Часть третья - глава 13

– Здравствуйте! Соедините с мистером Донованом, пожалуйста.

Часы показывали начало десятого утра. Долгий сон, должно быть, объявил Мануэле бойкот: проснувшись в одно время с Джеймсом, валялась с закрытыми глазами и всеми силами изображала спящую. Когда через приоткрытое окно спальни (из-за изнурительной жары на ночь створку не закрывали) донеслись звуки покидавшего подземный гараж автомобиля, вскочила на ноги и бросилась к телефону. Однако в половине восьмого никто из служащих банка «Голден Калифорния» ещё не работал. Вернулась в постель, но задремать больше не смогла. Приняв душ, накрасившись и определившись с нарядом на день, набрала повторно.

– Если не секрет, кто его спрашивает? – детский голос подсказывал, что общается с той самой юной секретаршей по имени Джули.

– Миссис Хабрегас.

– Ой, сейчас уточню. Ожидайте, пожалуйста!

Спустя минуту шипение прервал сливочный тембр:

– Ах, миссис Хабрегас, доброе утро! Слушаю вас.

– Доброе, Фред! – невзирая на пропущенную при изучении языка тему норм этикета, Мануэла сообразила, что обращение по имени у американцев считается менее официальным. Новое знание обернула себе на пользу. – У меня к вам просьба личного характера. Очень надеюсь на понимание…

– Да-да, без проблем! – в голосе генерального директора сквозило недоумение.

– Дело в том, что в ячейке хочу хранить не только деньги. Они понадобятся для стартового капитала, но немного позже. Простите за подробности. Так вот, в сейфе планирую оставить кое-какой сюрприз для мужа. Мне так неловко, ведь совсем не знаю правил… Если по уставу вашей организации подобное запрещено…

В действительности нормы знала великолепно. Содержимое депозитарных сейфов крупного банка представляло собой большую тайну, чем секретные переговоры агентов ФБР. Основная масса держала в них наличку, однако случаи хранения ворованных драгоценностей, наркотиков или даже пробирок с собственной семенной жидкостью не только перекочёвывали из полицейских отчётов на страницы современных журналов, но и выглядели весьма логично. Особенно, если имя и статус клиента позволяли оформить ячейку в надёжном банке.

– Н-у-у-у, миссис Хабрегас… – протянул Донован, поскольку в конце своей фразы Мануэла умышленно изобразила растерянность и лёгкую хрипотцу в голосе. Словно вот-вот расплачется. – Информация о «начинках» сейфов строго конфиденциальная. Даже полиция не вправе вскрыть эти железные ящики. Могут, конечно, но для этого им необходимо пройти через уйму процедур, сложность которых сопоставима с попытками вычерпать Тихий океан чайной ложкой. Приезжайте, нет проблем.

– Вы сделали мой день, Фред! – наигранная радость не знала предела. – Могу рассчитывать, что разговор останется между нами? Сюрприз, как-никак…

– Что вы! Естественно!

Поблагодарив, Мануэла повесила трубку и приступила к сборам.

***

В бескомпромиссно ожесточённом противостоянии столкнулись удобство с практичностью и регламентированный неписанными законами официальный стиль. Первая категория победила: из «Мустанга» вышла дерзкая стиляга в тёмно-синих легинсах-велосипедках до середины бедра и спортивном безлямочном бюстгальтере сапфирового оттенка. За спиной висел вместительный чёрный рюкзак, в котором покоились гипс, пластилин, автоматический тостер, полметра алюминиевой проволоки, пачка марлевых повязок и франко-английский словарь.

По окончании вчерашнего разговора в пальмовом лесу Аламитос-Бич Мануэла ринулась домой. В коттедже оказалась в два с небольшим и вплоть до прихода Джеймса – половины восьмого вечера – скрупулёзно искала ключ от его сейфа. Бесплодность затеи понимала, ведь проникновение в подвал по чужому пропуску сулило проблемы. Вряд ли вопросы у службы безопасности возникли бы мгновенно, но в случае малейшей несостыковки рисковала влипнуть по-крупному. Невзирая ни на что, ключ всё равно разыскивала. Исследовав каждую тумбочку спальни, переместилась в рабочий кабинет супруга. Затем последовательно осмотрела помещение для приёма пищи, бильярдную, зал с тренажёрами и множество пустых комнат. Прислуга, сама того не осознавая, знатно мешала: при любых шагах Мануэла прекращала шарить и изображала либо равнодушие, либо неподдельный интерес к изучению интерьера особняка. Три часа поисков успеха не принесли. Оставшееся время потратила на приведение в порядок пройденных помещений, посчитав, что о стремлении завладеть ключиком Джеймсу знать не обязательно.

