Часть третья - глава 5

Частный бизнес-джет с фюзеляжем снежно-белого цвета, слегка вытянутым «носом», агрессивным «прищуром» ветровых стёкол и заострёнными продолговатыми крыльями сбрасывал высоту на подлёте к Сакраменто. Ни пересекавший широченную Американ-Ривер длинный мост с медными башнями, ни пришвартованные у берегов реки теплоходы – будь то маленькие двухместные катера или крупные туристические суда – ни разнообразные по стилю и оформлению небоскрёбы центра города не могли отвлечь Мануэлу от раздумий. Замкнутость как в процессе сборов, так и в течение самого воздушного путешествия списала на страх полётов, но в реальности всё это время голову не покидала одна лишь мысль. Завещание. Составлял ли его Джеймс? Да, ему всего сорок восемь, но многие добившиеся успеха и покорившие вершины личности заботились о подобном задолго до преклонного возраста. Относился ли супруг к их числу? Если всё-таки завещание написал, внёс ли коррективы после женитьбы? Переходило ли что-либо из несметного состояния вдове?

Мимолётная мысль об убийстве уже не казалась фантастически глупой. Однако спешить было нельзя, ведь подобное дело требовало особого расчёта. Тщательного, скрупулёзного и выверенного до миллиметра. Первым пунктом наметила разговор о завещании. Дополнительной задачей поставила выяснить объём богатств. Как бы смешно ни звучало, величину капиталов Джеймса не знала до сих пор: про деньги общались мало, а единственным известным фактом оставался разве что тот, что на нехватку зелёных купюр мистер Хабрегас не жаловался. Но во сколько конкретно оценивались его активы? Недвижимость, автомобили, спортивные команды, стадионы и арены? Наконец, какова сумма наличных на банковских счетах? Предстояло выяснить. Притом максимально осторожно. Аккуратно, словно сообщить пятилетнему ребёнку о поломке любимой игрушки, стараясь при этом не травмировать неокрепшую детскую психику. Ну или о том, что никакого Санта-Клауса не существует.

– Пролетаем над Американ-Ривер! – не отрывая взгляда от иллюминатора, произнёс Джеймс. – Знаешь, дорогая, чем известна эта река?

– Нет, любимый. А чем?

– В далёком 1848-м на мельнице некоего Джона Саттера – приехавшего в США из Европы исследователя и предпринимателя – обнаружили запасы природного золота. Позже выяснилось, что драгоценные металлы покоятся в нескольких десятках миль вверх и вниз по течению реки. Так вот, река эта и звалась Американ.

Мануэла отрешённо смотрела на пустовавшие пухлые кресла, обтянутые дорогой бежевой кожей. Прислуга летела в соседнем отделении. На позолоченном потолке, подобно жукам-светлячкам, горели яркие круглые лампочки. Широкие иллюминаторы закрывались плотными термопластовыми жалюзи, но сейчас ни одну из задвижек не опустили, и проникавший сквозь стёкла солнечный свет свободно блуждал по салону. Услышав про золотую лихорадку и мельницу-лесопилку Саттера, напряглась: в памяти тотчас всплыл вчерашний разговор с Анабель. Накрывшее в первые секунды после ухода коллеги уныние окутало с новой силой, а замораживавший самое сердце страх остаться без цента в кармане стал наилучшим стимулом для совершения страшного преступления. Пока задумка витала лишь в закромах сознания, однако каждая мысль о владении миллионами долларов отдавалась приятной тёплой волной, которая плавно растекалась по всему телу. «Если сто с лишним лет назад в этих краях находили драгоценные металлы, то и я попытаю удачу. Вот только моё золото будет в виде тысяч и тысяч зелёных купюр. Плевать, что не блестит!».

– Вау, ничего себе… – восклицание больше походило на невнятное бормотание.

– Милая, всё в порядке? – Джеймс, впервые за последние полчаса прекративший всматриваться на пейзажи внизу, обеспокоенно взглянул на возлюбленную.

– Да… Просто немного укачало…

– Скоро приземлимся, потерпи чуточку!

Самолёт и впрямь стремительно снижался, а видневшаяся внизу городская суета, наряду с приближавшейся взлётно-посадочной полосой, лишь подтвердила слова о скорой посадке.

