Часть третья - глава 4

Вечерний звонок ощутимо вывел из равновесия обоих: вместо страстных ласк вышла монотонная возня в миссионерской позе, которая лишь утомила партнёров. Не дождавшись ни собственной эякуляции, ни оргазма возлюбленной, Джеймс прервал тягомотину и пошёл в душ. После пожелал жене сладких снов, поцеловал в переносицу и погрузился в сон.

Поднявшись около половины седьмого, собрался и отправился на работу. Мануэла приоткрыла веки в первые минуты десятого. След мужа давным-давно простыл, а уютная спальня с современной мебелью, фешенебельной кроватью и чарующими рисунками звёздного неба на потолке выглядела неотличимо от любого из предыдущих пробуждений. Однако этим утром в стенах комнаты чувствовалось некое напряжение.

«Искренне любит, просит быть честной и уверяет, что не переживёт измены… – размышляла, отбросив одеяло прочь и проводя руками по животу и бокам. – По ходу Анабель была права на все сто, оценивая Джеймса как заботливую, преданную и романтичную натуру. А может, эти чёртовы знаки зодиака и впрямь правдивы? Нет, чушь… Небесные созвездия знать не знают, что называются овнами, козерогами или рыбами. Такое могли придумать только люди… Впрочем, сейчас это не важно. А вот риск допустить оплошность и безвозвратно потерять богатую жизнь значение имеет. Ещё какое! Надо просто сидеть тихо и не рыпаться…».

Звонок телефона заставил вздрогнуть, а затем замереть в одной позе. Медленно повернув голову в направлении аппарата, Мануэла сползла с кровати и взяла трубку. Шестое чувство навело на мысль, что имя собеседника по ту сторону прекрасно знала.

– Не вешай, подожди. Ты ведь сейчас одна, не так ли? – тон Анабель стал куда менее пафосным по сравнению со вчерашним вечером.

– Что, чёрт возьми, тебе нужно? Просто оставь меня в покое!

– Не кипятись, подруга. Звоню из любопытства. Видишь ли, интересно узнать, как живёт моя бывшая подопечная.

– Не п***и! Сама из того же корыта. Прекрасно понимаю, насколько падки на деньги работницы такой индустрии. Захотела провернуть манипуляцию, чтобы я раскошелилась? Не выйдет!

Возникшую на пять секунд паузу прервал смех Анабель. Звонкий и будто бы искренний.

– Уверена, что знаешь об этом бизнесе всё? Мне кажется, далека от истины как сюрстрёмминг от сладкого десерта.

– Чего ты хочешь? – Мануэла выпрямила спину и скрестила бёдра. Бывшая коллега изрядно надоела.

– Всего лишь дать совет, дорогая.

– Так говори!

– Оу, нет… – снова звонкий смех, – не по телефону, подруга. Заеду через час?

Подобное обескуражило. Напрашивавшийся сам собой резкий отказ останавливался пытливым стремлением всё же потолковать с экс-наставницей: не просто так та по полочкам разложила характер будущего мужа. Вероятно, что-то да понимала. А вдруг мнимый совет станет действительно полезным?

– Ну… если желаешь, давай. Хантингтон-Бич, Пацифик-Коуст…

– Адрес знаю! – перебила Анабель, а затем в трубке послышались гудки.

***

Даже струи горячей душевой воды не могли до конца унять дрожь, которая напористо распространялась по всему телу. Состоявшие из вопросов без ответа мысли хаотично сменяли друг друга: «Почему сразу же согласилась увидеться с некогда коллегой? Не сулит ли такая встреча крупных неприятностей? Что она задумала? Откуда знает адрес коттеджа?».

Ещё бы чуть-чуть, и угроза смыть с себя кожу уже не представлялась бы образным выражением. К счастью, вовремя выключив воду, Мануэла вытерлась и вышла из ванной комнаты. Оказавшись у шкафа, долго думала над нарядом. Появляться при бывшей наставнице в халате не желала. По большому счёту, ничего не значившая эскортница интереса не вызывала, но всё равно хотелось принарядиться. Выбор пал на небесно-голубое платье-рубашку. Его не примеряла даже при покупке, однако, надев сейчас, осталась довольна: вещь позволяла двигаться свободно, а невесомая ткань почти не ощущалась на теле.

– Дрю, будь добр, принеси чашку кофе! – пройдя в дальний конец комнаты, остановилась у полки, на которой помимо телефона находился ещё и селектор для связи с прислугой. – Хотя… нет, стой! Отмена! Подготовь два капучино и оставь на веранде, окей? Сделай побольше пены!

