Часть третья - глава 16

Светлый фюзеляж бизнес-джета мерцал уймой солнечных бликов, острый «нос» напоминал орудие рыбы-меча, а похожие на прищуренные глаза ветровые стёкла как бы зазывали на борт. Разбросанные по золотистому потолку круглые лампочки работали вполсилы, создавая в салоне приятный полумрак. Толстые кожаные кресла всё так же оставались мягкими и удобными, а к торчавшим из стен и заменявшим столики полкам приварили мельхиоровые вазы, в каждую из которых поставили по три красные розы.

Изумрудно-вересковая водная гладь Калифорнийского залива выглядела как гигантская мантия неизвестного короля или сказочного волшебника, а возвышавшиеся вдали холмы ассоциировались с неотёсанными каменными замками. Такими, которые при штурме получили заметные повреждения, но врагу не сдались.

Ни красочные пейзажи внизу, ни предстоявший отдых в горах Канады Мануэлу не радовали. В теле ощущалась тяжесть. Словно конечности сковали крепкими цепями, а на щиколотки и вовсе надели неподъёмные кандалы. От помощи горничной при сборах отказалась: отвлечься было необходимо. Подготовка вещей имела мало общего с увлекательным занятием, но всё же заметно избавляла от чувства безысходности. «Миллионы долларов, родная! – мотивировала саму себя. Схожие мысли гоняла по кругу и после разговора с Майклом, и при упаковывании одежды, и в самом полёте. – От тебя требуется всего ничего! Ты ведь долго шла к богатству! Последний рывок!».

Ни один клич не придавал уверенности, поскольку являлся пустым самообманом. Но выбора не оставалось: отказ от обязательств договора рушил всю сытую жизнь, а согласие давало шанс на успех. Немалый, кстати. В реализацию угроз Майкла верила с трудом. Допустим, на самом деле накажет струхнувшую напарницу, передав бывшему патрону снимки из «Мистери Мун». А дальше что? Развод, при котором Джеймс продолжает владеть активами, а ему – Майклу – получается, ожидать нового бракосочетания? А будет ли оно вообще? Если да, сможет ли провернуть тот же фокус с третьей подряд избранницей? И не догадается ли сам владелец состояния, что беды исходят от сговора неверных жён с криминальными авторитетами? Возьмёт, да и откажется переписывать неисчисляемые суммы на очередную супругу.

Размышления в стиле «вилами по воде», не иначе. Всё же доля истины в них присутствовала. Неисполнение своей части в любом случае обременяло тоннами риска, ведь пока интимные фотографии находились в руках расчётливого гангстера, о спокойном житие-бытие не могло идти и речи. Избавиться от Майкла сейчас хотелось как никогда. Проигнорировать шантаж и вернуться в Лос-Анджелес без результата Мануэла боялась: вдруг на рабочем столе в кабинете Джеймса будет ожидать тот самый конверт? В случае же удачного покушения прибирала к рукам сокровища, которые, помимо стандартных привилегий, открывали намного более широкий простор для действий. Хоть киллера нанимай, хоть копов подкупай. Не факт, что последнее прокатит конкретно в США, но шанс существовал. Выходит, лучший вариант – сначала кокнуть мужа, а после разобраться и с изворотливым компаньоном.

– Дорогая, всё хорошо? – сидевший рядом Джеймс прервал муторные думы.

– Да, а что?

– Выглядишь неважно, бэби.

– Подустала. Если не возражаешь, чуток вздремну.

– Какие вопросы! Имей лишь в виду, что по выходу из салона нас встретит настоящая зима. Градусов пятнадцать-двадцать. Суровая Канада, а не тёплое калифорнийское солнышко! Надо будет переодеться.

– Окей. Разбудишь за полчаса до приземления?

