fluorum

Кажется, 14 марта 20.. года. Я вернулась в дневник боли. Мне не хотелось писать. Мне вообще ничего не хотелось. 


Я не обратила внимание на то, который час, но ещё светло. Приняла душ, сделала чёрный кофе, села писать. В последнее время пью много кофе и только чёрный. 


Незадолго до… 


Моё состояние твердило остаться дома. Спонтанно решила сделать перестановку в комнате. Казалось, отвлеклась на время, и даже дыхание стало ровным. Местами стало и вовсе безразлично. 
Любимый плейлист. Хотя, скорее подходящий под состояние души. 
После перестановки захотелось принять душ. И вот…

Я пробыла в ванной по ощущениям довольно долго, испытывая чувство усталости и бессилия. В голове крутился ещё один несостоявшейся разговор. Только на этот раз это были крики. Крик подобен фтору. Фтор прозрачен и невидим с первого взгляда, но в нём — неумолимая, режущая сила: так же, как крик боли мгновенно рассекает пространство, фтор разрывает химические связи, вступает в яростную, бескомпромиссную реакцию с тем, что встретит. В истерике я кричала на него. Мне хотелось, чтобы он видел, что со мной происходит; наконец, понял. 

Не помню чётко, что произошло дальше. Размытые фотокарточки памяти. Помню, падение. Я ушиблась и зарыдала. Зарыдала не от физической боли даже, а от боли, что внутри. 

Говорила ему, там лёжа в ванной, что не могу быть больше в этих отношениях, не могу быть такой, какой нужно ему. Не вывожу. Устала. Эти отношения меня давят, губят. Крики внутри вырывались наружу. Крик от физической боли похож на вспышку фтора — резкий, едкий, оставляющий ожог в памяти: звук, который не растворяется в воздухе, а прожигает его, оставляя после себя память едкого запаха и следы на коже и в сознании.

Погубил меня ту настоящую, какая всегда была. Жизнерадостная. Лёгкая. Общительная. Часто улыбающаяся. Я нравилась себе. Я верила в себя. 

Что сейчас? 

Сейчас нет горящих глаз. Могу надеть что-то нарядное, могу сделать красивый макияж, но от этого, смотря в зеркало, не нравлюсь себе. Подолгу не испытываю радость. Сидеть одна сутками и ни с кем не разговаривать — привычное состояние в локации жгучей боли. Ранее никогда не была такой замкнутой. Мне никогда прежде не хотелось кричать. Душевная боль — другой сорт фтористого вещества: она движется не как огонь, а как пар, проникающий в трещины судьбы, разъедая опоры жизни, которые раньше казались вечными. 

Местами всё это дико раздражало. Жутко бесило. Я злилась. Злилась на него. Злилась на себя. Сильно злилась. В этот момент под струями воды так громко хотелось кричать, вытесняя боль. Кричать так, чтобы посадить голос. Кричать до лопнувших перепонок. Кричать до потока крови из носа. 

Представила локацию. Озеро. Тёплое время года. Но нет солнца. Вокруг озера лес. Туман. Никого вокруг. Я в белом длинном платье. Распущены волосы. Иду к озеру. Босиком.
Я возле. Я рядом. Вода.
Мутная озёрная вода с илом на дне напоминает предательски твои глаза. Когда-то я тонула в этих глазах от безумного счастья, теперь же хочу утонуть от дикой боли. Заглушить крики потоком воды. Фтор деликатно, но беспощадно переплавляет металл: так и душевный крик, медленно растворяя доверие и надежду, оставляет на их месте разочарование. 

Всегда боялась воды. Но не здесь. Не сейчас. Странное желание предаться воде и исчезнуть. Утопить собственную боль. Крик сменить молчанием. Мне вдруг захотелось, чтобы со временем тело всплыло бы на поверхность, отображая мою натуру. Эту лёгкость, эту жизнерадостность. Лицом к небу, застывшая лёгкая улыбка на лице, распахнуты руки. Образ обретённой, наконец, свободы. 


Нелюбовь к себе. Отчуждённость. Потеря внутреннего баланса. Разорванная гордость. И кусок какого-то дерьма внутри, который не знаешь, как вытащить. Как тогда хотелось оказаться в этом чёртовом озере. Почувствовать, что нет дна, как нет сейчас почвы под ногами. Ил поглощает, заставляя не чувствовать безопасность. Мысли путаются, как ноги путаются в водорослях.
Змея страха ползёт по ногам, двигаясь к животу. Кричать так сильно, что сорвать связки, будто из тебя вытаскивают чертёнка. Прокричать боль и будто снова родиться, держа в руках зашитое сердце.
Крик был фтором — невидимым на первый взгляд, но испепеляющим при прикосновении; он не просто разломил тишину, он перебрался в ткани души и начал тихо, неумолимо изменять ее. 



Вторая чашка кофе и лягу спать. 



Отрывок из книги, которая никогда не будет дописана.