***

Снаружи арена «Голден» выглядела как гигантский кусок железа, который местами отшлифовали да обтесали. Глянцевая поверхность серебристой крыши ловила на себя лучи вечернего солнца, возвращая смотрящим ослепительные блики. Больше ничего примечательного в постройке времён президента Франклина Рузвельта в глаза не бросалось. Внутреннее обустройство, впрочем, невероятно впечатлило: с кресел ВИП-ложи, мягкие поролоновые сиденья которых оббили приятным на ощупь красным велюром, открывался вид на баскетбольную площадку, по поверхности которой со скоростью ураганного ветра блуждало несколько прожекторов. Столбы света – красный, белый, изумрудный, голубой, пурпурный – скользили от кольца к кольцу, преодолевая расстояние в полсотни шагов всего за пару секунд. На висевшем под сводами арены и сконструированном в форме куба (чтобы смотреть могли зрители со всех сторон) большом экране воспроизводили хайлайты, состоявшие из нарезок успешных действий команды «Кингз»: точных передач от разыгрывающих защитников, манёвренного дриблинга форвардов и множества завершений, будь то двухочковые броски прямо из-под кольца, дальние трёхочковые или вовсе штрафные. Спортивные навыки баскетболистов периодически прерывала вставка с клубной эмблемой на фоне кубка Ларри О’Брайена. Видимо, так намекали на завоевание трофея в текущем сезоне.

По всей арене гремела музыка – торжественная и величественная, будто государственный гимн. Трибуны постепенно заполнялись, хоть до начала матча оставалось ещё более получаса. Болельщики на фанатском секторе били в барабаны и что-то кричали. Выглядели при этом далёкими от цивилизованных людей. Некоторые снимали футболки и оставались с голым торсом.

На сияния прожекторов, музыкальный гул и взволнованные крики фанатов Мануэла внимания практически не обращала. Мозг лихорадочно обдумывал немаловажный послематчевый разговор. Решила воспользоваться лазейкой женских дней: якобы в преддверии месячных повысилась тревога и дурные мысли без спроса и разрешения лезли в голову. Планировала спросить про детей в контексте того, сколько бы оставил наследнику. Нежелание отвечать намеривалась обработать манипуляцией с плаксивым голосом или даже вовсе слезами: мол, фантазирует из-за гормонального сбоя и интересуется исключительно из праздного любопытства. В действительности же последние месячные переживала за пару недель до начала работы в «Борболете». Противозачаточные таблетки избавляли от недомогания, а пить их не прекращала и после замужества. Изменила лишь выбор фармацевтической компании. Беременности не боялась, так как при проникновении Джеймс всегда пользовался презервативом, однако жить без месячных казалось гораздо удобнее.

– Мистер Хабрегас, моё почтение! – в нарушаемой мерцанием прожекторов темноте перед креслами ВИП-ложи возник неизвестный. – Двойной «Джим Бим», верно?

– Старик Билл как всегда доброжелателен и заботлив! – расплылся в улыбке Джеймс. – Не откажусь от виски, но сегодня я не один. Будь любезен, сделай для моей жены наивкуснейший коктейль. Любимая, выбирай!

Крик стадион-анонсера прервал процедуру заказа напитка. Низкий мужской бас загрохотал под сводами арены «Голден»:

– Сакраменто, добрый вечер! Наконец-то мы снова собрались на родной арене! Предлагаю поднять плакаты с эмблемой любимой команды и дружно прокричать «Кингз!». Ну-ка, все вместе! «Кингз!».

Фанатский сектор первым подхватил эстафету, а всего через считанные секунды к скандированию присоединились обыкновенные болельщики, заполнившие к той минуте порядка трети зрительских мест. От гогота многотысячной толпы звенело в ушах. Выходит, при аншлаге вовсе лопнут барабанные перепонки?

– «Золотую мечту», пожалуйста! – прокричала на ухо склонившемуся сотруднику. Каким-то чудом тот услышал и, кивнув, удалился прочь.

– Здорово здесь, не правда ли? – одетый в цветастую летнюю рубашку и однотонные шорты, Джеймс с нескрываемым удовлетворением оценивал предматчевое шоу. – Не зря создавал отдел по спецэффектам! Ранее декорации были скромнее, что непосредственно влияло на посещаемость.

– Да, очень круто и необычно, дорогой! – о том, что вечерний наряд со спортивным событием не сочетается, Мануэла догадалась сразу после приглашения за ужином и облачилась в светлые тренировочные, обнажавшую пупок короткую футболку с принтом красной розы и льняные кеды.

Люксовые места отличались не только удобными велюровыми креслами, но и обилием пространства вокруг: ближайшие сидения находились на расстоянии нескольких метров. Подобное плато позволило с лёгкостью выкатить столик, на котором расположился классический гранёный стакан с коричнево-золотистым виски и конусообразный бокал с кремовой жидкостью, наделённый тонкой чёрной трубочкой.