– Только за поцелуй! Иди ко мне…

Быть может, Мануэла в последний раз целовала законного супруга. Впрочем, трогательная мысль уснуть не помешала. Измотанные нервы и перегруженная психика, по-видимому, перешли в режим энергосбережения. Пробудилась от томного дыхания у уха. Затем ощутила, как кто-то расстегнул пуговицу джинсовых шорт и прикоснулся к самому низу живота.

– Перестань…

– Всего-навсего помогаю переодеться, детка! Через двадцать минут приземляемся.

К холодам Джеймс подготовился основательно: чёрные утеплённые брюки, тёмно-синяя пуховая куртка с капюшоном, шарф с изображением кленовых листьев и очки сноубордиста, в которых отражался даже потолок с лампочками. Почему-то решил надеть их прямо сейчас.

– Ты как астронавт!..

Разбивая вдребезги стереотипы о длительных женских сборах и лишая актуальности крылатые фразы из разряда «Мне нечего надеть», Мануэла быстро сбросила летние шортики с топом и облачилась в толстые синтепоновые штаны и трикотажную водолазку, под которую надела повседневный бюстгальтер. Последней из чемодана достала норковую шубу с лоснившимся от салонного освещения бурым мехом.

– А ты как мисс обольстительность нашего времени!

– Спасибо, милый.

В иллюминаторе проплывал Сиэтл, большую часть которого закрывали кучерявые облака. За целый год жители штата Вашингтон видели меньше солнечных дней, чем обитатели Калифорнии за один лишь декабрь. Наверное, к пасмурному небу успели привыкнуть. Через пару минут Джеймс прокричал:

– Мы в Канаде, бэби! Могу ошибаться, но очень похоже, что пролетаем над границей.

Мануэла не отреагировала. В горле стоял ком, и всякие радости казались бессмысленными. К мужу не испытывала ни любви, ни привязанности, а в самых сокровенных глубинах души не отзывалось даже чувство благодарности. Тем не менее, полнейшее безразличие совсем не говорило о желании физической расправы. Громкое слово «убийство» внушало страх. Собственная причастность к такому деянию вовсе доводила до панической атаки.

***

Сидя на заднем сиденье премиального такси, колёса которого вихляли по заснеженной дороге покруче, чем во время погони путал следы заяц, Мануэла вспоминала дни, когда страх полёта служил главным препятствием для путешествий. Чета Берроу по пути из Сан-Паулу в Лос-Анджелес или же сам Джеймс при марафонском рейсе в Европу – как ни крути, но рядом всегда оказывался тот, кто поддержит. Успокоит. Приободрит. Сейчас осталась наедине с собой. Будто запертая в клетке птица. Пусть красочный фазан с ярким многоликим оперением или горделивый кондор, и пусть в клетке с золотыми прутьями. Но всё-таки в условиях несвободы. Взрослая жизнь, по всей видимости, началась не с ухода из дома. Не с первых заработков телом в борделе Бэллы и даже не с релокации на другой берег Америки. Отнюдь. Настоящее испытание – то, которое требовало силы воли, холодного расчёта, молниеносной реакции и то, которое, закаляя характер, полноценно формировало внутреннюю зрелость – разворачивалось прямо перед глазами. Свобода против смерти. Двести миллионов против вечного исследования сырой земли собственным телом. В сложившихся обстоятельствах обратного пути уже не оставалось. Убей или будь убита!

Кроссовер «БМВ» затормозил около трёхэтажного (считая чердак) деревянного домика с классическими треугольными скатами крыши. Шифер засыпало снегом, и лишь кирпичный дымоход с металлическим «зонтиком» сверху величественно возвышался над ослепительно-белым покрывалом. Бревенчатые стены насыщенно-коричневого цвета возвращали куда-то в фавелы Сан-Паулу, вот только уединённость дома, наряду с отсутствием поблизости вооружённых заточками воров-карманников, отличала местность от трущоб юго-востока Бразилии. На первом и втором этажах сконструировали длинные открытые веранды с деревянными балясинами ограждений. Под шахматные фигуры их не вытачивали, но каждый столбик-полено всё равно привлекал внимание.

