Часть третья - глава 14

Сидя на водительском сиденье «Мустанга», Мануэла изучала коричнево-красноватый ключ. Изготовленную то ли из меди, то ли из латуни, то ли из кучи разнообразных дешёвых сплавов ножку покрывали расплывчатые пятна, зато каждую зазубрину бородки выточили с абсолютной точностью. Перебирая в руках наспех состряпанное изделие, не могла перестать удивляться. Дубликат! И насколько же сумасшедшие вещи проделала, чтобы заполучить его! Не имея ни малейшего представления о создании оттисков, сама додумалась до разогретой в тостере глины, подготовила необходимые приспособления, проникла в чёртов подвал и за какие-то умопомрачительные десять минут изваяла копию. Даже вставлявший палки в колёса Донован не смог помешать, ведь сочинить байку о подарках мужу и втереться в доверие к директору банка вышло проще, чем сварить кофе.

«Я самая крутая и везучая леди на Диком Западе!» – думала, обнюхивая пальцы. Пахли те смесью сырой земли и тухлых яиц. Впрочем, поделкой людей Майкла не побрезговала бы воспользоваться, даже если б её слепили из собачьего дерьма. Аккуратно спрятав ключ в бардачок, схватилась за другой: тот, который заводил мотор машины. Выехав на шоссе и быстро разогнавшись до разрешённых за городом восьмидесяти миль, наметила путь в банк. Теперь дело сводилось к одному: открыть ячейку и узнать, наследует ли состояние супруга. Вместо удобной одежды выбрала красивую: то же короткое облегавшее тело платье и те же шоколадные туфли на шпильках. На лицо нанесла лёгкий макияж. Кто бы что ни говорил, а голодный взгляд Донована поднимал самооценку. Уловке разума сопротивляться не собиралась, а с самим владельцем с удовольствием бы согласилась даже пококетничать, если б только тот не обронил на прощание ехидную фразу о тампонах с прокладками. Мануэла не обиделась ни капли, но определённый сюрприз пожилому банкиру всё же приготовила.

По дороге вспоминала вчерашнюю встречу с Майклом: с незастывшей глиной во франко-английском словаре доехала до Аламитос-Бич и набрала партнёру. Прождала два часа, вспотев ничуть не меньше, чем во время кропотливой подвальной процедуры. Прибывший на пляж любовник оттиск принял и упаковал в специальную шкатулку. Даже похвалил. Однако самым запомнившимся моментом стало окончание диалога. На реплику, в которой Мануэла выразила надежду на преемственность состояния мужа, компаньон отреагировал так:

– Даже если тебе не достаётся и цента, а в конверте сейфа он хранит билет в порно-кинотеатр, я всё равно доберусь до этого засранца!

– Умерь аппетит, пупс. И не лишай меня сытой жизни под покровительством Джеймса, независимо от того, перенимаю ли богатства или нет.

– Сам разберусь!

После этой фразы в глазах Майкла вспыхнул дьявольский огонёк. Гораздо более смертоносный, чем блеснувший по окончании разговора в гетто-кафе «Чарити». Сомнений не осталось: имела дело с убийцей. Зверским бандитом. Безжалостным кровопийцей.

Около шести вечера – ещё до возвращения Джеймса с работы – раздался звонок телефона в спальне. Неизвестный покряхтел и положил трубку. Оперативно собравшись, Мануэла доехала до ближайшей заправки и набрала Майклу. Тот подтвердил, что связывался он, но напомнил о безопасности: никаких переговоров по телефонам особняка. Затем пригласил в пальмовый лес и передал дубликат ключа в той же деревянной шкатулке, в которую часами ранее помещал оттиск. Мануэла взглянула одним глазком и обрадовалась. Невзирая на это, голову заполонила тревожность. Домой вернулась ближе к восьми, успев пропотеть в очередной раз за сутки. На этот раз из-за знаменитых дорожных пробок Лос-Анджелеса. Выкрутилась, соврав Джеймсу о посещении бизнес-нетворкинга. Супруг поверил и лишних вопросов не задавал. Между тем из памяти не уходил тот злобный огонёк глаз Майкла. О партнёре размышляла весь вечер, ночь и утро, вновь не сумев как следует выспаться. Продолжала думать и сейчас.

