Часть третья - глава 12

Пожалуй, солнечный ноябрь с пригодной для плавания в море и загара на пляже температурой способен удивить многих. Однако местные жители Калифорнии в данный список не входили. В декабре – самом холодном месяце года – столбики термометров едва опускались ниже семидесяти градусов Фаренгейта, что равнозначно двадцати в шкале Цельсия. Сегодня же – третьего ноября – воздух прогрелся до восьмидесяти пяти градусов (что-то около тридцати для всех пользовавшихся неамериканской системой измерения). Синоптики сообщили о преодолении рекорда далёкого 1953 года и настоятельно рекомендовали каждому жителю штата пользоваться возможностью. Добавили, что период похолодания с дождями уже не за горами: ближе к середине месяца, по прогнозам, небо надолго затянет серыми тучами.

Солнечные отблески переливались на чёрном корпусе джипа «Кадиллак». Премиальный автомобиль с широким капотом и вытянутым волнистым кузовом размеренно плыл по бульвару Вест-Джефферсон. Близость к побережью вовсе не делала городок Инглвуд похожим на курортный: малоэтажные бизнес-центры в сочетании с рекламировавшими вклады и кредиты массивными билбордами превращали местечко в сердце банковской индустрии.

Мануэла не выспалась, ведь встала в начале восьмого. Супруг долго пробуждал возлюбленную, а та ворочалась с боку на бок, полностью игнорируя фразы о подъёме. Ситуацию спас холодный душ, до которого Джеймс донёс на руках. Ледяные струи заставили поёжиться, но всё же в пух и прах разбили утреннюю негу. Впрочем, подобные пируэты вовсе не служили проявлением разгильдяйства или безответственности. Наоборот, круглая сумма ещё как мотивировала, вот только раздумья о грядущих махинациях подорвали сон: в ночь после беседы с Майклом в гетто-кафе и по совпадению перед встречей Джеймса из командировки, Мануэла покемарила от силы пару-тройку часов. За сутки до этого спала столько же, поскольку заманчивое предложение проникшего в дом любовника не позволило более сомкнуть глаз. Вчерашний разговор о сейфовых ячейках также расшатал нервы. Уснуть смогла ближе к двум, а подъём в семь часов превратился в форменное издевательство.

«На сцене ты должна сиять, даже если за окнами театра с неба сыплются булыжники!» – экстравагантную цитату журналисты «Космополитен» приписывали звезде Голливуда Одри Хепбёрн. Изречение Мануэла запомнила. Усталость, недосып и нервное напряжение не помешали принять душ, накраситься и облачиться в обтягивающее платье телесного цвета. Модель с открытыми плечами и коротким подолом, облегавшим лишь верхнюю четверть бедра, смотрелась в равной степени стильно и вызывающе. Джеймс даже смутился, но аргумент, что наряд скорее официальный вечерний, нежели откровенный, вышел убедительным. Туфли шоколадного оттенка на высоком каблуке и схожая по цвету сумочка из кожи дикого оленя довели образ до конца.

«Кадиллак» остановился перед зданием банка «Голден Калифорния», цилиндрическая форма которого напоминала увеличенный во много раз гранёный стакан: спаренные белые колонны шли от основания до крыши, а пространство между ними заполнили сливавшиеся воедино панорамные окна. Над входной дверью соорудили громоздкий бронзовый навес, а рядом возвышались две одинаковые как капли воды финиковые пальмы, лиственное оперение верхушек которых раскинулось аккурат на уровне крыши. Хотелось верить, что деревья специально посадили после завершения строительства, а не вырубили те, что росли здесь в прошлом, оставив лишь два ствола.