В семь вечера прошмыгнула на одну из кухонь и прибрала к рукам тостер. Изначально думала о паяльнике, но всё же прибор, с которым ранее никогда не сталкивалась, на ответственное дело решила не брать. К тому же тостер работал автономно на батарейках – новейшая разработка южнокорейских технологов – а паяльник нуждался в питании от розетки. В необитаемых комнатах нашла запасы пластилина и, что поразило больше всего, глины. Выходит, Джеймс когда-то занимался лепкой: на покрытом пятнами столе того же помещения стоял совсем новый гончарный станок с разнообразными насадками, а рядом с ним – подобие глиняных ваз и блюдец. Кособокие изделия не могли претендовать на статус лучших произведений керамического искусства, а скорее напоминали первые шаги в новом хобби. Так или иначе, схожую с литровой банкой компота глиняную ёмкость тоже прихватила. Сложив принадлежности в рюкзак и спрятав его в платяной шкаф, как ни в чём не бывало встретила мужа.

Сейчас – выходя из «Мустанга» и направляясь ко входу в банк – Мануэла испытывала беспокойство. Понимала, что идёт на преступление. Причём тяжкое. Никаких убийств, изнасилований или терактов, а всего лишь взлом ячейки, но даже такое деяние в судебной системе США трактовалось как уголовное. Внешний вид, с одной стороны, успокаивал: укороченные лосины плотно обтягивали бёдра и ягодицы, а топ столь же плотно прилегал к объёмным грудям. Подобное могло отвлечь Донована или его помощников-мужчин. С другой – вызывал тревогу: полуголая клиентка с большей вероятностью останется в памяти директора. Тем более тот и так пялился на вырез платья при вчерашнем подписании договора. Впрочем, комфорт сегодня стоял на первом месте, ведь неудача на старте безоговорочно хоронила мечты о двух сотнях миллионов.

«Просто узнаю, наследница ли я… Всего лишь открою ящичек далеко не самого чужого по статусу человека да прочитаю буковки на бумажечке…» – приближаясь к зданию-стакану и слушая шелестение листьев на верхушках пальм, успокаивала саму себя. В глубине души не отказалась бы от неудачного взлома и бесследного исчезновения с места преступления. Как ни крути, но к числу закоренелых грабителей никогда и не относилась.

Кроссовки издавали лёгкие скрипы при соприкосновении с мраморным полом, а от череды отбрасываемых солнечных зайчиков рябило в глазах. Мануэла добралась до ресепшена. Молнию рюкзака расстёгивала предельно осторожно: пополнять списки воров-неудачников пока не планировала. Показав удостоверение, прошла через турникет. Поднялась на двенадцатый этаж, так как сначала решила потолковать с Донованом. К тому же иного входа в подвал с сейфами попросту не знала. В современном лифте с серыми стенами и тремя зеркалами на задней и боковых стенках стояла одна. Сердце неистово колотилось, а в висках будто стучали молоточки.

Перед дверью управляющего банком застыла на минуту. Голову обволокло смятение. Нажать на кнопку звонка побудил лишь хлопок двери в дальнем конце пустовавшего коридора: кто-то вышел на перекур. Не прошло и десяти секунд, как Джули отворила. Сегодня она облачилась в свободное хлопковое платье и туфли без каблука.

– Доб… добрый день! – поздоровалась секретарша, с тяжело подавляемым удивлением смотря на гостью.

– Привет! Я Хабрегас. К Доновану… – слова отказывались соединяться в самое что ни на есть простое предложение.

– А, вы звонили… Проходите, босс ждёт!