Десятки хвойных – в основном елей и сосен – росли по всей окружавшей строение территории, словно воспринимали бревенчатый домик своим сородичем. Вдали возвышались горы, заснеженные склоны которых в корне отличались от скалистых холмов Калифорнии. Более того, головокружительная высота приводила к тому, что остроконечные вершины протыкали собой облака. Или, наоборот, дымчатые тучки заботливо обнимали залитые многовековой мерзлотой каменные гребни, стараясь растопить тонны скопившегося льда.

Ни земли, ни травы на участке не просматривалось: всю округу укутало толстым слоем снега, а искрившаяся от падавших солнечных лучей поверхность переливалась похлеще граней бриллианта. Однако главной красотой стал раскинувшийся на внушительную площадь водоём с до сих пор незамёрзшей мятно-бирюзовой гладью. Походивший на полупрозрачную упаковочную плёнку тончайший слой льда наблюдался лишь у берега, но значительная часть воды агрегатное состояние пока не меняла.

– Добро пожаловать в гнёздышко на проливе Джорджия! – Джеймс подал руку выходившей из такси возлюбленной. – Ладно-ладно, не робей. Снаружи выглядит и впрямь архаично, но внутри оснащено всеми передовыми технологиями! Именно здесь и кантовался во время недавней командировки. Чудное местечко!

Четыре зимних ботинка принялись трамбовать снежное одеяло по пути к крыльцу. Характерный хруст успокаивал.

– Внедорожник справился, а вот служащих посадил в обыкновенное такси… Как бы оно не забуксовало по дороге…

– Разве без прислуги до входа не дойдём?

– Ход мыслей нравится! Окей, давай проведу экскурсию по хате.

Преодолев несколько деревянных ступеней и пошаркав ногами о джутовый придверной коврик, они зашли внутрь. Пол, стены, потолок, лавочки прихожей, входную и межкомнатные двери, лестницу – всё сделали деревянным. Пахло смолой и хвоей.

– Лучше разуться у порога, любимка. Как видишь, антураж здесь прямиком из девятнадцатого века.

Сняв обувь и верхнюю одежду, проскочили прихожую с обрамлённым деревянной рамкой зеркалом и винтажными фонариками на потолке. В светлой гостиной путешественников встретили три пышных дивана с тремя креслами цвета слоновой кости, стоявшие полукругом на однотонном песочном паласе. Около стены из брёвен разместили тумбу с телевизором – на первый взгляд весьма современным – а сверху закрепили портрет неизвестного канадского хоккеиста: спортсмен в экипировке с кленовым листом одной рукой сжимал клюшку, а указательным пальцем другой грозил каждому смотревшему. С потолка свисали две хрустальные люстры с маленькими плафонами в форме всё того же кленового листа.

– Канадцы – удивительные люди! – Джеймс направился к лестнице. – Сказал хозяину, что прибываем сегодня к двум, а он ответил, что просто оставит двери открытыми! Представляешь? Окей, давай наверх.

Поднявшись на второй этаж, вошли в спальню – уютную комнатушку под скатом крыши. У стены расположили двустворчатое окно с розовыми тюлями, а рядом поставили кровать с серым пледом сверху. Не королевского размера, но способную вместить супружескую пару. На тумбочках находились пузатые торшеры, а на потолке закрепили люстру с шестью плафонами в форме снежинок.

– Сгоняю в душ, не против?

– Да, милая. Вот-вот наши эльфы и феи привезут багаж. Как только это произойдёт – двинем в горы!