Джеймс избавил Айка от лишней работы, приказав оставаться на водительском месте. Выйдя из салона, сам подошёл к двери Мануэлы, открыл и подал руку. Не расцепляя хвата, супруги дошли до входа. Бежевый мраморный пол впечатлил: не кафель или ламинат, а сплошной камень ванильного оттенка, отполированный до зеркального блеска. Множество коричневых диванчиков и кресел со стоявшими поблизости деревянными столиками избавляли гостей холла от ожидания на ногах. С потолка ниспадали тяжеловесные люстры с объёмными купольными плафонами, бледно-жёлтое свечение которых заметно уступало проникавшим в окна ярким солнечным лучам. Тем не менее, лампы не выключали. Вереница диванчиков с креслами вела к ресепшену, стойка которого походила на трибуну для публичного выступления. Рядом расположили турникет-вертушку с тремя металлическими стержнями.

Мистера Хабрегаса узнали и пропустили безо всяких документов. Поднявшись на лифте до верхнего двенадцатого этажа, они проследовали по широкому коридору с тем же мраморным полом и множеством горшков с зелёными растениями. Джеймс остановился у железной двери с надписью: «Фред Донован. CEO банка Голден Калифорния» и нажал на кнопку звонка. Открыл сам владелец: мужчина лет семидесяти, с зачёсанными назад седыми волосами. Серые глаза, нос с горбинкой и несколько складок морщин на лбу – если бы не деловой костюм с фиолетовыми лацканами чёрного пиджака, тёмными классическими брюками, белой рубашкой с галстуком-бабочкой и сиявшими похлеще мраморного пола коридора лакированными туфлями, директор крупнейшего калифорнийского банка сошёл бы за ночного сторожа.

– Мистер Хабрегас, вот так встреча! – Донован распахнул дверь пошире и продолжил тем же тягучим масляным голосом. – Вижу, вы не один! Что ж, прошу.

Джеймс пропустил Мануэлу, вошёл сам и пожал руку владельцу.

– Тоже рад увидеться, Фред. Познакомьтесь, – повернувшись вполоборота, легонько кивнул, – моя жена Мануэла.

– Очень приятно!

Троица обменялась любезностями и, проскочив узкую переднюю с комнатой секретаря, оказалась в главном кабинете, у панорамных – шедших от пола и до потолка – окон которого стоял внушительных размеров квадратный стол со скруглёнными углами. В центре сделали углубление, позволившее разместить горшок с денежным деревом. Символично для банка. Вместо люстры на украшенном лепниной потолке закрепили нечто сродное инопланетной тарелке: круглую лампу с десятками светодиодов. Ни один из них сейчас не горел. Директор, в отличие от сотрудников в холле, электричество экономил. На оббитой панелями из красного дерева стене рядом со столом повесили портрет президента Рейгана.

– Прошу вас, присаживайтесь! – Донован махнул рукой на стол, по периметру которого стояло несколько классических офисных кресел. Сам направился к стоявшему у окна, однако сел лишь после того, как разместилась Мануэла. К своим годам, выходит, навыки вежливости не утратил.

– Нам нужна депозитарная ячейка, – сразу перешёл к сути Джеймс. – Вернее, моей супруге.

– Что ж, не вижу проблем, мистер Хабрегас! – седые брови поползли вверх, а по лбу волнами побежали морщины. – Вы наш давний и самый крупный клиент. Поверьте, готов вести переговоры о самых щепетильных аспектах сотрудничества, а уж открыть ячейку на имя вашей прекрасной жены смогу всегда.

– Хорошо.

Донован нажал на кнопку селектора и велел некой Джули подготовить документы. Попросил отнестись серьёзно, намекнув, что в кабинете находится небезызвестный бизнесмен Хабрегас. После по-светски поболтал с Джеймсом обо всём и ни о чём, вот только взгляд время от времени устремлял на обтянутую тканью платья грудь Мануэлы. Та успела мысленно заклеймить главного человека в банке старым дрочером. Вскоре дверь открылась, и на пороге возникла совсем юная стройная девушка в брючках и блузке. Короткая стрижка вкупе с детским лицом превращали секретаршу в школьницу старших классов. Джули передала документы Доновану. Ознакомившись и взяв ручку, он проставил какие-то пометки и передал на подпись. Мануэла расписалась. В тот момент казалось, что дело в шляпе. Суету навела одна неприметная деталь, о которой даже не задумывалась при подготовке.

