Коса

Маринка закончила 1-ый курс, сдав сессию досрочно. Зачеты ей ставили автоматом, экзамены прошли без сучка, без задоринки. Правда, один «сучок» все же намечался – по  марксистско-ленинской философии. Предмет был « несдаваемый». И хотя материал  заучивали честно,  бесконечно, как попугаи, повторяя заумные тезисы, юная память ничего не удерживала. За неделю вся группа поняла, что в голове полная каша, и что каждый запомнил не более одного билета. Тогда Лариска Зверева, дочь сотрудницы большого универмага, пошла на крайнюю меру. Она собрала с каждого некую сумму денег, купила секретарю дефицитный подарок, а та в свою очередь, печатая на машинке билеты, пробивала номера по три-четыре раза, только что не продырявливая их.  Номера билетов стали неприлично отчетливо видны. Это был шанс. Оставалось только вытащить именно свой билет, что Маринка, да и Лариска с успехом сделали и получили пятерки.
Первую половину каникул Маринка провела на туристической базе у Черного моря. Походы по горам, купание, волейбол, теннис, а вечерами танцы. База была заполнена молодежью, как муравейник муравьями. Все шумело, двигалось, смеялось, пело, общалось. Расставались со слезами, кучей адресов, телефонов, обещаний. В Москву Маринка приехала похудевшей от активного отдыха, но сверкающей ярким загаром, который очень шел ее черным волосам и круглым голубым глазам. Мама посмотрела на нее озабоченным взглядом и сказала: «Вид приятный, но не отдохнувший. Поезжай-ка на август к бабушке».
Бабушка – человек, который обожал Маринку, как никто, даже не как мама. Называла она ее особенно, и почему-то в мужском роде - «мой милый». Может быть, она имела в виду «мой милый ребенок» или «мой милый человечек», неважно, но звучало это очень сокровенно.
 К бабушке можно было приехать в любое время года,  в любое время суток и стать тут же абсолютно счастливой. С ней забывались подруги, мальчики-ухажеры, городские увлечения. С ней была другая жизнь, на первый взгляд простая. Но именно эта простая жизнь являлась счастьем. Ну, просто рай на Земле. И рай осознавался от самой электрички. Маринка шла и щурила глаза от удовольствия видеть  древние зеленые улицы с церквями, частными домами,  с разноцветными петухами, гуляющими хозяйскими походками. Ей нравился и здешний воздух, наполненный запахом луговых цветов, и женщины в платочках на головах, и даже колонки с водой на улицах. От переполнявшего ее восторга Маринка  несколько шагов не прошла, а проскакала, как в детстве, несмотря на то, что руки ей оттягивали тяжеленные сумки с московскими продуктами. Когда в перспективе улицы стали видны поля и луга пригорода, а лучше сказать просторы, Маринка остановилась возле высоченных, выше человеческого роста ворот, и повернула металлическую ручку. Войдя во двор, появилось ощущение безветрия, хотя ветер дул довольно сильно всю дорогу от  вокзала. Просто дом и двор были устроены так, что ветра здесь никогда не было. Сад и огород размещены на южном склоне,  обнесены соседними домами, воротами, двухметровыми заборами. А солнце на этом участке гуляло от рассвета до заката, ничем и никем не ограниченное. Что говорить – на огороде и в саду все росло, как на юге. И ягоды, и огурцы, и горох, и вишни, и цветы. Да что перечислять! Все, что можно представить в средней полосе, все росло.
И началась райская жизнь. Маринка просыпалась посередине пуховой перины и пухового одеяла, как принцесса без горошины. Бабушка никогда ее не будила – «пусть отдыхает». Будил  благовест ближайшего храма. Дальше хозяйские работы. Будь то покраска забора, или сбор яблок, или варка варенья – все с бабушкой было приятно и радостно. Не могли наговориться, не могли нарадоваться друг другу. Позже приходила подруга детства. Бегали купаться на прохладную Москву-реку, вечером ходили далеко, на другой конец города пить парное молоко, чтобы оздоровиться. Одна знакомая держала корову.  Перед сном чтение или телевизор. В субботу -  баня, а стирали и принимали «душ» из лейки  прямо во дворе, благо забор и ворота  - глуше некуда. Воскресное утро оглашалось визгом с улицы –  жители окраин несли продавать поросят на базар. Маринка любила творог и сметану с базара, гусиную печенку, мед. И еще в воскресенье с подружкой она ходила в церковь. В Москве не ходила, а здесь всегда.
