32. глава 3. Ещё об отношениях

  Понятно, что творчество существует не ради самого творчества. Оно стоит, как минимум, на трех китах, это незабвенные воспоминания детства и юности, затем на приобретенном опыте человека. И, конечно, сюда входит жизненный опыт, профессиональные навыки и увлечения.
     С возрастом мы все чаще возвращаемся в ранние годы жизни. И, чем старше становимся, тем, сильнее ностальгия по детству, юности. Хочется побывать на родине, в местах, где бегал, что называется, босиком с дружками по неведомым тропкам, учился со сверстниками в школе...
     Мне хочется осуществить свою давнюю мечту: побывать на Дальнем востоке, в местах, где прошла часть моего детства, где лежат родители. Но с каждым годом эта возможность тает, как и само здоровье. Пишу эту книгу, используя лишь воспоминания... 
     Мы все не молодеем, у Романа обнаружили диабет.
     Но жена теперь лечит друга, и он счастлив от того, что не надо заниматься ненавистным бытом. Супруга, чтобы не было соблазнов на других женщин, резко ограничила общение с бывшим кругом друзей и знакомых. Роман сидит в четырех стенах, трудится, не отходя, что называется, от писательского "станка".
     У него, как и раньше, выходят книжки, о которых нам, его бывшим друзьям, ничего уже неизвестно. Проводит ли он  презентаций, как многие, представляющие новые книги в библиотеках, собирая творческих людей и делая максимальную огласку, рекламируя своё новое детище, мне неизвестно.
     Мы перестали общаться, звонить и даже поздравлять друг друга с днями рождения.
     Я тоже пописываю себе, редактирую и переиздаю старое, представляю это на творческих встречах. Не смотря на всё ухудшающее здоровье, продолжаю руководить "Пригорьем", общаюсь с коллегами, занимаюсь общественными делами в Совете ветеранов, встречаюсь со слушателями, учащимися, стараясь представлять свое творчество как можно шире.
     У меня нет филологического образования, но благодаря Роману и самообразованию, я уже не считал себя дилетантом в творчестве.
     Теперь, зная об эгоизме моего друга, у меня остался вопрос: почему он тогда взялся помогать мне? Мог ведь с первой встречи просто проигнорировать просьбу о помощи.
     Скорее всего, с его стороны это произошло спонтанно, был порыв, что не поддается материальным ценностям. При знакомстве симпатия возникает или нет, она носет в себе, скорее, эмпирический характер. Во что это выльется, никто не знает. И так, видимо, было угодно судьбе.
     Напрягает ли меня наш разрыв – и да, и нет. По-человечески – неприятно, с другой стороны, я уже вырос из той пресловутой «Синей тетрадки», с которой когда-то пришел к нему робким и наивным и уже не нуждаюсь в его опеке.   
     И какие ко мне могут быть претензии? Никого я не подсидел за все время, никого не оболгал. То, чего достиг – мое по праву, хотя по-прежнему заслуги Романа в моем становлении не отрицаю. 
     Объединение он бросил сам, фактически развалил дважды.
      Я понял, что ему рядом не нужны были сильные авторы, он всегда сам хотел заполнять всё пространство на заседаниях и везде, где только можно. А нужны были лишь воздыхатели и обожатели его таланта, поклонники, для которых он бы читал, пел и говорил.
     Изначально мое появление на авансцене его не пугало, но позже, в качестве состоявшегося автора, когда меня стали замечать и отмечать, это не обрадовало его, а напрягло. 
     Он не ожидал в моем лице соперника, а когда почувствовал, что я, вольно или невольно, наступаю ему на пятки, стал защищаться таким образом.
     Нам бы понять ситуацию, поговорить, расставить точки над «i», но Роман считал себя выше этого, отмахивался от меня, как от назойливой мухи, а потом понял, что не отмахнуться…
     И покатилось все под откос.
     Я мог бы тоже уйти «на заслуженный отдых» по болезни, но не ушел, не мог отказать той же Таисии Михайловне и остальным. Порок сердца никуда не делся, мне с самого начала предлагали повторную операцию. Но тогда мне казалось, что я смогу терпеть...
     Так оно и случилось, постепенно я втянулся во все дела, мало того, как-то само собой добавилось руководство еще двумя творческими коллективами. Это певческий ансамбль "Содружество" и руководство Студией любителей поэзии при городском Доме культуры.
     Нагрузка оказалась великоватой для больного сердца, но это меня даже радовало.
     Одна моя добровольная помощница, педагог на пенсии,  помогавшая мне в проведении встреч с читателями, детьми, как-то к презентации книжки для детей написала слоган на плакате: "Заболело сердце – вылечилась душа!"
     И это действительно так. Души ведь тоже болеют и я вроде подобрал для нее лекарство…
     Теперь и у меня образовался круг поклонников и помощников, поэтому "потерю бойца" я не то что не заметил, но был даже рад, что вышел на свою дорогу, оставшись без опеки друга.
     Мне кажется, что без таких нагрузок справляться с болезнью было бы гораздо труднее. Я не протянул бы и половины того, что прприобрел, занявшись творчеством.

                ПРОДОЛЖЕНИЕ...