Джеймс лёг на кровать, а Мануэла скинула синтепоновые штаны с водолазкой и зашагала в ванную комнату. Ламинат поскрипывал, что ещё больше переносило в родную Гуаружу. Точь-в-точь одинаковые белые раковины с серебристыми кранами, подвешенное над ними зеркало, напоминавший уборную поезда дальнего следования железный унитаз и душевая кабина с прозрачными стеклянными стенками – без излишков, но с комфортом. Расстегнув лифчик и стянув трусы, встала под душ. Обыкновенная процедура превратилась в некую медитацию. Потоки горячей воды вкупе с вдыхаемым ароматом древесины окончательно телепортировали в родительский дом. В голове закрутились картины из детства и юности: прогулы школьных уроков, кокетство с мальчиками-отличниками и списывание домашних заданий у них же, знакомство с тётушкой Бертой, занятия английским, посещения пляжа обнажённой, первый секс…

Минута невинных фантазий – и по щекам струились ручьи слёз, которые мгновенно смешивались с душевыми брызгами. Тело пробирала дрожь, а лицо непроизвольно кривилось. Рыдания не сдерживала. Каждое всхлипывание укрепляло уверенность в том, что Майкл уже побывал на горнолыжном курорте и расставил смертоносную ловушку. Следовательно, срок жизни супруга теперь измерялся парой часов. «Ты, чёрт возьми, сделаешь это! Всё или ничего! – сморкаясь и умывая заплаканное лицо, Мануэла давала себе последние напутствия перед боем. Как бы не старалась хорохориться, мозг упрямо генерировал снова и снова повторявшийся вопрос. Ответа не знала, но один лишь факт его существования заставлял стынуть кровь. – Интересно, разрешена ли в Британской Колумбии или Калифорнии смертная казнь?».

***

Вдох наполнял лёгкие бодрящей прохладой, а на выдохе изо рта вырывались клубы пепельно-серебристого пара. Будто после кальянной затяжки. Средиземноморский климат в Сан-Паулу и субтропический в Калифорнии имели свои неоспоримые преимущества, но суровых зим были лишены. Британская Колумбия, как и вся территория Канады, в свою очередь, демонстрировала особую контрастность в вопросе смены сезонов. Жаркие, а порой и вовсе знойные летние месяцы сменяла дождливая осень, за которой следовала приносившая трескучие морозы зима. Резко континентальный климат не оставил без внимания ни любителей солнечных ванн, ни фанатов зимних видов спорта.

Горнолыжные трико-костюмы скрывала повседневная верхняя одежда: тот же пуховик с утеплёнными брюками у Джеймса и та же норковая шуба с синтепоновыми штанами у Мануэлы. Вряд ли дизайнеры высоко оценили бы столь экстравагантное сочетание, но непривыкшая к минусовым температурам бразильянка скорее стремилась не превратиться в льдышку, нежели покорить модный подиум. От головных уборов, на удивление, оба отказались.

Притоптанный снег лесной тропы, уплотнённость которого лишь повышала характерный глуховатый хруст, разрезала ещё свежая лыжня. Видать, кто-то бегал совсем недавно. По обе стороны дороги возвышались ели, державшие в своих тёмно-зелёных лапах маленькие сугробы. Призрачный порыв ветра или взлёт лесной птицы приводили к немедленному обрушению невесомой массы: ветка с десятками иголок содрогалась, а падавший снег, натыкаясь на хвойные копья, разбивался на миллионы кристалликов. Сравнимая со свечением магического шара, туманная пелена замирала на несколько секунд, а затем бесследно растворялась. Иногда снег падал прямо с верхушек елей. Лёгкий хруст напоминал треск дров в костре, а ствол дерева по всей длине обволакивало той самой пеленой. Туманная завеса быстро исчезала из виду, но до земли всё же доходил ледяной бриз, вдыхание которого щекотало ноздри.

Вдали возвышались горы с утопавшими в облаках вершинами. На не просто голубом, а лазурно-аквамариновом небе сиял солнечный диск, размер которого казался меньше обычного. Подобное либо служило изюминкой северных широт, либо являлось ошибкой восприятия. Тем не менее, посылаемые светилом лучи успешно долетали, заставляя снежные покровы сверкать и переливаться.