Однажды после бани бабушка разбирала ящички старинного трюмо и достала вышитую сумочку, а из нее сделанную мастером косу.
-Это из моих волос,- сказала бабушка. Маринка ахнула.
-Какая длинная и толстая, я у тебя ее никогда не видела!
-На, посмотри.
Маринка рассмотрела. Коса была толщиной почти с ее руку. Волосинки в косе блестели, как вымытые, а если нащупать серединку, то чувствовались малюсенькие шелковые швы. Мастер был, видать, умелый. Понятно, что коса никогда не рассыплется.
-Можно померить?
-Милый, конечно,- мягко и низко проговорила бабушка.
 Маринка пристегнула косу к своей длинной  модной стрижке. Цвет волос совпал абсолютно. Прицепилась коса так, что казалась своей, настоящей. Конец плетения доходил до пояса, а ниже заканчивался крупным блестящим завитком.
-Ба, можно я ее поношу?
-Милый, носи, сколько хочешь, что ей будет-то?  Да и на что она мне?
У бабушки давно отросла своя новая коса, такая же черная, только менее блестящая, которую она укладывала в двухъярусный пучок.
Маринка посмотрела на себя в трюмо, покрутилась, положила косу на грудь. Трогательно, красиво. А если перекинуть назад? Коса, как змея заблестела на спине, а главное, изменила образ городской девчонки,  студентки, москвички. Маринка  себя не узнавала. Это была не она, вернее она, но какая бы она была в других обстоятельствах. Если бы жила не здесь, не сейчас. Шорты вдруг показались лишними, руки потянулись к бледно розовому льняному платьицу, потом к сарафанчику в мелкий голубой цветочек, который еще вчера и одевать не собиралась. Вот это да! Что же это со мной? Как здорово побыть такой! Фигурка и лицо европейские, а из-за косы  проглядывалась исконно русская суть.
С этого дня Маринка ходила только с косой. И за водой, и в город, и в ближайшую деревню к бабушкиной подруге. На нее оборачивались – такие богатые волосы встречаются редко, а в сочетании с южным загаром и голубыми глазами они делали Маринку яркой красавицей.  От  постоянного присутствия косы у нее изменилась и моторика. Она стала мягче, медленнее, пластичнее. Как-то раз, в старом центре города, от группы солдат отделился симпатичный паренек. Он пробежал за Маринкой, сколько мог, чтобы не отстать от своих. «Девушка, девушка, оставьте адресок! Ну, девушка, я вас очень прошу!»
Однажды, прямо с утра прибежала подружка: «Маринка! Киношники приехали! Бежим скорее, уже снимать начали!" Внизу, под холмом киношники изменили облик домов – положили на крыши солому. Кругом сновали крестьяне в холщовых рубашках и штанах, солдаты 1812-го года, ополченцы.  Все преобразилось от вида гусарских усов, ментиков, киверов, лошадей, телег. Снимали кино о начале 19-го века. В эпизоде под холмом везли раненых солдат в телегах. В обратную сторону, на войну ехали гусары, шли, распевая песни, ополченцы. «Солдаты, какого черта вы смотрите в камеру!?» – орал режиссер. Чтобы все лучше рассмотреть, девчонки потихоньку спустились с холма и покрались мимо киношных фургонов к толпе зрителей. На них уже начали цыкать, а оператор сделал страшные глаза и приготовился заорать. Но вместо этого вдруг сказал: «Стойте. Вот вы, девушка с косой, хотите сниматься в кино?»
Девчонки оцепенели.
-Так хотите?
-Хотим вместе,- не помня себя, ответила Маринка.
-Зоя, переодень девочек!