Всего через пару мгновений устройство зашипело, и бодрый голос горничного проговорил:

– Будет исполнено, миссис Хабрегас!

Не утруждая себя прослушиванием ответа подчиненного, нацепила на ноги мягкие домашние тапочки с изображением капибары и вышла из спальни. Миновав лестницу, ступени которой покрывал оранжевый ковёр, и оставив позади украшенные резьбой массивные колонны, дошагала до кабинета дворецкого Хью. Совпадение или своеобразный фетиш, но большинство имён служащих состояло из трёх букв: горничный Дрю, повар Яир, водитель Айк, дворецкий Хью. До чего же необычные требования Джеймса! Даже инструктор по вождению носил фамилию Бук. Правда, звали его Роджер.

– Хью, доброе утро! Как ты? – Мануэла просунула голову в дверной проём. Комнатушка состояла из объёмного старого кресла, тумбочки с торшером и занимавшей всю длину стены полки с книгами.

Грузный широкоплечий дворецкий оторвался от чтения свежей газеты. На вид служащему было шестьдесят с небольшим. Белая рубашка с классическим галстуком-бабочкой, чёрные брюки и лакированные туфли делали его похожим на европейского интеллигента времён девятнадцатого века. Фетровая шляпа-цилиндр с объёмными полями и оставлявшие на широкой переносице красный след очки-пенсне вынуждали окончательно и бесповоротно поверить в то, что на работу в особняк устроился путешественник во времени.

– Приветствую, мэм! – Хью поднялся и кивнул, убрав одну руку за спину. Этикет соблюдал безукоризненно, однако тусклые серые глаза блеснули знакомым нетерпением.

– Через полчаса ко мне заедет давняя знакомая. Кореянка с ярко-красными волосами. Попрошу проводить на веранду второго этажа. Окей?

– Нет проблем, миссис Хабрегас! – дворецкий снова кивнул и обнажил зубы в улыбке. Ровные, белые и крепкие, несмотря на возраст и любовь к курению. – Не могу не отметить, что ультрамариновое платье вам изумительно идёт!

– Спасибо! Ты, как всегда, очень любезен, Хью!

Унимая приступ тошноты от приторной лести, Мануэла развернулась и пошла к лестнице. Через минуту сидела в мягком розовом кресле некрытого балкона, каждую опору каменной балюстрады которого отшлифовали под шахматные фигуры. Скульптор, очевидно, в игре древнего мира разбирался на уровне новичка: балясины по краям оформили в виде ладей, далее по три с каждой из сторон выточили под коней, за ними шли слоны, а в центре расположили ферзя с королём, сделав главные фигуры на порядок толще остальных. Для пешек места не нашлось.

На круглом стеклянном столике в шаге от кресла стояли две фарфоровые чашки. От густой пены капучино исходил насыщенный аромат свежесваренного кофе, а витавшие в воздухе нежные сливочные оттенки добавляли утру особую теплоту и уют. Вот только предстоявший разговор нагонял тревогу. Заглушить её пыталась наблюдениями за природой и океаном: ветер трепал лапы финиковых пальм, на поверхности водной глади виднелись тысячи бликов солнечного света, а в заросшее вечнозелёным кустарником манзанита побережье с шумом били лёгкие волны. Любование красотами окружающего мира то и дело прерывалось взглядом на шоссе. С балкона асфальтовая полоса просматривалась великолепно. Не прошло и десяти минут, как на дороге показался красный спортивный «Крайслер».

К моменту, когда машина припарковалась у входных ворот, Мануэла выпила уже половину кофе. Вместо бодрости напиток повысил и без того учащённое сердцебиение. Вышедшая из салона Анабель осталась верна собственному стилю: знакомые короткие джинсовые шорты и фитнес-топ на молнии. Алые волосы также не претерпели изменений, а густые пряди мерцали под лучами солнца поярче бликов на воде.

Совсем скоро бывшая коллега нажала на кнопку звонка, и через секунду Хью открыл дверь. Дворецкий подошёл к ограде заблаговременно, избавив гостью от лишнего ожидания. Вскоре они поднялись наверх.

– Прошу вас, мэм! – донёсся голос служащего. – Да-да, именно здесь! Это проход на балкон. Ваша подруга уже там, мэм. Располагайтесь!

На вошедшую Анабель Мануэла не обернулась. Визитёрка не смутилась и мигом плюхнулась в свободное кресло. Устроившись поудобнее, без спроса схватила чашку капучино и сделала несколько глотков.

– Ну и виды у тебя здесь, подруга!

