить прошлое, подруга! – Мануэла общалась как бы свысока, специально предавая голосу излишнюю надменность. –Твою «Борболету» ещё не прикрыли?

– Типун тебе на язык, чертовка! Наоборот, дела идут отлично!

– Хорошо, поняла. Я сейчас в Сан-Паулу. Хочу заглянуть да переговорить. Напомнишь адрес?

Снова томный выдох.

– Буду признательна... Меркурио-авеню, 58. Это рядом с…

– Найду, спасибо! Буду через час.

Мануэла повесила трубку. Бросив взгляд на стринги, пелерину, платье и косметичку, сморщилась. Тем не менее, предстояло как следует накраситься и приодеться. Дотянувшись до косметички, покинула кровать и направилась в единственное место в номере, наделённое зеркалом. В ванную комнату.

***

Такси уже подъезжало к Меркурио-авеню. Казалось, плотное уличное движение в Сан-Паулу не привязывалось к часам-пик. Сейчас было что-то около полудня, а таксист всё равно тормозил каждые десять секунд, не забывая выражаться в адрес пешеходов или других водителей.

Красное платье элегантно обтягивало тело, а чёрная пелерина бросала на лицо изящную тень. Весьма кстати, поскольку накрасилась ярко: обвела губы красной помадой (не отказалась бы и от других цветов, но дома нашлась только такая), нарисовала острые «стрелки», нанесла тушь на ресницы и как следует припудрила щёки. В номер апарт-отеля «Акиле-Рено» входила вспотевшая путница в серых тренировочных и топе, а всего через час на свет явилась настоящая «Мисс-Бразилия». Несколько работниц на ресепшене удивлённо глазели на гостью, и лишь помогавшая заселяться девушка в белом улыбнулась и сделала комплимент. Мануэле нравилось. Возможность нанести макияж, вызывающе одеться без нагоняев от родителей, сесть в такси и ехать туда, куда хочется – что ещё нужно для счастья? А ведь это только начало!

Вспомнив про уход за платьем, улыбнулась. Утюга не нашла, а вызывать сотрудников постеснялась – тогда и применила ловкий трюк с пульверизатором: набрав воды в ёмкость для опрыскивания растений и повесив платье на вешалку-плечики, тщательно напрыскала. Дала отвисеться четверть часа, а затем высушила феном. Складки разгладились, и вещь выглядела как на витрине. Смекалка и никакого мошенничества!

– Это здесь… – извиняющимся тоном пробубнил таксист.

Оставив аванс и попросив подождать полчаса, вышла из машины. Зебра пешеходного перехода отделяла от светло-серого трёхэтажного здания. Межоконные стены на втором и третьем обклеили различными рекламными плакатами: зазывали проверить меткость путём метания дротика в дартс и «покатать шары» при игре в боулинг или на бильярде. Первый этаж не рекламировался. Обойдя здание, остановилась у массивной чугунной двери и нажала на кнопку звонка. Через полминуты дверь открылась, и миниатюрная женщина высунула покрытую иссиня-чёрными волосами голову. Лицо Бэллы выглядело далеко не свежим: морщины на лбу и синяки под глазами выдавали оставшиеся в прошлом пагубные зависимости. Острые скулы и хищный взгляд предупреждали, что эта сеньора способна дать прикурить многим искателям приключений. Всё же Мануэла не боялась, поскольку сыграть по-крупному была готова.

– Ну, вот и встретились! Привет, Бэлла! – натянув белоснежную улыбку, шагнула вперёд.

– Привет-привет! – хозяйка жестом пригласила внутрь.

Назвать холл тусклым язык не поворачивался, ведь приглушённое освещение, без всяких сомнений, являлось частью антуража. По правую от входа руку находилась стойка регистрации из красного дерева. На переднюю панель нанесли либо причудливые узоры, либо непонятные иероглифы. На стене за стойкой в золотистой и украшенной росписями рамке висела картина обнажённого женского тела в откровенной позе: неизвестная стояла боком и наклонялась, будто пытаясь поднять что-то с пола. Страстный взгляд и аппетитное тело явно предназначались для вызова возбуждения у глазевших на рисунок мужчин. Впрочем, на этом изыски интерьера заканчивались. В той же правой от входа стороне расположились две деревянные двери, примечательные не более, чем соломинка в стогу сена. По левую руку тянулся длинный коридор со схожим приглушённым светом. Полукруглые фонарики торчали из стен между дверьми, но работали от силы на треть мощности.

Осмотревшись, встретилась взглядом с Бэллой. Лицо последней с трудом скрывало удивление при виде привлекательной гостьи.

– Пройдём в мой кабинет, не против? – произнесла она после того, как глаза в очередной раз пробежались по телу: от туфель и до макушки.