Костюмеры надели на них русские сарафаны, кофты, ленты, чуть подкрасили и вывели. Оператор показал, куда им встать и приказал не смотреть в камеру, а провожать взглядом ополченцев. «Девушка, косу вперед, на грудь положите!»,- крикнул он напоследок. Маринка старательно не смотрела в камеру. Как только зазвучала песня, она стала играть сочувствие раненым и ополченцам. Но больше ей хотелось смотреть на гусар. Какая же у них красивая форма! На киверах султанчики, вниз устремляются серебристые шнуры –этишкеты. Они были как настоящие! С одним из них Маринка случайно встретилась взглядом. Гусар с высоты лошади улыбнулся и подмигнул ей. Маринка смутилась, опустила глаза и по-русски закрыла  лицо рукавом. Этот момент оператор снял. Вообще снимали часа три с перерывами. После съемок пошли переодеваться. Оператор подошел к Маринке и спросил: «Вы завтра сможете прийти? Эпизод на холме снимем?»
-Вдвоем сможем,- опять настояла Маринка.
-Жаль, у вашей подруги нет такой косички, ну ладно, пусть приходит. Вам заплатят за все дни.
На следующий день Маринка с подружкой в небольшой толпе заходили в недействующий собор на высоком холме, крестясь, и делая вид, что идут на молебен. Сниматься ходили еще пару дней и получили деньги. Подружка 12 рублей, а Маринка 25. «За косу»,- сказали ей. Последний день выдался самым тяжелым, закончили под вечер. Девчонки переоделись и собрались уходить, когда  к Маринке подошел оператор.
-Как тебя зовут?
-Марина.
-Марина, где здесь можно нормально поесть?
-Я знаю ресторан «Бородино», совсем рядом.
-Ты спешишь?
-Не очень.
-Пойдем вместе поужинаем, отметим конец съемки. С подругой, конечно, подчеркнул оператор.
Маринка засмеялась.
За ужином в провинциальном ресторане Маринка рассмотрела оператора получше. Это был красивый брюнет с греческим типом лица, лет 35-ти. Стройный, мускулистый, сильно загорелый.
-Вы местные? – спросил  оператор.
-Да. Нет, – ответили одновременно девчонки.
-Вы – да. Да?- обратился он к Маринке.
-Я, как раз -  нет. У бабушки отдыхаю.
- А живете где? Он уже разговаривал только с Маринкой, не глядя на ее подругу.
-В Москве.
-В каком институте учитесь? Нет, подождите, я сам угадаю. Что-то связано с искусством. В « Строгановке»?
-Нет, почему?
-А вы очень живописная. Тогда что-то с литературой.
-  А это почему?
- На Татьяну Ларину в юности  похожи.
-Я – историк,- Маринка сделала серьезное выражение.
-Серьезно? А какую эпоху предпочитаете?
-Николаевскую.
-Да? А она Вам подходит.
-Вы меня смущаете.
-Вы знаете, нам уже пора идти,- вмешалась подруга немного обиженно. В городе нет фонарей, а уже темнеет, идти будет страшно.
-Я сегодня провожу всех, потому что свободен, как никогда.
- А меня бабушка заждалась, сказала Маринка и стала доставать свою 25-ти рублевую бумажку.
-А вы опоздали, Марина, я заплатил заранее, - сказал оператор.
Маринка не стала мелочиться и спокойно встала из-за стола. Пока они с подружкой двинулись к выходу, оператор положил  деньги на стол.
Сначала двинулись к дому подружки, что было в двух шагах, вблизи  городской церкви, а дальше оператор повел домой Маринку. Идти  надо было минут пять. Шли в сумерках, и Маринка спросила:
- Смотрите, видите это дерево? На что оно похоже?
-На оленя.
-Точно. Мы его так и зовем, « дерево-олень». Я его помню столько, сколько себя.
-Вы часто бываете у бабушки?
-Часто. Летом каждый год, зимой на каникулах. Иногда на масленицу попадаю.
-Интересно здесь?
- О, да, ряженые до сих пор ходят.
- Ряженые? Кто же они?
-Соседи, представляете? Одеваются в старинную одежду, женщины в солдат, мужчины в барынь. Смешно. К нам приходили в прошлом году. Пели, топали, плясали.
-А вы что?
-Угощали, подарки дарили.
-Интересно… А что за воздух здесь? Какой-то необыкновенный запах постоянно? Даже какой-то неестественный, парфюмерный.
-Естественный. Про это многие спрашивают, а это луговыми цветами пахнет на весь город. Весь город окружен лугами, все цветет, поэтому так сильно пахнет.
К воротам подошли почти в темноте.
