Часть вторая - глава 12

Последовавшую неделю сказка продолжалась. Вместе кушали лучшие блюда в лучших ресторанах, гуляли по паркам и скверам Лос-Анджелеса (что стало желанием Мануэлы, но Джеймс нисколько не возражал), загорали на Аламитос-Бич, плавали, катались на катамаранах, летали на привязанном к катеру парашюте (это, в свою очередь, захотел попробовать Джеймс; боявшаяся высоты Мануэла трусила, но тот убедил коронной фразой, что в компании с ним переживать не о чем), а главное – много общались. Темы разговоров не выбирали, болтая обо всём подряд: от ощущений во время месячных до политики Рональда Рейгана. Когда Мануэла ночевала в «Вэлью Хотел», Джеймс заезжал за ней в десять-одиннадцать утра. Чаще на знакомом «Кадиллаке», но пару раз удивил появлением за рулём красного спортивного «Феррари» и серебристого пятидверного «Мерседеса». Весь день пара проводила вместе, а к вечеру либо ехала в городок Хантингтон-Бич, где и располагался «дворец», либо Джеймс довозил Мануэлу до Сан-Фернандо.

Воскресенье, пришедшееся на вгонявшее суеверных людей в ужас тринадцатое число сентября, раз и навсегда изменило жизнь обоих. После проведённого на пляже дня, загара под ласковыми лучами калифорнийского солнца, купания и игры в волейбол, поехали в Хантингтон-Бич. Просторные дорожные полосы и отсутствие высоток делали городок эдакой «большой деревней», вот только дорогие коттеджи сразу же давали понять, что местные жители здесь не коров пасут. Плавное движение премиального «Кадиллака» убаюкивало, и Мануэла задремала. Проснулась уже по приезде.

Дворецкий Хью – высокий и широкоплечий мужчина лет шестидесяти, всегда носивший шляпу-цилиндр и очки-пенсне – отворил двери, галантно кивая боссу и его спутнице. Джеймс и Мануэла вышли на веранду второго этажа: длинный незастеклённый балкон с обилием мягких пуфов, диванчиков и кресел. Каменные балясины ограждения выточили в форме шахматных фигур. Джеймс загадочно смотрел на волновавшийся океан, а его лицо заливал медно-оранжевый свет заходящего солнца. Через несколько минут Яир принёс поднос с напитками. Вместо привычных коктейлей в этот раз подали зелёный чай с жасмином.

Сидевшая на пуфе Мануэла ненароком наблюдала за спутником, но тишины не нарушала. Оторвавшись от изучения заката и расположившись в кресле, он глотнул чая из фарфоровой чашечки и, метнув беспокойный взгляд, проговорил:

– Мой отпуск заканчивается, бэби… – положив руки на деревянные подлокотники и закинув ногу на ногу, Джеймс напоминал доблестного императора. – Как оценишь эту недельку?

– О, прекрасно! Правда, незабываемо провели время!

– Не могу не согласиться. Хочу кое-что сказать, Мануэла… – голос дрожал, в глазах читалась робость, и только жесты оставались решительными. – Мне безумно классно с тобой. Взгляд, смех, дыхание… Боже! Всё это вызывает непередаваемый восторг! Планируя мини-отпуск, я и не думал, что познакомлюсь со столь обаятельной, умной и красивой леди. К сожалению, в школе прогуливал уроки красноречия… или же просто переживаю прямо сейчас. Одним словом, не хочу отпускать тебя из своей жизни, Мануэла. Полагаю, мы могли бы стать великолепной парой. Одна лишь мысль, что такую необычную и особенную девушку могут использовать как игрушку в руках богачей, заставляет сердце сжиматься. Ты достойна большего. Ты достойна лучшего. Будь моей, Мануэла!

Накатившая волна с шумом ударила о берег. Затем раздался пронзительный крик чайки. Звенящая тишина веранды позволяла слышать каждый звук, хоть до песчаной косы было без малого полмили.

– Понимаю, звучит неожиданно. Мы совсем недавно знакомы… – Джеймс встал с кресла, дошагал до пуфа и опустился на колено, – да и кольца у меня нет. Сейчас нет. Подумай, дорогая. Не тороплю. Эту ночь проведём порознь: не хочу, чтобы тебя что-то отвлекало. Айк отвезёт в Сан-Фернандо, у него не будет проблем с этим. Набирай в любой день и любой час. Или заезжай, тебя всегда пустят. Я люблю тебя!

В секунду покинув веранду, Джеймс громко позвал водителя Айка. Мануэла застыла, как скульптура Артемиды на крыльце. Даже сидя на заднем сиденье «Мерседеса» и мчась по серпантину побережья, не могла прийти в себя. Осознавала лишь одно: подобный шанс выпадает раз в жизни.

***

Закрыв дверь номера, Мануэла сразу же плюхнулась на кровать. Сердце стучало как молот, а к горлу подступал тошнотворный ком. Часы показывали первые минуты после полуночи, но желание спать пропало окончательно и бесповоротно. Вероятно, если бы не профессия, на предложение руки и сердца согласилась бы без раздумий. Однако всплывавшие в памяти фразы Анабель про отношение к клиентам, как к мешкам с деньгами, вгоняли в ступор. А вдруг через месяц Джеймс передумает? Поток влюблённости ослабеет, и он, осознав ошибку, подаст на развод? Примут ли обратно в «Глэмерес» или посчитают ненадёжной работницей? Почему-то казалось, что Рендольф не захочет вести дальнейшие дела с моделью-перебежчицей. А есть ли ещё эскорт-агентства в Калифорнии? Возьмут ли туда?