Алкоголь слегка успокоил натянутые нервы, а включившийся свет пришёлся весьма кстати: от блуждавших по игровой площадке разноцветных столбов уже кружилась голова. Анонсер вновь затарахтел, представив сначала гостей – команду «Кливленд Кавальерс», а потом и хозяев – «Сакраменто Кингз». При первом объявлении болельщики издали неодобрительное «Ф-у-у-у!», после которого разразились бурными овациями, поскольку на отполированном паркете появились баскетболисты родного клуба. Хозяева предстали в белой форме, а на футболках красовалась гравировка «Кингз». Гости оделись в каштановую экипировку, а майки гласили «Кливленд». Интересно, что у одних написали название команды, а у других город. Чем это объяснялось, Мануэла не знала. Также понятия не имела ни о правилах баскетбола, ни о фамилиях игроков. Зато каждый двухметровый дядя с суровым лицом казался огромным, даже несмотря на приличное расстояние. «Тридцатилетние мужики кидают мяч в колечко… Н-да, великое дело!» – вслед за токсичной мыслью голову вновь окутали раздумья о планируемых махинациях.

***

Интенсивный матч, наполненный высококлассными действиями игроков обеих команд, скоростными атаками, точными трёхочковыми бросками и даже агрессивной игрой (соперничество являлось принципиальным), впечатлил подавляющее большинство пришедших на игру. Однако Мануэла осталась равнодушной. В знакомом с детства футболе за девяносто минут в среднем забивали пару-тройку мячей. И то подобное считалось результативным матчем, ведь некоторые игры вовсе заканчивались с нулями на табло. За хоккеем не следила, но всё равно знала, что за игровой час команды нащёлкивали по семь-восемь шайб на двоих. Даже в этом случае всякий отдельно взятый гол имел вес. Между тем на баскетбольной площадке оранжевый снаряд залетал в сетку кольца чуть ли не каждую атаку. А в чём, собственно, заключалась ценность результативного броска? И куда подевалась необходимая для любых состязаний составляющая – спортивная интрига?

Первую четверть ещё следила за ходом событий, во второй начала теряться, во время третьей не постеснялась отлучиться в туалет (хотя между каждым игровым отрезком устраивали перерывы), а четвёртую досматривала, положив голову на плечо мужа. Скучно. Ноль интереса. Со счётом «107:98» победу одержали «Сакраменто Кингз». Восторженные болельщики хлопали и кричали, фанаты распевали традиционные песни, а с потолка сыпались цветные конфетти. Порадовавшись ещё пару минут, зрители направились к выходу, а чета Хабрегас – в располагавшийся прямо на арене ресторан. Джеймс утверждал, что хороших заведений в Сакраменто совсем немного, а до ближайшего мало-мальски пригодного ехать час с центами.

Фешенебельным ресторан «Голден Мил» не выглядел: скорее напоминал «Макдональдс» в аэропорту. С другой стороны, качество блюд воспринималось куда более важным критерием. Усевшись за ламинированный деревянный столик на обыкновенные пластиковые стулья, заказали покрытую ягодным соусом утиную грудку с грибами и приправленную лесными орехами лазанью по-милански. Мясной деликатес предназначался проголодавшемуся из-за переживаний за команду Джеймсу, а макаронное изделие взяла Мануэла. Вот только не съела и половины. Аппетит словно испарился. Соврала, что следит за фигурой и не хочет наедаться на ночь. Супруг, обычно трепетно относившийся к самочувствию возлюбленной, на этот раз значения не придал и с огромной радостью доел лазанью после того, как расправился с утиной грудкой.

До находившегося на Джербер-авеню здания отеля – непримечательного двадцатиэтажного строения со стенами пепельного цвета – доехали ближе к одиннадцати вечера. Воодушевлённый победой «Кингз», элитным виски и сытным ужином, Джеймс болтал больше обычного. Мануэла едва могла поддержать беседу, но положение то и дело спасал таксист. Хорошо ли, плохо ли, но в обязанности водителей бизнес-класса входило обеспечение комфорта пассажиров во время поездки. Пожалуй, разговоры являлись самой лёгкой частью их работы.