«Он гангстер. Бандюга. Сто процентов. Итак, связалась с кровожадным убийцей. Пи***ц! Не сомневаюсь, что дубликатов изготовил больше одного. Выходит, сумасбродный головорез тоже имеет доступ к ячейке с завещанием и миллионом зелёных. Вернее, семистам пятидесяти тысячам, часть Джеймс переложил ко мне. Опасно ли это? Сомневаюсь. Подвал охраняют получше Ким Ир Сена. А вдруг проберётся, стырит и исчезнет? Ещё и даст анонимную наводку на меня? Чёрт… К слову, сама могу сделать то же самое. Вот только срывать миллионный куш уже не так интересно, если на кону сумма в двести раз больше. Рискну предположить, что Майкл мыслит так же. Да и его тысячу раз схватят при попытке ограбления.

Окей, дальше. Если в завещании на самом деле прописано моё имя, то как этот зверь собрался расправляться с Джеймсом? Не наломает ли дров? Необходимо ведь подстроить несчастный случай: такой, чтоб копы не разгадали. Справится ли? Насколько умён? Если просчитается и попадётся в лапы полиции, сдаст и меня. Непременно. А вдруг всё пройдёт ювелирно? Как тогда избавляться от него? Оставлять живым точно нельзя. К копам вряд ли обратится – себя же закопает – но вот предавшую напарницу грохнет на раз-два. За ним не заржавеет. Решено: овладев миллионами, первым делом потрачусь на охрану. Обставлю особняк горой телохранителей. После надо бы подумать об эмиграции. Рано или поздно дело могут распутать. Венеция, точно! Там было так красиво! Отправлюсь в Европу, где и проживу до самой старости…».

Чем больше рассуждала, тем забавнее казался факт того, что наследницей не являлась. Пусть в конверте и не билеты в порно-кинотеатр, но вдруг и не завещание? Или составлено оно так, что супруге переходила лишь капля из моря. Существовал один единственный способ узнать свою потенциальную стоимость: вскрыть конверт и прочитать документ. Именно с этой целью и мчалась в Инглвуд.

За полтора часа поездки небо успело затянуть тучами, но надеждам на освежающий дождь сбыться не довелось: когда Мануэла остановилась у здания главного калифорнийского банка, солнце вновь палило по полной. Взяв с пассажирского сиденья сумочку и кинув внутрь дубликат из бардачка, покинула салон. Видеться с Донованом сегодня не собиралась, а маршрут в сейфовый подвал – тот, для которого не нужно посещать кабинет директора – намеривалась выяснить у сотрудника на ресепшене. Но не тут-то было.

– Добрый день! Моя фамилия Хабрегас. Я новый клиент, плоховато ориентируюсь. Подскажите, как пройти в подвал к ячейкам?

– Секундочку… – отозвался работник: в меру упитанный мужчина средних лет с маленькими глазками, прямым носом и полными губами, над верхней из которых росла паутинка усов. – Вижу вас в базе, мэм, но пропустить не смогу. Видите ли, мистер Донован приказал дать ему знать, если вы придёте.

От шеи и до копчика пробежал холодок. Престарелый банкир что-то заподозрил? Администратор прокрутил диск телефона три раза – видимо, набирал короткий внутренний номер – покашлял в кулак и сухо доложил боссу. Появилось желание развернуться и убежать. Приложив титанические усилия, осталась на месте. Даже придала лицу флегматичное выражение.

– Присядьте, мэм! – сотрудник махнул рукой на вереницу кожаных диванчиков с креслами. – Не утруждайтесь.

– Займись своей работой! – огрызнулась Мануэла. Нервы шалили.

