Часть вторая - глава 10

С точки зрения многих психотерапевтов, резкая смена привычного уклада жизни вместе с ростом уровня доходов неизбежно влечёт утрату прежних интересов. Джон Леннон, например, с детства тяготел к рисованию и даже мечтал повторить успехи Сальвадора Дали или Пабло Пикассо, однако вступление в состав группы «Битлз» с последовавшей вскоре популярностью принесло немалые деньги, и Леннон забыл про изобразительное искусство. Луи Армстронг, в юности игравший в бейсбол и даже основавший собственную студенческую команду в Новом Орлеане, забросил вид спорта, едва только вышел на большую сцену. Наконец, Мухаммед Али – не ведомый творческими порывами певец или музыкант, а профессиональный спортсмен, задачей которого было вырубать соперников в ринге – подавал надежды стать экспертом в области права и защиты человеческих свобод, но пик боксёрской популярности не оставил шансов на осуществление задумок из колледжа.

Возможно, некоторые из историй являлись выдуманными. Во-первых, психотерапевты в наше время всё чаще прибегали к различным уловкам для того, чтобы залезть в карман клиента. Во-вторых, авторы статей в «Космополитен» нуждались в сенсационных репортажах, и журналистов вряд ли остановила бы подтасовка фактов. В любом случае, колонку Мануэла прочитала и нашла отклик. Безумие! Не зря Калифорнию величали «солнечным штатом»: жаркий климат напоминал большинство курортных местечек, а воды Тихого океана ласково омывали расположенный на берегу Лос-Анджелес. Пляж раскинулся в шаговой доступности от апартаментов, а находившийся на нём городок даже получил созвучное название – Лонг-Бич. При всём при этом посещала салоны красоты и торговые центры, рестораны и коттеджи, но только не пляж. Назначенную прямиком на песчаной полосе встречу с третьим за время работы в «Глэмерес» клиентом восприняла как знак судьбы. Хоть в высшие силы и не верила.

Неспешно бредя по золотистому песку, наслаждалась окружавшими видами. Океанические волны с шумом били о берег, а забытый со времён родной Гуаружи лёгкий бриз ласкал тело. Ветерок приносил с собой и капли тёплой солоноватой воды. Высоченные финиковые пальмы, как природная береговая охрана, возвышались, маня своими спелыми сладкими плодами. Счёт деревьям шёл на сотни, а видневшиеся вдали – там, где лазурное небо соприкасалось с водой и сушей – казались совсем крошечными: словно грибы после дождя, сорвать которые можно было одной рукой. Разогревшее до запредельных значений воздух солнце припекало настолько, что складывалось впечатление, будто природа просила прощения за ночную грозу.

На людей внимания не обращала. Количество отдыхавших от городской суеты измерялось здесь тысячами. Находившиеся в воде плавали, лежали на надувных матрасах с книгой в руках, бросали мяч или брызгали друг на друга. Обитатели пляжа загорали на простынках, а некоторые прятались в тени принесённых из дома зонтиков. Дети играли в догонялки, и их визгливые крики разносились по всему пляжу. Нежелание контактировать с людьми объяснялось отсутствием интереса к новым знакомствам. Раздельный жёлтый купальник, состоявший из миниатюрных трусиков с утопавшей между округлых ягодиц тонкой полоской, и бюстгальтера, чашечки которого едва прикрывали соски, как ни крути, выглядел весьма вызывающе. Всё же глазевшие мужчины рисковали испортить рабочую смену своими глупыми подкатами, и наилучшим решением сочла вовсе не смотреть в их сторону. Именно для этого вместе с купальником купила и широкие солнцезащитные очки.

Отдалившись от основной толпы, дошла до плетёных шезлонгов с мягкими белыми матрасами. Купола зонтов, толстые ножки которых закопали глубоко в песок, защищали от солнечных лучей, однако нажатие всего одной кнопки мгновенно складывало массивный навес. Каждое из таких мест стоило двадцать долларов в час. Неудивительно, что ни один из восьми шезлонгов никто до сих пор не занял. Чуть глубже на песчаной полосе поставили палатку с прилавком в виде барной стойки. Затея умная: те, кто арендуют ложе за двадцать зелёных, вряд ли скупятся на прохладительный напиток или душистое фруктовое мороженое.