Номер оформили с уклоном в оттенки розового. В небольшой гостиной на малиновой плитке пола ютились два объёмных кресла, имитировавшие то ли мебель из триллера «Ниагара» с Мэрилин Монро в главной роли, то ли диванчики из её же фотосессии для журнала «Плейбой». Спальня занимала внушительную часть пространства. Стены обклеили коралловыми обоями с янтарными узорчиками, пол застелили фиолетовым ковром с множеством нарисованных кругов, орнамент которых напоминал или распустившиеся цветки, или гламурную летающую тарелку. У туалетного столика – обыкновенного деревянного и без изысков – стояло разукрашенное под пятнистую шкуру леопарда сатиновое кресло, а овальное зеркало на прилегавшей стене обрамили рельефным золотистым багетом. Каким бы необычным ни казался интерьер спальни, главной достопримечательностью всё равно оставалась кровать. Розовое ложе стояло на схожем со скалой-инзельбергом голубом пьедестале, а взмывавшие от каждой из четырёх ножек иссиня-чёрные колонны подпирали своеобразный купол: розовый балдахин подняли и закрепили под потолком, но опустить полупрозрачную шифоновую ткань можно было одним движением. У украшенного извилистой резьбой деревянного изголовья валялись подушки: белые, розовые и красные «думочки». Взбитый матрас в самом деле походил на древнеримскую перину.

– Любимый, здесь так и веет романтикой…

– И капелькой страсти! – Джеймс подошёл сзади и приобнял возлюбленную. – Мне так нравится твой спортивный вид, бэби!

Чувствуя крепкие руки на груди и животе, впервые ощутила холод по отношению к супругу. О любви речи не шло и раньше, но страсть выступала в качестве своеобразного магнита, позволявшего без лишней неприязни проводить время вместе. Сейчас исчезла и она. Мысли о владении миллионами полностью вытеснили влечение, однако ни одного пригодного для осуществления преступления способа Мануэла до сих пор не придумала. Идея так и не вышла за рамки фантазии, а от внятных предложений по реализации плана взвинченный мозг воздерживался.

– Я подустала… извини… – развернувшись и встретившись глазами с мужем, вздрогнула. Почему-то испугалась того, что разовый отказ в сексе повлечёт разлад в отношениях и неминуемый развод. Естественно, подобное служило лишь уловками уставшего разума. Тем более, учитывая искренние чувства со стороны спутника. Так или иначе, в те секунды навязчивый страх грядущей размолвки целиком и полностью окутал голову. – То есть… Сходи в душ, милый! Ну а после получишь незабываемые ласки ротиком…

– Окей!

Джеймс удалился в ванную, а Мануэла дошагала до кровати, взобралась по ступенькам пьедестала и обессиленно рухнула. Матрас порадовал мягкостью, но самочувствия не улучшил. В те секунды ощущала себя последней шл***й. «И почему он так резко осточертел мне? Поначалу ведь было прикольно… Дьявол, разделяющие нас миллионы долларов выступают настоящим камнем преткновения! Запретным плодом! Рекой между двух берегов! Быть может, Анабель всего лишь вредничала? Про прошлое с эскортницами и возможный развод сболтнула просто из зависти? Я смогла выйти за богатого и успешного, а ей не удалось, вот и начала молоть околесицу? Если так, то, наверное, следует оставить всё как есть и продолжать жить за счёт муженька…» – мысленный поток заметно успокоил, но от идеи как можно больше разузнать о завещании решила пока не отказываться.

***

Даже отсосы неизвестным клиентам «Борболеты» не представлялись столь отвратительными. Каждая фрикция и любое прикосновение головки члена к языку или щекам напоминали, что старается исключительно за деньги. Ранее не ощущала ничего подобного, но после рокового разговора с Анабель мышление изменилось по щелчку пальца.

Алкоголь и победная послематчевая эйфория притупили проницательность Джеймса. Выйдя из душа и завалившись на просторную кровать, он сразу предоставил свой член для минета. После окончания хотел вернуть удовольствие, но Мануэла сослалась на нежелание оргазмировать и предложила поваляться в джакузи. Через четверть часа сотрудники отеля подготовили ванну: круглый керамогранитный бассейн бледно-розового цвета наполнили тёплой водой и густой пеной с запахом цветов Прованса, а поверхность пузырчатой белой массы покрыли лепестками роз. Стоявшее в угловом углублении просторной ванной комнаты джакузи окружали три стены с переливчатой алой мозаикой и большими зеркалами.

– Дорогой, что-то мне тревожно…

– Уф, а в чём дело?

– Не знаю… Видимо, приближается период женского недомогания… Ну, ты понял.

– И поэтому выглядела вялой во время матча и отказалась от половины ужина?

– По-видимому, так…

Пара валялась в джакузи, обнимая друг друга: Джеймс лежал на спине, а Мануэла пристроилась сбоку, положив голову на грудь избранника. Гидромассажные вибрации приятно обволакивали тела обоих.

– И из-за этого не хотела секса? – повернувшись, он внимательно всмотрелся в лицо.