Не дожидаясь ответа, хозяйка развернулась и зашагала к одной из тех двух дверей рядом со стойкой регистрации. Мануэла направилась следом. Глядя на прозрачную водолазку на спине Бэллы, вспомнила знакомство с этой женщиной. Чуть менее полутора лет назад – в апреле 80 года и аккурат перед восемнадцатилетием – Бэлла каким-то образом узнала номер телефона семьи Вивейрос. Позвонив в один из дней, попросила к трубке Мануэлу. Бабушка погрузилась в послеобеденный сон, а мама пошла с подругами по магазинам. Ответила сама Мануэла. Бэлла представилась работницей службы занятости штата и сразу перешла к делу: поинтересовалась, думала ли юная жительница Гуаружи о будущей профессии. Мануэла честно рассказала про обучение в местном колледже и желание стать поваром. Усмехнувшись, Бэлла предложила работу с доходами в разы выше. Добавила, что зачастую придётся раздеваться, подколов фразой по типу «…насколько знаю, для тебя это не проблема!». Мануэла всё поняла. Оглянувшись и не увидев бабушки за спиной, покрыла звонившую многоэтажным матом. Таким, что хватило бы на постройку второго Эмпайр-стейт-билдинга.

Мир тесен, однако! Сейчас сама приехала на встречу к той, кого жёстко «отшила» несколькими месяцами ранее. Они прошли в небольшой кабинет с бледно-жёлтыми стенами. У одной из них стоял широкий деревянный стол с кожаным креслом рядом. Бордовое сиденье напоминало батут: столь же объёмное и вздувшееся. В дальний угол положили мягкий пуф, набитый синтетическими шариками. Жалюзи на окне не пропускали солнечный свет.

– Как здоровье Карлы? – Бэлла опустилась в кресло. – И почему родители отпустили тебя одну?

– Пусть тебя это не беспокоит! – фыркнула Мануэла и, дойдя до пуфа, разлеглась, закинув ногу на ногу. Облегающее вечернее платье явно не сочеталось с домашним пуфом и дерзкой позой, но это предавало некую изюминку. – В твоём салоне найдётся местечко?

Бэлла достала из ящика стола портсигар. Закуривая, не прекращала поглядывать на яркую гостью.

– Найдётся… – струя дыма устремилась к потолку. – Не могу не признать, что выглядишь просто великолепно. Помню, какими любезностями проводила меня в конце того звонка, но не обижаюсь. Главное для меня – деньги. А с такой внешкой ты их заработаешь.

– Хорошо подметила, – прищурившись, Мануэла пульнула в хозяйку многозначительным взглядом. Такой репетировала. – И какая же ставка за час?

– Да ты далеко пойдёшь! – ухмылка обнажила желтоватые зубы. – Помимо ставки есть и комиссия. Что ты вообще знаешь об этом бизнесе?

– Не пудри мозги. Озвучь ставку и эту сраную комиссию. Если думаешь, что мне нравится мять платье, сидя на дешёвом пуфе, то ошибаешься. Назови цифры.

Мануэла повышала ставки, поскольку понимала, что выглядит хорошо. Очень даже хорошо. Посмотрев в зеркало перед выходом, приятно удивилась: косметика улучшила и без того красивое лицо, а платье изумительно подчёркивало сногсшибательную фигуру. Всё это укрепило уверенность в собственных силах. Место в салоне виделось уже полученным. Оставалось сторговаться за доход посолиднее.

– Пятьдесят крузейро за час, – Бэлла стряхнула пепел в серебристую пепельницу, – и 50% комиссии. Но есть ещё кое-что. Чем выше плата, тем меньше комиссия. В экономике такое называют прогрессивной ставкой, улавливаешь?

Мануэла ощутила учащение сердцебиения. Нет, не от суммы в пятьдесят крузейро. Деньги неплохие, тем более всего за час работы, но не ошеломляющие. Волновалась перед применением очередной домашней заготовки. Придав лицу спокойное выражение и зыркнув на Бэллу, будто общалась с грязью у дороги, проговорила:

– Двести. Я стою минимум двести крузейро и ни сентаво меньше. Думаешь, оторвала свой зад от загара на пляже ради жалкого полтинника в час?

Закончив фразу, обрадовалась. Не дрогнула! Это лишь первый маленький шажок, но его прошла безукоризненно. Не сводя испепеляющего взгляда, добавила:

– Если учитывать твою пресловутую прогрессивную ставку, сколько отдам комиссионных?

Бэлла забыла о сигарете. Зажатое между пальцев изделие дымилось с минуту. После потухло. Всё это время хозяйка внимательно смотрела на гостью. К изначально впечатлившим внешним данным теперь присоединилось и умение отстоять своё. Бэлла ценила подобные качества характера.