Заплатив за шезлонг и попросив работника собрать зонт, Мануэла заказала персиковый коктейль с финиками. Напиток оказался настолько вкусным, что выпила практически залпом. После положила тёмные очки на столик рядом, перевернулась на живот и отдалась солнечным лучам. В отличие от классических открытых купальников, лямка лифчика располагалась не в области лопаток, а шла сзади через шею. Дизайн сводил к нулю риск оставления белых полосок на спине и боках, но что-то тянуло раздеться ещё больше. Стащив бюстгальтер через голову, продолжила загорать без верха, но на спину решила пока не переворачиваться.

Мягкое тепло растекалось по всему телу. Бёдра, ягодицы и спина ощущали лёгкое приятное покалывание. Звуки волн соблазняли искупаться, но сначала хотелось насладиться калифорнийским солнцем. «А я ведь на работе… Чёрт возьми, лучшая работа в жизни! Интересно, сколько чаевых оставит очередной богатей? Старик описывал его как до задницы состоятельного магната. Понежусь на пляже, поплаваю, отдохну на паруснике и… заработаю несколько тысяч! Кайф!» – с этими мыслями задремала. Поверхностный сон нарушил голос, раздававшийся откуда-то издалека. Неизвестный звал по имени:

– Мануэла! Мануэла, здравствуй!

Повернув голову набок и приоткрыв глаза, мигом оторвалась от неги. Клиент! Молниеносно сев на шезлонг и придерживая чашечки лифчика руками, натянула дежурную милую улыбку. Такую, которую организм привык зажигать автоматически при общении с обеспеченными людьми. В метре стоял мужчина лет тридцати пяти в пляжной рубашке цвета топлёного молока с расстёгнутыми сверху пуговицами, белых плавательных шортах от «Гуччи» и пёстрых шлёпанцах. Светлые вещи выигрышно подчёркивали загар лица и тела. Тёмные и короткие кучерявые волосы, высокий лоб, заострённые крылья носа и угловатые скулы делали незнакомца похожим на актёра голливудских фильмов. Демонстрировавшая ровные и ослепительно-белые зубы обворожительная улыбка лишь дополняла образ кинозвезды.

– Ох, прошу прощения, вы застали меня врасплох… – улыбаясь, продолжала придерживать бюстгальтер. Прижав ткань одной рукой, другой оперативно продела лямку через голову.

– Это вы извините за то, что оторвал от купания в солнечных лучах… – бархатистый тембр ласкал слух. – Вы столь естественная после пробуждения, что, пожалуй, оно того стоило. Разрешите представиться: Джеймс.

Мистер Хабрегас протянул руку. Мануэла пожала её, но Джеймс не отпустил сразу и потянул на себя, подняв собеседницу на ноги. В следующую секунду положил свободную руку на талию:

– Потанцуем?

Изысканный парфюм со свежими древесными нотками наряду с добрым взглядом и искренней улыбкой вводили в ступор. Если с предыдущими клиентами Мануэла общалась в стиле ванильной куклы и придумывала разные уменьшительно-ласкательные прозвища, то этого хотела называть строго по имени.

– Не сердись, просто у меня сегодня игривое настроение! – Джеймс отпустил спутницу, но улыбаться не прекращал. – Жаль, что заставил тебя смущаться. Расслабься и пойдём на пирс.

– Да, конечно… Только я оставила вещи в камере хранения. Сможем их забрать?

– Естественно! Давай руку.

Взявшись за руки, направились к стоянке яхт. По пути зашли в багажную комнату. В объёмном рюкзаке лежало новое летнее платье сливочно-кремового цвета, две пары кружевного белья и подаренная Арчи розовая сумочка, внутри которой таились презервативы, гели-смазки, таблетки противозачаточных и горы косметики. Рюкзак, платье и купальник покупала сегодня утром и обновками осталась довольна. Больше всего удивило поведение Джеймса: схватив лямку, он быстро надел рюкзак себе на спину. Ни пафоса, ни толпы слуг или телохранителей: богатейший человек Калифорнии общался спокойно и заботливо помогал нести тяжёлые вещи.

На пирсе оборудовали марину для моторных лодок, катеров и прочих маломерных судов. У воды летали чайки. Белоснежное оперение, крючковатый клюв и хищные когтистые лапы никак не связывались с пронзительными криками, похожими на ор детей на пляже.

– Моя та, которая светлая! Вторая с краю, видишь? – он показал на одну из лодок.