– Пожалуй…

– Любимая, ну ты даёшь! Ещё и молчишь! С самого начала нашего знакомства я всячески выступаю за комфорт общения. Если что-то идёт не так, нужно всего лишь озвучить. Не стесняйся проговаривать любые мелочи.

– Да, прости… У тебя важный вечер, а я своим ПМС его порчу…

– Ничего не портишь, бэби! Месячные – естественная составляющая женского здоровья. Предупреждай о таком, пожалуйста. Я готов хоть в живот тебя целовать, если будет болеть!

На глазах Мануэлы выступили слёзы. Искренность Джеймса трогала за живое. Прижимаясь к мужу и утыкаясь носом в его плечо, не имела ни малейшего понятия о том, как будет продолжать диалог. Одно дело читать детективные романы или смотреть приключенческие фильмы, где главные герои проворачивают невиданные аферы, а совсем другое – попасть в похожую ситуацию в реальной жизни. В такую, которая вынуждает идти на крайние меры и пачкать руки в крови.

– Хочу пофантазировать… Разрешишь? – еле выдавила, продолжая прижиматься лицом к плечу.

– Какие вопросы, дорогая!

– Если вдруг у нас будет ребёнок, как назовём? И хотел бы мальчика или девочку? Понимаю, что об этом говорили, и оба не стремимся становиться родителями, но всё же… Просто на уровне прикола…

– Вот так вечер нереалистичных фантазий! – Джеймс стукнул ладонью по поверхности воды. – Честно, даже не думал. Не люблю детей и подгузники… Но если забавляться, то пусть будет дочь. Девочек легче воспитывать, хоть и не ручаюсь на все сто. Да и взрослеют быстрее. Ну, а назвали бы Амандой, как твою маму. Заодно уважил бы и свои бразильские корни.

На удивление, ответ не заставил себя долго ждать. Сил на применение заготовленных манипуляций попросту не осталось, а самочувствие было сравнимо с выжатым до последней капли лимоном. «Соберись, тряпка! К чёрту эмоции, когда на кону миллионы! Просто выясни про завещание!».

– А как бы помогал ей деньгами? – оторвавшись от плеча и взглянув мужу в глаза, Мануэла натянула на лицо дежурную улыбку. Невинное выражение лица скрывало бушевавшее внутри напряжение. – С детства купал бы в роскоши и обеспечивал безбедную жизнь?

– Оу, нет… Пусть сама добивается! – Джеймс приободрился. – Детство у неё прошло бы счастливее, чем у миллионов детей. Здесь соглашусь. Но содержать до собственной смерти не стал бы.

– Что ж, понимаю.

– То-то! Ты ведь грезишь открыть сеть салонов красоты, верно? Вот и мне хотелось бы, чтобы дочка обладала схожими амбициями. Не обязательно в бьюти-сфере. Недвижимость, спортивная индустрия, транспорт, ценные бумаги, образовательная ниша… Бизнес-направлений много!

– А завещал бы ей сколько?

Вопрос стал настоящим апогеем, поскольку именно к этому и подводила с начала диалога. Реакция супруга значила многое, а ответ мог стать судьбоносным. Повисшая пауза заставила задёргаться нерв на щеке, но лучезарная улыбка с лица не сходила. Джеймс развернул корпус и вопросительно посмотрел на возлюбленную. В безмолвной тишине работавшие механизмы джакузи напоминали шум лопастей низколетящего вертолёта. Сердце застучало чаще, а голень затвердела от судороги. Мануэла держалась из последних сил: напряжение от импровизированной дуэли взглядов проходило незримой ледяной волной с головы до ног, и каждый такой прилив будоражил изнутри. К счастью, Джеймс всего лишь рассмеялся:

– Вот так сюрприз! Я ещё не старый, чтобы о смерти думать! – не прекращая хохотать, обнял спутницу. – Какое ещё завещание, любимая?

Мануэла прильнула лицом к волосатой груди и замолкла. Радовало, что муж теперь не видел выражения лица: за последние секунды струхнула знатно, и одно только это могло с лёгкостью выдать намерения. Джеймс продолжил. Прозвучавшие слова, пожалуй, стали самыми важными за весь вечер:

– Тебе бы завещал, Мануэла! А может, ты уже вписана в наследницы ста семидесяти пяти миллионов долларов! Впрочем, не хочу даже обсуждать подобное… Впереди у нас долгие годы счастливой жизни, не так ли?

Вот оно! Сказал искренне или просто пальнул наугад? В любом случае, теперь появились реальные основания считать себя первой наследницей. И целиться не на какую-то пару центов, а на целых сто семьдесят пять миллионов.