Мануэла рассчитывала услышать новое и незнакомое уху пение птиц, но ни один пернатый друг, к сожалению, концертов не давал. Быть может, все улетели на зимовку в тёплые края. В ту же Калифорнию, например. Как же хотелось последовать их примеру! Вспорхнуть и, оторвавшись от земли, направиться в любую точку планеты. Туда, где не нужно пачкаться в чужой крови и рисковать намотать пожизненный срок. Или же высшую меру наказания.

– Вот, смотри! – Джеймс ткнул рукой на склон горы. – Уже близко. Не замёрзла?

– В компании с таким горячим сеньором замёрзнуть нереально! – отшутилась, всматриваясь вдаль.

Белоснежное подгорье рябило от множества натянутых тросов. Через секунду над ним взмыла открытая кабинка подъёмника. До курорта «Батл Граунд» оставалось всего ничего.

– Люблю тебя! Да, сегодня двадцать один градус. Тепло. Вода, кстати, замерзает при тридцати двух. А в вашей системе при скольки?

– При нуле.

– Чего? Правда? – выпуская обилие паровых завитков, Джеймс залился смехом. – Удобно там придумали. То есть всё, что выше нуля – жидкое, а ниже – твёрдое? Легко жить в мире Цельсия!

– Да, система логичная.

Джеймс начал оживлённо доказывать преимущество футов над метрами и удобство измерения объёма в галлонах. После переключился на недавно приобретённое детище и бурно делился планами по благоустройству трасс и спусков. Мануэла не слушала. Старалась абстрагироваться от всего, что сбивало с цели. Опасалась лишь, что внимательный избранник рано или поздно заметит напряжённое лицо. Про тягу возлюбленной к снежным зимам супруг знал, что заметно осложняло объяснение причин плохого настроения. Да и не факт, что правдоподобно солгать в те секунды получилось бы.

Под нескончаемые рассказы о ремонтных работах по расширению дорожек, нормах безопасности, закупке снегоуборочных машин для борьбы с сугробами и необходимых на реализацию намерений суммах добрались до ограждения. Самого примитивного: из слоя снега через каждые два метра торчали металлические палки, а пространство между ними обмотали проволокой.

– О, ещё одно безобразие! – остановившись, Джеймс оглядел забор и скорчил гримасу. – К счастью, это не главный вход. Но с главного сегодня не зайдём: там толпа. К тому же путь до специализированного подъёмника оттуда втрое дольше.

– А чем специализированный отличается от обыкновенного?

– Увидишь! Если кратко, то у него отдельная закрытая кабина, взмывающая на пятьсот футов ввысь. Да и очереди туда не будет. Короче, погнали искать брешь в этой богом забытой изгороди!

Джеймс мог пройти через общий вход и предложить воспользоваться обыкновенным подъёмником. Однако выбрал именно эксклюзивный. Словно ни капли не противился уготовленной участи. Примятой людьми тропинки у ограды не наблюдалось, что вынуждало идти по колено в снегу. Видать, кроме четы Хабрегас, ВИП-гости жаловали на курорт нечасто. Через три минуты «плаванья» очутились у открытой калитки.

– Важных персон нельзя встречать вот так! – негодование лилось через край. – Что подумают? Что скажут? Ну и ну! Первым делом поработаю над этим входом!

Ещё немного повязнув в снегу, вышли на плато. Вдали вовсю катались отдыхающие: сотни детей и взрослых радостно кричали. Большинство выбрали классические лыжи с палками, но некоторые нацепили укороченные горные или вовсе сноуборды. Подготовка туристов разнилась: кто-то уверенно рассекал по трассе, другие катались аккуратно, а третьи – в основном дети – падали после каждого шага. Заботливые родители подбегали к завалившимся на спину чадам, помогая подняться. Иногда при этом и сами теряли равновесие.

– Так, нам прямо и чуть направо! – скомандовал Джеймс. – Сейчас взмоем над этой толпой и поднимемся на верхний ярус, бэби!