Мануэла ожидала классической яхты с длинным треугольным парусом и открытой палубой. Увиденное удивило. На пирсе пришвартовалось современное судно цвета пера чайки. Волнистые изгибы статного корпуса, стеклянные окошки, антенны вместо парусов – изящная яхта представляла собой настоящий шедевр гражданского кораблестроения.

Джеймс ступил на борт первым. Обернувшись подал руку. Приятная качка ощущалась, даже когда двигатель ещё не включили. Крутые ступени лестницы вели вниз к своеобразной «гостиной», где стояли диваны и кресла из белой кожи, а также приваренный к полу металлический столик. Стены покрыли панелями из красного дерева, а прозрачные люки на потолке позволяли видеть голубое небо. Узкий коридор вёл на кухню, двери которой подпирал смуглый мексиканец в бандане и фартуке. Повар кивнул боссу, а тот велел снять яхту с буксировки.

– Поведу сам! – Джеймс остановился у ультрамариновой двери и снял со спины рюкзак. – Яир замечательный кулинар, но в управлении судами не разбирается. Остальной прислуге разрешил не выходить сегодня на смену, так что за штурвалом буду я. Тебе надо переодеться?

– Нет, спасибо. Если не возражаешь, останусь в купальнике.

– Как удобно, Мануэла! – на секунду исчезнув в каюте, вышел уже без рюкзака. – Вещи будут в этой комнате. Если что-нибудь понадобится, спускайся в свою каюту. Что ж, пойдём в будку капитана!

Через минуту оба стояли в комнатушке, по размерам не больше, чем лифтовая кабина. Оснащённое различными рычажками и кнопками колесо штурвала блестело от солнца, лучи которого пробивались внутрь, даже несмотря на затемнённое стекло спереди. Повар Яир прокричал что-то про отстёгнутый трос. Улыбнувшись, Джеймс нажал на педаль в полу, и яхта, слегка качнувшись, медленно поплыла вперёд.

– В одиночку рулишь этой железной махиной? Вау!

– Уверяю тебя, в этом нет ничего сложного. Хочешь попробовать?

Сделав шаг в сторону, он кивнул на штурвал. Нагретая солнцем прорезиненная поверхность приятно согревала руки. Глядя на бескрайние просторы впереди, Мануэла управляла яхтой. Впервые за всю жизнь! Увлечённая маневрированием, совсем не заметила, как Джеймс подошёл сзади. Обратила внимание лишь тогда, когда услышала оттенки лесного парфюма и ощутила его руки на руле поверх своих. Ягодицами чувствовала прикосновение ткани плавательных шорт, а спиной – биение сердца.

– Ты большая молодец… – шепнул он на ухо. – Отлично справляешься!

По коже пробежали мурашки. Не от страха или озноба. Не от ужаса или тревоги. Мануэла поняла, что возбуждается. Внизу живота потеплело, соски затвердели, а ткань трусов между ног стала немного влажной. Ни одна фривольная мысль не мелькала в голове за всё время заработков телом. К клиентам «Борболеты» испытывала холод и лёгкое отвращение, Арчи и Сэм нравились чуть сильнее, но лишь из-за того, что платили в разы больше.

– Необычный опыт, Джеймс… Спасибо за это! – голос обрёл хрипотцу и слегка дрожал. Боясь наделать глупостей, развернулась, но тут же встретилась лицом к лицу со спутником и опустила взгляд. – Позволишь пойти полюбоваться видами с палубы?

– Само собой! – Джеймс коснулся плеча и провёл рукой по спине. Нежное прикосновение заставило невольно закрыть глаза. – Двигаем на остров Санта-Каталины. Это всего в тридцати милях от Аламитос-Бич.

Мануэла молниеносно покинула будку, до конца не понимая, как унять нахлынувшие чувства. Оказавшись у борта, схватилась за железные прутья ограждения и посмотрела вдаль. Ни бирюзовая гладь океана, ни яркое солнце, ни оставшийся позади оживлённый пляж, полоска песка которого напоминала шёлковую гимнастическую ленту, уже не радовали. Обернувшись, облегчённо выдохнула: рулевая рубка отсюда не просматривалась. Следовательно, видеть свою спутницу Джеймс тоже не мог.

Мысль «выпустить пар», незаметно поласкав себя, откинула быстро: повар Яир мог появиться на палубе в любой момент, да и сам Джеймс, того и гляди, поставит судно на автопилот и выйдет из пункта управления. Решила просто отвлечься, глядя на создаваемые двигателями причудливые пенистые волны, которые с характерным шипением бились о борт и тут же растворялись. Позади яхты тянулся витиеватый шлейф, орнамент которого становился всё менее чётким по мере отдаления.