-Вот я и дома.
-Крепенький домишко. В три кирпича, наверно?
- Вроде. Купеческий раньше был.
-Понятно… Оператор взял Марину за руку.
-Вы обратную дорогу помните?- спросила Маринка, забирая руку.
Вадим хмыкнул:
-Да что там дорога, конечно. А вот давайте продолжим знакомство, Марина?
При этом Вадим улыбался очень по-юношески, как будто ему 18 лет.
 Маринка кокетливо склонила голову: «Давайте!»
-А меня зовут Вадим…
-Кстати!
-Очень кстати. А когда мы увидимся? Я хочу завтра. Правда, уже завтра группа  уезжает в Светловидово на съемки, но к вечеру я освобожусь, ближе к заходу солнца. Так, я приеду завтра, часов в семь? Это недалеко ведь, Светловидово?
-Недалеко.
-Куда приехать? Сюда или к собору?
-К собору.
-Хорошо. Ну, так в семь? Я хочу, чтобы ты мне город показала. Свой город.
-Договорились,- опять с кокетством ответила Маринка,- только Вадим… только…
-У тебя сомнения какие-то? Говори.
- Я не знаю…
- Ты хочешь узнать, женат ли я? Я не женат.
-Нет, но это тоже важно. До завтра.
-До завтра.

* * *
               
-Милый, где ты ходишь, я же волнуюсь.
-Бабуля, ты записку видела?
-Видела, но ведь темно уже.
-А меня кавалер провожал.
-Кто? Гарик?
Гарик жил через дом, и бабушка рассматривала его, как потенциального жениха.
- Да нет.  Вообще, бабушка! Ты не представляешь, как все здорово! Съемки закончились, группа уезжает, мы заработали деньжат, ходили с оператором в ресторан… Так все отличненько!
-Так тебя оператор провожал? Наверно, немолодой?
-Но и не старый.
-На что он тебе? Они все, знаешь какие? Охмурит…
-Не охмурит, не бойся.
-Ну, ладно, погуляй немножко, но ухо держи востро!
-Ладно, буду держать, не волнуйся, - и Маринка уютно завернулась в пуховое одеяло.
Она знала, что все будет хорошо.  В присутствии бабушки она вообще никогда ничего не боялась, с ней было ничего не страшно.
*    *    *
 Вечер следующего дня был теплым и почти безветренным. К собору Маринка пришла в голубом цветастом сарафанчике, к сумке привязала такую же косынку. Коса лежала на груди. Оператор уже ждал ее у машины. Он открыл дверцу и предложил: «Осмотрим достопримечательности с колес». Машина была очень нагретая, открыли окна и поехали к монастырю. Маринка надела маленькую косынку, чтобы  встречный ветер не трепал волосы.
-Наташа Ростова в Отрадном!- сделал заключение Вадим, - тебе пошел бы этот образ. А теперь как историк расскажи мне о монастыре. Маринка заговорила, как учительница:
- 15-ый век. Построен, как и все монастыри, в виде крепости. Кстати, обнаружен подземный ход к женскому монастырю, который расположен в десятках километров отсюда.
-Это для чего?
-В стратегических целях. На случай нападения врагов и так далее.
Монастырь обошли и объехали. Неподалеку от него попили воды из святого источника. Дальше  по плану был дом-музей известного народного художника. Смотрителями музея были родственницы самого художника, две пожилые, очень аккуратные дамы. Они и жили в этом же доме-музее.   Несмотря на вечернее время, дамы обрадовались редким посетителям. Показали экспозицию, дом, знаменитую террасу, с которой писалась известная всем картина, кусты сирени, которые изображены на другой картине. Потом напоили гостей чаем. Провожали пару с большой симпатией и едва заметным любопытством.
Из дома-музея поехали к загородной церкви с огромным, будто приплюснутым голубым куполом. Церковь уже не работала, но во дворе ее стоял батюшка с тачкой и лопатой. Он постоянно ухаживал за участком и кладбищем вокруг церкви. Маринка подошла испросить благословения. Батюшка заулыбался. Подойдя к Вадиму, Маринка объяснила:
-Отец Борис крестил меня несколько лет назад и помнит об этом. Представляете, я не могу не приходить сюда, готова хоть каждый день. Очень тянет, не пойму даже, почему. Пойдемте, спустимся к реке. Здесь такой интересный спуск! Нигде такого не увидишь!