– Право на посещение остаётся за вами, мистер Хабрегас? – как бы невзначай спросил Донован.

– Окей, пусть будет так.

Мануэлу будто пронзило молнией. Лишаться доступа к ячейке нельзя! Ни в коем случае! Да, со стороны они семья, и посещения сейфа Джеймсом, чьи деньги там и будут лежать, выглядели вполне здраво. Но только не для запланированной махинации! Нулевой опыт как в подобного рода преступлениях, так и во всём криминальном бизнесе в целом дал о себе знать.

– Любимый… – искала нужные слова, изо всех сил стараясь не выдать внутреннюю тревогу, – может… Право будет за мной? Ячейка всё же на моё имя…

– Милая, не переживай. При первой же необходимости примчу в банк и выдам тебе нужную сумму.

– А если будешь занят? – положив руку на плечо, взглянула в глаза. – Или вообще в командировке? Как ни крути, но у меня больше свободного времени, дорогой.

– Ну, не знаю.

То ли Джеймс чересчур трепетно относился к деньгам, то ли не хотел идти на уступки при наблюдавшем за диалогом Доноване. Чёртовы мужские принципы! Впрочем, на любой, пусть даже самый непоколебимый и несгибаемый принцип, в арсенале умной женщины припасён свой антидот. В те мгновения им стала придававшая ситуации неловкость и одновременно стыдившая манипуляция:

– Дорогой, почему ты мне не доверяешь?

Дрогнувший мускул на щеке супруга дал понять, что попала в точку. Донован вовсе открыл рот, глядя на давнего клиента с кричащим «Как можно не доверять такой лапушке?!» выражением лица. Сперва Джеймс насупился, но несколькими секундами позже покраснел и опустил взгляд.

– Ладно, как скажешь… – наконец сдался. Обращаясь к Доновану, добавил. – Оформите право посещения на Мануэлу. Фамилия совпадает с моей.

Бинго! Нельзя сказать, что разговор получился лёгким: взвинченная беседа, вероятно, прибавила седых волос обоим. А может, и генеральному директору за компанию, хотя седина и без того усыпала всю его голову. Главное – добилась своего!

– Будет сделано, мистер Хабрегас!

Донован поколдовал над кипой документов и вторично вручил на подпись Мануэле. Приняв экземпляры с витиеватыми автографами, передал коробочку с ключами и предложил спуститься в подвал для пополнения. Вместо общего лифта воспользовались служебным, двери которого скрывались за стеной с портретом Рейгана. Бесшумная кабина, преодолевшая высоту в сто пятьдесят футов всего за полминуты, открыла створки в слабоосвещённом вестибюле. Мраморный пол лишили маломальской мебели – не было ни единого стола или стула – а серые бетонные стены, надо полагать, не отказались бы от украшений в виде картин или скульптур. Однако их оставили голыми. Зато множество видеокамер, расстояние между которыми едва ли превышало фут, установили на потолке по всей длине коридора.

– За мной, мистер и миссис Хабрегас! – кинув клич, Донован бросился к единственной двери. Джеймс лишь усмехнулся, ведь спускался в подвал много раз до этого. Да и шанс заблудиться в сопоставимом с однокомнатной квартирой помещении стремился к нулю.

Внешне входная дверь не ошеломляла: обыкновенная стальная конструкция со стандартной ручкой. Но чутьё подсказывало, что против грабителей врата к сейфам сработают получше охраны Папы Римского. Донован, вероятно, решив произвести впечатление на впервые очутившуюся в подвале Мануэлу, повернул голову и подтвердил догадки:

– Знали бы вы, миссис Хабрегас, насколько надёжна эта дверца! Под сталью толщиной в два фута скрывается целая система замков, а поверхность абсолютно пуленепробиваема. Даже если стрелять из крупнокалиберного автомата! Кстати, всё пространство этого зала покрыто лазерными лучами, но я их отключил. Вернее, система: когда нажимаю кнопку вызова специального лифта в своём кабинете, лучи автоматически сбрасываются.