С эмоциональным всплеском успешно справилась, но стоило только прийти в себя, как катер начал терять скорость. Судно полностью остановилось через считанные секунды.

– Предлагаю подняться наверх! – прокричал вышедший из капитанской будки Джеймс. – Посмотри!

Мануэла обернулась. Глядя на воду, не заметила верхний уровень яхты, на котором под открытым небом находилась зона отдыха с двумя шезлонгами.

– Отвлёк тебя от загара на пляже, но сейчас исправлюсь!

Проворно вскарабкавшись по верёвочной лестнице, Джеймс придержал верхнюю перекладину во избежание тряски конструкции. Схватив под руку добравшуюся до последней ступеньки Мануэлу, помог залезть.

– Располагайся! Сейчас Яир подаст коктейли. Извини, но твоих вкусов не знаю, поэтому заказал два малиновых мохито.

Они легли на шезлонги. Джеймс полностью расстегнул рубашку и сверкал кубиками пресса, а Мануэла закрыла глаза, вновь почувствовав себя заведённой. «Кажется, придётся его соблазнять… И почему он не лезет ко мне? Почему не снимает остатки одежды?..» – мысли прервал стук снизу. Джеймс открыл люк, а повар ловко подал поднос с напитками.

– С тебя тост!

– За красивые тела и красивую жизнь! – объявила Мануэла и тут же мысленно поругала себя за вульгарность.

– Супер!

Чокнувшись продолговатыми бокалами с рельефными розовыми трубочками, они пригубили ароматный газированный коктейль.

– Стыдно признаться, но я очень тактильный.

– Прости, не поняла…

– Люблю обниматься! – Джеймс пододвинул шезлонг вплотную, поставил мохито на деревянный пол и, перевернувшись на бок, прильнул к Мануэле.

– У тебя головокружительный парфюм, Джеймс… – прошептала, проводя рукой по его груди. Остановившись у соска, легонько потискала.

Вскоре спутник опрокинулся на спину и приобнял подругу так, чтобы легла головой на плечо. Смотря на солнечное небо, поглаживал рукой между лопаток.

– Какой спортивный джентльмен… – наманикюренный ноготь скользил по кубикам пресса.

– Что поделать, но здоровый образ жизни – единственный способ поддерживать форму после сорока. В противном случае заплыл бы жиром…

– Тебе уже стукнуло сорок?

– Ещё давно, я условно выразился. Сейчас мне сорок восемь.

Приостановив прикосновения к кубикам, Мануэла с неподдельным удивлением уставилась на лицо.

– Пи***шь… – вырвалось непроизвольно. К сожалению, возбуждённый мозг соображал плохо.

Джеймс рассмеялся. Похоже, резкое выражение ничуть его не задело.

– Жаль, но удостоверение оставил на берегу… – произнёс он, одаривая приятельницу всё той же голливудской улыбкой. – Так бы показал паспорт.

– Извини за это… Я не специально…

– Ничего страшного, Мануэла. Для меня важно, чтобы каждый мог быть собой. Разрешишь тоже выругаться? Ну так, для баланса? Х**!

Они рассмеялись. Оба вели себя как озорные школьники, но подобное не волновало. Успокоившись, продолжили валяться в обнимку. Джеймс закрыл глаза, а Мануэла не прекращала гладить накаченный живот и покрытую шёлковыми тёмными волосами грудь. Через пару минут опустила руку ниже и развязала верёвочку плавательных шорт. Как ни крути, но опьянённое коктейлем сознание приказывало позабавиться.

– Кто-то шалит? – Джеймс приподнял голову и прищурился.

– Никак нет, дорогой… – невинно улыбнувшись, послала воздушный поцелуй. – Просто посчитала, что так тебе будет удобнее дышать.

– Хочу кое-что разъяснить… – перевалившись на бок, он уткнулся носом в нос. – Мне приятно с тобой общаться, бэби, и я расплачусь зелеными бумажками, независимо от секса.

Мануэле стало неловко. «Чёрт… Заметил, что я его хочу… Перегнула палку, слишком активно приставала… Ладно, погнали!».