Схватив избранницу за руку, поволок за собой. Вскоре дошагали до бунгало с серыми стенами и изогнутой крышей. Необычное архитектурное решение, видимо, позволяло снегу распределяться равномерно и снижало опасность поломки конструкций. Дверь открылась, как только поравнялись с домиком.

– Брэд, неужто громко шагали?

– Нисколько, мистер Хабрегас! Просто учуял запах любимого босса!

– Хватит подлизываться, хитрюга! И недели не прошло, как приобрёл заснеженные склоны! – рассмеявшись, Джеймс представил супругу. – Моя жена Мануэла. Кабина свободна?

– Приятно познакомиться… – кивнул Брэд. Толстая шапка и мешковатая зимняя куртка толком не позволяли оценить физическую форму подчинённого, но шедшие до подбородка моржовые усы и крючковатый нос превращали его в престарелого викинга. – Что ж, проходите! Попрошу оставить обувь у входа во избежание потопа. Подъёмник в вашем распоряжении. Готовить лыжи или доски?

– Решим и дадим знать, Брэдди.

Интерьер бунгало совсем не располагал к пляжному отдыху: высокие железные двери по левую руку вели к мужской и женской раздевалкам, а в основном зале своего часа ожидал целый ворох спортивного снаряжения. На стойках закрепили множество лыж, палок, сноубордов и даже коньков с лезвиями. Столики рядом заполнили разнообразными креплениями и флаконами с мазями, а на отдельных полках вдоль стен – прямо как в магазине – расставили профессиональные ботинки разных размеров.

– Чур, я на сноуборде! – Джеймс скинул куртку и снял утеплённые брюки. Оставшись в иссиня-чёрном спортивном костюме, достал из рюкзака горнолыжные очки и обратился к Брэду. – У меня тридцатый, у Мануэлы двадцать шестой с половиной. Найдутся?

– Обижаете, мистер Хабрегас! – сотрудник поплёлся к обувному стенду.

Пока служащий выполнял заказ, Джеймс помог Мануэле избавиться от шубы, повесив ту на плечики. Синтепоновые штаны с трикотажной водолазкой стащила сама. Красное трико с длинными брючинами и рукавами элегантно обтягивало тело. Очертания сосков объёмной груди от непрошенных взоров спасал толстый прорезиненный слой, а вот пялиться на округлые ягодицы мог любой желающий: тонкая ткань сзади походила на вторую кожу.

– М-м-м… Кто тут такая сексуальная?.. – прошептал супруг и тут же прильнул губами к шее. – Чую, кое с кого скоро снимут немного одёжки…

Приставания остановил вернувшийся Брэд:

– Дико извиняюсь за то, что отрываю вас от нежностей, но обувь готова. Вам, мистер Хабрегас, доску, верно? А жене – лыжи?

– Да, правильно! – бросил он через плечо. – Второй раз в жизни путешествует в морозных краях. Сноуборд обязательно освоит, но позже.

Присев на узкие табуреты, они надели спортивные ботинки. Затем взяли обмундирование. Атласная поверхность цвета хаки блестела даже при далёком от яркого освещения бунгало. «Король зимы!» – гласила надпись на нейлоновом покрытии скоростной доски. Лыжи, в свою очередь, росписями не украсили, а матовая поверхность кораллового оттенка пусть и изумительно сочеталась с костюмом, но сноуборду уступала в разы. Джеймс ловко привязал свой снаряд к рюкзаку за спиной, используя поясной ремень. Мануэле же пришлось нести скреплённый мягкими манжетами-липучками инвентарь в руках.

– Махину пока не включал, чтобы электричество вхолостую не тратить, – Брэд бегом пересёк бунгало и остановился у запасного выхода, – но сейчас сделаю. Проходите!