Вскоре Мануэла переступила порог кабинета с квадратным столом, денежным деревом, лампой-тарелкой и портретом Рейгана. Добрая улыбка президента как бы приглашала в шахту лифта, за которой следовал спуск в подвал и неизбежное нарушение закона. Забавно, что зазывал на это именно лидер страны.

– Здравствуйте, миссис Хабрегас! – Донован покинул кресло и спешно загасил сигару в хрустальной пепельнице. Жара вынудила снять пиджак с галстуком и остаться в рубашке и брюках. На миг пульнув взгляд на грудь и бёдра, банкир улыбнулся в лицо. – Так понимаю, не знаете, как пройти в подвал?

– Да. Буду признательна, если поможете.

– Всегда рад! К друзьям и близким крупнейших клиентов отношусь так же, как и к самим клиентам! Прошу к лифту!

Лицо дядюшки Рональда раздвоилось, явив металлические двери. Стоя в кабине, лишённой зеркал, в отличие от главного лифта, Мануэла ощущала голодный взгляд находившегося за спиной генерального директора. Они преодолели тусклый коридор и вскоре остановились перед входом.

– Спасибо, Фред! Дальше справлюсь.

– Нет-нет, я покараулю вас. Снаружи, разумеется. Не спешите, всё хорошо.

«Чёртов баблодел! Назойливый старпёр, будь он не ладен!» – негодование имело почву, поскольку работа с осознанием ожидания по ту сторону давила значительно сильнее.

Стальные врата открылись сразу после касания индикатора таблеткой. Ключ, кстати, изготовили на совесть: на сравнимое с браслетом медное кольцо нацепили золотой ключик с острой бородкой, форму которой подделать было и впрямь непросто. Каждый шаг по гранитным ступеням заставлял волноваться сильнее. В горле пересохло, виски пульсировали, а мочевой пузырь вовсе подал ложный позыв посетить туалет. Игнорируя сигналы организма, Мануэла спустилась к ячейкам. Тысячам сиявших на громадной стене ящичков. «Погнали, детка! – кинув клич, обернулась к двери. – Как бы не завалился сюда этот хрыч… К чёрту, работаем!».

Молния скинутого с плеч рюкзака взвизгнула, и на свет последовательно явились тостер, проволока, упаковка пластилина и банка глины. Разложив аксессуары на полу и нажав кнопку корпуса, посмотрела на ячейку «F-158». Тостер зашумел, но пока ещё только нагревался. Не желая тратить драгоценные секунды, вскочила и прильнула к дверце. Затем достала ключ. Воткнув свой в замочную скважину сейфа Джеймса, искренне понадеялась на успех. Напрасно. Бородка даже не вошла внутрь.

– Дьявол… – процедила сквозь зубы.

Что ж, людям свойственно искать лёгкие пути, вот только современную систему безопасности не палкой-копалкой мастерили, да не на честном слове заклинали работать. Впрочем, об умных изречениях Мануэла в тот миг не думала. Вместо этого бросила негодный ключ обратно в рюкзак, опустилась на корточки и с радостью отметила, что тостер уже нагрелся. Свернув крышку банки, поднесла горлышко к одному из отсеков прибора. Наклонила. Застывшее вещество не текло. Отставив банку в сторону, вскрыла упаковку пластилина. Разноцветные бруски лежали отдельно по секциям. Взяла белый. Кинула в тостер. «Только бы не коротнуло!.. – на лбу выступили первые капли пота. – Тьфу… Он же без электричества работает!».

Пока младший брат горных залежей размякал под сотнями градусов Фаренгейта, вернулась к глине. Ещё раз схватив банку и перевернув над пустой камерой тостера, потрясла. Безрезультатно. Чертыхнулась. Не помогло. Разозлившись на нерадивый материал, подцепила твёрдую корку кончиком ногтя. Так по капле накидала небольшую горстку. Пластилин уже расплавился. Через пару минут к нему присоединилась и глина. За это время успела вскрыть пачку марлевых повязок и плотно обмотать воздушной тканью часть проволоки.