Шторм из вопросов окончательно выбил из колеи. Доковыляв до телефона, набрала номер наставницы. Протяжные гудки лились один за другим, но трубку никто не брал. «Цыпочка на смене… Конечно, полночь – золотое время в нашем бизнесе…».

– К сожалению, мисс Ким не может ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала! – передал робот-автоответчик.

– Анабель, привет! Это Мануэла… Короче… Мне нужно с тобой поговорить. Не по телефону… В общем, приезжай в Сан-Фернандо на Футхилл-роуд, 12. Если сможешь… Вопрос очень важный. Извини за беспокойство…

Отойдя от аппарата, вновь завалилась на кровать. Два часа мучительных переворотов с боку на бок не принесли и капли сна. Лишь помяли летнее платье. Раздавшийся телефонный звонок прервал пытку.

– Хэй! То, что я наставница не означает, что буду разъезжать по жопам мира! Тем более после бурной ночи с клиентом. В чём дело?

– Анабель, здравствуй! – голос срывался в писк, а перед глазами проплывали круги. – Да, я понимаю… Мне жаль… но это очень срочно…

– Что с лицом, подруга? – усмехнулась коллега. – Последние слова сидящего на электрическом стуле звучат бодрее! Сан-Фернандо, Футхилл-роуд, 12?

– Ага…

– Окей, через час буду. Только не умирай там, слышишь?

С минуту Мануэла простояла с трубкой у уха, вслушиваясь в знаменовавшие конец разговора гудки. После повесила на рычаг. Подняв рулонные жалюзи, уставилась в окно. Ночное шоссе Футхилл пустовало. Изредка по нему проезжали многотонные фуры дальнобойщиков. Выхлопные трубы грузовиков пускали клубы серых газов, которые виднелись всего несколько секунд, а затем поднимались выше фонарных столбов на обочине, исчезая во мгле ночи. «Сварю кофе, точно! Не с пустыми же руками встречать наставницу. Заодно отвлекусь…» – покинув наблюдательный пункт, направилась искать френч-пресс.

***

– Ты дура? – одетая в обтягивающие чёрные «велосипедки» и белую майку-топ, Анабель бесцеремонно развалилась на кровати. Даже не сняла кеды. От кофе отказалась, намекнув, что по возвращении домой собирается поспать. – И для этого вытащила меня на другой конец ЛА? После тяжёлой смены?

– Сложное решение… – пробубнила сидевшая на краешке кровати Мануэла. Скрещенные в замок руки на груди и опущенная голова превращали её в виноватую школьницу. – Сама ведь говорила про свободу… Не залипать на клиентах и всё такое…

– Имелось в виду, если какой-нибудь извращенец Арчи будет заставлять терпеть до разрыва мочевого пузыря за тысячу баксов, или другой дрочер захочет драть в зад за ту же сумму, а ты найдешь клиента, платящего втрое больше за классический секс! Логику уловила? Сейчас попала в малиновую колыбель: некий богач влюбился в тебя, сечёшь? Подобный брак сулит золотые горы в его тени, а ты медлишь! Мама-Америка! Ну и идиотка…

– Не обзывайся…

– Тогда не тупи, сеньорита Вивейрос! Помимо «Глэмерес», в Калифорнии с десяток агентств. К тому же тот самый Арчи, с твоих слов, проявлял интерес. Поверь, он один обеспечит тебя на месяц-другой. С голоду не подохнешь. Впрочем, забей. История с Хабрегасом очень уж походит на классическую лав-стори из романов Колин Маккалоу. Если всё, что ты рассказала, правда, то он втюрился по уши. Ещё и рыбы по гороскопу!

– А что это значит? Я не верю в знаки зодиака…

– А я верю! – Анабель потянулась и поправила бельё под прилегавшими к телу лосинами. – Стринги жмут, аж пи***ц! А ты заставляешь разжёвывать очевидные вещи. Заботливый, преданный и романтичный – вот кто твой Джеймс. Ставлю дом на то, что в ближайшие годы никуда он не денется. Значит, сможешь как следует подсесть на шею и наслаждаться богатой жизнью. Фамилию менять будешь, а?

Мануэла глубоко вздохнула. Наставница, без всяких сомнений, давала дельную рекомендацию. Стоило разложить самой, но мозг почему-то приказывал посоветоваться.

– Да, ты права… наверное.

– Не «наверное», а сто процентов, подруга! Вот представь себя за финальным столом с парой тузов на руках. Оппонент объявляет олл-ин на префлопе, а ты сидишь и размышляешь над коллом. Пример из покера, если что. Не факт, что поняла… Короче, соглашайся и живи припеваючи!

Коллега повалялась ещё какое-то время, потом угостилась парой покоившихся в холодильнике оливок и молча покинула номер. Оставшись одна, Мануэла несколько минут просидела неподвижно. Затем подошла к телефону. Вместо автоответчика трубку снял кто-то из служащих. По голосу отличался от дворецкого Хью или водителя Айка. Либо аппарат искажал.

– Да, я узнал вас, мисс Вивейрос. Мистер Хабрегас отошёл ко сну пару часов назад. Однако просил разбудить сразу, как вы позвоните. Сейчас позову. Подождите, пожалуйста.

– Стойте, не надо! Просто передайте ему утром, что заеду после семи вечера. Решение приняла, и оно положительное. Скажите об этом Джеймсу, когда проснётся, окей? Сейчас покой не нарушайте.

– Да, мисс Вивейрос. Как вам будет удобно.

– Спасибо! Хорошей ночи! – Мануэла повесила трубку.