Сразу за порогом ожидала особая зона с утрамбованным, как асфальт, снегом. Гладкая и ровная поверхность напоминала огромную вертолётную площадку. К массивному столбу аккурат у стены бунгало крепились неподвижные железные лопасти, от которых брали начало несколько соединённых в хвост стальными такелажными скобами канатных тросов. По ширине цепь не уступала телу крупного питона, вот только вместо бурых пятен имела однотонный чёрный цвет. Десятью метрами выше зависла та самая кабина с серым металлическим днищем, ярко-красными стенами и широкими панорамными окнами. Тонировка стёкол мешала разглядеть внутреннее оформление, но воображение вовсю рисовало мягкие сиденья с обогревом, мультимедийную систему и даже мини-бар.

– Запускаю, мистер Хабрегас? – подчинённый подошёл к расположенному у столба пульту управления с одной жёлтой кнопкой и двумя рычажками.

– Давай. Здесь же односторонняя кольцевая, так?

– Да.

– Весело будет!

Во время диалога мужчин Мануэла скользила глазами по тросам. Свет солнца мешал пробежаться взглядом до верха, но, щурясь и приставляя руку ко лбу, смогла различить закреплённое на большой высоте устройство. Отсюда оно виделось не представлявшей особого интереса серой точкой. Не каждый работник парка сумел бы элементарно заметить путевую помеху, не говоря уже об инициировании какой-либо проверки.

– Дорогая, – неожиданное обращение заставило вздрогнуть, – тут ещё одно недоразумение: запрыгивать в кабинку придётся на ходу. Механизм вращает канат по кругу лишь в одну сторону, а останавливать работу система даёт не чаще, чем раз в полчаса. Ну, или экстренное торможение, но после него придётся вызывать службу «911». Непременно переделаю механизм, как только разберусь с парадным входом, окей?

Ответив, что сможет залезть на ходу, Мануэла услышала приглушённый хлопок и последовавший скрип: железные лопасти пришли в движение, а кабина тронулась с места. Отсчёт пошёл на секунды! Согласно договорённостям с Майклом, Джеймса предстояло побудить к спуску сразу после подъёма. Именно сейчас поняла, что вообще не думала над этой частью плана. «Как поступать?! Забыть что-нибудь внизу? А что конкретно, ведь вся экипировка уже с собой? Изобразить обморок? Точно! Скажу, что плохо себя чувствую и попрошу позвать медиков. А если спустится за ними на сноуборде, а не на подъёмнике? Или отдельная бригада врачей и без того дежурит наверху? А-а-а! Чёрт!» – пока в голове одна за другой вспыхивали мысли, тело парализовал страх. Перед глазами проплывали разноцветные круги, дыхание сбилось, сердце бешено стучало о рёбра, а мышцы будто окаменели.

Между тем кабина приближалась. В тонированных окнах просматривалось собственное отражение, наряду с тысячами искорок – блеском снежного покрова. Короткие кучерявые волосы, едва заметная складка морщин на высоком лбу, чуть острый нос, очерченные скулы и сиявшая широкая улыбка – Джеймс выглядел самым счастливым человеком на свете. Даже не испытывая чувств к мужу и осознавая ценность расправы, решиться Мануэла всё равно не могла.

От ослепительно-белой поверхности огромную будку отделяло каких-то три метра. Джеймс шагнул вперёд. Два метра. Обернулся. Увидев застывшую супругу, прокричал, не прекращая улыбаться:

– Эй, статуя Свободы! Неужели примёрзла? Объяснял же: пропустим эту и ждать потом, пока пройдёт полный круг!

В этот миг кабина поравнялась с уровнем припорошенной снегом земли. Недоумевающе разведя руками, избранник в один прыжок оказался у возлюбленной, схватил за плечи и потащил к приоткрытым дверям. Мануэла ощутила себя гипсовым изваянием. Плюшевой игрушкой, которую волочат против воли. Ноги отказывались слушаться: наступив на незаметную с первого взгляда неглубокую ямку, споткнулась, выронила из рук лыжи с палками и, выскользнув из объятий мужа, растянулась на снегу. Прикрыть лицо не успела и с шумом уткнулась в мёрзлую поверхность. Стоило только приподнять голову и провести тыльной стороной ладони по испачканной наледью физиономии, как сверху упал Джеймс: принявшись поднимать супругу, он запнулся об брошенные лыжи и рухнул следом. Доской сноуборда даже заехал по затылку, но скользящий удар грозил разве что небольшой шишкой.