– Фред, я с превеликим удовольствием расскажу супруге о каждом преимуществе не только данного помещения, но и всего вашего банка. Но попозже. Быть может, у Мануэлы вовсе появится собственный счёт через пару лет. Вот только сейчас попрошу поторопиться: через сорок минут мне нужно быть в Нортридже. Вряд ли удастся доказать мистеру Дэвиду, что опоздал по причине подвальной экскурсии, которую глава крупнейшего калифорнийского банка проводил для моей жены.

Джеймс говорил спокойно, но требовательно. Донован замер на время речи, а после кинулся к двери.

– Прошу прощения… Миссис Хабрегас, достаньте новенький ключ. Намагниченную таблетку нужно приложить к красному индикатору, – он ткнул пальцем на ручку, – тогда всё сработает. К сожалению, у меня возможности открыть дверь нет. Таковы правила безопасности. Когда клиент прикладывает таблетку, в систему подаётся информация о вошедшем: имя, фамилия, паспортные данные и всё остальное, что только известно банку. Не беспокойтесь, дальше нашей серверной не просачивается и кроха личных данных, однако в случае спорной или, не приведи господь, криминальной ситуации появляется возможность оперативно среагировать и качественно расследовать инцидент.

Джеймс закатил глаза, а затем молниеносно достал свой ключ и приложил к красному огоньку ручки.

К сейфам вела насчитывавшая полтора десятка гранитных ступеней лестница. На мраморных стенах кофейного цвета прикрепили лакированные деревянные перила и шарообразные лампы с лунно-медовым свечением. Чувствовался запах денег. Несметных и неисчислимых богатств. Джеймс пошёл первым, Донован направился следом, а замкнула цепочку изумлённая диковинными видами Мануэла. Дошагав до конца лестницы, троица остановилась рядом с широченной золотой стеной, в корне отличавшейся как от серых бетонных, так и от кофейных мраморных. Подобно усеянному сотами улью или усыпанному множеством окон многоквартирному дому, стену покрывали депозитарные ячейки. Счёт шёл на тысячи. Каждой задали уникальный номер, состоявший из латинской буквы и трёхзначного кода.

– «F-157» свободна? – поинтересовался Джеймс, потрясывая ключом.

– Да, мистер Хабрегас. Аккурат рядом с вашей! Такое предполагал, поэтому сразу внёс в документы этот номер.

– Отличные новости! – теперь обращался к супруге. – Милая, подготовь свои ключи. Заодно узнаешь, как именно открывается замок.

Мануэла сделала вид, что достаёт из сумочки полученную ещё в кабинете на двенадцатом этаже картонную коробочку, но сама впилась глазами в позолоченную дверцу ячейки Джеймса. Вот он поднёс ключ к замочной скважине. Вставил. Дважды провернул. Щёлк! Затаив дыхание, уставилась на содержимое. Внутри валялась куча купюр разного номинала, но они интересовали в последнюю очередь. У дальней стенки сейфа, слегка запорошенный банкнотами, лежал белый конверт с голубой каёмкой! Завещание? Неужели то самое завещание?! Как бы не хотелось, но проверить прямо сейчас не могла.

– Дорогая, чего застыла? – Джеймс взглянул на часы и нахмурил густые брови. В глазах читалось раздражение. – Мистер Дэвид – не Санта-Клаус! Он на самом деле существует. И совсем скоро будет проклинать старину Хабрегаса за отсутствие пунктуальности.

– Да, извини… Просто здесь чуть душно.

Отворение своей ячейки далось легко. Столь же легко Джеймс отсчитал двести пятьдесят тысяч в крупных купюрах, передал на сверку Доновану, потом поставил кляксу в расписке и закинул деньги в сейф супруги.

– Пьеса сыграна! – лицо директора расплылось в улыбке и стало ещё более сморщенным. – Пусть мистер Дэвид не горячится. Вы с запасом успеваете!

– Хотелось бы в это верить!