Через пару минут показался одетый в изумрудный пиджак, белую рубашку в крапинку и тёмно-зелёные брюки Донован. Напряжённая физиономия расплылась в улыбке, стоило только разглядеть жену крупнейшего вкладчика.

– Ах, миссис Хабрегас! – он тяжело дышал, словно с двенадцатого этажа спускался пешком. – Прошу прощения за неудобства. Видите ли, – приблизившись, шепнул на ухо, – имел неосторожность сказать кое-что про… Одним словом, извините, если обидел фразой про средства гигиены. Поверьте, совсем не это имел в виду. Очень не хотелось бы, чтобы такая мелочь привела к ссоре с вами и вашим достопочтенным супругом.

С плеч будто бы упали две пудовые гири. Ну и старый сукин сын! Напугал до жути! Вновь понадобились титанические усилия. В этот раз для сохранения флегматичности лица. Справилась. Изначально хотела изображать обиду, внушая Доновану чувство вины: так, была уверена, кратно снижался шанс разговора с Джеймсом. Не желавший портить отношения с топ-клиентом банкир, предположительно, предпочёл бы вовсе не упоминать избранницу, лишь бы не переводить разговор на опасные рельсы. В успехе манипуляции Мануэла сомневалась с момента её зарождения. Думалось, что уверенный и не самый бедный человек в Калифорнии на такое не клюнет. Да, общался чересчур вежливо, местами лебезил и заискивал, но разве делал это от чистого сердца? Верилось с трудом. Подхалимничал, скорее, руководствуясь собственными меркантильными интересами. Разговор с сотрудником ресепшена спутал все карты, и о придуманных хитростях речи уже не шло. Как бы не загреметь за решётку! Вот что пугало. Тем не менее, текущим поступком директор напрочь развеял все страхи и дал зелёный свет на применение домашней заготовки. Буквально подставил щеку для хлёсткого удара.

– Я не из обидчивых, Фред, но вы перегнули. Более того, сами никогда не испытывали подобного. Вы и представить не можете, насколько тяжело подстраивать важные события – отпуск, свадьбу, празднование дня рождения, а зачастую даже простой поход в спортзал – под неконтролируемые процессы организма! – опустив уголки губ вниз, Мануэла постаралась придать глазам печальное выражение. На самом же деле еле сдерживала смех. – Неконтролируемые и, знаете ли, данные природой. Мы их не выбирали при рождении, поймите это!

Феминистки планеты Земля, должно быть, зааплодировали бы стоя после такой слаженной речи. Ну или, как минимум, похлопали бы Мануэлу по плечу.

– Я… эм… Мне очень жаль… Просто неудачно сострил… Прошу прощения… Пожалуйста не злитесь!

«Ну, вот и крупнейшая шишка калифорнийского банка дрожит, как заяц перед удавом! И где только этому научилась? Впрочем, плевать! Я – самая потрясная чика в ЛА!».

– Забудем, Фред. Взрослые же люди. Могу посетить сейфовое помещение?

– Да, разумеется! Подниматься в мой кабинет необязательно, сейчас покажу путь с первого этажа. Пройдёмте.

Следуя за изумрудным пиджаком, Мануэла осознавала, что существенно подняла собственную самооценку. В то же время, снизила её Доновану. Но внутренние переживания старика не заботили от слова совсем. Пара проходов, короткий коридор с копиями развешенных в багетных рамках картин и спуск на лифте до минус первого этажа – добро пожаловать в заветный подвал.

– Спасибо. Попрошу вас подняться к себе. Если моя матка опять сыграет злую шутку, хотелось бы знать, что за дверью никто не поджидает. А главное – не готовится ворваться для оказания помощи.

– Миссис Хабрегас, перестаньте, пожалуйста. Вину признаю. Больше не буду. Желаю успешного посещения!