 Маринка очень увлеченно повела Вадима к реке.
- Кстати, церковь построена в 1826 году, во времена Николая 1-го, не забывая об экскурсионных обязанностях, добавила она.
Они спустились с высокого, очень крутого холма, на котором стояла церковь, и оказались у самой воды.  Москва-река шумела перед ногами.
-Ты купаешься здесь?- спросил Вадим.
-Нет, ниже по течению. Там пляж, а здесь храм.
Маринка наклонилась над рекой, что-то разглядывая, коса свесилась и вертикально отразилась в воде.
-Как же тебе идет этот город,- заметил Вадим,- Ты с ним одно целое. Я сразу это почувствовал, в первый же день.
-А я хотела здесь раньше жить, но не отважилась.
-Почему?
-Учиться негде, театров нет, подруг мало, и вообще молодежь не та. Я хоть и подхожу к городу, но хочется идти в ногу со временем. А здесь время  отстает. Но правда, именно это мне и нравится здесь больше всего. То, что время идет медленнее.
-Тебе нравится и мчаться, и останавливаться?
-Да, останавливаться иногда надо.
-А в каком институте ты учишься?
-В Ленинском педагогическом, теперь уже на втором курсе.
-А ты права. Здесь сказочное место. Никуда не хочется уезжать.
-Да? Но на самом деле уже  начинает темнеть, - перевела разговор на реальное время Маринка.
-Бабушка ждет?
-Естественно.
- Ты меня познакомишь с бабушкой?
-А не рано?
Вадим расхохотался.
-Слушай, у тебя с юмором тоже все в порядке.
-А с чем еще  в порядке?
-Так я тебе и сказал… Еще рано! Завтра там же?
-Угу,- легко согласилась Маринка. Вадим  посветлел лицом от ее ответа.
-Завтра, девушка, я хочу вас сводить в кино, вы не против?
-Я? В кино? Да я снимаюсь в кино!
Вадим опять захохотал.
-А что смотреть, вам неважно?
- Как неважно? Я смотрю только индийское кино.
 Вадим веселился всю дорогу. Подъехали к дому, остановились, но прощаться не хотелось обоим.  За один вечер эти двое очень сблизились, и не последнюю роль в этом сближении сыграла  культурно-музейная информация, она как-то скрепила их знакомство и сделала его более надежным. Первый этаж строящихся отношений получился, но фундаментом все же было другое.
 Вадим взял локон ее косы и тихонько сжал рукой. Маринка забыла, что локон был не ее, а приделанный. Она видела только  нежность Вадима. И все же надо было идти.
-Я пойду?- попросила она разрешения.
Вадим поднял на нее глаза, немного помолчал, потом тихо сказал: « Иди». Как только Маринка вышла, Вадим резко сорвал машину и умчался.

                *   *    *

-Ну, погуляла? - спрашивала бабушка из своей постели.
-Да, маршрут по всему городу. Все показала.
-Измотала, наверно, парня?
-Да нет, он был на машине.
-И завтра пойдешь?
-Пойду, он звал.
 Бабушка как будто бы огорчилась.
-Каждый день? Это не просто так. Присохнет.
-А это плохо?
-Да на что тебе взрослый мужчина? Сколько ему лет?
-Чуть за  тридцать, по-моему.
-В два раза старше! Знаешь, как плохо, когда мужик намного старше? Молодость быстро уйдет за заботами, а тут старик будет рядом. Сама будешь быстрей стареть с ним. Ни посмеяться с подружками, ни поболтать. Задавит.
-А вдруг это любовь?
-У него-то может случиться и любовь. Такую куколку встретил…  А ты о себе подумай! С молодым лучше, даже сравнения никакого быть не может! Вот будет тебе 30, а ему уже под 50. А это разное состояние. Что тогда? Разводиться? Кому это надо? Когда все нажито, дети общие!
-Я подумаю.
-Подумай, подумай. У него, может быть, жена была, дети есть, хомут ведь!
Для Маринки жена и дети – это  что-то вроде николаевской эпохи. Когда-то  жили - были, пили - ели, а теперь все прошло и ушло в никуда.