– Да, красиво. Не жалуюсь.

Поставив кружку, Анабель повернула корпус. На пару секунд передала вещание крикам чаек и шуму прибоя, а после произнесла:

– Очень рада за тебя! Оказалась удачливее золотоискателей близ лесопилки Саттера! Если что, это название мельницы около Сакраменто, где в середине прошлого века бахнула золотая лихорадка. Вряд ли настолько подробно знаешь американскую историю. Короче, поздравляю!

– Благодарю… – выдавив, Мануэла встретилась взглядом с экс-коллегой. – Ты ведь пришла не только за сердечными пожеланиями, верно? Давай ближе к сути.

Анабель откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу. Посмотрев вдаль, пробежалась глазами по побережью. Затем продолжила:

– Тебя не удивило, что нашла адрес, даже не дослушав ответа по телефону?

– Фамилия «Хабрегас» не последняя в штате. В любом справочнике можно узнать улицу и номер дома. К чему клонишь?

– Именно к тому, подруга, – оторвавшись от природных красот, Анабель метнула оживлённый взгляд, – что посещаю этот чёртов коттедж не впервые. Смекаешь? Ну-ну, ты же умненькая. Так вот, последний раз гостила здесь в середине весны. Примерно полгода назад. В тот вечер твой Джеймс знатно нажрался, освободив меня от ночной работы. Чаевые, к слову, оставил щедрые.

– С таким же успехом могла бы доказывать, что являешься девственницей! – Мануэла стиснула зубы. – Даже если история и правдива, что с того? Меня не интересует, какую жизнь вёл Джеймс до нашего знакомства. Это его личное дело. Сейчас мы вместе и верны друг другу! Есть вопросы?

Анабель усмехнулась и презрительно фыркнула. Подобная мелочь стала последней каплей.

– Убирайся вон, ускоглазая ш***а! Мне неприятны твои слова, поняла? Выдумываешь всякую дичь, только бы растрясти подружку на деньжата! Не выйдет! Поешь г***а!

Последний раз Мануэла теряла самообладание лишь в полицейском управлении далёкой Гуаружи. Тогда, привстав со стула, с пеной у рта размахивала руками перед лицом майора Бруно Феррейры. Сейчас реагировала сдержанней: кулаки сжала, но всю ярость излила исключительно на словах. Впрочем, Анабель осталась невозмутимой:

– Советую тебе не касаться национальных вопросов… – протянула она, саркастически подмигнув. – Не знаю, как в родной Бразилии, но у нас за такое могут и засудить. Ладно, забей. К словам придираться не буду. Как и к твоим деньгам, сестрёнка. Мне они не нужны. А сказать хотела по поводу твоего муженька. С эскортницами он тусит дольше, чем ты на свете живёшь. Не преувеличиваю. Если думаешь, что всё хорошо, просчитай на пару-тройку шагов вперёд: что будет, если в один прекрасный день – допустим, такой же тёплый и солнечный, как сегодня – влюблённый Джеймс заявит, что вам нужно расстаться? Если нечто подобное кажется нереальным, напомню, что в его постели побывало больше девушек, чем листьев на дереве. Не пугаю, просто рассказываю один из сценариев. Подготовила линию защиты на этот случай? Законы Калифорнии хоть знаешь?

Мануэла расслабила сжатые кулаки и вмиг обмякла. Одновременно хитрый и умный взгляд корейских глаз подсказывал, что бывшая наставница шарит в подобного рода вопросах. Действительно, а сколько достанется при разводе? Можно ли рассчитывать на половину совместно нажитого имущества или в США всё по-другому?

– Закон о дележе собственности распространяется только на пары, состоявшие в браке более пяти лет. Всё, что до этого срока, судами не рассматривается. Люди расходятся с теми накоплениями, которые остались на руках. Желаю вашему союзу счастья и не хочу довести тебя ни до сердечного приступа, ни до запора, но всё же держи в уме то, что я сказала. Кстати, вкусный кофе! – улыбнувшись, Анабель встала и вышла с веранды.

Шум волн, крики чаек и шелест листвы смешались воедино. Мануэлу окутало уныние. Навязчивый страх прекращения пышного образа жизни основательно поселился в голове, и избавиться от него было не под силу. «А что, если…» – промелькнувшая буквально на сотую долю секунды, на какое-то считанное и незримое мгновение мысль заставила затаить дыхание. Подобно загоревшейся и тут же погасшей в тёмной комнате лампочке или сверкнувшей на ночном грозовом небе молнии, она появилась и тотчас исчезла.

Мысль касалась убийства Джеймса.