Донован кивнул и зашагал восвояси. Мануэла отворила стальную дверь и спустилась по мраморным ступеням. Чудилось, что ещё совсем немного и будет здесь как дома. Подойдя к стене с ячейками, отстегнула пряжку сумки и достала дубликат. Вот он – момент истины! Поднесла бородку ключа к замочной скважине. Попыталась вонзить. Неудача. Время будто замерло. Надавила сильнее. Есть! Ключ вошёл! Провернула. Ещё раз. Раздался щелчок и… золотистая дверца сейфа «F-158» открылась! Дубликат, чёрт его дери, сработал!

Несмотря на разбросанные внутри сотни тысяч долларов, соблазна завладеть ими не ощущала. Понимала, что ещё успеет. И гораздо большей суммой. Внимание привлёк белый конверт с голубым обрамлением, лежавший всё так же у дальней стенки. «Сейчас всё узнаем!.. – ловкое движение и кусок картона уже в руках. – А можно ли его вскрывать? Обратно же запечатать не смогу. Вдруг суд признает недействительным? Проклятье…».

Повертев конверт в разные стороны, зацепок так и не нашла: цельная матовая обёртка допускала только одно вскрытие. «Пусть Майкл покрутится в поисках похожего. А я потом просто верну!» – заключила, решив открывать здесь и сейчас. Версию посоветоваться с партнёром отмела сразу: кто знает, что способен сделать с завещанием неадекватный гангстер? Гораздо более безопасным вариантом виделось оставить «внутренность» в ячейке, а Майклу передать сам конверт с просьбой подделать точь-в-точь такой же.

Обёртка хрустнула. Осторожно надрывая картон, Мануэла извлекла сложенный пополам белоснежный лист. В горле пересохло, а сердцебиение участилось. В первые секунды взгляд хаотично блуждал по чёрному шрифту. Вскоре удалось сосредоточиться:

«Именем закона Калифорнии. Альхамбра, округ Лос-Анджелес. Адвокат по делам семьи Пол Эллиот.

Настоящий документ определяет права на переход имущества в полноправное пользование (включая обмен, продажу, дарение) Джеймса Уилсона Хабрегаса после физической смерти последнего.

Согласно Конституции США, лица, наследующие имущество, делятся на основных и второстепенных (при условии распределения имущества двум и более лицам).

Основным наследником, согласно полученной в ясном уме и добром здравии Джеймса Уилсона Хабрегаса воле, является законная супруга Мануэла Хабрегас (урождённая Вивейрос). Мануэле Хабрегас (урождённой Вивейрос) полагается 90% (девяносто процентов) имущества на сумму $157 000 000 (сто пятьдесят семь миллионов долларов США). *

Второстепенный наследник первого порядка: Уоррен Коллинз и Стефани Коллинз (в равных долях). Сумма: $14 000 000 (четырнадцать миллионов долларов США).

Второстепенный наследник второго порядка: служащие виллы Джеймса Уилсона Хабрегаса, которые работали под покровительством не менее двенадцати полных месяцев с 1975-го года и до смерти Джеймса Уилсона Хабрегаса. Распределение производится между всеми служащими и делится равными долями. Сумма: $3 000 000 (три миллиона долларов США).

Второстепенный наследник третьего порядка: благотворительная организация «Белая лебедь» при администрации президента Рональда Рейгана. Сумма: $1 000 000 (один миллион долларов США).

Унаследованные суммы налогом не облагаются (конституционная поправка №9 от 05.01.1972).

* Окончательные суммы определяются по результатам оценки комиссии штата Калифорния по урегулированию имущественных вопросов».

Гербовая печать с изображением белоголового орлана наряду со штампом окружного суда Альхамбры и подписью адвоката Эллиота подтверждали подлинность документа. Прочитав, Мануэла пожалела, что отослала Донована наверх: надвигавшийся обморок грозил лишить сознания в любую секунду. Сто пятьдесят семь миллионов долларов! Вау! С такими деньгами весь мир в кармане! Держа завещание в одной руке, другой прижимала левую сторону грудной клетки. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Тяжело дыша и всё ещё не веря свалившемуся счастью, положила документ обратно в сейф и припорошила купюрами. Прикрыла дверцу. Вставила ключ. Два оборота, щелчок – ячейка заперта. Вскрытый конверт убрала в сумочку и поплелась к лестнице.

