Минувшие дни

Минувшие дни.

— А помнишь, — говорила София, ещё не обременённая проклятьем бесконечности, — помнишь, как мы гуляли? Когда еще были совсем детьми?
— Помню. Прекрасно помню, Софи, — с ностальгией вспоминал Максим. — Да, то чувство… когда ты забываешь обо всем на свете, когда только зарождалось понимание того, что если мы вместе, то ничего не остановит нас. Конечно, помню.

София лукаво улыбнулась.
— А помнишь то лето? Как во сне? — с трепетом спрашивала она. — С высоты возраста все кажется таким светлым… словно бы, знаешь, лучи солнца со временем заполняют те дни, оставляя только приятные впечатления… И ты так хочешь вновь окунуться туда, в те беззаботные воспоминания, и я всегда туда возвращаюсь, когда нахожусь рядом с тобой.
— Ага… — на выдохе проговорил он с улыбкой, несущей за собой далёкие сюжеты из прошлого. — Я скучаю по тому времени. Когда мы бегали всей толпой, полной компанией, ещё не распавшейся на мелкие кусочки. Мы держались за руки, исследуя темные закоулки заброшенной школы, завораживая себя артами на полуразрушенных стенах, словно наскальными рисунками, как археологи.
— О да… — растянула она в удовольствии. — А помнишь, как мы вообще добирались до неё? Словно бы через постапокалиптические декорации. Ту высокую ложбину, по гребню которой мы шли, когда под нашими ногами крошилась гигантская бетонная плита и всё! Всё это заросшее в деревьях!
— Угу… Мы неоднократно возвращались туда с тобой, там действительно очень красиво. Но больше всего меня впечатлял город с высоты.
— Ты про моё любимое место?
— Ага. Казалось бы, тысячи километров расстилались перед нашим взором. Эти маленькие братья многоэтажки по соседству и наш пятнадцатиэтажный гигант… Лилипуты-люди и где-то вдалеке такие же домики, почти крошечные; ну а еще дальше — поле и река, что делит огромное пространство на две части; и закат… — осматривая пустоту, визуализировал он. — Почему-то, когда я чувствую высоту, помимо страха, во мне таится и нечто захватывающее дух. Это впечатление заставляет меня любить мир так, как никогда я его не любил, и ощущать странное подобие полёта, масштабности. Даже как-то странно осознавать, что в какой-то мере весь этот маленький и в то же время огромный мир принадлежит мне…
— Это необычно. Не зря ты поэт, — усмехнулась она. — Но я… когда я смотрю на закат, на людей и реку, всегда почему-то чувствую грусть, правда не такую, что мне ничего не хочется делать, а приятную, ласкающую меня, сожалеющую…
— О-о-о… — лукаво растрогался он. — Так тебе не хватает ласки?

И после этих слов он с насмешкой схватил ее, но, встретив сопротивление, уломал, начав гладить Софию по голове. И как бы она демонстративно ни старалась от него отбиваться, ей все-таки пришлось признать поражение…

Они разговаривали обо всём, лёжа на кровати в съемной квартире, достаточно хорошо обставленной. И ничего не замечала эта пара в тот вечер помимо друг дружки, пока где-то в самом темном и забытом углу комнаты за ними наблюдала другая София.