– Спасибо тебе. Мне тоже приятно, ведь впервые в жизни пью вкуснейший коктейль, загорая на палубе роскошной яхты посреди океана… – не отводя взгляда от лица, стянула лифчик. – Ах, я такая пьяная!

Через секунду села, чуть наклонилась вперёд и коснулась грудями лица Джеймса. В его карих глазах загорелось возбуждение.

– Планировал оттянуть этот момент, но… Дьявол, твоя грудь сводит с ума!

Джеймс одним движением сбросил рубашку и стянул шорты. Покрытый венами крепкий стоячий член к бою был готов. Заключив Мануэлу в свои объятия, мягко уложил на шезлонг и начал целовать. Губы казались необычайно притягательными. А может, причиной стал оставшийся после выпитого мохито аромат.

Мануэла прикрыла глаза и утробно стонала. Волны безудержного возбуждения одна за другой накрывали тело. Сама не заметила, как осталась без трусов. Однако партнёр не торопил события: прильнув лицом к груди, принялся нежно облизывать сосок. Каждое прикосновение заставляло вздрагивать и совершать томные выдохи. Приятная теплота внизу живота переросла в настоящий пожар, а вытекавшая смазка вовсю пачкала мягкое сиденье шезлонга.

– М-м-м… Да! – прокричала, почувствовав указательный палец на «фасолинке» клитора. – Возьми меня!

Джеймс помассировал промежность круговыми движениями, затем наклонился к брошенным на пол шортам и достал из кармана блистер презерватива. Пошире раздвинув упругие бёдра партнёрши, нацепил резинку и проник.

Мануэла ощущала каждую фрикцию. Твёрдый пенис мягко ласкал стенки влагалища, а естественная смазка, которую железы выделяли с большим запасом, позволяла не думать о боли или раздражении. Джеймс наклонился, впившись губами в губы. Жаркий поцелуй не прервал возвратно-поступательных движений.

Волны возбуждения, раз за разом проносившиеся от макушки и до кончиков пальцев ног, усиливались, перерастая в настоящее цунами. Напряжённые и зудящие мышцы промежности вмиг расслабились, а сознание заполнилось забытым ощущением. Оргазм! Тело содрогнулось, словно получило электрический разряд в несколько тысяч вольт.

– Да! У-у-у-ф-ф-ф… Ещё! О д-а-а-а! – кричала, обвивая ногами мускулистую спину.

Крепко зажмуренные глаза, скорченное гримасой лицо, напряжённые руки со сжатыми кулаками – если бы не сладострастные стоны, происходившее напоминало бы изощрённую пытку. Возможное подслушивание со стороны повара ничуть не волновало. Мануэла хрипло стонала до последней капли кислорода в лёгких, но каждый новый вдох вновь уходил на крики наслаждения.

Джеймс отыграл до конца. Извлёк пенис лишь тогда, когда спутница обмякла и убрала закинутые на спину ноги. Похлопав по соблазнительному бедру, он улыбнулся:

– С лёгким паром!

Вытерев со щеки непроизвольно выпущенную струйку слюны, Мануэла продолжала глубоко дышать. Голова кружилась, но ощущения нравились. Последний оргазм вместе с мужчиной испытывала четыре года назад: во время лишения девственности. В дальнейшем школьный друг не думал о комфорте партнёрши. В первый раз, кстати, тоже не думал, но уровень возбуждения позволил дойти до пика.

– Кажись, теперь сиденья шезлонгов нуждаются в химчистке… – протянула, не размыкая век.

– Да брось! Обилие смазки – признак здорового женского тела! К тому же она бесцветная.

Мануэла рассмеялась. Несмотря на все попытки остановиться, мелодичные хихиканья лились рекой. Естественная реакция организма на всплеск гормонов радости и счастья.

– Боже, ну и заразительный смех! – Джеймс напялил рубашку и уже хотел надевать шорты, но Мануэла вмиг подползла к нему.

– Кот, если думаешь, что после такого оставлю тебя без минета – глубоко ошибаешься!

– Воу, не имею ничего против… – застыв на секунду, он махнул подбородком в направлении капитанской будки, – но нам нужно добраться до острова Санта-Каталины. Желательно…

– Ты не уйдёшь с этой чёртовой палубы без качественного отсоса! – улыбаясь, Мануэла стекла с шезлонга и встала на колени. Взяв руками член, подняла голову и подмигнула, а затем приступила к оральным ласкам.