Гранитные ступени расплывались перед глазами, а стены то приближались, то отдалялись. Подъём напоминал аттракцион «Пьяная лестница». В себя пришла лишь по пути к «Мустангу».

***

Торговый центр «Вермонт», знакомый ещё со времён работы в эскорт-агентстве «Глэмерес», не претерпел существенных изменений. Снаружи пятиэтажное здание с громоздкой вывеской под крышей выглядело так же фешенебельно, а сотни магазинов внутри продолжали зазывать покупателей красочными товарами. Отличием после замужества стало лишь то, что теперь на бульвар Мартина Лютера Кинга Мануэла добиралась либо на такси бизнес-класса, либо на собственном «Мустанге», который нисколько не уступал припаркованным у входа дорогим авто.

Заглушив двигатель, вышла из машины, а всего через пять минут увлечённо изучала раздетых до нижнего белья манекенов. Невзирая на широкий ассортимент моделей в «Викториас Сикрет», нужных не нашла. Интересовали откровенные стринги и бюстгальтер. Самые «жаркие» из всех, что имелись. Молодая девушка-консультант запрос удовлетворила: проводив до двери склада, не без доли смущения вынесла комплект эротического белья с вырезом между ног у стрингов и прорезями в области сосков у лифчика. Мануэла купила две пары разного цвета и фасона, а затем посетила секс-шоп. Сплошной латексный костюм и кожаная плеть пришлись по вкусу. Упаковав сексуальные обновки в непроницаемый пакет, покинула «Вермонт».

Подобные пируэты исполняла с одной лишь целью: Донован, пусть и выглядел испуганным болванчиком, с Джеймсом всё же мог пообщаться. Как минимум, недвусмысленно намекнуть на ожидавший в сейфе сюрприз. Хотя бы из соображений мужской солидарности. А значит, наличие подарка в ячейке – вопрос немаловажный, ведь собственному имиджу необходимо соответствовать.

С Майклом увиделись сразу после выхода из банка. Цветение орхидей привлекло рой насекомых, и в пальмовом лесу общались под бесперебойное жужжание пчёл со шмелями. Видели в этом только преимущество: шансы на прослушивание снижались до нуля. Партнёр сперва не поверил, попросив доказательств преемственности состояния, но Мануэла убедила: если наследницей не являлась бы, то вряд ли стояла б здесь и обсуждала детали покушения. После передала пустой конверт, попросив напарника похлопотать над неотличимой копией. Тот согласился, назвав подделку документа делом более лёгким, чем зажигание спички чирканьем о коробок. Разошлись, договорившись встретиться здесь же в семь вечера. Времени с большим запасом хватило на приобретение откровенного наряда. Без четверти шесть Мануэла прикатила к пляжу и час гуляла, наслаждаясь морским бризом. Затем зашла в лесок.

К вечеру насекомые успокоились, а у цветков орхидей – белых, жёлтых, фиолетовых – порхали бабочки. Красота узоров на крыльях поражала воображение. Казалось, к замысловатому орнаменту руку приложил инопланетный разум. Вдруг мимо пробежал бурундук. На секунду замерев у ног и глянув на незваного гостя своей вытянутой острой мордашкой с похожими на зрелые вишенки глазами, зверёк устремился прочь. Ни бабочки, ни бурундук, ни любой другой представитель калифорнийской фауны за деньгами не гнались. Ровно как и всякое животное на планете. За исключением выдумавших собственные идеалы людей, ценность денег в иерархии которых, как ни крути, являлась наивысшей. Усмехнувшись над внезапным приступом сентиментализма, Мануэла увидела в глубине чащи приближавшуюся фигуру.

– Хэй, крошка!