– Складно звонишь. И откуда такая уверенность?

Мануэла поменяла положение ног, положив левое бедро поверх правого. Поправив причёску, ответила:

– Посмотри на меня! Ставлю голову на отсечение, что остальные цыпочки мне и в подмётки не годятся!

– В этом и дело… – недокуренная сигарета упала в пепельницу. – Ты неотступная, как отъявленный диктатор! Но мне нравится. Вот только не уверена, что жители Сан-Паулу заплатят столько. Единицы – да, но точно не каждый клиент. Не перепутала ли, случаем, наш город с Нью-Йорком или Лос-Анджелесом? Потолок сейчас удерживает Флоринда. Жаркая «цыпочка», если выражаться твоими словами. Её стоимость – сто тридцать в час. Ты нехило нарушишь баланс в салоне, но по итогу останешься с голой жопой. Решай сама.

Произнося «двести крузейро», Мануэла нарочно перегибала. Была бы рада работать и за сотку на руки, так как подобный час уже превышал заработок пяти двенадцатичасовых смен в адской кухне «Собримезы». Однако жажда победы в переговорах и внутреннее чутьё подсказывали блефовать. Безапелляционно. Твёрдо. По-крупному.

– Ну, ладно… – хмыкнув, медленно поднялась на ноги. – Думала, услышу от тебя что-то поинтереснее занудных экономических терминов и сухих сравнений Сан-Паулу с другими городами. Давай, пока!

Поправив платье, зашагала к выходу, не забывая вилять бёдрами. «Останови! Пожалуйста, останови! Не дай мне уйти, проклятая сутенёрка!» – молилась про себя. Но Бэлла молчала. Мануэла жалела, что на спине нет глаз и увидеть лицо хозяйки притона в эти мгновенья не представлялось возможным. Хоть бы на нём читалась капля разочарования! Тогда можно будет вернуться сюда позже. Через пару-тройку дней или неделю. Если же владелец салона наплюёт на сумасбродную гостью, решив, что связываться с подобной скандалисткой себе дороже – она пропала! И вот Мануэла уже почти дошла до двери.

– Куда ты помчалась, сеньорита в красном? – окликнула Бэлла, пытаясь улыбнуться.

Мануэла так ждала хоть каких-то слов, что в буквальном смысле превратилась в слух. В голосе хозяйки уловила лёгкую дрожь. Натягивая на лицо маску безразличия, неспешно обернулась:

– Что ещё?

– Сто пятьдесят… – взгляд Бэллы блуждал по комнате, как у взволнованной школьницы, – с комиссией в 30%. И давай перестанем торговаться… пожалуйста. На данный момент дороже предложить не смогу. Пойми: я только рада поднимать больше, но это нарушит баланс. Курочка по зёрнышку, сечёшь? Семеро девушек, приносящих минимум полтинник, выгоднее одной за двести. Если уйдут все, в одиночку ты не вывезешь. Прости, что объясняю на пальцах, но предлагаю остановиться на ста пятидесяти. Соточка окажется в твоём кармане за каждый отработанный час. Ты весьма сексуальна. Если будешь показывать очумелые результаты и соберёшь толпу постоянников – поговорим о повышении. Договорились?

Колени Мануэлы дрожали. За несколько шагов уже успела поверить в то, что похоронила не успевшую стартовать карьеру. Непроизвольно открывшийся от восхищения рот ловко замаскировала под зевок.

– Пусть так… – протянула, стараясь не показывать волнения. – Сто пятьдесят с сотней моих устраивает. Как минимум, для начала.

– Отлично! – оживилась Бэлла. Сложно понять, кто из них в последние секунды напрягся сильнее. – Рада, что пришли к общему знаменателю! Когда приступаешь?

– Завтра. Сегодня пятница, верно? Начать с выходного выглядит логичным: клиентов ведь придёт больше.

– Как скажешь! Что ж, надеюсь на успешное сотруд…

Бэлла не успела договорить. Нахлынувшие эмоции вынудили Мануэлу развернуться и хлопнуть дверью. Со стороны это выглядело чересчур самоуверенно и в какой-то степени неуважительно, но в реальности она попросту не справилась с напряжением. Подобные переговоры не вела ни разу в жизни, а сегодня за каких-то десять минут сторговалась на работу с доходом на порядок выше стряпухи ненавистной «Собримезы». Конечно, новая профессия скрывала свои «подводные камни», но Мануэла пока о них не думала. Сейчас не думала вообще ни о чём. Унимая дрожь в теле и не сопротивляясь переливавшимся внутри эмоциям, бежала по Меркурио-авеню к ожидавшему такси.