***

Яхту оснастили не только кухней, но и полноценной ванной комнатой. Ополаскиваясь в душе, Мануэла дрожала. Отнюдь не от прохладной воды, которая пришлась в самый раз в жаркую погоду, а от послевкусия великолепного секса. Смывая с бёдер и промежности застывшую смазку, укоренилась в мысли, что в те секунды животного возбуждения без колебаний позволила бы Джеймсу сделать всё: нагибать, утыкать лицом в шезлонг, многократно переворачивать в разных позах, заламывать руки, шлёпать по попе… Ещё более стыдным стало осознание, что не только в два счёта подчинилась бы правилам «грязного» секса, но и страстно желала подобного.

Выключив воду, замоталась в полотенце и прошла в свою каюту. Комнату обставили «по-спартански»: откидная железная кровать и приваренная к полу тумбочка заполнили всё пространство. Понадеявшись, что спать здесь не придётся, подошла к рюкзаку и вынула кремовое платье. Однотонное и лёгкое, оно буквально сияло в руках. Сбросив полотенце, надела обновку на голое тело. Жёлтые купальные трусы насквозь пропитались вагинальными выделениями, а пачкать кружевное бельё не хотела. Глянув в иллюминатор и увидев сушу, поспешила покинуть каюту и направилась к будке капитана.

– Замечательное платье! – похвалил Джеймс, после того, как Мануэла прокрутилась перед ним. Подол создал тканевой вихрь, но, к счастью, задрался недостаточно высоко. – Приплыли.

– Спасибо!

– Пойду привяжу трос, а после переоденусь. Встретимся на пирсе через пять минут, окей? Попрошу Яира помочь тебе выйти, чтоб не споткнулась ненароком.

Мануэла кивнула. «А ведь ещё утром переживала по поводу собственной безопасности… – думала, шагая к выходу. – Остаться один на один с незнакомым человеком в открытом море! Слава японским чёртикам, что он оказался на порядок адекватнее всех предыдущих клиентов!».

На старенький деревянный пирс вышла без вмешательства Яира. То ли тот не успел подойти, то ли плохо понимал английский и в голове разложил, что подмога нужна самому боссу. Прямо по окончании скрипучих досок стоял маленький зелёный домик, в служившие фундаментом защитные сваи которого ритмично стучали волны. Полоска пляжа разительно отличалась от Аламитос-Бич: ни человеческих следов, ни мусора здесь не наблюдалось. Сразу за песком росли деревья, тоже не похожие на привычные: пихты, секвойи и кипарисы вместо финиковых пальм. Заросшие насаждениями горы скрывали большую часть острова.

– Ну, как тебе? – спросил догнавший Джеймс. Одетый в приталенные тёмно-синие брюки и пиджак на голое тело, выглядел чертовски сексуально.

– Словно очутилась в романе Даниэля Дефо!

Вскоре они добрались до деревянного домика. Внутри пахло хвойным лесом, но интерьер предстал ещё более скромным, чем в каюте: лишь одинокая старая тахта, из которой торчали пружины.

– Не думай, что привёл тебя поглядеть на эти развалины… – усмехнулся Джеймс. – Согласно легенде, когда-то в лачуге жил одинокий рыбак, но умер давным-давно, оставив постройку как своего рода памятник. Давай на пляж!

Девственный песок ласкал ступни. Оба шагали босиком. Джеймс оставил шлёпанцы на яхте, а Мануэла, собираясь утром на рабочую смену, вовсе забыла про обувь. Лёгкое платье, дерзкий купальник, солнцезащитные очки, кружевное бельё, средства гигиены, наконец, новый рюкзак, необходимый для того, чтобы сложить всю эту гору барахла – мысль взять обувь напрочь вылетела из головы. Сев в такси прямо в купальнике и одноразовых тапочках из отеля, помчалась на пляж. Впрочем, места в набитом доверху рюкзаке оставалось немного, и даже лёгкие кеды рисковали не поместиться.

Держась за руку, они брели по песку. Мануэла вполголоса напевала фольклорную песенку на португальском. Джеймс улыбался, хоть и не понимал ни слова. Через минуту попросил остановиться и, обняв за талию, нежно поцеловал.

– Филе лобстера, вероятно, уже готово… – прошептал на ухо, поправляя локоны волос. – На десерт заказал сникерсный торт. Пробовала когда-нибудь?