                *   *   *
Вадим вел Маринку в темном кинозале за руку, чтобы не споткнулась. Они  опоздали на начало фильма и купили билеты, не взглянув на афишу – было некогда и неважно. Сели. И в этот момент  с экрана полилась чуть мяукающая, витиеватая  длинная песня. Показывали индийский фильм. Вадим и Маринка увидели друг друга в темноте и беззвучно рассмеялись. Приличия ради стали смотреть. Фильм увлек, заворожил. Сквозь своеобразный индийский жанр стал виден  сюжет, неплохая игра актеров и драматизм происходящего на экране. В сюжете было много любовных страданий, каждый острый момент взрывала песня главной героини – настоящей красавицы с цветами в волосах. Титры объясняли содержание: «Где же ты, где же ты? Увижу ли я тебя?» Зрители сочувствовали искренне, иногда было слышно тихое всхлипывание особенно чувствительных женщин.
 В какой-то момент Вадим взял Маринку за руку, и ей не захотелось руку забирать. Потом ей показалось, что через пожатие Вадим что-то  хочет сказать. Она повернула голову, и их глаза замкнулись друг на друге. Он встал и повлек ее на улицу. После кинотеатра было так темно, что дорога к дому лишь угадывалась. У дерева-оленя Вадим остановил Маринку и стал ее целовать. Не было ни одного прохожего,  и поцелуи длились, пока народ не вышел из кинотеатра и не пошел по всем улицам, включая и Маринкину. Тогда двинулись дальше. Говорить не хотелось, потому что не хотелось расставаться, хоть и на один день. Но в этом положении нельзя ничего сделать, надо продолжать вести себя так, как предписывают обстоятельства.  Ей идти домой, ему ехать в Светловидово.
Маринка вошла в дом, умылась и переоделась в темноте.
-Включи свет, я не сплю,- подала голос бабушка из своей комнатки. Маринка же боялась, что свет развеет тайну вечерних ласк, и не стала его включать. Осталось открепить косу и лечь. В это время послышался шум, подъехавшей машины, и через несколько секунд раздался тихий стук в окно.
-Ну, вот,- заключила бабушка,- влюбился. О-хо-хо, так я и знала. Ну, давай скорей, выйди, может, чего сказать забыл.
Маринка побежала, на ходу ища  халат, но не нашла и махнула рукой – темно, не разглядит.
Вадим действительно забыл сказать, что может в любой момент уехать дальше на съемки, в Смоленск, и что нужно договориться, как найти друг друга потом. Но, когда открылись ворота, и в тихом свете от  машины Вадим увидел Маринку в тонкой рубашечке, он потерял дар речи, и только бормотал между поцелуями:
-Ты придешь завтра? Ты понимаешь, что все уже не просто так? Все серьезно. Ты это понимаешь? Я бы не стал ни минуты, если бы...  Ты такая…
               
Маринка сидела перед трюмо и отстегивала косу. Ей казалось, что все происходит не с ней. Ночь, поцелуи, признания. Как будто идет продолжение индийского кино, которое не может успокоиться и настигает всех, кто его посмотрел. Маринка нырнула в перину, накрылась другой периной и тихо уходила в блаженный сон. Она едва различала  мудрые заключения, которые  делала бабушка:
-Да…  Вот это да…  В таких случаях свадьбу играют. Мужик присох. Только не нужен он тебе, не нужен.
Маринка вдруг услышала последние слова и спросила:
- Бабушка, почему? Как может быть не нужно счастье?
-Это для него счастье, а тебе другое нужно. Учиться, жить молодой жизнью. А он в отцы годится!
-Ну, с чего ты взяла?
-Да по всему видно. Слишком опытный, напористый.
-Он хочет с тобой познакомиться.
-Еще чего! Не нужен он мне. И тебе, мой милый, хватит играться, заигралась не на шутку.  Дальше что будем делать? Переживать?