– Привет. Сюда бы кровать да душевую – и можно с кайфом жить посреди джунглей.

– Заткнись. На сторонние темы болтай с кем-нибудь другим. Итак, что касается этой чёртовой упаковки… – порывшись в рюкзаке, Майкл достал совершенно непохожий на предыдущий конверт. – Важна лишь печать окружного суда. В остальном хоть в консервную банку завещание клади – примут. На этом конверте штамп подделал, а твой суженый будет мёртв к моменту, когда завещание вскроют. Езжай в банк и заверши начатое. Ну а после начнётся игра!

Мануэла упаковала конверт в сумку и хотела уже спрашивать компаньона о деталях плана, но тот заговорил сам:

– Горнолыжный курорт он купил, так? Теперь вам вдвоём нужно отправиться туда. Уговори муженька под любым предлогом и сообщи мне за два-три дня до отъезда: примчу и кое над чем поколдую. Короче, подстрою несчастный случай. Всё пройдёт без изъяна. Копы следов криминала не найдут. Подробности сообщу позже. Сначала озвучь мне дату вылета в Ванкувер.

– Хм, весьма интересно…

– В твоих оценках не нуждаюсь! – Майкл харкнул под ноги и, хрустя ветками кустов, потащился к выходу.

***

Изначально поездку в банк Мануэла планировала на следующее утро, так как подходивший к концу день порадовал оправдавшимися ожиданиями. Теперь знала, что унаследует немыслимые сто пятьдесят семь миллионов. Вот только фоновая тревога в паре с напряжёнными нервами сделали своё: голову заполнили страшные фантазии, в которых Джеймс посещал собственный сейф и обнаруживал вскрытое завещание. Нежелание попадать впросак и давать вечерней усталости возможность покуситься на миллионы долларов вынудили отправиться в банк тем же вечером. Час-пик уже закончился, а массивные стрелки закреплённых на стене одного из отелей городка Лонг-Бич часов показывали без десяти восемь.

«До скольки они работают? Или на правах жены главного клиента меня пустят круглые сутки? – опасаясь опоздать, надавила на газ. Вскоре мысли перешли в другое русло. – Кто такие Уоррен и Стефани Коллинз? Насколько помню, им достаётся четырнадцать миллионов. Бывшие коллеги? Армейские друзья? Н-да… Лучше бы всё отдал мне!».

Внезапно припомнила беседу в гетто-кафе и тут же сложила дважды два: «Николь! Майкл говорил, что первую жену Джеймса звали Николь. И что она погибла в ДТП. Случаем, Уоррен и Стефани – не её ли родители? Если так, то, получается, Майкл не обманывал. Также намекал, что Джеймс мог быть причастен к смерти. А в безопасности ли я? Чёрт, ввязалась в какое-то дерьмо! Хотя… ради двухсот лимонов попыхтеть придётся!».

Поездка до Инглвуда принесла удовольствие. Автомобилем управляла не хуже опытного водителя, а открытая крыша не только освежала в жаркую погоду, но и позволяла наслаждаться первыми звёздами. К моменту остановки у здания-стакана белые точки усыпали весь небосвод, а Калифорния целиком и полностью перешла во власть ночи. Колонны переливались зеленоватым оттенком, а из панорамных окон исходило песочно-жёлтое свечение. Банк работал. Идя к сейфовому подвалу в гордом одиночестве, Мануэла радовалась отложившемуся в памяти маршруту. Волнения не ощущала. Запаковать бумажку в конверт виделось простейшей операцией. Куда сильнее напрягали дальнейшие события: разговор о горнолыжном курорте, просьбы поехать на уик-энд и вероятное пособничество в самом убийстве.

Приложив таблетку к индикатору, вошла в подвал. Спустилась по ступеням. Достала из сумки дубликат. Открыла ячейку. Увидела знакомые купюры и документ. Вооружившись обновлённым конвертом, положила завещание туда. Влезло с запасом. Мысленно похвалив себя, закрыла золотой ящичек. Стоило лишь спрятать ключ в сумочке, как у двери раздался писклявый сигнал. Через секунду стальные врата начали открываться!