Вторично глянув на часы, Джеймс направился к выходу. Донован побрёл за ним, а Мануэла, скользнув взглядом по вожделенной ячейке, вновь поплелась в хвосте.

***

Золотисто-багряное солнце зависло в зените, осыпая посетителей Аламитос-Бич ослепительными лучами. Пляж буквально кишел отдыхающими. Шум волн, крики детей, разговоры взрослых, вопли игравших в бадминтон, волейбол или бросавших тарелку фрисби – казалось, градус активности здесь превышал уровень химических реакций в жерле извергавшегося вулкана. Вот только Мануэлу мирские радости сейчас не интересовали. Тугие розовые лосины, малиновый спортивный топ, беговые кроссовки и солнцезащитные очки превращали её в отправившуюся на дневную пробежку фитнес-леди. Обогнув полоску пляжа, забрела в пальмовый лес, в котором, помимо самих пальм, раскинулись разнообразные кусты и даже дикая орхидея, фиолетовые цветки которой смахивали на застывших в полёте бабочек. Разглядеть песок и море отсюда практически не представлялось возможным.

– Салют! – раздался низкий голос за спиной. Через секунду увесистая пятерня опустилась на плечо.

– Чёрт, напугал! – Мануэла обернулась со скоростью пули и увидела одетого в майку и шорты Майкла.

– Переживёшь. Окей, отныне встречаемся здесь. Никаких ненужных слушателей, кроме деревьев. Лучшая локация! Как успехи?

Всматриваясь в голубые глаза, поймала себя на мысли, что ничуть не против отдаться этому мачо прямо в джунглях. Пёстрые пляжные шорты и облегавшая накаченное тело светлая майка пробуждали желание, а уложенные гелем волосы, острые скулы, высокий лоб и соблазнительный взгляд притягивали магнитом. Так хотелось, чтобы красавчик на считанные минуты позабыл обо всех планах и просто отодрал. Грязно. Жёстко. Беспринципно. Подавляя безудержное влечение, ответила:

– Лучше, чем думаешь! Завтра утром буду в подвале банка «Голден Калифорния» и сделаю всё для получения оттиска ключа. Могу попытаться и сегодня, но риск велик, ведь не факт, что успею до возвращения с работы Джеймса. Ячейку на своё имя открыла. Было нелегко, но справилась. Теперь твой ход: требуется изготовить дубликат. Признаюсь честно, не сильна в таких делах. У тебя есть знакомые, способные провернуть нечто подобное? Кстати, воровство ключа Джеймса не вариант: система без труда обнаружит, что вошла по чужому. Так что дубликат необходим. Поможешь?

Майкл слушал внимательно, не прекращая медленно перебирать жевательную резинку во рту. Дождавшись конца реплики, плюнул жвачку в сторону, порылся в кармане шорт и извлёк оттуда пачку сигарет с зажигалкой.

– Как бы не спалить нашу тайную комнату! – хрюкнув, он поднёс зажигалку ко рту. – Кажется, моё дело заключалось в том, чтобы поскорее сделать твоего муженька на пару метров глубже. Причём тут дубликат?

– Так не пойдёт, чувак! – огрызнулась Мануэла, морщась от окутывавшего табачного дыма. – Мы работаем в паре. В тандеме, будь он не ладен! Я проделала сносное дерьмо, понял? Вложись и ты!

– Только не стреляй, крошка! – атлет рассмеялся, закашлявшись в процессе. – Твоей злости боюсь поменьше суда божьего! Разыскать шарящих в изготовление ключиков людей проще простого. Предоставь это мне. Но имей в виду, что справятся они лишь при наличии качественного оттиска. Усекла? За слепленную из глины поделку школьного урока труда браться не будут.

– Договорились. Тогда увидимся на этом же месте завтра в пять часов, окей? При изменении планов наберу. Если звонка не поступит – встречаемся в пять.

– Мне без разницы! – выкинув окурок на землю и затоптав пляжной сандалией, Майкл развернулся и зашагал к выходу из зарослей.