Дверь скрипнула! Сидевшая на корточках Мануэла вмиг упала на пятую точку и с ужасом посмотрела поверх ступеней. Зрачки превратились в чёрные зеркала с отражавшимися в них шоком и растерянностью, в ушах зашумело, а перед глазами поплыла дымная завеса. Однако стальные врата оставались закрытыми. «Мама-Америка! Послышалось?» – зубы стучали друг от друга, а кисти рук охватил тремор. Понаблюдав за дверью ещё какое-то время, вернулась к делам. Дрожавшей рукой окунула забинтованную проволоку в глину. Пластилин пузырился и источал аромат ношенных пару-тройку дней трусов, а вот древняя порода размякла равномерно. В тугую и напоминавшую густой кисель жижу тыкала до тех пор, пока марля полностью не пропиталась. После выключила тостер и, глубоко вдохнув, принялась дуть. Импровизированное подобие оттиска остыло быстро.

Пришла пора для самого ответственного шага. Рассчитывать на вторую попытку не приходилось, ведь столь долгое нахождение в подвале неизбежно вызвало бы подозрения. Выпрямившись в полный рост и чудом сохранив равновесие – от резкого подъёма и нескольких протяжных дуновений на орудие труда голова закружилась – подошла к нужной ячейке. Не без доли сарказма отметила, что непременно помолилась, если бы помнила что-то из божьих песен наизусть. Задержала дыхание. Прищурила глаза. Медленно поднесла проволоку к замочной скважине. Вставила. Вошла как намасленная! Подержав около минуты, неторопливо прокрутила по часовой стрелке. После завершения оборота аккуратно извлекла.

Вот он! Чёртов оттиск! Глазам не верила и долго не отрывала взгляд от идеальных контуров с выверенными до миллиметра пропорциями. Узоры бородки, походившие на оконные рисунки трескучего мороза, делали ключ неотличимым от оригинала. С одной лишь оговоркой, что сделан тот был из глины. Опустившись на колено, открыла франко-английский словарь: толстенную книгу в твёрдом переплёте, которую купила в уличном ларьке за пять долларов. По пути вырвала часть страниц из центра и выкинула их в ближайшей урне. Таким образом, словарь превратился в своеобразную шкатулку. Зажав противоположный от глины кончик проволоки в зубах, отмотала марлю и дополнительно смягчила страницы книги. Ждать сутки – стандартный срок для застывания тонкого слоя глины – разумеется, не могла. Оставалось положиться на надёжность состряпанной конструкции.

С новоиспечённым оттиском обращалась бережнее, чем в перинатальном центре заботились о младенцах. Повторять чудные манипуляции больше не хотелось. Закрыв книгу, положила поделку в отдельный отсек рюкзака. Тостер, банку с глиной, упаковку пластилина и остатки марли небрежно кинула в другой. Через тридцать секунд уже поднималась наверх.

– Боже, миссис Хабрегас! Вам плохо? – воскликнул ожидавший по ту сторону Донован.

– Вы о чём, Фредди?

– В зеркало гляньте! О мой бог! Ваше лицо бледнее выстиранной простыни!

Только после этих слов Мануэла ощутила слабость и капли пота. Вернее, вовсю стекавшие по вискам струйки.

– Я же ещё вчера говорила, там нечем дышать. Всё в порядке, спасибо.

– Уж думал войти да проверить. Регламент запрещает, но что-то подсказывало, будто вам нужна помощь… Ох, слава богу! Слава Иисусу Христу! – Донован размахивал руками, смотрел на потолок и всячески мешал пройти: готовился ловить собиравшуюся, по его мнению, падать в обморок клиентку.

– Во истину. А теперь успокойтесь и позвольте мне выйти на свежий воздух. А бледнеем и потеем мы, если не в курсе, во время особых дней месяца. Что вообще знаете о женщинах, а?

«Альфач» Майкл, без сомнений, прописал бы за такое оплеуху, но скромный и воспитанный Донован всего-навсего покраснел.

– Ой, извините… – съёжившись, он опустил глаза в пол. Тем не менее, тут же подколол в ответ. – Смею предположить, что выбрали не самое удобное место для подмены средств гигиены.

Мануэла свирепо зыркнула на главу банка, но развивать дискуссию не стала. Вместо этого устремилась к лифту.