Вспомнив восхитительное лакомство из кафе в Сан-Паулу и удивившись точному попаданию, Мануэла не сдержала улыбку. Они побрели обратно к избушке, рядом с которой колдовал Яир. Мексиканец вертелся как угорь на сковороде: метался от яхты к пластиковому складному столику на трёх ножках (который, судя по всему, собрал сам), стуча кроссовками по пирсу. На столе уже виднелись тарелки с запечённым вместе с цитрусовыми алым лобстером, горшочки с соусом и сверкавшие от солнечных лучей серебряные столовые приборы. В очередной раз скрывшись в яхте, кухонный мастер выбежал с хрустальной тортницей в одной руке и подносом молочных коктейлей в другой. Не проливая ни капли напитка, держал путь к столику на берегу. Виртуозности повара оставалось только позавидовать!

– Мистер Хабрегас, одну минуту! – проговорил, с шумом поставив на стол десерт и стаканы. – Совсем забыл про стулья! Сейчас, я мигом!

– Яир, к чему такая спешка? Не суетись, пожалуйста, а то поднимется давление. Мы с Мануэлой подождём, не переживай.

Вспотевшее смуглое лицо Яира расплылось в улыбке. Кивнув, он вновь побежал по пирсу сломя голову.

– Горячий мексиканский парень! – хмыкнул Джеймс, глядя вслед подчинённому. – Как-то лет пять назад он незаконно пересёк границу. Суд в Альбукерке – это штат Нью-Мексико – постановил депортировать нелегала, но присяжные воспользовались каким-то местным подзаконным актом, позволявшим отсрочить депортацию при устройстве иностранца на работу. Мы познакомились на автомойке, и Яир показался мне прытким малым. Про его кулинарные способности ничего не знал и принял простым горничным. Однако, попробовав наспех состряпанное тако на кукурузном тортилье, мгновенно перевёл на кухню. Оказалось, он с детства увлекался кулинарией и умел превосходно готовить десятки блюд. Впрочем, сейчас оценишь.

– Ты такой великодушный, Джеймс! – восхитилась Мануэла и прижалась к груди спутника.

Яир принёс стулья, навёл порядок на столе и, вежливо пожелав приятного аппетита, удалился к яхте. Мясо лобстера поразило мягкостью и приятным послевкусием. Сникерсный торт показался гораздо вкуснее того, что пробовала в Сан-Паулу: карамельный сироп, коим обильно пропитали ломтик, наполнял теплом всю полость рта, а шоколадная нуга, густое пралине и хрустящий арахис заставляли закрывать глаза от наслаждения.

Обед прошёл в тишине. Обоим до такой степени понравились блюда, что слова звучали бы излишне. Справившись с лобстером и десертом, Джеймс взял в руки гранёный стакан молочного коктейля, стукнул о стакан Мануэлы и произнёс:

– За твои чарующие глаза, бэби. Они смотрят куда-то в самое сердце. Не сочти за излишнюю романтизацию, но мне безумно приятен твой взгляд!

– Как и мне твоя улыбка, Джеймс! Ты совсем не похож на клиента. Извини за прямоту, но… правда выглядишь открытым и добрым парнем.

Они выпили. Ванильный коктейль со сливками получился превосходным.

– Как давно в этом бизнесе? – Джеймс откинулся на спинку раскладного стула, а бриз ласково трепал кучерявые волосы.

– Месяц… или даже меньше.

– Ничего себе! Вот почему отличаешься от большинства моделей. Пойми правильно, за свои сорок восемь тусил со многими, и кое-что понимаю в женщинах. Если не секрет, с какими «грязными» штучками успела столкнуться?

Ветер играл с подолом платья, норовя поднять ткань повыше. Закинув ногу на ногу, Мануэла положила руки на бёдра. Причины не знала, но чувствовала, что с этим человеком может быть откровенной. Вот только историями про обоссанного Арчи или фут-фетишные делишки Сэма делиться пока не хотела. Выждав паузу и насладившись звуками волн с визгливыми криками чаек, ответила:

– Ну, меня пытались облить кислотой…

Джеймс поднял брови.

– Это стряслось ещё в Сан-Паулу. Случай стал в некоторой мере отправной точкой для перелёта в США.

– Точно! – он хлопнул в ладоши. – Португальский акцент! Долго ломал голову над языком песенки, которую распевала минутами ранее.

– Слов не понял, надеюсь? Она так-то немного неприличная…

– Нет, не понял. Извини, отвлёкся. Просто дед перебрался в США в начале века прямиком из Рио. Корни есть, но с Бразилией я связан не больше, чем вегетарианец с мясом. А что за ситуация с кислотой?