 *     *      *
Вечером следующего дня Маринка  ждала Вадима, усевшись в карету,  забытую «киношниками». Она ждала больше часа, потом, заметив приближающихся местных парней, быстро ушла. Она подумала, что Вадим может приехать и к дому, но он не приехал. Не приехал он и завтра, и послезавтра, и вообще не приехал. Бабушка радовалась искренне и уверяла Маринку, что Вадим одумался, понял, что у них нет будущего. А также, что, скорее всего, у него были нечистые намерения, и что он будто бы понял, что Маринка девочка порядочная, и т. д. Маринка и рада была бы возразить бабушке, но у нее не было оснований ни защищать Вадима, ни ждать, ни надеяться. Через неделю ожиданий Маринка собрала вещи, аккуратно сложила и убрала в ящичек косу, надела узкие брючки и превратилась опять в московскую студентку. Пора возвращаться домой.

 *     *     *
В середине сентября Вадим мчался в Маринкин городок из Смоленска, точнее из смоленской области,  куда его отправили на съемки прямо  на рассвете после того счастливого свидания, когда он признался Маринке в своих чувствах. Теперь съемки закончились. Работал он как волк, и настроение было волчье – хотелось  на всех рычать, всех разорвать и умчаться туда, где осталось его сердце. Близкие из съемочной группы заметили психоз Вадима, но  думали, что у него что-то случилось дома, или что он себя плохо чувствует. Поэтому молча наблюдали и в душу не лезли. А его терзало одно желание – хотя бы позвонить из междугороднего пункта. Но, для этого нужно было вызвать Маринку телеграммой на переговоры, он ведь запомнил номер дома и название улицы. Послать телеграмму сначала не было времени, потом он подумал, что переговоры могут состояться только поздно вечером, после съемок. А как Маринка пойдет домой  одна по городу, в котором нет фонарей? Нет, пусть лучше сидит дома. Наконец, случился выходной, и Вадим помчался на почту дать телеграмму хотя бы о том, где он и почему не  приезжает.
 Войдя на почту, он увидел на стене текущее число – 1-е сентября.  Маринка была уже в Москве, в институте. «Черт! Идиот!» - ругал себя Вадим,- вот идиот! Все эта работа!» Но без работы он никто, он жил работой. Поэтому,  Вадим быстро успокоился и решил, что после съемок поедет к бабушке.
И вот он едет. В голове только одна мысль – адрес, телефон, хоть как-то уговорить бабушку. Смутное чувство ему подсказывало, что она может заупрямиться. Но он проявит настойчивость! Он объяснит, как нужна ему  его Мариночка. Да и какого черта! Почему бабушка должна препятствовать? 
Он вошел во двор. Туда, где августовским вечером так нежно целовал, теперь он это понимал, любимую девушку. Сердце забилось и билось все время, пока он говорил:
-Бабушка, я прошу прощения, мне очень нужно найти Марину. К сожалению, мы не обменялись никакими сведениями друг о друге, координатами…
Бабушка с недоверием слушала его вполне литературную речь, но думала совсем не о нем, а о своей Марине. Она видела его взрослое, действительно очень красивое лицо, и с высоты своего возраста  немало прочла в нем и домыслила. Возраст многое отнимает у женщины, но зато  дает  умение видеть насквозь. В его лице насквозь читался большой жизненный опыт, переживания и что-то еще неуловимое для нее – это его творческий талант. Но талант бабушку не интересовал. Она поняла главное – он был женат и наверняка есть дети, или хотя бы один ребенок. У такого красивого мужчины в возрасте не может не быть ребенка. Почему он одинок сейчас? Наверное, был болезненный развод, может быть,  он пережил измену жены. Сам он легкомысленным не выглядел. А раз была измена, то надлом – бабушка думала «переживания» - останутся на всю жизнь.  Эти переживания  перенесутся на отношения с другой женщиной, то есть с Мариной!  Жена, конечно, перехитрит Маринку, будет действовать на нервы, подключит ребенка, будет  присылать его отцу. Потом еще долгие алименты… И все это ляжет на хрупкие плечики ее обожаемой внучки.  «Общаться с чужим ребенком, будучи самой почти дитем, слушать по телефону голос первой жены и переживать, переживать, вместо того, чтобы быть счастливой! Нет, нет», - думала бабушка. «Нет, нет»,- сказала она вслух,- никаких координат ее я вам не дам. Вы – не пара. Оставьте ее в покое, она слишком юная, чтобы делить с вами ваши прожитые годы».
Вадим оторопел. Такого глубокого взгляда на жизнь от простой на вид бабушки он не предвидел. Они смотрели друг на друга – два взрослых человека, и добавить Вадиму было нечего. О чем говорить? О любви? Но бабушка видела глубже любви.