Мануэла застыла подобно статуэтке. Лицо вмиг побледнело, а тело пронзило волной ужаса. Кто же там?! Грабители, готовые обчистить сейфы и убить всех случайных свидетелей? Полицейские, которые арестуют за взлом с проникновением? Ноги подкашивались, а сердце с шумом стучало о рёбра. Апогей испуга наступил в момент, когда по ту сторону увидела одетого в летние брюки и рубашку-поло Джеймса.

– Что ты здесь делаешь? – супруг спускался по ступеням, перепрыгивая через две разом. Взгляд от избранницы при этом не отрывал. – Требую объяснений! Мне передали, что третий раз за два дня приходишь на посещение! Что за чертовщина?

– Просто готовила тебе сюрприз! – выпалила Мануэла, едва размыкая губы. Голос напоминал визг поросёнка.

– Чего? Какой ещё? – Джеймс преодолел лестницу быстрее, чем спринтер стометровку.

– Вот, посмотри… – она протянула пакет с эротическими обновками. Пробиравшая дрожь заставляла руку трястись, будто через неё пропускали многотысячный электрический заряд.

Джеймс выхватил непрозрачный мешок, заглянул внутрь и уставился на супругу со сверкнувшим возбуждением в глазах:

– Любопытно… Хранить решила в надёжном месте?

– Ага. А то мало ли что… Не хочу, чтобы все газеты писали о наших интимностях… Мяу, напугал до мокрых штанишек, любимый…

– Да, неловко вышло… – сделав шаг навстречу, он впервые обратил внимание на бледное лицо. – Успокойся. Пожалуйста, не нервничай. Ты в безопасности, правда!

Бросив пакет на пол, Джеймс обнял возлюбленную. Мануэла не наигрывала. Дёргавшиеся губы, кожа цвета мела и тремор конечностей в очередной раз подтверждали, насколько далеко находилась от крупных криминальных заварушек. Впившись руками в плечи супруга, не сдержала пару всхлипываний.

– Ну-ну… Будь я не ладен! Не знал же, дорогая!

– Почему-то думала, – теперь уткнулась лицом в область груди, – что сюда зайти нельзя, если кто-то уже внутри. Типа система такая…

– Всё верно. Но мне разрешают чуть больше. Донован струхнул посильнее тебя, но в подвал всё же пустил. Я пригрозил переводом всех средств в конкурирующий банк.

Объятия разомкнули спустя без малого четверть часа. Свою ячейку Мануэла открывала не без приключений: из-за недостатка света боялась перепутать оригинальный ключ с дубликатом, но отличить всё же смогла. Подняв с пола непроницаемый мешок, начала разгребать купюры, чтобы разместить «сюрприз». Джеймс внимательно изучал содержимое взглядом и, убедившись, что положенные двести пятьдесят тысяч покоятся в целости и сохранности, стыдливо опустил глаза:

– Насколько же неловко получилось… – пробубнил он, словно двоечник у доски. – Всякое успел подумать о… Неважно! Проклятье… Ты – самый светлый и родной человек на Земле, а я уже стал подозревать в… Чертовщина! Не держи зла, милая… Прости…

«Ха! От правды-таки ушёл недалеко. Жаль, что ты такой доверчивый и недальновидный!» – язвила про себя, но вслух не произносила ни слова. Убрав пакет с непотребствами внутрь и щёлкнув замком, настроилась ехать домой. Вопрос Джеймса вернул прежний уровень оцепенения:

– О чём ты разговаривала с Майклом Бэнксом?

– С кем? – сохранять невозмутимость уже не получалось.

– Вас вдвоём видели в Саут-Гейте. Окей, давай выбираться отсюда. Расскажешь в пути. И мне придётся кое-что тебе рассказать… – чуть наклонив голову набок, супруг добавил. – Именно этот Майкл убил мою первую жену…