– Тьфу! Упустили! – привстав на одно колено, Джеймс провожал полным разочарования взглядом стремившуюся вверх будку. Затем обратился к Мануэле. – Детка, ты как? Не ушиблась?

– У-у-у-ф…

– Теперь ждать чёртову тучу времени, пока сделает полный круг! Ну не могла в другом месте упасть, а?

– Господа, что произошло? – встрял Брэд.

– Все целы. Мануэла всего лишь поскользнулась!

Джеймс помог избраннице подняться, заботливо отряхнул костюм от налипшего снега, уделив особое внимание области бёдер и ягодиц, хоть испачкаться те не успели – падала лицом вперёд – и приобнял после. В тот момент Мануэла соображала. Вернее, пыталась это делать. Голова кружилась, зубы стучали друг о друга, а тело непроизвольно вздрагивало. Вместо осознания профуканной в пух и прах возможности, ощущала облегчение. Майкл вряд ли придёт в восторг от такого исхода, но перенапряжённый мозг почему-то приказывал радоваться.

– Что с тобой, милая? – прошептав, Джеймс прижал к себе сильнее прежнего.

– Ну… не знаю… Побоялась высоты…

– Серьёзно? Самолёт летел в сорок раз выше, но это не помешало тебе даже вздремнуть.

– Прости… Любимый, прости! Сама не понимаю, что на меня нашло…

– Сейчас нигде не болит?

– Не-а.

Беседу обнимавшихся горе-лыжников прервал скрежет сверху. Оба обернулись. Кабина дошла до того самого уровня, где замаскировалось устройство. Тросы затрещали, а от креплений посыпались искры. Раздавшийся хлопок явил схожие с пушистыми лисьими хвостами языки пламени. Следом повалил густой чёрный дым. Не прошло и десяти секунд, как толстенные тросы перегорели, и весившая не меньше тонны будка, качнувшись из стороны в сторону, полетела вниз!

Джеймс схватился за голову. После закрыл глаза ладонями. Мануэла наблюдала, не моргая. Пресловутые сто пятьдесят ярдов кабина преодолела за считанные секунды, упав в простиравшихся в паре сотен метров от бунгало сугробах. Приземление никак не тянуло на звание мягкого: раздавшийся грохот напомнил залп дюжины пушек, а над сугробами на несколько метров ввысь мгновенно взмыло облако из дыма и снежных кристаллов.

Звук падения перепугал катавшихся в полумиле туристов. Несмотря на внушительное расстояние и не попадавшую в поле зрения отдыхающих горящую кабину, с соседнего склона всё равно послышались визгливые крики. Джеймс убрал руки от лица и с высшей степенью изумления вылупился на окутывавшую сугробы туманную завесу. Глаза готовы были вылететь из орбит, а искривлённые ужасом бледные губы дрожали. Наблюдая за этим микро-армагеддоном, Мануэла осознала, что желанию сесть в кабину тело противилось не без причины. Словно внутренний голос шептал о губительности подобной авантюры.

– О мой Лорд! Поверить не могу! – воскликнул Брэд, пальцами сжав кончики усов. Затем достал рацию из нагрудного кармана куртки, громко кашлянул и, ткнув дрожавшим пальцем по кнопке, передал коллегам. – Приём! Повышенный риск схождения лавины! Красная метка! У нас тут какое-то замыкание, взрыв и падение кабины! Срочно выводите всех через главный вход! Повторяю: красная метка! Руки в ноги, парни! Немедленно закрываем парк!

Вдали раздалась пронзительная сирена машины спасательной службы.