 У Вадима оставалась еще одна, последняя  надежда – найти Маринку в Москве. Он помчался в Ленинский педагогический институт. Нашел исторический факультет, подождал, когда закончатся занятия на втором курсе. Маринку он не увидел, но остановил  стайку изящных девушек и спросил:
-У вас учится Марина?
-Какая Марина? Их у нас 4 или 5,- девчонки кокетничали.
-Такая, с длинной косой!
-С длинной косой? У нас ни одной нет с длинной косой.  А фамилию вы не знаете?
-Нет. Но коса у нее черная, до пояса. Как же нет такой Марины?
-Коса – это архаизм, поэтому мы вам точно говорим, никакой косы нет.
- Почему? - растерялся Вадим.
-Потому что в плане причесок нас интересует период только новейшей истории,- прямо-таки развеселились девчонки.
-Но это исторический факультет? 2-ой курс? Дневное отделение?
Девчонки на все вопросы отвечали хором «ДА!»
-И нет Марины с косой?
-Нет, и не было. Мы вам серьезно говорим.
-Нет, и не было?- совершенно обалдел Вадим.
-Нет, и не было,- подтвердили девчонки. И легко, как птички переговариваясь, отправились в гардероб.
                *    *    *
Сентябрь выдался на редкость холодным и дождливым. Маринка заболела, лежала с высокой  температурой. Временами ей мерещился Вадим, а по ночам  снилась врезавшаяся в память песня из индийского кино: «Где же ты, где же ты? Увижу ли я тебя?».  Пришла Маринка в институт в конце месяца.
-Какие новости?- спросила она девчонок.
-Никаких. Контрольные скоро, так что включайся.
Про странного мужчину и косу никто даже не вспомнил.
   *     *     *
Фильм, в котором Маринка снялась, вышел через полгода. За это время ее черные волосы выросли до плеч и делали ее взрослей и еще красивее. Обычно в кино она ходила с подругами, но на этот фильм решила пойти одна, ведь там осталась ее душа, а открывать свою душу, которая еще не вылечилась, ей никому не хотелось. Маринка сидела в кинотеатре «Россия» и смотрела на экран. Вот он, этот эпизод, вот гусары, вот собор. А вот ее взгляд с экрана. Все казалось неправдоподобным, все – неправда. И кино, и Вадим, и сама Маринка на экране. Миф и иллюзия.  Но ведь было же, было…  Куда все делось? Куда ушло? От этого хотелось плакать.
После сеанса люди зааплодировали фильму. Аплодировали долго, даже встали. Маринка тоже била в ладоши, но поглядывала в проход - как бы уйти, наконец. Неожиданно включился яркий свет, и на сцену вышла съемочная группа. Третий слева на сцене стоял Вадим. Маринка, давя ноги зрителям, заторопилась к проходу. На нее шипели, но она вырвалась и подбежала  к нужной двери.
-Где здесь вход на сцену?- нетерпеливо спросила она дежурную.
-Туда нельзя, вы что?- строго, даже по-хамски ответила ей дежурная.
-Мне можно, я из группы,- уверенно соврала Маринка.
-Так, что же вы, опоздали? – суетливо и  уже угодливо затараторила тетка, открывая дверь за кулисы, - ну, давайте, идите. Она подталкивала Маринку к сцене.
-Нет, нет, уже поздно! Я здесь подожду.
-Ну, как хотите, - удивилась тетка.
Маринка за кулисами не сводила глаз с Вадима. Кто-то говорил в микрофон, кого-то благодарили,  кому-то дарили цветы, временами раздавались аплодисменты. Но вот Вадим повернулся,  все пошли со сцены, прямо на нее! А вот и он!
-Вадим!
Он повернул голову и взялся рукой за лицо:
- Господи, что это? Это ты? Господи, откуда ты, я же тебя искал, везде ездил. Ты не представляешь…
-А я вот.
-А коса? Ты ее отрезала? Зачем?
-Она отрастет.
-Да ладно, для банкета такая прическа актуальнее. Пошли?
-Вадим!- окликнули оператора,- ты на банкет едешь?
-Так, едем? - спросил он Маринку.
-Едем…