Добрый и внимательный взгляд откликался где-то в потаённых уголках души. Глубоко вдохнув, Мануэла рассказала свою историю: про изнасилование в Гуаруже, отсутствие поддержки со стороны родителей, переезд в Сан-Паулу, салон Бэллы, «охоту» Флоринды и покупку билета на другой берег Америки. К концу речи слёзы текли рекой.

– Не знаю, сколько тебе лет и даже не буду спрашивать, ведь подобное считается правилом плохого тона… – Джеймс поднялся, дошагал до Мануэлы и, наклонившись, обнял сзади, – но ты пережила нехилое дерьмо. В США тебя не преследовали?

– Спасибо, что выслушал… и извини за эмоции. Нет, здесь сразу попала в расфуфыренное модельное агентство. Пока всё спокойно.

Обнимая за плечи и тыкаясь носом в волосы, Джеймс простоял за спиной несколько минут.

– Меня удивил твой оргазм, детка: столь пламенный, будто настоящий.

Мануэла встала со стула и развернулась.

– О, это было чудесно! Я не симулировала… кончила бомбически! Правда… – смутившись и опустив глаза, почувствовала руки Джеймса на талии.

Не говоря больше ни слова, перешли к поцелуям. Прежнее возбуждение возвращалось, а фантазия секса на пляже после вкуснейшего ужина будоражила воображение. Совсем скоро летнее платье упало на песок. Пиджак и брюки присоединились к нему. Лёжа посреди полосы, страстно целовали друг друга. К крикам чаек и шуму волн присоединились звуки стонов с причмокиваниями.

– Я на секунду, бэби… – прохрипел Джеймс, пытаясь укротить сбитое дыхание. – Сбегаю в каюту за резинкой. Заодно и предупрежу Яира, чтобы не высовывал носа. Не остывай!

Вскочив на ноги, он побежал похлеще легкоатлета Джима Хайнса на летней Олимпиаде. Мануэла легла на спину. Распластавшись в позе звезды, наслаждалась смесью возбуждения и блаженства. Затем набрала песка в кулачок и посыпала на живот. Приподняв голову и разглядывая крошечные кристаллики песчинок на коже, заметила людей вдалеке. Вглядевшись внимательнее, поняла, что не ошиблась: на расстоянии полукилометра по пляжу шла группа из нескольких человек. Различить одежду и очертание лиц пока не могла, но сверкать телом перед кем попало не хотела ни при каких условиях. Словно ужаленная, поднялась и метнулась к яхте. С Джеймсом пересеклась на деревянном пирсе.

– Ты выглядишь взволнованной, в чём дело?

– Там… – прикрыв грудь одной рукой, другой указала в сторону пляжа. – Там люди… Они шли в мою сторону.

– Да, здесь живёт порядка трёх тысяч местных. Большинство занимаются сбором плодов.

Мануэла раскрыла рот. Почему-то была уверена, что остров полностью необитаемый.

– Бэби, хочу сказать… – Джеймс сделал шаг и обнял, положив руки на ягодицы. – Меня возбудит секс с наблюдателями. Имею в виду ситуацию, где прохожие увидят нас, любящих друг друга…

«Чёрт, не смогу… Войду в ещё больший ступор, чем на кастинге у Рендольфа… Как он отреагирует на отказ? Лишит денег? Оставит одну на съедение аборигенам? Возьмёт силой? Дьявол, зря расслабилась, дура!».

– Всё в порядке? Ты какая-то бледная.

– Джеймс, я… – разорвав объятия и склонив голову, не сдержала всхлипывание. – Мне неловко… Извини.

– Не переживай, всё хорошо! – он поглядел в направлении людей, которые виднелись уже заметно чётче, но всё равно оставались пока далеко. – Предлагаю быстро сбегать за брошенной одеждой, а затем просто посидеть в яхте. Или в этой лачуге.

Застыв подобно статуе, Мануэла не могла поверить в услышанное. «Не продавливает? Не бьётся в истерике с криками, что клиент всегда прав?».

– Расслабься, пожалуйста. Мне важен твой комфорт. Двигаем за платьем, пиджаком и брюками, а затем укрываемся в каюте.

Каждый шаг к одежде на песчаной полосе дополнительно укреплял уверенность в том, что Джеймс не просто «мешок с деньгами».